Flaming hearts

      Темнота отступала, и где-то вдали стал проглядываться желанный свет, обещающий подарить давно позабытое спокойствие и безмятежность. Он звал за собой, и казалось, что каждая частичка внутри обретала лёгкость, а стальные оковы мрака спадали с рук и рассыпались в прах, даря долгожданную свободу. Сердце бешено колотилось, и приятное тепло охватывало тело, вырывая её из лап безмолвного плена, в котором она находилась уже давно, потеряв счёт времени. Дни. Недели. Месяцы. Она не знала, сколько. Но сейчас это не имело никакого значения, так как чарующий свет всё стремительнее проникал в мрачные чертоги, пока не поглотил её полностью.       Вдох…       Лёгкие резко свело от поступления кислорода, и грудную клетку сдавило от ноющей боли. Но эта боль лишь означала одно – она жива. Притягательное тепло превратилось в холод, и Цири почувствовала, как кончики пальцев стало покалывать, а тело приобрело небывалую тяжесть, и казалось, что сама Земля неистово притягивает её, заставляя ощущать давление собственного веса. Она не могла пошевелиться. Сквозь закрытые веки стал виднеться слабый свет, и, сильно зажмурившись, девушка с трудом открыла глаза. Зрачки от непривычки сильно сузились, и взгляд стал расфокусировано блуждать, пытаясь зацепиться за что-нибудь и убрать неприятную пелену с глаз. Прямо перед ней оказалось белое расплывчатое пятно, которое стало постепенно приобретать чёткость, и вскоре она увидела знакомого цвета волосы, небрежно зачёсанные в тугой хвост, тёмные тени, залегающие под распахнутыми янтарными глазами и потрескавшиеся губы.       «Геральт», – мелькнуло в её голове, и она взволнованно посмотрела на ведьмака, не веря тому, что видит его вновь. Девичьи губы слегка приоткрылись, но Цири не смогла сказать ни слова.       – Цири…       В этот миг его сердце болезненно сжалось, и что-то внутри него лопнуло, выплёскивая в застывшую от ужаса кровь опьяняющую радость, от которой теплело на душе. Мысль о том, что воображение сыграло с ним в злую шутку, закрадывалась в голову, но распахнутые изумрудные глаза доказывали обратное. Прошли считанные секунды, и Геральт сдался под натиском переполняющих его чувств, стискивая девичьи плечи и прижимая Цири к себе. Снова дежавю. Ведьмачка уткнулась носом в льняную ткань рубашки и почувствовала, как тёплая ладонь коснулась макушки, судорожно приглаживая пепельные волосы. Она не смогла обнять его в ответ, так как руки отказывались слушаться её, поэтому пришлось просто расслабиться, наслаждаясь желанными объятиями.       «Я вернулась. Боги, этот страшный сон закончился», – думала Цири, прижимаясь к Геральту. Она судорожно вздохнула и почувствовала, как глаза предательски защипало. К горлу стал подкатывать неприятный ком, и вскоре она ощутила, как горячие слёзы опаляют щёки, оставляя после себя влажные дорожки, а во рту появляется солёный привкус. Цири редко плакала, обычно стараясь держать себя в руках, не показывать слабость и бессилие, но сейчас она дала волю чувствам, радуясь, что кошмар, который она пережила, закончился, а мир вокруг неё вновь приобрёл краски и звуки. Отголоски страха и сомнений, терзающие её в белой пустоши, не могли сравниться с тем местом, в котором она оказалось после, когда чудилось, что сама смерть стоит у неё за спиной, потирая костлявые руки и выжидая момента, когда она потеряет веру и потонет в собственном отчаянии. Цири не могла предвидеть, что погоня за Белым Хладом обернётся столь мрачной тюрьмой, став жестокой клеткой, удерживающей её сознание и душу. Но долгожданное спасение пришло, и она вновь очутилась в руках того, к кому так отчаянно рвалось сердце. Теперь не было сомнения, что именно его голос девушка слышала во мгле.       – Ты жива, ты жива, – твердил Геральт, обнимая ведьмачку. – Я боялся, что тебя больше нет. Я боялся, что потерял тебя навсегда…       Слова мужчины заставили Цири сильнее прижаться к нему, вдыхая знакомый до боли горьковатый запах хвои и лесных трав. Дурманящий аромат и тепло мужского тела расслабляли и успокаивали её. Как никогда прежде она чувствовала себя в безопасности, растворяясь в плену желанных рук, не замечая, как силы вновь покидают её, а сознание затуманивается, утягивая её в глубины безмятежности.

