Flaming hearts

      Цири моментально вздрогнула, когда дверь с громким щелчком захлопнулась, и, устало выдохнув, прикрыла глаза, вслушиваясь в тяжёлые шаги. Она неподвижно лежала на кровати уже какое-то время, расслабленно раскинув руки в стороны, и мечтала о скорейшем погружении в мир снов. Однако болезненные ощущения не могли дать ей спокойно заснуть. Спину ломило от жёсткого падения на землю, хотя вампир и принял на себя большую часть удара. Свежие раны на порезанных от осколков руках и шее саднило, и настойчивое прикосновение к коже отзывалось неприятной болью.       Вошедший в комнату беловолосый мужчина привычно запер дверь на засов и, обойдя кровать, поставил на столик глиняную чашу с водой. Присев рядом, он обмакнул приготовленный кусок ткани в чаше. Лён быстро потемнел, впитывая заветную влагу, но вскоре ведьмак отжал ткань, избавляясь от лишней воды. Мужчина на мгновение замер, неуверенно сжимая в ладони тряпку, но спустя считанные секунды Цири сморщилась, чувствуя, как мокрый комок коснулся её щеки и проскользил вдоль шеи.       – Ты больше не злишься? – тихо спросила девушка и робко взглянула на ведьмака. Сосредоточенный взгляд мужчины следил за движением тряпки, его рука расслабленно скользила по девичьему телу, однако внутри он был напряжён, как струна, готовая в любой момент лопнуть.       – Не злюсь, но это не значит, что я забуду то, что ты вытворила, – мужчина снова отжал тряпку и, неловко расстегнув ворот рубашки пошире и обнажив тонкие ключицы, стал осторожно обтирать израненную кожу. – Ты повела себя, как непослушная девчонка, коей ты видимо до сих пор и являешься.       – Извини… Но я правда хотела тебе помочь, – Цири закусила нижнюю губу и опустила глаза, как нашкодивший ребенок. – В следующий раз я буду более осторожна.       – Следующего раза не будет.       – Но…       – Никаких «но». Ты больше не сунешься в «пекло». И если мне поручено выполнить какое-то дело, я возьмусь за это один. Без твоей помощи, – отчеканил мужчина, и Цири стало неуютно от жёсткости его голоса, но он тут же поспешил смягчиться. – Пойми, я это делаю ради твоей же безопасности.       – Но кто позаботится о твоей безопасности?       – Я сам. Твоё дело – оставаться в стороне и больше не давать мне поводов волноваться за тебя. Я сыт по горло твоими необдуманными выходками.       Закончив промывать раны, ведьмак последний раз обмакнул тряпку в воду, чуть поболтыхав ею, и отжал. Вода в чаше приобрела бледно-красный оттенок, и Геральт нахмурился, коря себя за невнимательность по отношению к Цири. Как он мог забыть про ребяческое непослушание и непредсказуемость её поступков? Цири всегда была такой и всегда будет. Не зря Весемир называл её маленьким бесом.       Когда ведьмак обтёр ладони и повернулся к девушке, чтобы продолжить менторскую тираду, то неожиданно для себя угодил в объятия. Горячее дыхание коснулось напряжённой шеи, и знакомый аромат камелии защекотал нос. Цири неимоверно сильно сжала его, порывисто обхватывая спину руками, и опёрлась подбородком в плечо. Холодные стальные вставки доспеха обожгли нежную кожу, но ей было всё равно, лишь бы почувствовать его близость. Признаваясь себе, она понимала, что хотела разозлиться на упрямое стремление ведьмака оградить её от любых опасных и рисковых заданий, однако вопреки всему ощущала лишь безмерную благодарность и умиление, от которого так сладко сжималось сердце. Он хочет защитить её, он волнуется за