Flaming hearts

      Уже начало смеркаться, когда Геральт покинул «Шалфей и розмарин». Алые росчерки на небе становились тускнее, и их неумолимо поглощало тёмное покрывало приближающейся ночи. На улицах зажигали фонарные огни, и неприветливые с виду переулки подсвечивались оранжевым светом, вселяя в прохожих призрачную уверенность в безопасности. К вечеру обычно становилось менее людно, но сейчас улицы наполняло всё больше горожан, словно они сговорились о чём-то, что для ведьмака пока было неизвестно.       Молодые девушки расхаживали в пёстрых юбках, а некоторые достопочтимые мамзели были одеты так, словно их пригласили на бал в императорский дворец. Модно, одним словом, даже несмотря на холод. Мужчины выглядели ухоженно и опрятно, в независимости от статуса, будь то дворянин с фамильными перстнями на пальцах и в кафтане, обшитом золотыми нитками, или простой портовый рабочий в залатанной куртке и белой рубахе, подпоясанной лоскутком ленты. Дети хаотично бегали по дороге, виляя между взрослыми и радуясь возможности побыть на улице ночью.       Вереницы людей тянулись со всех сторон Новиграда, и, только ступив на площадь Иерарха, Геральт понял причину их шествия. Сегодня был Бирке - весенний Эквинокций. Точка отсчёта для полноправного наступления весны и ухода зимы на покой. Ведьмак и не помнил, когда в последний раз отмечал какой-либо из праздников, перенятых людьми от эльфов. Он списывал это на занятость, ведь большую часть своей жизни он искал заказы, или заказы находили его сами. Величайшей редкостью было провести праздник в кругу друзей в Каэр Морхене, сидеть за столом, распивать вишнёвую наливку или залежавшееся в погребе вино и травить байки, хвастаясь количеством голов, срубленных у чудовищ. Да, это были исключительно приятные воспоминания. Воспоминания, в которых не было Цири.       Но сегодня Эквинокций, а значит есть шанс наверстать упущенное.       Периметр площади украшали разноцветные фонарики и ленты, подвешенные на верёвки, и Геральт невольно залюбовался ими. Он подумал о том, что Цири бы это понравилось. Но, к сожалению, или к счастью, она осталась у Лютика. Ведьмак задумался и только сейчас заметил, что чуть не прошёл мимо. Мясная лавка, о которой говорил Лютик, находилась в самом конце площади, и мелькающая вдали вывеска в форме свиной головы подтверждала о месте прибытия.       – Эй, подождите меня! – раздался детский голос, и мимо пронёсся мальчик. – Я первый хочу попробовать!       Ребёнок догнал двоих друзей, и все они скрылись за палаткой, от которой исходил дивный сладкий аромат. Ведьмак на миг прикрыл глаза и вздохнул, почуяв запах карамельных яблок. Стоило ему пройти ещё пару шагов, как нос почувствовал витающий в воздухе целый букет ароматов: свежий хлеб с тмином и семечками, пирожки с ливером и мясом, и сладости, всевозможные виды и формы, от которых он, будучи когда-то ребёнком, мог захлебнуться собственной слюной. Настроение у Геральта повышалось, несмотря на большое скопление людей, но мысль о деле, которым наградил его Лютик, заставила его нахмуриться. Всё впечатление, навеянное красочной ярмаркой, растворилось, как сахар в пресной воде, уступая место лёгкому раздражению. Опять менестрель влез куда-то и заработал проблем на голову, но почему-то не на свою, а на его. Подумаешь чей-то недовольный муж… Муж, которого сложно будет успокоить, и скорее всего слова здесь не помогут. Либо Аксий, либо кулак.       Геральт снова тяжело вздохнул, понимая, что в кои-то веки идти туда ему совершенно не хотелось. Но выбора нет. Вновь слышать умоляющие стоны Лютика он не желал, поэтому было бы лучше разобраться со всем побыстрее.       Ведьмак прошёл мимо окна, убедившись, что там горит свет, и остановился перед дверью. Кованая вывеска лавки над головой покачалась из стороны в сторону от порыва промозглого ветра и издала протяжный скрип, который чуткий слух мужчины смог уловить даже сквозь весёлый гомон ярмарки. Он дёрнул за ручку и вошёл внутрь.       – Закрыто! – крикнул торговец, услышав перезвон колокольчика, подвешенного над дверью.       – Так закрывать дверь надо, коли говоришь, что закрыто, – ответил Геральт.       – Развелись тут умники, – недовольно пробурчал лавочник и смерил ведьмака презрительным взглядом. – Если я говорю закрыто, значит закрыто. Завтра с утра приходите.       – А я по личному делу.       – По личному? Ты кто такой? – спросил торговец, лениво потирая в руках рукоять разделочного ножа. Лысая макушка блеснула в свете настольного канделября. Мужчина был мал в плечах, да и ростом не вышел, однако в глазах пылала мрачная уверенность. Присутствие ножа в его руках лишь усиливало впечатление.       – От Лютика я, – промолвил ведьмак, решив скрыть своё имя. Мало ли чем всё это закончится.       