***

      – Что произошло? – тишину пронзил женский голос. – Как всё случилось? Не молчи, Геральт. Я уже отчаялась и поверила, что Цири умерла, но что-то внезапно вернуло её к жизни. Что? Только ты оставался в комнате с ней.       Тёплая ладонь коснулась щеки ведьмачки и, задержавшись на мгновение, отстранилась. Запах сирени и спелого крыжовника окутал воздух, как лёгкий шлейф последовав за обладательницей этого дивного аромата. Он мог принадлежать только одной женщине. Чародейка поправила одеяло и легонько сжала руку Цири. Кожа девушки больше не казалось холодной, а приобрела прежнее тепло, что не могло не радовать Йеннифер. Но её радость смешивалась с чувством подозрения и любопытством, поэтому чародейка в нетерпении вновь обратилась к ведьмаку, стоящему с противоположной стороны кровати, не зная, как подобрать нужные слова.       – Что произошло после того, как я ушла? Как сила, томящаяся в Цири смогла частично высвободиться из неё? – чародейка посмотрела на ведьмака долгим выжидающим взглядом и тяжело вздохнула. – Не пойми меня неправильно, я рада, что Цири жива, но меня не может не беспокоить тот факт, что я… то есть мы не смогли преодолеть магический барьер, чтобы древняя сила смогла покинуть сосуд, образно говоря.       – Это трудно объяснить, – заговорил Геральт. – Я и сам не понял, как это произошло.       – Так всё-таки это ты. Но как? Ты не маг и даже не начинающий чародей, а ведьмачьих знаков недостаточно, чтобы оживить человека. Я уже молчу про обладание знаниями на этот счёт. Ведьмаки ничего не мыслят в древних заклинаниях и, кроме как складывать пальцы в нужный знак и махать мечом, больше ничего не могут, – Йеннифер скептически приподняла бровь.       – Ну, спасибо хоть за то, что не считаешь нас совсем безнадёжными. Куда уж нам, простым ведьмакам, тягаться с чародейками, – Геральт закатил глаза и скрестил руки на груди.       – Давай без этого, ладно? По-моему, вместо того, чтобы возмущаться и затевать конфликт, можно просто взять и рассказать всё, как было, а не строить из себя неведомо кого. Объясни мне, что ты сделал?       – Я не делал ничего необычного… – Геральт тяжело вздохнул и тихой поступью проследовал к окну, рассматривая мелькающие вдали вершины заснеженных гор. Солнце ярко светило на небе, отчего глаза прищурились, и кошачьи зрачки опасно сузились. – Когда вы ушли, я понял, что всё кончено. Казалось, что я вновь вернулся на тот остров, когда нашёл Цири... но теперь чудо уже не могло произойти. Я просто обнял её… – голос ведьмака дрогнул и затих. Йеннифер не могла подумать в тот момент, что за недосказанностью кроется то, что Геральт хотел запрятать в глубинах своей памяти от всех, даже от самого себя.       – И что было дальше?       – Она очнулась, посмотрела на меня и потеряла сознание.       Йеннифер отпустила руку Цири и задумчиво прикоснулась к подбородку, хмуря изящные брови. Она не могла понять, почему сила Белого Хлада покинула ведьмачку только при Геральте. Ведь выманить эту силу пытались самые могущественные чародейки, как ей казалось.       – Ты видел что-то в тот момент?       – Белое свечение обуяло Цири и коснулось моих рук…       Ведьмак не успел договорить, как чародейка вскочила с места и, обогнув кровать, подошла к Геральту. Она положила руку на его плечо и закрыла глаза. Мужчина почувствовал, как слабый заряд магии проник в тело там, где прикоснулась ладонь Йеннифер.       – Этого не может быть, – воскликнула чародейка, резко убрав руку. Фиалковые глаза распахнулись, и чёрные брови изогнулись в удивлении. Геральт непонимающе посмотрел на неё, чувствуя, как тело напряглось в ожидании ответа. Блики от восходящего солнца, отражаясь в оконной раме, заплясали по каменным стенам, и озорливый лучик коснулся его лица, отчего в янтарных глазах разгорелось пламя. Осознание медленно подкрадывалось к нему, заставляя думать, как казалось о безумных вещах, но сосредоточенный взгляд чародейки лишь подтверждал его сомнения.       – Она в тебе… Я не понимаю. Как ты смог поглотить часть древней магии? Как? – голос Йеннифер прозвучал громко, слишком громко для небольшой комнаты, и Цири, всё это время пребывающая во сне, внезапно проснулась.       – Чего вы тут шумите? – раздался тихий девичий голос, заставив присутствующих вздрогнуть. Цири потёрла глаза и хотела приподняться, но слабость дала о себе знать, и тело безвольно опустилось на кровать.       – Цири! Очнулась, – Йеннифер приблизилась к кровати и наклонилась, приобняв девушку. – Я так волновалась за тебя. Мы все боялись, что тебя не стало. Как ты могла так бездумно рисковать своей жизнью? Не посоветовавшись со мной!       Чародейка уткнулась в плечо Цири, и та почувствовала, как чёрные завитки волос мягко коснулись лица. Запах сирени приятно защекотал ноздри, и ведьмачка повернула голову в другую сторону, увидев стоящего у окна Геральта. Мужчина, затаив дыхание, неотрывно смотрел на неё. Девушка волнительно вздохнула, ощущая, как тёплая нега разливается по телу, а дыхание перехватывает. Она скучала по нему и, словно не замечая удушающих объятий Йеннифер, больше всего радовалась именно его взгляду. В янтарных глазах утопало утреннее солнце, и тёплая улыбка, касавшаяся его губ, заставляла сердце биться быстрее.       Йеннифер наконец отстранилась и заботливо приложила ладонь ко лбу, нащупывая температуру.       – Жара нет, но твоё тело слишком ослабло. Одного постельного режима будет недостаточно.       – Я хочу пить, – протянула Цири, смотря на ведьмака. Тот кивнул и уже собирался пойти за кувшином, заботливо приготовленным Трисс, но чародейка его опередила, прошептав что-то невнятное и плавно взмахнув рукой. В воздухе возник пузатый хрустальный графин, до краёв наполненный родниковой водой. Йеннифер взяла стакан и налила прозрачную жидкость. Аккуратно придерживая Цири за голову, она преподнесла к её губам стакан, и вскоре живительная влага разлилась по горлу девушки. Ведьмачка жадно осушила его, испытывая небывалую жажду, словно долгие месяцы провела в пустыне.       – Мне нужно осмотреть Цири, поэтому ты должен уйти, – обратилась чародейка к Геральту.       – Но я хотела поговорить с Геральтом, – возразила Цири, бросив жалобный взгляд на ведьмака.       – Это подождёт. Сначала нужно убедиться, не отразилось ли как-нибудь на тебе долгое пребывание в таком состоянии, – Йеннифер нетерпеливо посмотрела на ведьмака, который как казалось опешил. – Не бойся, я ничего не сделаю с ней ужасного. Я же не Филиппа.       По лицу Геральта можно было угадать, как он напрягся, но через долю секунды послушно зашагал к выходу и, бросив прощальный взгляд Цири, медленно вышел за дверь. Он не хотел уходить, да и Цири хотела, чтобы он остался, но Йеннифер была настойчива, как и всегда. Ему хотелось побыть с ведьмачкой подольше, поговорить о ней и о том, что произошло. Ведь будучи рядом всё это время, ощущая физическое присутствие, ему всё равно не хватало её. Сколько хотелось сказать. Да и чувства, с новой силой вспыхнувшие в нём, не давали о себе забыть и продолжали настойчиво тяготить уже не такое спокойное, как прежде, сердце.       Тяжёлые шаги раздавались по коридору, и заветная дверь оставалась позади.

