Flaming hearts

      – Ивасик-карасик выпил весь квасик, потом целый часик пердел как дурасик!*(Ведьмак 3: Дикая Охота)       – Хахаа, ну ты скажешь, ой умора, – рыжий мальчишка вытер рукавом нос и громко шмыгнул. – Пердел как дурасик, ха-ха.       В то время, как мальчишки потешались над дурашливым стихом, на лице девчонки не дрогнул ни один мускул. Она усиленно сдерживалась, чтобы не засмеяться над дурным, как ей казалось, стихом, и не опуститься до уровня 12-летних сосунков. Потому что ей хотелось казаться намного взрослее, чем они. Однако несмотря на свой возраст, она по-прежнему проводила время в компании своего младшего брата и его недалёкого друга. Хотя, называя его недалёким, она была полностью уверена в том, что такой считали и её. Сверстники не стремились сблизиться с ней, зачастую дразня за "специфические" интересы и постоянное пребывание в мечтах, чуждых обычным людям из их деревни. И пока она размышляла над тяжким бременем одиночества, непоседливый братец вновь принялся за рассказ.       – А я видал, как вомпериха в ночь Саовины рыскала по заброшенному кладбищу и искала, с кем бы полюбовничать. Глаза у неё горели, как огонь из самой бездны, ручищи воот такииие, – белобрысый мальчик широко раскинул руки, выпучив глаза что есть мочи. – А титьки как у жены кузнеца, вооот такиие.       – Да ты всё врёшь, – хмыкнула девчонка и демонстративно закатила глаза. – Ты бы как увидел её – сразу бы в штаны наложил! Знаю я тебя, трепло.       – Да что ты знаешь? Сама только и делаешь, что мечтаешь, чтоб тебя вомпер унёс. Лежишь ночами и представляешь, как он твою кровищу сосёт да лапает за всё, что ни попадя. Только ему не нравятся тощие 15-летние девчонки, так что и не мечтай, – мальчишка скорчил гримасу и победно ухмыльнулся, видя, как та заливается румянцем.       – Закрой хлебало, пока муха не залетела, – она уже хотела дать ему смачный подзатыльник, но её намерения прервал удивлённый возглас.       – О, смотрите, кто едет! Вот такой мужик явно по вкусу нашей Веснушке, – брат ткнул её в бок. – Да, Веснушка?       Несмотря на едкое замечание, девчонка всё-таки обернулась и увидела, как через распахнутые ворота, по обе стороны усеянные частоколом, зашла запряжённая бурая лошадь. Восседающий на ней путник устало скинул с головы капюшон и пригладил стянутые в хвост белые, как снег, волосы. В тот же миг девичье сердце забилось, как птичка в клетке. Мальчишки рассматривали мужчину, так по-детски восхищаясь его снаряжением. Не прошло и минуты, как через ворота следом зашёл вороной конь, гордо вышагивая, как реданский офицер на параде. Наездница натянула поводья, и тот остановился, небрежно встряхнув чёрной, как смоль, гривой. Мальчишки замолкли, раскрывая от удивления рты.       – Эй, ребятня, есть ли у вас место, где можно отдохнуть с дороги и переночевать? – спросил Геральт, с усилием натягивая на лицо доброжелательную улыбку. Мальчишки смущённо захлопали глазами не в силах промолвить ни слова.       – Дда, есть… Эм, езжайте прямо, как увидите позорный столб, поверните направо и сразу упрётесь в корчму, – раздался тихий голос Веснушки. Она заправила за ухо выбившуюся из косы прядь и робко посмотрела на ведьмака из-под полуопущенных белёсых ресниц. На миг ему показалось, что глаза у неё, как у загнанного оленёнка.       – Спасибо, – поблагодарил Геральт и слегка пришпорил Плотву.       – Эй, господин. А вы... А вы, ведьмак? Самый настоящий? – осмелел рассказчик стиха, вскакивая со скамейки. – Вы правда убиваете всяких чудищ?       – Правда.       – А правда, что вы видите насквозь человеческие души?       