неё…       Пока Цири наслаждалась желаемой близостью, Геральт всё сильнее стискивал зубы, ощущая, как девичьи ладони медленно скользят по нанесённым вампиром ранам. Никогда прикосновения девушки не приносили ему боль, но сейчас плавные поглаживания были сродни наждаку. Он отчаянно старался скрыть своё состояние, и ему это прекрасно удавалось, ведь закалённый сотнями битв, не всегда благополучно заканчивающихся для него, мужчина сталкивался с ранами и похуже. Однако внешнее спокойствие не смогло скрыть физических увечий, и, отняв от его спины руки, ведьмачка непонимающе вздрогнула, увидев, как ладони покрывает кровь.       – Ты ранен? – изумрудные глаза расширились от страха.       – … Не сильно.       – Врёшь.       Девушка резко вскочила, забыв о ноющей спине и обогнув сидящего на кровати мужчину, охнула. Кожаный доспех был изуродован, и сквозь четыре глубокие раны сочилась алая кровь.       – Геральт! Почему ты не сказал мне? – Цири стала ощупывать раны, заставляя ведьмака всё сильнее сжимать челюсть.       – Ерунда.       – Быстро раздевайся!       Не посчитав нужным дождаться его ответа, ведьмачка протянула руки к застёжкам и начала ловко расстёгивать кожаный доспех. Геральт пытался сопротивляться, хватаясь за тонкие девичьи пальцы, но внезапно накатившая усталость лишила его сил. Вслед за доспехом на пол полетела окровавленная белая рубашка, и через считанные минуты Цири мягко надавила на крепкие плечи, укладывая мужчину на живот.       Спина, покрытая многочисленными шрамами, сейчас выглядела как сплошное месиво, и ведьмачка нервно сглотнула при виде этого. Она взяла из мешка бутылёк с прозрачной жидкостью и, заранее предупредив Геральта о возможных неприятных ощущениях, вылила её на спину. Мужчина что-то невнятно прорычал, чувствуя, как его буквально разъедает жидкость, но, когда кожу перестало щипать, он заметно расслабился. Несмотря на то, что в комнате было прохладно, ведьмака бросило в жар, и кожа стала липкой от пота.       – Прости, но мне нужно было обеззаразить раны, – виновато сказала Цири и, принеся новую чашу с водой, стала обтирать спину. Когда она закончила, на коже не осталось ни следа крови, и дело оставалось за малым. Пройденные не зря уроки с Весемиром научили её разбираться в целебных травах, поэтому, найдя баночку с пахучей мазью, ведьмачка аккуратно нанесла кремообразную текстуру на кожу. Мазь приятно холодила, и Геральт полностью расслабился.       Сполоснув руки в чаше, Цири задумчиво посмотрела на вздымающуюся от тяжёлого дыхания спину мужчины, мысленно проклиная себя за то, что её желание быть полезной обернулось для него серьёзными последствиями. Конечно, в тот злосчастный момент она желала доказать ему, что уже полна сил, чтобы сражаться и биться наравне с ним. Но не такой ценой.       – Мне так жаль, что из-за меня ты пострадал.       – Не бери в голову, главное, что ты цела… – устало прошептал Геральт и закрыл глаза.       Цири заботливо стянула его сапоги, придерживая за икры, и после этого укутала ведьмака одеялом. Девушка какое-то время лениво разглядывала лицо Геральта, освещаемое бликами от огня, полыхающего в печке, пока у самой не начали слипаться глаза. Она осторожно приблизилась к уже задремавшему мужчине, и, секунду помедлив, накрыла ладонью белую макушку, медленно поглаживая спутанные пряди. Геральт на миг нахмурился, белые ресницы задрожали, но вскоре лоб разгладился от морщин, и лицо приобрело прежнее спокойствие.