***

      Вода плавно расступалась, окутывая девичье тело, и от слабых движений по гладкой поверхности проступала рябь. Белёсый пар вздымался от нагретой ванны, и горячий воздух окутывал комнату, делая её до изнеможения душной и влажной. Но Цири было всё равно. Пролежав, по рассказу Трисс, многие недели без сознания, она чувствовала себя ужасно грязной, словно вдоволь навалялась в одной из луж Новиграда, проделала путь по городским нечистотам канализации и вдобавок ко всему от души натанцевалась в шумной толпе людей, с ног до головы обливающихся потом от череды бурных движений.       Цири блаженно вздохнула и откинула голову на бортик ванны. Горячая вода успокаивала и расслабляла, а лавандовое масло делало кожу нежной и мягкой. Пепельные волосы были распущены и теперь покоились на плечах, а кончики утопали в воде, мягко покачиваясь от размеренных вдохов и выдохов. Ведьмачка смотрела в окно, наблюдая за тем, как снежинки плавно кружатся в воздухе, ведомые порывами ветра, и мысли уносили её далеко отсюда. Ей вновь вспоминалась белая пустыня, скованная снегом и льдом, сгусток энергии, от которого кровь закипала в жилах, откликаясь на таинственный зов, небывалое чувство силы и опустошение, погружающее сознание во тьму. Она не могла представить, что столкнётся с этим, не могла подумать, что возвращение будет долгим и мучительным, а тонкая грань между жизнью и смертью ещё тоньше и опаснее. Цири не хотела умирать, однако надежда оставляла её, а силы иссякали. Но вопреки всему что-то останавливало её от того, чтобы бесследно утонуть в бездне безумия и страха, что-то заставляло бороться. Кто-то заставлял. До боли знакомый голос, принадлежащий ему…       Цири обхватила плечи руками и томно прикрыла глаза. Как приятно было вспоминать о том, что спасением для неё стал Геральт. Снова. Словно преданный ангел-хранитель он всегда оберегал её, защищая от всего, что могло бы причинить ей боль. Она очнулась в плену его рук, спасительным кругом вытаскивающим её из мрачных чертогов смерти. Как бы безумно не звучало, но такое возвращение к жизни стоило пережитых мучений. Ей чудилось, что между переходом от незримого мира к желанной реальности она ощущала прикосновение чьих-то губ, обжигающих нежную кожу. Но было ли это правдой или плодом затуманенного сознания? Спросить Геральта об этом было выше её сил.       Уже прошло 3 дня, но им так и не удалось поговорить. Узнав о чудесном возвращении к жизни, Трисс и Йеннифер окружили её неведомой раньше заботой, напрочь ограничивая от любых стрессов и раздражающих воздействий извне, кои они видели в лице Геральта. Так как организм Цири был истощён настолько, что двигаться без помощи других она не могла, чародейки старались не покидать её надолго. Все эти дни они пичкали её различными снадобьями и делали компрессы из травяных настоек, помогали вставать и ложиться, переодеваться и расчёсывать волосы. Конечно, такая забота была как нельзя к месту, учитывая состояние, в котором пребывала изначально Цири, но это быстро стало надоедать и раздражать. Хотя в глубине души девушка понимала, что мечтала о том, чтобы забота исходила совершенно от другого человека.       Перед глазами вновь всплывал образ Геральта, и Цири медленно выдохнула, сдаваясь в плен своим фантазиям. Ей чудились янтарные глаза, в тёмных глубинах которых таилась притягательная опасность и неведомая ей страсть. Какого это, когда он смотрит не с привычной заботой и тревогой, а с всепоглощающим желанием? Так, как он смотрит на Йеннифер...Так, как он никогда не посмотрит на меня. Но Цири сопротивлялась своим мыслям, желая видеть Геральта таким, каким он никогда не был. Она представляла его лицо, покрытое колючей щетиной, прямой взгляд, смотрящий на неё с упоением и любовью, приоткрытые губы и томный вздох, вырывающийся из его груди. Так непозволительно близко, но так желанно. Как бы он целовал её? Неспешно покусывая нежную кожу шеи, проводя языком линию от подбородка до девичьих ключиц... Как бы он касался её? Кончики пальцев выводили бы замысловатые узоры на теле, но скопившаяся страсть лишь усиливала желание владеть ею. И одна рука так властно сжимала бы тонкую шею, притягивая в требовательном поцелуе, пока другая скользила бы по пояснице, спускаясь к бёдрам...       