Цири захохотала. Мальчик явно имел ошибочные представления о ведьмаках, и Геральт невольно улыбнулся, вспоминая, как в детстве доставал Весемира разными глупостями. Плотва медленно вышагивала по влажной земле, но мальчик не отставал. В то время, как его рыжий друг испуганными глазами смотрел на него, тот смело семенил за путником.       – Правда-правда, – ответила Цири, заговорчески подмигнув Геральту. Тот лишь покачал головой.       – А правда, что вы жрёте сырое мясо убиенных чудищ и дурнеете от запаха крови девственниц?       – Что за чушь. Тебе кто такое сказал? – опешил ведьмак, глядя сверху вниз на любопытного мальчишку. Тот смотрел на него невинными глазами.       – Мой дядя Зуя мне рассказал. Ещё он говорил, что вы срёте стоя, чтобы быть готовыми к любой атаке.       – Как увидишь его, передай, что ведьмаки дурнеют от запаха болтливых пиз...       – Геральт! – прервала его Цири. – Полегче. А ты иди вон отсюда и не надоедай господину ведьмаку, иначе он отлупит тебя, да так, что попа станет красная, как помидор.       Мальчишка оторопел и испуганно побежал прочь, попутно оглядываясь за спину и запинаясь.       – Что за народ такой необразованный. Всякую ерунду придумывают...       – Не бери в голову. Это не первая байка, которую про тебя сочиняют. И не последняя. Зато ты прям легенда. У всех на слуху.       – Легенда… Я бы тебе сказал, что я думаю на счёт таких легенд, да только не хочу говорить фразеологизмами Золтана, а-то у тебя уши повянут, – хмыкнул Геральт, уже припоминая парочку крылатых выражений краснолюда.       – Эй, да ладно тебе. Все эти глупые деревенские фантазии про тебя значат для меня столько же, сколько собачье дерьмо. А именно – ничего. Я же знаю, какой ты на самом деле, – чуть улыбнулась Цири, задумчиво перебирая пальцами кожаные поводья.       И какой же он? Навязчивый вопрос крутился в голове Геральта, как рой беспокойных пчёл, но спросить – не хватало смелости. Промедление привело к тому, что вскоре они подъехали к корчме. Когда лошади ступили на небольшой внутренний дворик, испуганные курицы хаотично бросились в рассыпную, издавая недовольное кудахтанье.       Ведьмак, придерживаясь за седло, опустился на землю, и в тот же миг из корчмы раздался громкий крик, чьё-то пыхтение и глухие удары. Входная дверь с грохотом распахнулась. Из неё вылетел мужик в рваной, замызганной рубашке и шмякнулся на спину, раскинув руки в стороны. Следом за ним вышел рыжебородый толстяк и кинул в упавшего обглоданную куриную ножку. Та хлестнула беднягу по лицу и скатилась, оставляя после себя липкую дорожку жира.       – Свинота, увижу тебя ещё раз, мало не покажется!       – Ойёйей... Суки. Ик. Не ддают чесному люду расслабица...– лишь пролепетал распластавшийся на земле мужик и захрапел.       Геральт с невозмутимым лицом переглянулся с Цири, не удивившись такому представлению, ибо удивить его было очень сложно, и таким же невозмутимым голосом спросил: – Он так и будет на земле спать?       – Ой, да вы не волнуйтесь, милсдарь! Эта пьянь так каждый день приходит и гостей всех моих распугивает. Нахлебается пива и мордой в землю. А утром очухается и по новой всё начнёт. Его могила только исправит, – мужик сплюнул и поправил заляпанный передник. – А вы чавой тут делаете? Гости заморские? Или ворюги? Мне тут вшивые ворюги не нужны, сразу говорю. Итак, как война началась с нильфами, кто только не грабил меня, хапуги проклятые! А если вы путники честные, то милости просим. Меня кстати зовут Шивош.       