Торговец сильнее сжал рукоять, и Геральт заметил, как на скулах заходили желваки.       – А, от этого сраного певуна. А я-то думаю, почему от него ни слуху, ни духу. Спрятался в своём борделе. Теперь понятно – деньги собирал, чтобы нанять головореза, который меня и прирежет, да?       – Нет. Всё намного прозаичнее. Я просто пришёл уладить эту ситуацию.       – Да ну? И как же ты собрался её улаживать? Понавесил себе ножичков за спину и думает, что я дурак? Может мне ещё и лечь, чтоб тебе удобнее было разделать меня, как хрюшку?       – Не за этим я пришёл от мастера Лютика. Он хочет решить всё мирно, поэтому выражает своё извинение за сложившееся недоразумение, – приукрасил Геральт, чтобы сдобрить мясника, ведь в драку ему лезть абсолютно не хотелось.       – Недоразумение, говоришь… Он значит случайно обжимался с моей благоверной?       «Не такой уж и верной», – подумал Геральт и ухмыльнулся про себя.       – Ваша уважаемая супруга просто расчувствовалась перед творчеством Лютика, а он в свою очередь и не думал о том, чтобы развращать её.       – Ты мне лапшу на уши не вешай! Знаю я этих менестрелей. Им только дай повод, они сразу под юбку полезут. Ты лучше передай этому приблуде, что я завтра приду и разукрашу ему рожу, да зубы выбью, чтобы он больше не мог заманивать наивных дамочек, – торговец резко замахнулся рукой и воткнул лезвие ножа в стол.       – К сожалению, не могу вам этого позволить, – «Хоть и хочется», – поэтому готов предложить вам альтернативу: вы принимаете извинения и забываете напрочь про эту ситуацию, – Геральт поднял ладонь и уже был готов сложить пальцы для Аксия, как дверь лавки громко распахнулась.       Внутрь вошли двое мужчин и с прищуром оглядели ведьмака с ног до головы. Видок у них был многообещающий, и ведьмак с сожалением подумал, что драки не избежать.       – Эй, ребята, а ну, начистите этому седому рожу. А то вздумал заколдовать меня, сраный колдун! – выкрикнул внезапно мясник и по-детски ткнул пальцем в ведьмака. Сам он видимо не захотел пачкать руки, или телосложение не позволило.       «А всё так хорошо начиналось… Эх, получит у меня Лютик по первое число…»       Амбалы вынули из ножен мечи и, не задумываясь, бросились на Геральта. Закалка ведьмака дала о себе знать, и он быстро среагировал, отскакивая в сторону и уже держа в ладони рукоять клинка. Головорезы на миг опешили от ловкости противника, но вскоре один из них замахнулся, целясь в грудь. Геральт поставил блок, и сталь заскрежетала с характерным звуком. Краем глаза ведьмак уловил движение второго амбала и, напрягшись, надавил на меч первого, уводя оружие в сторону и ударяя того в нос локтём. Кровь хлынула ручьём, орошая скривившиеся губы. Этого хватило, чтобы успеть отразить удар уже подоспевшего второго головореза. Он был слабее, чем его друг, но скорость, с которой он наносил удары, заставила Геральта порядком вспотеть. Конечно, это были не лешие и не драконы, борьба с которыми требовала бóльших усилий, сноровки и приличной доли зелий, однако ведьмак радовался в глубине души, что их всего двое, не считая мясника, глядящего на это представление с азартом в глазах.       Геральт сделал финт, вводя в заблуждение одного из противников, и, совершив разворот, толкнул другого, рубанув как следует по плечу. Головорез ударился спиной о стену и схватился за плечо, зажимая рану и шипя что-то невразумительное. Второй противник не заставил себя долго ждать и нанёс удар со спины. Ведьмак отразил его, сводя их мечи вниз, и свободной рукой вновь врезал по разбитому носу. Запачканное в крови лицо перекосилось от боли.       Видя неоспоримое лидерство ведьмака, мясник всё больше бледнел.       – Не стойте столбом, врежьте ему! Я что вас, сукины дети, просто так нанял?!?       Слабый вскрик лавочника никак не подбодрил мужчин. Один из них зажимал ладонью нос, пытаясь остановить кровотечение, другой сдавливал рану на плече, пыхтя и чертыхаясь. Ведьмак демонстративно вытер о рукав лезвие меча и повернулся к мяснику, давая понять, что его затея не удалась.       – Может всё-таки поговорим и придём к какому-то консенсусу? Как видишь, убивать не в моих принципах. Так что, сойдёмся на принятии извинений? – Геральт опустил меч, но убирать не стал.       Мясник молчал, поджимая губы, и спасительно метал взгляд то к одному наёмнику, то к другому. Геральт тяжело выдохнул и решил спрятать меч в ножнах, чтобы вселить больше доверия.       – Ну так как?       – Вот приблуда… – залепетал торговец, поглядывая на воткнутый им же разделочный нож. Как бы ему не хотелось жить, но обида и чувство гордости не позволяли так просто оставить в покое Лютика.       