Девушка чуть выгнулась, покусывая губы, когда её ладонь невесомо коснулась внутренней поверхности бедра. Это было так странно и непривычно, но чувства взяли верх. Чуть затуманенное сознание сыграло с ней злую шутку, заставляя понять, что она хочет быть ближе к Геральту, чем кто-либо, хочет заглушить надоедливый голос морали и совести, кричащий о непозволительности её чувств, переступить грань, став частью его мира. Цири прерывисто вздохнула, когда пальцы коснулись влажных складок, ища сосредоточение её желания и терзая плоть. Спина всё больше выгибалась, ведомая движениями настойчивых рук, пока гладь воды не расступилась, являя чуть полноватую грудь и ореолы сосков, затвердевших под напором возбуждения.       Внезапно раздался стук в дверь. Цири словно очнулась от сладкого дурмана и, заливаясь румянцем, взволнованно вздохнула. Она поспешно опустилась в ванну так глубоко, что вода послушно расступилась и поглотила голову. Спустя мгновение она вынырнула, проводя руками по мокрым волосам и отжимая кончики. Пребывание здесь длилось уже больше часа, но вода по-прежнему была горячей - не без помощи магии, конечно. За окном уже опустились сумерки, и солнце скрылось за горизонтом, погружая комнату в полумрак.        Вскоре дверь открылась, пропуская внутрь Трисс Меригольд. Чародейка была одета в непривычно скромное бирюзовое платье с воротом и длинными рукавами, а талию обхватывал тонкий поясок из плетённой кожи.       – Вижу, ты уже закончила принимать ванну, – увидев, как Цири робко кивнула, чародейка взяла с тумбы приготовленное заранее полотенце и подошла к ванне. – Значит, я пришла вовремя. Поднимайся, я тебе помогу.       Опираясь на руки, Цири медленно поднялась, ощущая, как вода струйками скатывается по влажной коже, и вздрогнула от холода. Ведьмачка быстро прикрыла ладонями грудь и смущённо опустила глаза. Чародейка, видя смятение девушки, торопливо укутала её в полотенце и, придерживая за руку, помогла покинуть ванну. За эти дни силы стали возвращаться к Цири, а лицо приобретало привычную свежесть, но ноги до сих пор были слабы, поэтому простое передвижение доставляло неудобства в виде трясущихся коленей. Девушка самостоятельно замотала полотенце вокруг тела и скрепила его тугим узлом. Трисс помогла накинуть лёгкий шёлковый халат поверх полотенца, плотнее прикрывая оголённые участки тела.       – Высушить волосы? – спросила Трисс, заглядывая в изумрудные глаза.       – Нет, нет. Пусть так останется. Всё равно мне ещё нельзя выходить на улицу.       Меригольд кивнула и повела Цири к двери, придерживая за талию. Идти на неустойчивых ногах было трудно, но ведьмачка стискивала зубы и усилием воли заставляла себя передвигаться. Они прошли весь коридор медленно, но Трисс не торопила Цири, осторожно ступая рядом. Зажжённые настенные факелы приветливо встречали девушку, наполняя пространство светом. Огонь колыхался от сквозняка в такт её шагам. Внезапно ведьмачка отстранилась от чародейки, предупредительно взмахнув рукой.       – Я попробую дойти сама. Не хочу, чтобы все делали из меня калеку, руки и ноги же на месте. Спасибо, что исполнила моё желание принять ванну, но дальше я сама справлюсь, – Трисс взволнованно взглянула на неё, порываясь помочь, но Цири была непоколебима. – Правда, я сама справлюсь. Не беспокойся.       – Хорошо, но я провожу тебя, вдруг ты упадёшь.       – Нет, – воскликнула Цири и слабо улыбнулась, чтобы придать себе более уверенный вид. – Я дойду сама без присмотра, я же не ребёнок, Трисс. Всё будет нормально. Я могу управлять собой и уж точно не упаду.       – Ладно, но, если что, зови… Или кричи.       