10. Вынужденное решение
28 марта 2017 г., 19:55
Примечания:
Вот и продолжение! Прошу прощение, что так долго, просто сейчас напряжённое время для меня наступило, но я постаралась извлечь всё-таки из своей головы проду) Надеюсь, что вам понравится.
Конец февраля принёс за собой морозы и стужу. Северные ветра нагоняли свинцовые тучи, и снег накрывал землю белым покрывалом. Зима выдалась суровой: дни тянулись медленно, а ночи были долгие и холодные. Север утопал в постоянных осадках, но в Цинтре климат был мягче, и вместо затяжных снегопадов землю орошал промозглый дождь, застывая при наступлении ночи и превращаясь в тонкую корку льда. Непрерывной полосой тянулись безжизненные угодья полей, но иногда попадались маленькие островки деревьев, под которыми можно было укрыться от непогоды, где и ютились сейчас два путника.
– Сучий холод. Когда уже закончится этот проклятый дождь? Трубка опять намокла, – мужчина сплюнул и продолжил усердно заталкивать измельчённый табак в резную трубку. – Чтоб я ещё раз попёрся сюда в такую слякоть… Если у хрен-пойми-кого вдруг взыграла потребность в бабе, то пусть сам и ищет свою курву. Где это видано, что бы я таскался по лесам за какой-то девкой!
– Закрой хайло! И не ори на всю округу, – второй мужчина сильнее натянул капюшон и стал оглядываться по сторонам, щуря глаза. – Это важное дело и заплатят нам за это уйму золота.
– Какое такое дело? Чую, что пахнет это дерьмом, – мужчина поджёг табак и вдохнул заветный дым, но вскоре закашлялся, ударяя себя в грудь кулаком. – Ядрённый мать его. Кхе-кхе-кхе, ты разве доверяешь заказчику и думаешь, что он нас не кинет? А если мы найдём эту бабу, а он вместо наших денюжек посадит нас на кол, чтобы языками не трепали?
– Не посадит, уж поверь мне, – второй путник задумчиво провёл ладонью по небритой щеке, и уголок его губ слегка приподнялся. – Если он захочет провести нас, то явно пожалеет об этом.
– Ты что-то задумал, Бранвен? Вот когда ты так корчишь рожу, мне становится не по себе.
– Много будешь знать – состаришься. Запасной план я оставлю на десерт. А пока главная наша задача – найти девку.
Бранвен плотнее укутался в походный плащ и прижался спиной к дереву, чувствуя, как ноют от усталости мышцы. Мужчина расслабленно вытянул ноги и глубоко вдохнул морозный воздух. Не долго им осталось отдыхать.
– И всё-таки я не понимаю, зачем ты взялся за это дело? – нетерпеливо спросил Бёрнхард, приглаживая мокрые от дождя сальные волосы. – Вот я понимаю, раньше мы выбивали долги, доставляли фисштех и рубили всяких толстосумов, но это… Я с бабами только дела амурные имел во всех смыслах. А тут пойди найди её ещё.
– Я же сказал, нам много заплатят. С бабой мы справиться сможем, у тебя даже жопа вспотеть не успеет. Докуривай свою хрень, и пора отправляться.
Бёрнхард ускорился, то и дело выпуская облачка дыма. Он знал, что злить друга не стоит, если, конечно, не хочешь получить по морде. В их небольшой банде Бранвен был лидером: подыскивал заказы, имел много связей, о которых Бёрнхард мог только мечтать, был жёстким и даже жестоким, благодаря чему «выбился в люди», став известным в кругах знатных воров и убийц.
– Она хоть красивая? – спросил Бёрнхард, вытряхивая пепел из трубки.
– Я не знаю. Но даже если из твоего поганого рта потекут слюни, а в штанах появится ядрённый стояк, то трогать её нельзя будет, – усмехнулся Бранвен, но тут же нахмурился. – Велено доставить её живой и невредимой. Ты меня понял, пройдоха?