Мужик провёл Геральта и Цири внутрь и усадил за дальний столик. Как только они сели, десятки пар любопытных глаз устремились на прибывших путников, разглядывая их и перешёптываясь. Ведьмак не был рад тому, что в помещении было достаточно людно, но он попытался не обращать на это внимание, ведь самое главное, что здесь было тепло. На стенах висели связки сушеных цветов и трав, на окнах – узорчатые занавески из полупрозрачной ткани, а на каждом столе стояли свечи. В воздухе витал запах воска и жареного мяса, от чего у Цири в миг разыгрался аппетит. Она села напротив Геральта и слегка заёрзала, ощущая неприятную твёрдость скамьи. Долгая поездка в седле давала о себе знать, поэтому ей хотелось поскорее лечь на мягкую перину.       – Располагайтесь. Сейчас мигом принесу вам что-нибудь съестного.       – Да уж, встреча так встреча, ничего не скажешь. Я уже порядком отвыкла от такого контингента. Но, слава Богам, мы наконец-то отдохнем от езды по безлюдным тропам.       – Ты какая-то бледная. С тобой всё в порядке? – Геральт беспокойно заглянул в изумрудные глаза, слегка наклонившись вперёд. – Я уже начинаю сомневаться, правильно ли я поступил, когда решил вывезти тебя из Каэр Морхена.       – Всё нормально, не волнуйся. Я просто устала, ведь мы были в пути так долго...       – Время близится к закату, так что поешь и ложись спать. Иначе, когда Йен увидит твоё лицо, подумает, что я истязал тебя и морил голодом. А от этого станет хуже всем. Ты же не хочешь, чтобы она заперла тебя в четырёх стенах?       – Нет, конечно, нет, – сморщилась Цири и устало выдохнула. – Я этого не переживу, ты же знаешь меня. Я уже по горло сыта её заботой. А если она меня запрёт – никаких тренировок, и прощай белый свет, – ведьмачка театрально прижала к груди руку и болезненно прикрыла глаза.       – Не запрёт, если ты как следует отдохнёшь.       – Куриный окорок и пиво за счёт заведения, – доброжелательно улыбнулся хозяин корчмы и поставил на стол блюда и кружки. От мяса тянулся такой дивный запах, что Цири тут же накинулась на него, забывая обо всех правилах приличия. Как только зубы раскусили запечённую хрустящую корочку, ведьмачка блаженно закатила глаза. Но Геральт медлил.       – По какой причине, уважаемый Шивош, вы так любезны? – спросил ведьмак, внимательно заглядывая в морщинистое лицо корчмаря. – Не каждый гость может быть удостоен такому. Вам что-то нужно от нас. Ведь так?       – Э…Дда. В общем, вы правы, милсдарь, – ответил Шивош, неловко переминаясь с ноги на ногу. Геральт тяжело выдохнул, понимая, что никогда не бывает чего-то просто так, от чистого сердца. Тем более для такого, как он.       – Какую услугу вам нужно оказать?       – Вы же господин ведьмак? Я это сразу понял, как только увидел ваши глаза, уж простите за фривольность…Тут в общем такое дело. Неделю назад за сараем мы нашли истерзанное тело местного пьяницы. Мы бы не удивились, ведь он всегда любил поддать, да так много, что обычный человек уже схоронился бы, но то, как он помер было похоже на насильственную смерть. Крови оой как много было, а шея переломана. Земля ему будет пухом, – Шивош перекрестился и сплюнул через левое плечо три раза. – Ходит слушок, что это вомпер бродит.       – Жертва была только одна?       – Нет, до этого был ещё один паренёк и девка евойная, нашли их на сеновале. Оба… мертвы. Тощие, словно из них всю кровь высосали. У бедной девки вообще горло вырвано, ужас мягко говоря… Я прошу вас, убейте это чудище, а-то я уж очень боюсь за своих деток. Они у меня только одни и остались.       – Всё. Достаточно, – махнул рукой Геральт. – Займусь этим завтра, если предоставишь ночлег и дашь нам спокойно доесть, – ведьмак мысленно удивился своему коммерческому подходу к делу, но тёплая постель и крыша над головой были как никогда нужны. Для Цири.       – Конечно, конечно милсдарь. Всё, что угодно, – корчмарь кивнул головой. – Можете занять гостевую комнату: по коридору и направо.       Как только Шивош удалился, Геральт устало прижал кончики пальцев к вискам и слегка помассировал их.       «Только вампира мне не хватало. А всё начиналось так хорошо…»       Цири проглотила кусочек куриного мяса и небрежно откинула кость.       – Почему люди такие беспомощные…       – Потому что я ведьмак, и это моя работа.       – Работа… Вообще-то ты тоже человек, и тебе нужен отдых. Взяли бы и сами уже убили этого вампира. Чего там, делов-то…       – Угомонись, Цири. Зато мы не потратим ни гроша за еду и ночлег. Я же вижу, как ты скучаешь по мягкой перине и пуховому одеялу. Так что считай это большой удачей.       –… Но это не стоит того, чтобы ты тратил силы на какое-то очередное чудище. Ведь ты только и делаешь, что сталкиваешься с какими-то трудностями.       – Это ерунда. Завтра я выслежу незваного гостя и убью. А ты доедай и ложись спать.       – А ты?       – Я ещё посижу.       Цири не стала пререкаться, но уже без прежнего аппетита доела остатки мяса и, кивнув Геральту, направилась в комнату. Она была разбита от мысли, что ведьмак согласился взяться за дело только, чтоб она почувствовала желанный комфорт. Он снова делал что-то ради неё. Как же ей хотелось, чтобы когда-нибудь настало время, когда Геральт сможет уйти на заслуженный отдых, засесть где-нибудь в уютном домике у озера, наслаждаться жизнью и нежиться в мягком кресле. Как же ей хотелось снять с него ведьмачье бремя. Как же ей хотелось…

***

      Ведьмак не знал, сколько времени уже прошло с тех пор, как Цири ушла, но темнота за окном лишь подтверждала тот факт, что он явно засиделся. Осушив кружку с пивом, он почувствовал, как хмель вступил в голову, и приятная слабость разлилась по телу. Он не был пьян настолько, чтобы забыть своё имя, но принятый алкоголь всё-таки сделал своё дело, и разум слегка затуманился под гнетом хмельного яда. Геральт встал из-за стола и не спеша побрёл по коридору. Благо, народ уже разошёлся, и никто бы не смог сейчас застать его врасплох. Завернув за угол, мужчина наткнулся на неприметную деревянную дверь и, дёрнув за ручку, отворил её. Въевшееся в мозг стремление обезопасить себя заставило его закрыть дверь на засов, и только тогда он расслабился.       В комнате было темно, и, горевшие некогда, поленья в небольшой печке уже превратились в тлеющие угольки. Геральт расстегнул ремни на груди и стянул кожаный доспех. Если бы не прохлада, он бы распрощался с ненавистной грязной рубашкой тоже, ведь в дороге они уже были полторы недели, но, содрогнувшись от сквозняка, ведьмак быстро направился к кровати, только сейчас понимая, что она одна. Под слоем пухового одеяла уже мирно спала Цири, отвернувшись к стене и стискивая подушку. Выхода не было. Спать на промозглом полу было не лучшей идеей, поэтому Геральт присел на кровать, попутно снимая сапоги, и как можно осторожнее забрался под одеяло.       Мужчина лёг с краю. Ему было неловко от мысли, что он делит кровать с Цири, но усталость брала верх, затыкая рот голосу разума. Ноющие мышцы расслабились, как только тело коснулось мягкой поверхности, и он мысленно возрадовался приятному блаженству. Глаза начали слипаться. Цири лежала достаточно близко, чтобы Геральт чувствовал правой рукой исходящее от неё тепло, и что-то внутри него замирало от волнения. Тихое дыхание девушки убаюкивало. Ведьмак глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, и закрыл глаза. Ему было так уютно и комфортно, что, утомившись за день, он и не заметил, как Морфей вскоре утянул его в свои владения.