Чародейка нехотя развернулась и ушла, оставляя Цири наедине с собой. Как только силуэт Трисс исчез из виду, ведьмачка радостно выдохнула и направилась дальше по коридору. Наконец она сможет побыть одна без этой чрезмерной опеки. Каждый шаг сопровождался дрожью в ногах, и Цири недовольно цокала и тихо выругивалась себе под нос. Слабость злила её, но вместе с тем придавала силу воли. Оказавшись в ледяном плену наедине с Белым Хладом, а потом в шаге от смерти, было бы глупо сейчас сдаться и захныкать, как маленький ребёнок, жалобно вытягивая ручки навстречу родительским объятиям. Да, бессилие вгоняло её в хандру, но она была в переделках похуже, поэтому такая мелочь, как слабость в ногах, плёвое дело.       Оставалось завернуть за угол и пройти в конец коридора, чтобы добраться до комнаты, и миссия была бы выполнена на сегодня. Поэтому Цири стиснула зубы и рванула с места, что есть мочи. Когда она резко завернула за угол, ноги предательски задрожали и стали подгибаться, утягивая вниз. Пол приближался, и вскоре голова должна была впечататься в ненавистный пыльный ковёр. Цири мысленно смирилась со своей нелепой участью, поэтому прикрыла в ожидании глаза, падая навстречу полу. Но ожидаемая боль от удара не появилась. Лишь ощущаемое давление под коленками и спиной послужило результатом падения. Тело словно парило в воздухе, словно что-то удерживало его. Цири медленно открыла глаза и осознала, что лежит на руках. Взгляд столкнулся с янтарными глазами, и сердце тут же провалилось в пятки.       – А говорила, что не упадёшь, – мягко произнёс ведьмак и чуть улыбнулся.       – Я шла… и это получилось случайно, просто не рассчитала длину шага. Ты что, подслушивал? Как нехорошо, – тихо промолвила Цири, глядя на мужчину из-под белых ресниц.       – Случайно, но оказалось не зря. Просто кому-то не стоило упрямиться и принять помощь. После того, что случилось, твоя слабость естественна, и калекой ты от этого не стала. Будет лучше, если я тебя отнесу, а то покалечишь себя ещё. Ведьмачка, закалённая сталью и огнём, упала в коридоре…. По-моему, звучит нелепо.       – Ламберта бы это позабавило…       Цири улыбнулась и послушно обхватила руками шею ведьмака. Близость заставляла порядком нервничать, а мысли утекали совсем не в правильное русло. Девушка прижалась к груди Геральта, чувствуя, как быстро бьётся его сердце, хотя сердце самой сейчас выбивало чечётку. Его лицо было так близко, что Цири могла без труда разглядеть, как мельчайшие паутинки морщинок покрывают чуть обветренную кожу, а шрам с рваными краями грубо пересекает часть лба и заканчивается под левым глазом. Она привыкла к тому, что ведьмаку свойственны боевые раны и рубцы, но эта отметина на удивление украшала его лицо, делая его опасным в глазах врагов и неукротимым в глазах женщин, которые боязливо смотрели на него, в глубине души желая прикоснуться.       Задумавшись на мгновение, Цири не заметила, как её рука, ведомая странным порывом, поднялась и кончики пальцев коснулись шрама, ощущая неровность краёв, но мягкость кожи. Ведьмак, нёсший её по коридору, внезапно вздрогнул и замер.       – Что ты делаешь? – чуть хрипловатым голосом спросил Геральт, затаив дыхание. Йеннифер не раз касалась его лица в те мгновения, когда они были близки, но прикосновения Цири были другими. Мягкие девичьи пальцы проводили линию от лба до щеки так медленно и аккуратно, что невольно заставляли ведьмака вздрагивать, ощущая не свойственное ему нарастающее волнение, от которого сбивалось дыхание.       – Я… я просто захотела потрогать знаменитый шрам ведьмака, – замялась Цири, неловко улыбнувшись, и быстро отдёрнула руку. Ему бы не пришло в голову, что ведьмачкой руководило не только любопытство, но и желание пробиться через барьер его неприступности и хоть ненадолго почувствовать его самого.       – Вот и твоя комната, – прервал затянувшееся молчание Геральт, надевая привычную ему маску самообладания, и, не глядя на Цири, повернул ручку, открывая дверь.       В комнате стоял полумрак, и лишь горящие в камине поленья служили источником света. Ведьмак торопливо прошёл внутрь и плавно опустил Цири на кровать. После этого мужчина заботливо укутал её пуховым одеялом, плотно подоткнув края, и сел рядом на низенький стул. Часы пробили полночь.       