– Почему сразу поганый-то? Никто не жаловался ещё, – возмутился мужчина, но, увидев тяжёлый взгляд мутно-серых глаз, смиренно ответил. – Да понял я, понял. Ты хоть скажи, как выглядит эта курва.
– Говорят, у неё светлые волосы, и лицо изуродовано шрамом.
– По-моему нам дали слишком общее описание. Таких девок в каждой деревне хоть лопатой греби. Там все ходят разукрашенные. То муж затюкал в порыве ревности, то какой-нибудь леший по харе надавал…
–… Мне сказали, что я её сразу узнаю. Шрам под левым глазом, конечно, ещё ни о чём не говорит, но вот ведьмачий меч за поясом не каждый носит.
– Что? Это грёбанная ведьмачка? – округлил глаза Бёрнхард и нервно сжал кулаки.
– Не ори ты, сука! Теперь понял, почему это важное дело? А теперь заткнись и вставай уже, – мужчина вскочил с места, небрежно хватая за шиворот непутёвого друга и заставляя его подняться. – Бери своё барахло и пошли. Нужно до ночи успеть дойти до границы с королевством Бругге.
Бёрнхард встал, закидывая на плечо походную сумку, и неуклюже зашагал вслед за Бранвеном. Безлюдная дорога уходила далеко на север, и путники поспешно шли друг за другом, то и дело оглядываясь по сторонам.
– Я не могу поверить, что это ведьмачка. Только не говори, что это та самая, которая шастает в компании с Геральтом из Ривии? – всё не унимался Бёрнхард, пытаясь поравняться с другом.
– Ты что, испугался? – удивлённо спросил Бранвен, глядя на идущего рядом в буквальном смысле амбала. Бёрнхард был высок и широкоплеч, являясь просто подходящим членом их банды, но, к сожалению, не был наделён высоким умом. Низкий и худощавый по сравнению с ним Бранвен не мог похвастаться большой силой, но его интеллекта хватало на них обоих, к счастью.
– Ну нет, но… Не зря много легенд ходят о нём. Если он одним ударом рубит головы всякой бесовщине, то нам уж и подавно срубит, не моргнув глазом.
– Смотри не обосрись по дороге, а то не хочу весь путь вдыхать этот жуткий смрад.
– Эй, я серьёзно. Только представь его силу… Это, сука, не какой-то вафел, а самый настоящий ведьмак.
– Если ты не прекратишь, то можешь смело катиться ко всем хренам собачьим. Только не плачь потом, что карманы не оттягивает горсть золотых монет, – Бранвен остановился, прожигая взглядом амбала. – Ну?
– Всё, я молчу, – примирительно поднял вверх руки Бёрнхард, и Бранвен молча кивнул, продолжая путь. – Ведьмака может и не быть рядом, – успокаивал себя мужчина, моля высшие силы, чтобы это было на самом деле так.
***
– Держи равновесие, ну! Про блок не забывай… Ногу отставь назад! – Я сама знаю, что мне делать. У меня не амнезия вообще-то! – Так, разговорчики. Старших надо слушать. Ты как дитя малое, ей-Богу! Что тебе не скажи – сразу выпускаешь колючки свои, – Ламберт демонстративно закатил глаза и скрестил руки на груди. – Давай, шевелись, а то я сейчас засну. А ты, Эскель, не поддавайся этой зазнайке! Цири недовольно сморщилась и, откинув надоедливую прядь со лба, крепче сжала рукоять меча. Узкий деревянный помост был когда-то излюбленным местом для тренировок, где ведьмаки отрабатывали навыки борьбы и показывали своё мастерство, но сейчас он казался девушке слишком высоким. Ноги чуть подрагивали, и Цири изо всех сил старалась удержать равновесие. За время своего пребывания в Каэр Морхене она восстановила силы, но по-прежнему была уязвима. Ловкость и сноровка порядком ослабли. Несмотря на призывные кличи Ламберта, Эскель был осторожен и мягок. Сила, которую он вкладывал в удар, на порядок была меньше обычного. Он не хотел покалечить Цири, а уж тем более ранить, поэтому сдерживал свойственный