***

      Утро выдалось солнечным, и чувствовалось, как весна всё больше набирает силу, выигрывая у зимы своё законное время. Снег уже успел растаять, оставляя после себя заледеневшие лужи и подмёрзшую за ночь землю. Однако с восходом солнца лёд превращался в воду, и было слышно, как с крыши стекают капли. Где-то прокричал уже до боли знакомый петух, и Геральт приоткрыл глаза, щурясь от света. Рука машинально потянулась к левой стороне кровати, где должна была спать Цири, однако пальцы схватили лишь пустоту.       – Цири, – слабым голосом позвал девушку ведьмак, но, не услышав ответа, стал приподниматься с кровати, чувствуя слабые отголоски боли в спине.       Мужчина неуклюже сел, разминая шею и плечевой сустав, и, нащупав лежащие на полу сапоги, вдел босые ноги. Окровавленная рубашка, оставленная вчера на полу, таинственно исчезла. Одежды Цири также не оказалось, и Геральт начал волноваться, пытаясь вспомнить вчерашние события. Вампир, рана, нежные ладони заботливо поглаживающие спину… Последняя мысль заставила его смутиться, и, встряхнув головой, он заметил лежащую на столике записку.       «Я постирала твою рубашку. Дырки на кожаном доспехе большие, но я договорилась с одной швеёй, она залатает. Я, увы, не такая мастерица в этом, как хотелось бы. Нет, конечно, я могла бы, но ты бы потом плевался, так что думаю, я приняла правильное решение. Насчёт оплаты не беспокойся, за вампира, которого мы убили (не убили), она согласилась сделать это бесплатно.       Советую принять ванну, она на втором этаже, прямо над нашей комнатой. Вода ещё горячая должна быть.       Твои раны быстро зажили на удивление, я утром смотрела. Видимо всё из-за мази.

Скоро вернусь. Цири

»       Для Цири была не свойственно оставлять записки, однако сейчас ведьмак был благодарен этому, так как клочок бумаги сумел успокоить его. На какое-то время. Геральт осмотрелся по сторонам и увидел свисающее на спинке стула полотенце. Абсолютно белое и кристально чистое, что при виде него мужчина сразу же ощутил себя ужасно грязным, а желание вымыться сильнее загорелось в нём.       Совет Цири не остался без внимания, и уже через пару минут он был в ванной, окутанной тёплым белёсым паром, пытаясь как можно скорее раздеться. Геральт снял сапоги и нетерпеливо дёрнул пряжку ремня, нагибаясь чуть вперёд, чтобы снять штаны, но неожиданно сморщился, чувствуя, как раны на спине, растянувшись от наклона, отдались в теле резкой болью. Он выдохнул, замедляя свои действия, и неловко стянул штаны, оставляя их на полу. После этого ведьмак неуклюже залез в ванну, осторожно опуская ноги и опираясь на руки, погрузился в воду. Как и ожидалось, она была практически горячей, словно кто-то недавно нагрел её.       Геральт блаженно прикрыл глаза, откидывая голову на бортик, и почувствовал, как горячая вода плавно колышется, окутывая всё его тело. Даже раны на спине перестали ныть, отчего он был не менее рад. Кожа распаривалась, и мужчина погружался в необъяснимую негу, благодаря сейчас высшие силы за возможность смыть с себя пыль и грязь и вновь стать «нормальным человеком».       «Холера, как же хорошо»       Ведьмак не знал, сколько прошло времени, но горячая вода сморила его, и он погрузился в дрёму. Вода мягко обволакивала его, и казалось, что чьи-то нежные пальцы невесомо касаются разгорячённой кожи, заставляя сердце быстрее разгонять кровь по венам. Мысли уносились куда-то далеко, проникая в самые потаённые чертоги разума, вновь будоража фантазии, о которых он грезил и вместе с тем хотел забыть. Словно призрачное видение, ему чудилось горячее дыхание, настойчивые прикосновения, от которых бросает в жар, и запах, дурманящий запах камелии…       – Холера, – прошипел Геральт, распахивая от волнения глаза и тяжело дыша. Мужчина вцепился пальцами в бортики ванны и сокрушенно сжал зубы, чувствуя, как тело предательски среагировало в ответ на ненавистные фантазии. Кровь прилила к вожделенной плоти, выдавая его тёмное желание. Туманные образы пепельноволосой девушки, преследовавшие его во снах и наяву, пошатнули его уверенность в своей непоколебимости.       