***

      Прошло около часа, когда девушка всё же решила перевернуться на другой бок. Она слышала, как Геральт пришёл и лёг рядом с ней. Она уловила его рваное дыхание, которое вскоре сделалось ровным. Она даже поймала тот момент, когда он уснул, но была настолько взволнована, что просто оцепенела, боясь пошевелиться и выдать себя. Сердце трепетало от осознания того, что они впервые лежат рядом под одним одеялом, словно так и должно быть. Цири стала пытаться осторожно перевернуться, отчего одеяло мягко зашуршало, и от звука Геральт слегка дёрнулся.       «Дура», – мысленно завопила Цири, стискивая от напряжения зубы. Она не хотела его разбудить.       Как только ведьмачка повернулась к нему лицом, сердце ушло в пятки. Он был так близко, что она невольно прикусила нижнюю губу. Расстёгнутый ворот рубашки оголял ключицы, и Цири видела тонкие полоски шрамов, уходящие вниз к груди. Очерченный в свете луны мужской профиль и чуть приоткрытые губы заставляли девушку уплывать в мир непозволительных фантазий. Она чувствовала, как кровь приливает к щекам, и ей становится душно.       Девушка какое-то время лежала на подушке, лениво разглядывая мужчину, но вскоре озорной огонёк вспыхнул в её голове безумной мыслью. Цири медленно придвинулась к спящему ведьмаку, прижимаясь к его руке и опираясь на локоть, нависла над ним. Прядь пепельных волос мазнула по его щеке. Она приблизилась к его лицу, почти прикасаясь кончиком носа. Дыхание сбилось, и рука, на которую опиралась Цири, стала предательски дрожать. Ведьмачка понимала, что сейчас ничего не мешает ей поцеловать его, но почему так страшно. Не потому ли, что неловкое движение может разбудить его, и желанная мечта ускользнёт от неё, а обстоятельства, в которых она окажется, загонят её в тупик.       «Если я этого не сделаю, буду себя и дальше мучить безответными вопросами. Настоящие ли эти чувства? Или помутнение рассудка?» – Цири глубоко вздохнула и опустила взгляд на его губы. Тонкие, обветренные, но такие желанные. Пусть она будет проклинать себя за сделанное, пусть.       Ведьмачка стала медленно склоняться и, нервно облизнув свои губы, прижалась к его губам. Лишь на мгновение. Но этого хватило, чтобы кровь прилила к щекам ещё больше, а сердце забилось в груди, как сумасшедшее, разгоняя по телу волнительное тепло. Она ощутила мягкость его губ и вскоре отстранилась, тяжело дыша. Это было странно и неловко, но Цири чувствовала, что жажда большего всё сильнее вспыхивает внутри, а взгляд не может оторваться от его губ. Но нет. Сейчас это единственная роскошь, которую она может себе позволить. Всего лишь мимолётный поцелуй, о котором он возможно никогда не узнает...

***

      Геральт проснулся от утренней симфонии местного петуха, проклиная его за надрывное и назойливое кукареканье. Однако, когда звук прекратился, мужчина блаженно выдохнул. Комната снова погрузилась в тишину. Ведьмак пошевелился, пытаясь потянуться, но, почувствовав тяжесть девичьего тела, замер. Он осторожно повернул голову влево и, опустив взгляд, увидел лицо мирно спящей Цири. Её голова покоилась на его же подушке, а рука по-хозяйски лежала на груди, чуть стискивая в ладони ткань рубашки. Их ноги были переплетены, и девушка обвивала его, как лоза.       Прошли считанные минуты, а он не шевелился, боясь разрушить до боли приятную атмосферу. Ему как никогда было уютно, но мысль о неправильности их положения зудила в голове, возвращая его с небес на землю. Да, они были близки друг другу, но то, как они лежали, не могло уместиться в воспалённом разуме. Его опять посетило противоречивое чувство, словно внутри него шла безмолвная борьба желаний и требований морали, что дóлжно и что желанно. Геральт понимал, что ступает по тонкому льду, позволяя себе наслаждаться близостью девичьего тела, ведь, как ему казалось, это исходит из тёмных основ, из самых потаённых закоулков его сознания, в то время, как светлая сторона всячески порицает его и велит оборвать непозволительные чувства, пустившие корни в его сердце.       Пока ведьмак мысленно осуждал себя, Цири заёрзала в его объятиях, и её колено, зажатое между его ног, случайно дёрнулось, поднимаясь выше к сосредоточению его мужской сути. В тот же миг, что-то внутри него всколыхнулось, словно его пронзил разряд молнии, и он шумно задышал, понимая, что его тело отозвалось на столь прямое воздействие. Как же было стыдно от осознания того, что невольное движение Цири вызвало в нём такую реакцию.       – Господин ведьмак! – раздался неуверенный стук в дверь, и Геральт выдохнул, понимая, что пытка закончилась. – Это я, Шивош. Я принёс вам завтрак.       Цири проснулась, раздражённая стуком, но, увидев смущённое лицо ведьмака и поняв всю неловкость их позы, резко отстранилась. Геральт напряжённо поднялся и надел сапоги, пытаясь усмирить разбушевавшееся тело. Рука корчмаря застыла над дверью в тот миг, когда та внезапно распахнулась.       – Ддоброго утреца, господин ведьмак. Я тут решил самолично принести вам завтрак, чтобы вы как следует набрались сил, – увидев причудливо расширенные зрачки Геральта, корчмарь от чего-то замялся. – Кхм. Вот…       – Спасибо, – поблагодарил того ведьмак и, взяв поднос, закрыл дверь. – Есть будешь?       – А что там? – спросила Цири, потягиваясь и разминая шею.       Геральт поставил поднос с едой на кровать и сам присел на краешек, пытаясь вести себя так, как будто ничего не случилось.       – Эм, картофель и мясо, кажется куриное.       – Ого, шикарный пир. Они прям нас балуют, – с усмешкой протянула ведьмачка и поднесла ко рту тёплый картофель, откусывая значительного размера кусок. – А ты будешь?       – Нет, ты главное ешь, а я как-нибудь потом…       – Врёшь, – Цири внезапно придвинулась, заставляя Геральта порядком напрячься от столь неожиданной близости. – Ну, открой-ка рот. Не вредничай.       – Цири, – сказал ведьмак, чувствуя, что не может сдержать улыбку от настойчивых тыканий картофеля в плотно закрытые губы.       – Ну давай уже. Чем дольше ты сопротивляешься, тем дольше я буду тебя мучить. Ты всё время пытаешься заботиться обо мне, а я хочу позаботиться о тебе. Не хочу, чтобы ты строил из себя мученика.       – Цири, не дури… – как только Геральт открыл рот, картофелина прошмыгнула внутрь, и он вынужденно откусил кусочек.       – Вот, молодец, а дальше сам, – девушка положила ему на колени одну из тарелок с едой и принялась уплетать свою половину.       Где это видано, чтобы ведьмака заставляли насильно есть. Уму не постижимо, – думал Геральт, но всё-таки доедал откусанную им же картофелину. Только Цири способна на это. Только Цири.       – Как спалось? – внезапно спросила девушка, проводя пальцем по уже пустой тарелке и приблизив его к губам, облизнула кончик. Вроде ничего необычного не произошло, но вот мужчина почувствовал себя неловко, понимая, что взглядом проследил, как кончик девичьего языка прошёлся по подушечке пальца.       – Нормально…       – А тебе что-нибудь снилось?       – Нет, я спал без снов, но это и к лучшему, – ответил Геральт, вспоминая, что каждый раз, когда ему снились сны, кому-то из его близких угрожала опасность, а значит нет снов – нет опасности. Хотя он не мог отрицать того, что ему чудился чей-то поцелуй. Но это было так смутно, сродни туману в голове.       – А… ну, мне тоже ничего не снилось. Но выспалась я прекрасно. Давно мне не было так хорошо, наверное, это всё благодаря тебе, – зарделась Цири и сразу спохватилась. – Ой, то есть благодаря тому, что мы спали рядом, было гораздо теплее.       – Да, точно, – тихо произнёс мужчина, пытаясь забыть ни к месту всплывший в памяти, неловкий утренний инцидент.       Цири встала с кровати, поправляя ворот рубашки и застёгивая верхнюю пуговицу, подошла к окну. На улице то и дело шныряли дети, деловито шли женщины, неся какую-нибудь поклажу, и бегали всё те же курицы, перебирая своими маленькими лапками и пытаясь клевать промёрзшую землю. Где-то слышался стук топора, и девушка в который раз удивилась такой непривычной для неё жизни. Спокойствие и мир, забытый ею уже давно. Она стояла лицом к окну, не замечая того, что тяжёлый мужской взгляд скользит по её спине, любуясь тем, как лучи утреннего солнца обволакивают её тело. Цири казалось Геральту такой хрупкой, но он мысленно поражался её стойкости и силе. Сколько же ей пришлось пережить. Сколько же он упустил, позволяя мерзким убийцам губить её жизнь тогда, когда был так нужен. Но больше он этого не допустит.       – Людиии! Людиии! – внезапно на улице прогремел чей-то встревоженный басистый голос. – Убили! Убили! Проклятый сука вомпер!       Геральт вскочил с кровати, подходя ближе к окну, и увидел, как вокруг орущего мужчины стала собираться толпа.       – Прячьте детей, а-то и их вомпер разорвёт в клочья!       Толпа гудела, и Геральт, схватив со стула кожаный доспех и ножны с мечами, рванул на улицу.