ему мужской пыл. – Сражаешься как баба на сносях… Активнее отражай удары и не забывай про финты, – кричал Ламберт, чувствуя себя явно замечательно в роли наставника. – И не делай такое лицо! Я прежде всего забочусь о твой физической форме. Если будешь расслабляться, пойдёшь на кухню выполнять женскую работу, а то никто этим заниматься не хочет. Баб здесь точно не хватает, вот и приходится жрать стряпню Эскеля и давиться. Вот чародейки вроде бабы, а ни разу не сунулись приготовить что-нибудь съестное. – Я пытаюсь сосредоточиться, а ты мелешь языком и на мозги капаешь! – прошипела Цири, яростно нанося удары, отчего по двору стал разливаться громкий звон стали. – Лучше бы Геральт был здесь. Он хоть не треплется почём зря. – У Геральта важное дело, – загадочно улыбнулся Ламберт, показывая свои белые зубы. – Какое дело? Он и так пропадал несколько недель. – Он ездил к Эмгыру, разве ты не знала? Цири замерла, вопрошающе глядя на ведьмака. Она не понимала, почему Геральт не сказал ей о предстоящей поездке. Может, не хотел волновать? – Нет… – тихо ответила Цири и опустила глаза вниз, рассматривая мысок сапога. – Зачем он ездил? – Спроси у него сама, мне он не докладывает всё. Он у нас скрытный, сука, – ухмыльнулся Ламберт. – Так, не болтай, а упражняйся дальше. Мы не на базаре. Эскель, а ты чего остановился, особое указание нужно? – Да отвали ты, мне ещё надо лошадей накормить. Я, в отличие от тебя, занимаюсь несколькими делами, а не шорохаюсь по сторонам, заглядывая под юбки чародейкам, – Эскель спрыгнул с помоста, глядя на побелевшее лицо Ламберта, усмехнулся и направился в конюшню. Цири усиленно сдерживалась, чтобы не засмеяться. – Да ты… да ты… Неправда это! Больно нужна мне юбка этой рыжеволосой магички! Пфи, она и доли внимания моего не стоит! – усердно оправдывался Ламберт. – А ты чего вытаращилась? – Я – ничего. Просто засмотрелась, – ответила Цири, демонстративно натягивая маску полного безразличия. Видеть, как Эскель задевает Ламберта за живое – дорогого стоит. – Ты так и не сказал, где Геральт. – Я сказал же, что он занят, прощается с Йеннифер… А вот, вспомни лихо… Из парадной двери появилась одетая в чёрную вороньего цвета шубку Йеннифер, держа под руку Геральта. Она выглядела статно и грациозно, а её ладонь, так властно сжимающая локоть ведьмака, заставляла Цири чувствовать неприятные уколы ревности. Они неспешно шли вдоль крепостной стены. Их голоса были хоть и едва слышны Цири, но всё равно заставляли её напрячься, пытаясь расслышать хоть что-то из их разговора. Ведьмачка продолжила делать замахи мечом, украдкой поглядывая на пару, и в мгновения, когда Йеннифер улыбалась Геральту своей привычной лучезарной улыбкой, девушка крепче стискивала рукоять. – Голубки. То ссорятся, то мирятся. Легче утопца поцеловать, чем понять логику этих людей, – Эскель с интересом разглядывал Геральта и Йеннифер, не видя, как каменеет лицо Цири, а губы вытягиваются в тонкую полоску. Через пару мгновений, которые показались ведьмачке целой вечностью, пара стала приближаться, пока наконец не подошла к помосту. Когда пронзительный взгляд янтарных глаз устремился на Цири, та ненароком смутилась. – Я вижу, ты уже обретаешь прежнюю форму. Значит мои старания не прошли зря, – раздался бархатный голос Йеннифер. – Геральт мне рассказал о твоих успехах. Только почему-то он не говорит о моих успехах со мной. И вообще мало разговаривает, а ещё и пропадает где-то, не сказав ни слова, – подумала Цири, натягивая на лицо показную улыбку. – Это всё благодаря моему чуткому руководству, – сакцентировал