Девушка тяжело вздохнула, натягивая одеяло до самого горла, и стала мысленно упрекать себя за свой нелепый порыв, от которого почему-то стало только хуже на душе. Ей тяжело было осознавать, что все её глупые попытки не принесут результата, а Геральт так и будет смотреть на неё привычными глазами заботливого «отца» и друга. Но очерченный профиль в свете огня, белёсые ресницы и небрежно спадающие пряди волос на лбу заставляли Цири вновь и вновь думать о таком далёком и одновременно таком близком мужчине. Сердце трепетало, когда янтарные глаза мягко смотрели на неё, выражая заботу и тепло, но девушка отводила взгляд, не в силах сдерживать нахлынувшие чувства. Глупые чувства.       – Как ты себя чувствуешь?       «Ужасно глупо и безнадёжно»       – Уже лучше. Намного лучше. Конечно, это всё благодаря стараниям Йеннифер и Трисс, но мне кажется, что в первую очередь я должна благодарить тебя. Опять, – Цири смущённо подняла глаза и неловко поправила одеяло, пытаясь придать себе более серьёзный вид. – Ты как всегда сумел найти меня, где бы я ни была. Ты единственный, кто смог это сделать. Трисс мне частично поведала о том, что происходило за эти недели, как ты нашёл меня близ Оксенфурта, как привёз к Трисс и как заботился обо мне… – ведьмачка прикусила нижнюю губу, снова отводя взгляд. – Да и я чуть не стала объектом для испытаний Филиппы, если бы не ты…       – Этого бы не произошло, – резко ответил Геральт, сильно сжав ладони в кулак. – Я не позволил ей ставить свои изощрённые садистские опыты над тобой. И не позволю никогда.       – Да, как я понимаю, ты узнал о другом способе. Но из рассказов Йеннифер я так и не поняла, что ты сделал. Так что же?       – Всё то же, что и делал в первый раз, когда Аваллак’х отправил тебя на остров Туманов.       – И? Расскажи мне, как это было, я хочу знать, – Цири внимательно смотрела на Геральта в ожидании ответа, и её сердце волнительно трепетало, словно сейчас должен был раскрыться какой-то секрет.       – В этом не было чего-то сверхфантастического, но мне показалось, что я увидел чудо. Я обнял тебя, не желая терять, не желая признать жестокую правду и смириться с тем, что ты умерла… Но ты ожила… – голос ведьмака едва заметно дрогнул, но тот быстро взял себя в руки, боясь, что Цири увидит, как больно ему было вспоминать это. – Ты жива, и это самое главное. Единственное, о чём прошу тебя, больше не рисковать собой.       – Ты же знаешь, я не могу обещать это. Риск и игры со смертью – в этом вся моя жизнь, не будь я ведьмачкой. Я не смогу засесть где-нибудь, наслаждаясь неспешным ходом своей жизни, ведь мир такой огромный. Да и работа для меня найдётся всегда. Опасность преследует меня с моего рождения в независимости от того, куда я направляюсь. Но я справлюсь со всем, – чуть улыбнулась Цири, но тут же выражение лица стало серьёзным. – В любом случае если я совершу ошибку, ты всегда найдёшь меня. Но то, что ты сделал, чтобы вернуть мне жизнь, это правда? Больше ничего?       Геральт резко взглянул на Цири, столкнувшись с изучающим взглядом изумрудных глаз, и замер. Во взгляде ведьмачки было что-то необъяснимое, словно она видела его насквозь. Но он не мог сказать ей правду. Не мог признаться, что допустил оплошность, проявил слабость и дал волю своим чувствам. Что он поцеловал её. Но было ли это решающим в споре со смертью за жизнь Цири, он до сих пор не понимал.       – Больше ничего, – ответил Геральт, резко поднимаясь со стула. – Уже поздно, а тебе нужен отдых. Постарайся заснуть. Утро вечера мудренее.       Цири молча проводила взглядом удаляющего ведьмака, понимая, что ожидала от его ответа чего-то другого. Она удручённо вздохнула и уткнулась лицом в подушку. Мысль о том, что то прикосновение к её губам, тот поцелуй был лишь плодом её фантазий, разрушила и без того слабую надежду.       Бросив на прощание «спокойной ночи», Геральт осторожно прикрыл за собой дверь. И как только она закрылась, издав тихий щелчок, ведьмак прислонился к ней спиной, мучительно прикрывая глаза. Коридор встретил его неприветливым холодом, но сейчас это было кстати, ведь он чувствовал, как его тело обдало жаром.