Белое пламя разгорелось в нём, когда он впервые ощутил мягкость её губ, когда он обнял её тело, в котором вновь вспыхнула искра жизни, когда он понял, что его жизнь принадлежит ей. Ни Йеннифер с дурманящими фиалковыми глазами и властными губами, ни Трисс с тёплой улыбкой и нежными лебедиными руками, никто из всех тех женщин, с которыми на миг или на долгое время его сводила судьба, не могли зародить в нём те чувства, которые он испытывал лишь с Цири. От озорства до печали, от бесстрашия до беспомощности, от скорби до счастья, от гнева до… До чего? Лишь его тело знало ответ на этот вопрос, тело, чьи порывы не мог удержать холодный, закалённый разум.       Когда он оступился? Когда он дал зайти своим мыслям слишком далеко?       «Это неправильно», – пытался убедить себя Геральт, но уже разгорячённая кровь не давала ему успокоиться. Рука невольно опустилась в воду, и когда пальцы сомкнулись вокруг возбуждённой плоти, чувствуя мягкость натянутой кожи, он вздрогнул. Ведьмак судорожно рылся в своей памяти, пытаясь вспомнить, когда последний раз он снимал напряжение сам, но ничего не приходило на ум. Его возбуждение всегда усмиряла женщина, но не он. Первые юношеские потуги превратились в давнее воспоминание о созревании его тела, уступив место истинному мужскому наслаждению. Но сейчас ведьмак не мог остановиться. Как юноша, стыдливо прячущийся от посторонних взоров, он закрывал глаза, и рука, ведомая его порывом, стремительно набирала темп. Порядком остывшая вода в ванне колыхалась от резких движений, и деревянный пол орошали редкие брызги.       Дыхание сбилось, и Геральт прикусил нижнюю губу, так умело сдерживая себя. Он мог заставить себя успокоиться, впав в привычную медитацию, но не сделал этого. Не захотел. Вопреки громогласным упрёкам в его голове, ему нравилось это чувство, нравилось, как ноги приятно покалывало от уверенных движений и как удовольствие накрывало его, как морская волна, обрушиваясь на камни. Он думал о нежных губах и хрупких плечах, о расстёгнутой рубашке, открывающей тонкие ключицы и манящую ложбинку, о цепких пальцах и теплоте девичьего тела, так изящно изгибающегося в опасной игре клинков… Образ Цири предстал перед глазами, и в тот же миг ведьмак замер, зажмуривая глаза и чувствуя колючий укол совести.       «Это неправильно… Это неправильно», – Геральт нахмурился, проводя ладонями по взмокшим волосам, и тяжело дышал, ощущая лишь пустоту и раздражение. Ему было хорошо и плохо одновременно. Удовольствие рассыпалось как пыль, и его место занял стыд.       Ещё какое-то время он лежал в воде, изредка оглядываясь, словно боясь, что кто-то смог стать свидетелем его постыдного действия. Но выждав минуту, всё-таки поднялся из ванны и, перешагивая через бортики, встал на деревянный пол. Вода струйками скатывалась по коже, очерчивая контуры застарелых шрамов и рубцов, огибала мышцы, перекатывающиеся от движений мужчины, и стекала вниз. Прохладный воздух неприятно коснулся его тела, и он поспешил взять полотенце, попутно вытираясь и отжимая намокший кончик завязанного на затылке хвоста. Остывшая комната привела его в чувства, и Геральт отчаянно захотел забыть то, что он сделал мгновением назад, а точнее причину, которая привела его к этому исходу. Холодный разум наконец-то взял ситуацию под прежний контроль, и внимание переключилось на штаны, небрежно валяющиеся на полу. Натягивать их на влажную кожу ведьмаку не хотелось, поэтому он решил обернуть полотенце вокруг бёдер и дойти до комнаты так.       Мужчина быстро закинул на плечо штаны, вдел ноги в холодные сапоги и направился к двери. Ручка без труда поддалась ему, и он уже был готов выйти, как внезапно наткнулся на кого-то. Пепельная макушка и распахнутые от испуга изумрудные глаза он не перепутал бы ни с чем.       – Цири? – хрипло спросил Геральт и машинально сжал край полотенца.       – Я… Эм, хотела сообщить, что корчмарь приготовил завтрак. Так что… Кхм, я буду ждать тебя внизу, – затараторила Цири и, прежде чем мужчина успел ей что-либо ответить, быстро зашагала прочь, будто бы за ней гналась Дикая Охота. Ведьмак лишь удивлённо посмотрел ей вслед и тяжело выдохнул, мысленно радуясь, что она ушла.