внимание Ламберт, чувствуя, как его буквально прожигает злобный взгляд фиалковых глаз. – Неважно, чем она тут занимается, магия творит чудеса, – ответила Йеннифер. – Как ты себя чувствуешь? – Эм. Вполне сносно, – промямлила Цири, украдкой глядя на Геральта. – Я хотела сообщить, что меня вызывает ложа Чародеек, поэтому я должна покинуть тебя. Но как только у меня появится свободное время, я тебя навещу. А пока заботу о тебе вручаю Геральту. – Не стоит, я уже могу самостоятельно… поправляться, – резко ответила Цири, в глубине души проклиная себя за сказанное. Ведь забота Геральта – это то, чего ей не хватало. – Не упрямься, Цири. Ты же знаешь, что твоё упрямство до добра не доведёт. Я, пожалуй, отправлюсь сейчас, чтобы раньше вернуться. Надеюсь, за время моего отсутствия ты не вляпаешься ни в какие передряги. Сейчас тебе нужен только покой, ты меня поняла? – властным тоном спросила чародейка. – Поняла. – Хорошо. Дай-ка я тебя обниму. Цири неловко спрыгнула с помоста и тут же оказалась в плену женских рук. Йеннифер крепко сжала её плечи и спустя мгновение нехотя отпустила. – До скорой встречи, – чародейка плавно взмахнула рукой, и рядом возник магический портал. – И вам не хворать, – издевательски промолвил Ламберт и игриво помахал ладонью. Йеннифер демонстративно отвернулась, показывая всем своим видом, что не удостаивает его вниманием. И перед тем, как войти в портал, она остановилась напротив Геральта, выжидающе заглядывая в глаза. Тот медлил. Спустя считанные секунды Йеннифер, явно раздосадованная ожиданием хоть каких-то действий с его стороны, тяжело вздохнула и, властно обхватив ладонью шею ведьмака, поцеловала его. В тот же миг ведьмак ощутил приятную мягкость полноватых губ, но внутри него всё замерло. Сердце не ускорило свой бег, а низ живота не тянуло от нарастающего волнения. Он столько раз целовал её, и каждый раз был сравним со взрывом чувств, ведь чародейка Йеннифер всегда была желанна для него: до иступления, до безумия… Но сейчас что-то изменилось. Когда Геральт мягко отстранился от Йеннифер, на миг ему показалось, что вместо фиалковой глубины он увидел изумруды.***
Когда Йеннифер покинула Каэр Морхен, стало известно, что Трисс уехала тоже. Но прощаться со всеми, она почему-то не стала. Просто однажды её комната опустела, а вещи, так бережно уложенные в шкафу, исчезли. Была ли на это причина, не знал никто. Лишь Ламберт молча ухмылялся, видя чувства рыжеволосой чародейки насквозь и догадываясь, что могло так её расстроить. Все заметили, как в последние дни Йеннифер всё чаще проводила время в компании беловолосого ведьмака, а Трисс закрывалась в своей комнате, ссылаясь на головную боль. Даже Регис не стал оставаться в крепости дольше положенного, хотя ведьмаки всячески уговаривали его. Никто не хотел прощаться с ним, ведь время, проведённое в компании вампира, много знавшего о мире и повидавшего всё на своём веку, было бесценно. Он был приятным собеседником, и даже Цири прониклась к нему. – Если ты захочешь найти меня, смело отправляйся в Боклер, друг мой, – напоследок сказал Геральту Регис и растворился в алой дымке. Каэр Морхен снова погрузился в привычный образ жизни, а его обитатели с нетерпением стали ждать прихода весны. Эскель и Ламберт стали чаще уходить в ближайшие деревни, чтобы подзаработать и размяться после «зимней спячки». Геральт же оставался в крепости и старался как можно больше времени проводить с Цири. Но хотела ли этого она? Ведь каждый раз, когда он открывал дверь в её комнату, его встречала пустота. Любой бы понял, что девушка всячески избегает его, но не Геральт. Он пытался найти объяснение этому, но все его доводы сводились лишь к тому, что Цири пресытилась опекой. Каждое утро, когда тёмное небо озарял рассвет, ведьмачка покидала крепость, уходя далеко за её пределы. Она не знала, что Геральт наблюдал за ней. Янтарные глаза следили за её силуэтом, когда она выходила из главных дверей, когда осторожно натягивала капюшон на светлые волосы, слегка взъерошенные от сна, когда мягкой поступью пересекала внутренний двор, оглядываясь по сторонам, как вор, укравший золотые монеты у торговца, когда отдалялась всё дальше и дальше, пока совсем не пропадала из виду. Он видел это, но не осмеливался остановить. Цири возвращалась на закате, ведь до сих пор боялась темноты. Каэр Морхен был одинокой крепостью, затерянной в лесах, но как никогда раньше она считала его домом. Девушка торопливо заходила внутрь, хватала со стола оставленное ей блюдо с едой и под внимательными взглядами мужчин поднималась к себе в комнату. Так было каждый день. Но не сегодня. После очередной вылазки в лес Геральт начал терять терпение. С каждым её уходом и приходом появлялось всё больше вопросов, и, хотя девушка всегда возвращалась целой и невредимой, тревога только нарастала. Когда Цири в привычной манере потянулась за тарелкой с куском жаренной оленины, пойманной вчера Эскелем, Геральт схватил её за руку. Пальцы мягко сжали тонкое запястье, заставляя ведьмачку обратить внимание. – И долго так будет продолжаться? – спросил мужчина, стараясь придать своему голосу более формальный тон. Изумрудные глаза испуганно распахнулись, но Цири тут же отвела взгляд, пытаясь вырвать руку из цепкой хватки. Её старания не увенчались успехом. – Ты разучилась говорить? – Нет, – робко ответила Цири, чувствуя, как щёки пылают от волнения. Сейчас она была словно нашкодивший ребёнок, и ей это определённо не нравилось. Слава Богам, что сейчас здесь не было Эскеля и Ламберта, ведь последний получил бы удовольствие от того, как отчитывает её Геральт. – Ну так расскажи, почему ты каждый день уходишь ни свет, ни заря и возвращаешься, делая вид, что меня…нас здесь нет? – ведьмак наконец отпустил запястье. – Тебя это не касается, – злостно выплюнула Цири. – Меня касается всё, что с тобой происходит. Помнишь, Йен сказала мне заботиться о тебе? – Йеннифер сказала... – девушка недовольно сморщилась и скрестила руки на груди. – Но это не значит, что это нужно тебе! Как-то ты не особо заботился обо мне, когда Йеннифер была здесь. А сейчас прям совесть заиграла? Ведьмак на мгновение замер. Осознание того, что Цири не хватало его раньше, зарождало необъяснимое волнение, но он взял себя в руки. – О тебе заботилась Трисс… – А Йеннифер видимо заботилась о тебе… – О чём ты говоришь? Неважно, что было тогда, сейчас я спрашиваю: почему ты шляешься не пойми где? – настойчиво спросил Геральт. – Потому что! – рявкнула Цири и рванула с места. Но не успела она сделать и одного шага, как путь преградил ведьмак. – Это не ответ! Что ты там делаешь? Почему тебе не сидится здесь? – Потому что я не могу находиться здесь. Мне всё осточертело! То мне проходу не давала Трисс, то Йеннифер порхала как бабочка вокруг меня, то ты… – Что я? – А вот именно, что ничего, – Цири чувствовала, как гнев затапливает её, но она хотела, чтобы он узнал, как ей было плохо. Плохо без него. – У меня были дела. Я ездил к Эмгыру. – Я уже узнала. Но почему-то не от тебя. – Я не хотел, чтобы ты рвалась ехать со мной. И после того, что ты пережила, тебе нельзя волноваться. – Какая забота… Наверное, мило пообщался с моим