***

      – Наконец-то эта бестия напоролась на клинок ведьмака!       – И не говори! Откуда только берутся эти твари? – черноволосый бородач хлебнул из кружки, и его усы тотчас покрылись белой густой пеной. – Это наша земля и наши бабы, а все эти чудища отбирают у нас то, что наше по природе!       После сказанных слов он повернулся и лукаво подмигнул сидящей у окна Цири. Та лишь закатила глаза и вновь принялась вертеть в руках деревянную ложку. Пшеничная каша уже порядком остыла, но девушка напрочь забыла про неё. Мысли как тягучая смесь обволакивали разум, припоминая то, что она видела совсем недавно. Это можно было назвать случайностью, если бы не один явный факт – она намеренно сделала это, намеренно подглядывала. И вело её отнюдь не любопытство, а постыдный соблазн увидеть всё то, что было от неё скрыто всегда.       Бесчисленные линии шрамов на покрытом влагой теле, напряжённые мускулы, крепкие плечи и подтянутые ягодицы… Цири крепко зажмурила глаза и почувствовала, как щёки покрывает румянец. Она видела мужчин и до этого, но Геральт был исключением. Смотря через замочную скважину словно воришка, заставший мамзель за столь интимным занятием, она чувствовала то жгучее волнение, от которого так остро сводило низ живота, выдавая в ней столь очевидное желание.       Девушка закусила нижнюю губу, нервно облизывая местами ободранную зубами кожу, и устыдила саму себя за мысль, эгоистичную мысль – ведьмак рядом с ней как в прежние, забытые времена, но, кажется, этого уже недостаточно…       – … Теперь хоть можно выходить по ночам и не бояться, что какая-нибудь сволочь захочет сожрать тебя с потрохами, – двое мужчин за соседним столом продолжали беседу, смакуя хмельной напиток.       – Да чего уж там, можно теперь ночью спокойно заглядывать в окно нашей Мавре и пялиться на то, как она переодевает платье, – многозначительно ухмыльнулся бородатый.       – Точно, спасибо за это господину ведьмаку!       – Тем более судьба не обделила нашу деревню бабами, – черноволосый бросил хитрый взгляд своему лысому собеседнику и кивнул в сторону Цири. Тот улыбнулся, обнажая кривые пожелтевшие зубы, и дал понять ему, что согласен. Оба тут же встали из-за стола и деловито поплелись к окну. Бородатый, не скромничая, подсел к Цири так резко, что та вздрогнула и напряглась. Второй сел напротив и чуть наклонился вперёд.       – Скучаем? – спросил первый мужик и опёрся правой рукой о стол, преграждая путь для отступления. Цири взглянула в затянутые поволокой мутно-серые глаза и тотчас прокляла себя за то, что по дурости оставила под кроватью меч. Не дожидаясь ответа, бородатый приблизился, и ведьмачка почувствовала исходящий от него запах пота.       – Нет, – грубо ответила Цири и машинально сжала кулаки.       – Мы могли бы составить тебе компанию, ведь втроём будет намного веселее.       – Не бойся нас, мы не обидим тебя, – поддержал лысый и коснулся руки девушки. Шершавая ладонь накрыла пальцы, и Цири, скривившись от неприязни, сбросила его руку, злостно выплёвывая: – Отвалите! Прошу по-хорошему, иначе пожалеете.       – Ууу, какая своенравная. Не распускай свои колючки, мы же сказали, что тебя не обидим, лишь составим компанию. И возможно наше общение перетечёт в более приятное русло. Давай я закажу тебе пива, – черноволосый обернулся, ища глазами корчмаря, но не найдя его, вновь повернулся к девушке. – Небольшая заминка, но пока мы можем мило пообщаться, узнать друг друга поближе.       