отцом? Рассказал, как я поживаю… Захотел побыстрее сбагрить меня. – Что ты несёшь? – яростно воскликнул Геральт, буравя взглядом изумрудные глаза. – Я бы никогда не захотел этого. Я лишь подтвердил тот факт, что тебя не стало. – Что? – тихо спросила Цири, чувствуя, как злость улетучивается. – Я знал, что ты не хочешь править, не хочешь возвращаться туда. И… прости, я поступил эгоистично, – ведьмак опешил от того, что извинился. Но Цири должна узнать, что он сделал это для её блага. – Но почему ты не предупредил меня? Мог бы и сказать всё, как есть. Я… я даже не знаю, что сказать. Геральт осторожно опустил ладонь на девичье плечо и легонько сжал. – Я сделал это для тебя. Теперь ты свободна и вольна быть тем, кем пожелаешь. Цири робко подняла глаза на ведьмака, не зная, что ответить. Она была ведьмачкой и хотела остаться ею навсегда, но сейчас, когда её желание осуществилось – что она чувствует? Облегчение, но почему всё равно грустно? Не потому ли, что горько осознавать, что Геральт в который раз поступил, как заботливый «отец»? Благородно освободил её от тягостного правления, от ненавистного трона. Не для того, чтобы быть с ней рядом. – Цири, пойми, я беспокоюсь о тебе. Скажи, зачем ты ходишь в лес? – Чтобы развеяться… Чтобы не видеть тебя…Как ты не понимаешь? Это больно. Больно понимать, что ты никогда не увидишь во мне что-то большее. Больно от того, что, заботясь обо мне, ты думаешь о Йеннифер, мечтаешь о её поцелуях. – Но тебе так трудно поговорить со мной? Я же тебе не чужой человек. – Не чужой, но… почему ты только сейчас решил спросить меня? – Ты сама не разговаривала со мной! Мне что тебя насильно нужно останавливать и устраивать допрос? – Да! Я хоть не буду думать о твоём равнодушии ко мне. Геральт всё крепче сжимал плечо Цири, чувствуя, как буря эмоций распирает его изнутри. Как только он успокаивался, Цири вновь подливала масло в огонь. Он был на грани. Как она не понимает, что он беспокоится? Как она не понимает, что он боится сорваться? Отдаляясь от неё, он и не заметил, как она отдалилась тоже. Не этого ли он хотел? – Цири, я лишь прошу тебя быть более осторожной. Мало ли, что может случится с тобой в лесу… – Как-то прожила без тебя всё это время, так что можешь не беспокоиться, – Цири вырвалась из цепкой хватки Геральта. – Не иди за мной! Девушка рванула с места и помчалась прочь из зала. На улице уже стемнело, и на небе появились первые звёзды. Но ей было всё равно. Цири бежала, не разбирая дороги, почти не видя ничего вокруг. Тускло горящие факелы на стенах едва освещали путь. Она слышала позади себя торопливые шаги, понимая, что Геральт как всегда поступает по совести, пытаясь её догнать и успокоить. Преодолев внутренний двор, Цири разглядела впереди массивные ворота конюшни и, поспешно открыв засов, сиганула внутрь. Ей было тошно от окружающей её заботы, ей было тошно от его заботы. Она понимала, что поступает крайне опрометчиво и глупо, ведь Геральт не заслужил такого отношения к себе, но обида от того, что он никогда не посмотрит на неё так, как смотрел на Йеннифер, никогда не поймёт её чувств и не примет, распаляла. Цири подошла к лошади Геральта и, не надев седло, запрыгнула ей на спину, чувствуя явный дискомфорт. Ведьмачка осторожно лягнула лошадь, заставляя её тронуться с места, и увидела, как у входа уже стоял Геральт. В нём не было злости или гнева, лишь беспокойство. Цири вела себя, как ребёнок, требующий внимания и заботы. Он мог дать ей это, но что было бы с ним? Когда она была рядом, в его сердце поселялось тепло, но это тепло порождало пламя. Опасное пламя. Стоит только дать волю, и оно сгубит их обоих. Поэтому он принял решение: держать её на расстоянии, но не позволять быть слишком далеко. – Уйди с дороги, – раздался недовольный голос Цири. – Ты никуда не поедешь. На дворе ночь! – Я сама решаю, когда мне ехать. Геральт прикрыл распахнутые ворота конюшни, показывая тем самым, что путь закрыт. Он подошёл ближе к лошади и скрестил руки на груди, сверля взглядом ведьмачку. Та лишь фыркнула. – Ты издеваешься? Я уже не ребёнок. Открой ворота или я тебя задавлю, – поглядывая сверху вниз на мужчину, угрожающе сказала Цири. Хотя ей совсем не хотелось калечить его. Но нежелание оказаться в плену его псевдозаботы лишь усиливало настойчивость. – Ты. Никуда. Не поедешь, – отчеканил Геральт. – Уйди. С дороги, – передразнила его Цири, горделиво подняв голову. – Ты меня не остановишь. Даже не пытайся. Ведьмак устало выдохнул и в одночасье схватил Цири за лодыжку, утягивая, неожидавшую такого выпада, девушку вниз. Та и пикнуть не успела, когда Геральт настойчиво стянул её с лошади. От потери равновесия Цири могла упасть прямо на землю, но благодаря реакции ведьмака, оказалась лежащей на нём, чувствуя, как тяжело вздымается его грудь. Она неуклюже оперлась ладонями о землю и слегка приподнялась. Сердце ушло в пятки, когда янтарные глаза оказались прямо напротив неё. Их лица были непозволительно близко друг от друга, заставляя обоих порядком занервничать. Горячая ладонь мужчины обжигала поясницу, и Цири чувствовала, как внутри неё зарождается приятное томление. Но не только она была взволнована этой ситуацией. Когда взгляд Геральта ненароком упал на приоткрытые чувственные губы, в тот же миг его обдало жаром. Расстояние между их губами было ничтожно мало, и одно движение навстречу могло утолить возникшее желание. Цири чуть поддалась вперёд, ведомая жгучим порывом, но в её голове что-то щёлкнуло, и, словно придя в себя, она тут же отстранилась, неловко поднимаясь с земли. – Если ты хотел остановить меня, то необязательно было ронять, – недовольно промолвила она, сгорая от волнения. Она хотела этого. Хотела его поцелуя, но что было бы потом? Он оттолкнул бы её, прогнал, и это бы разрушило их отношения навсегда. Обида, съедавшая её изнутри, ослабла, и ей перехотелось уезжать от него. Только не сейчас. Женская логика, – подумала про себя ведьмачка, мысленно коря себя за резкую смену настроения. Цири вытянула руку, помогая подняться Геральту. Помощь ему была явна не нужна, но желание вновь почувствовать его руки было сильнее. – Извини… Я не хотел, чтобы ты уезжала. Цири, пойми, я не равнодушен к тебе…То есть меня беспокоит всё, что касается тебя. Возможно я был не прав, не уделяя тебе должного внимания. Но я думал, что ты этого не хочешь, что ты устала от заботы окружающих. – Я устала от всех, но не от тебя, – тихо ответила Цири и опустила взгляд. – Я хочу, чтобы всё было, как раньше. До того, как я ушла за Белым Хладом. Ты же сам обещал больше не оставлять меня? – И я сдержу обещание, – Геральт обхватил руками её плечи и прижал к себе. Цири опешила, но приняла желанные объятия. Она попала в собственные неразумно расставленные сети. Пытаясь отстраниться, ведьмачка с каждым днём всё больше желала быть рядом с ним. Как жаль, что в этот момент, она не слышала его мысли, ведь в них было то же самое. – Я получил известие от Лютика. Он хочет повидаться с тобой. – Это значит, что мы наконец-то уедем из Каэр Морхена? А как же слова Йеннифер? Она явно дала понять – ни шагу из крепости. – Думаю, она поймёт… Наверное. Скажи: ты хочешь уехать? – Хочу.