Цири напряглась и отстранилась назад, чувствуя спиной холодную стену. Раздражение и злость от мыслей, что какие-то мужики внушает ей куда больший страх, нежели виверны или бесы, подначивали её. На миг она подумала, что общение с горным троллем, было бы куда приятнее и безопаснее, чем с людьми, чьи помыслы не внушали доверия, а жесты и действия открыто говорили об их намерениях.       – Я же сказала – отвалите! Лучше распыляйтесь на других деревенских дур. Я вам не по зубам.       – Это мы ещё посмотрим, – ухмыльнулся бородатый и, резко схватив Цири за локоть, потянул на себя. Ведьмачка словно ждала этого и, быстро среагировав, со всей дури ударила кулаком по лицу, напрочь стирая маску самодовольства. Послышался хруст челюсти. Мужик, опешивший от внезапного удара, покачнулся, прижимая ладонь к ушибу.       – Ах ты, сука! – заверещал лысый, выскакивая из-за стола и намереваясь помочь нерадивому другу. Но его счастливый замах рукой, благодаря которому он не раз показывал свою силу, потерпел фиаско, и, не успев дотянуться до Цири, он упал навзничь, поверженный выброшенной вперёд ногой девушки. Дыхание спёрло, и мужик сморщился, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.       – Твою мать! – заорал бородатый, пытаясь скинуть тушу своего друга, благодаря которому он упал тоже, оказавшись, к несчастию, на траектории падения. – Я щас встану, и ты ляжешь, гребаная курва, – он яростно спихивал собутыльника с себя, от каждого рывка становясь всё злее, – Да слезь ты с меня, ебаный стыд!       Лысый кряхтел, хватаясь за грудь, но всё-таки перекатился на живот, даря свободу лежащему под ним другу. Черноволосый вскочил на ноги, показывая перекошенное злобой лицо, и уже намеревался схватить Цири, но та растворилась в воздухе, оставляя после себя полупрозрачную дорожку белого света.       – Ещё раз увижу вас здесь – кишки вырву, – горячее дыхание опалило левое ухо мужика, и тот дёрнулся, оглядываясь назад. Ошарашенный взгляд встретил прищуренные изумрудные глаза, и ему показалось, что он увидел в них пламя Вечного Огня.       – В-ведьма, сука, ведьма! – ткнул пальцем бородач и дёрнул на себя распластавшегося друга, вызвав недовольный его стон. – Упёрдываем отсюда!       Цири довольно скрестила на груди руки, когда дверь корчмы с треском захлопнулась. На улице было слышно руганье, но вскоре оно стихло, и девушка выдохнула, радуясь, что смогла решить эту проблему сама. Она неспешно села за стол, педантично поправила тарелку с остывшей кашей, и через несколько минут услышала из коридора быстрые шаги.       «Геральт»       Увидев ведьмака, она отвернулась к окну, натягивая маску спокойствия. На мужчине была свежая белая рубашка, привычно заправленная в брюки, и весь его вид создавал впечатление чистоты и подтянутости. Однако лицо было хмурым и безрадостным. Геральт охватил взглядом помещение и, не найдя ничего особенного, кроме отброшенного стула, сел напротив Цири, коротко поприветствовав её и получив такой же короткий ответ.       Нарочито спокойное лицо девушки показалось ему подозрительным, и он внимательнее осмотрел её. Показное умиротворение не смогло скрыть одной крошечной вещи, которая в следующую секунду была обнаружена. Цири вздрогнула, когда мужчина схватил её за кисть и притянул к себе, разглядывая тонкие пальцы. Девушка попыталась вырвать руку, но было уже поздно. Взгляд ведьмака стал беспокойным, когда он увидел ссадины, покрывавшие костяшки.       – Я слышал чью-то ругань и звуки борьбы, во что ты опять ввязалась?       – Ни во что я не ввязывалась, – обиженно отдёрнула руку Цири и потёрла костяшки правой кисти. – По крайне мере не специально.       – Нужно обработать.       – Всё нормально, не стоит, – ведьмачка сжалась под пристальным взглядом ведьмака. Это можно было бы вполне объяснить тем чувством, которое испытывает мальчик, выслушивающий укоры матери после совершённых им шалостей, однако она не испытывала ни стыда, ни раздражения. Лишь волнение.       – Расскажи, что произошло.       – Так… Ерунда. Небольшое недопонимание… Ешь уже, а-то всё остыло, пока ты барахтался в ванне.       Геральт опешил и на миг почувствовал несвойственный ему мальчишеский стыд. Воспоминания вновь ожили в памяти, но он постарался взять себя в руки, переведя тему.       – Не увиливай. Говори, как есть.       – Если я скажу, ты опять будешь меня отчитывать. А мне этого совершенно не нужно, – хмыкнула Цири, по-прежнему прожигая взглядом окно.       – Цири, – настойчиво сказал ведьмак. – Если ты будешь молчать, я от тебя тем более не отстану. Не надо делать вид, что мы на пытках. И уже тем более после сказанного тобой, я не поведу тебя на гильотину.       Девушка глубоко вздохнула и повернула голову.       – Местные пристали, ничего необычного, – с неохотой промолвила Цири и, взяв предназначенную для Геральта кружку, сделала затяжной глоток.       – Видимо всё прошло не так хорошо, как ты заверяешь меня. Не налегай.       Мужчина мягко выхватил из её рук кружку с пивом и поставил ближе к себе.       – Вечно ты делаешь из меня ребёнка, – хмыкнула ведьмачка и вытерла губы тыльной стороной ладони. – Я же сказала, что всё нормально. Как видишь, я цела. А те двое, навряд ли могут похвастаться тем же.       – Так их было двое? Они приставали?       – Пытались, но у них ничего не вышло, я смогла за себя постоять, уж поверь. И они точно не ожидали, что какая-то девушка отмутузит их так, как им и не снилось.       Цири натянула на лицо подобие улыбки, но Геральт оставался по-прежнему серьёзным. Он не мог расслабиться и похвалить её за проявленную храбрость и стойкость, ведь единственное, о чём он думал, приносило ему лишь очередное беспокойство. Представляя, как какие-то незнакомцы намеревались навредить Цири или ещё хуже, изнасиловать её, ведьмак стискивал зубы, проклиная себя за то, что не был с ней тогда и не защитил.       – Не напрягайся так, – ведьмачка, борясь с собственным волнением, накрыла его руку, чуть сжав пальцы. – Я сражалась и убивала одних из самых опасных существ, каких-то только можно было встретить в Бестиарии, я даже одолела Белый Хлад. А какие-то козлы уж точно мне по зубам. Давай уже закроем эту тему.       – Я всё не могу привыкнуть, что ты как магнит притягиваешь к себе всякие неприятности, – Геральт сжал её ладонь в ответ, и на миг Цири ощутила непреодолимое желание обнять его.       – Что есть, то есть… Ты лучше скажи, оплатил ли корчмарь нашу работу?       – Да, но с большой неохотой, ведь узнав, что его дочь влюбилась в монстра, на которого он делал заказ, он немного не в себе.       – Ничего удивительного. Обычно людям сложно принять, что разные по природе виды могут иметь что-то общее, и те, кто никогда не должны быть вместе, становятся ближе друг другу, чем кто-либо, – Цири заглянула в янтарные глаза и увидела, что они от чего-то смотрят на неё дольше прежнего.       В зал вошёл новый посетитель, и стук двери развеял ту необъяснимую атмосферу, что установились между ними. Девушка вдруг неожиданно поняла, что до сих пор держит руку ведьмака, и в ту же минуту, она мягко отстранилась.       – Ты ешь, а я соберу все вещи для отъезда.       Цири вскочила с места и поспешила уйти. Как только она пропала из виду, Геральт сжал ладонь, которую только что держала девушка, и тяжело вздохнул, понимая, что окончательно потерял рассудок.