Ведьмак видел метания мясника, но надеялся, что сегодня ему больше не придётся брать меч в руки. Однако он понял, что потерял бдительность в тот миг, когда торговец метнул разделочный нож. Меткость его явно хромала, поэтому Геральт успел увернуться. Бросок словно послужил сигналом, и внезапно стоявший у стены головорез бросился на него, сбивая с ног. Удара было не миновать. Противник навалился сверху, удерживая ноги, и схватил за горло. Пальцы сомкнулись на шее лишь на секунду. Геральт со всей силы дёрнулся головой вперёд, ударяя соперника лбом. Хватка ослабла, что позволило ведьмаку перекатиться и подмять того под себя. Ладонь, стиснутая в кулак, стала наносить удары по лицу. Геральт бил несильно, но этого хватало для того, чтобы отправить противника в забытьё.       Второй головорез, поняв всю бедственность положения, рванул к ведьмаку, замахиваясь мечом. Рука, поднятая вверх, замерла и вскоре дрогнула. Мужчина закатил глаза и упал, чувствуя, как сознание застилает темнота. Геральт дёрнулся, оглядываясь за плечо, и увидел, поверженного противника.       – Теряешь хватку?       – Какого лешего ты тут делаешь?       – И это твоё «спасибо»? Я вообще-то жизнь тебе спасла.       Девушка небрежно протянула ладонь, и ведьмак схватился за неё, поднимаясь на ноги.       – Я бы и сам справился.       – Ну, разумеется, – изумрудные глаза весело прищурились. Её смешила упрямость, с которой Геральт каждый раз отказывался признавать тот факт, что её помощь не оказывалась лишней. – А что с этим будем делать? – Цири кивком указала на торговца.       Ведьмак на миг задержал взгляд на девушке и нехотя посмотрел на мясника. Тот был мертвецки бледен и испуган. Он уже проклинал тот момент, когда захотел влезть во всю эту заваруху с менестрелем.       – Мы договорились, надеюсь? – спросил Геральт. Торговец закивал головой.       – Что-то я ему не верю. Раз он нанял таких головорезов, что ему мешает сделать это ещё раз?       – Значит без знака не обойтись.       – О ч-чём в-вы, сударь? – мясник затрясся, как осиновый лист. – Нне проклинайте м-меня, прошу вас!       – Не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого, хоть ты и натравил на меня своих наёмников.       Торговец громко сглотнул и сожмурил глаза.       – Посмотри на меня! – неожиданно властно прозвучал голос ведьмака, и мясник послушался его. – Ты успокоишься и больше не будешь думать о менестреле Лютике. Прости свою жену, но подумай о том, нужна ли тебе такая неверная супруга. – Геральт сложил пальцы для Аксия, и через мгновение торговец вышел из оцепенения и как ни в чём не бывало направился к лестнице на второй этаж.       – Всегда завидовала твоей способности. Но на этих двоих её вряд ли применишь. Думаю, что они очухаются нескоро.       – Они нам не навредят больше, по крайней мере тебе. Тебя же никто из них не видел.       Геральт посмотрел на Цири и понял, что удерживало его взгляд. Пепельные волосы, привычно собранные в пучок, сейчас мягко спадали на плечи, укрытые всё тем же походным плащом. Но вместо штанов виднелся подол длинной юбки, скрывающей стройные ноги. Она выглядела иначе. Ведьмачку в ней выдавал только меч за спиной.       – Раз уж я здесь, может пройдёмся по площади? Сегодня ведь праздник, – уверенность Цири таяла на глазах, и вместо неё внутри поселялось волнение, которое от внимательного взгляда янтарных глаз только возрастало.       – Ты поэтому так оделась?       – Ну… да. Так что, пойдём? Я знаю, что уже вечер и всякие опасности «подстерегают» меня, но я хочу провести время здесь хоть ненадолго. А потом ругай сколько хочешь.       – Ладно, – ответил Геральт и, увидев, как блеснули от радости глаза девушки, поспешил добавить, – но будь рядом со мной и никуда не отходи.       – Хорошо.

***

      Вскоре они вышли из лавки и направились к центру площади, где уже вовсю веселился народ. Толпа окружила их, и Геральт неосознанно приблизился к Цири. Их плечи соприкоснулись друг с другом, и ведьмачка отчаянно захотела взять его руку. Повод для этого был найден в тот миг, когда её взгляд зацепился за палатку с карамельными яблоками.       – Пойдём туда, я срочно хочу это попробовать, – девушка схватила его ладонь и, крепко сжав пальцы, рванула в сторону сладостей. Геральт опешил от такой внезапности, но не отпустил руку, послушно последовав за ведьмачкой. На празднестве было так много людей, что лишь светлая макушка Цири служила ориентиром. Чем ближе они подходили к палатке, тем острее был запах карамели.       – Ты будешь? – спросила девушка, глядя зачарованным взглядом на то, как горячая карамель стекает по красному яблоку и застывает, образуя корочку.       – Нет.       – Тогда дайте пожалуйста одно яблоко, – ведьмачка положила в ладонь торговца монету и взяла палочку с яблоком. Карамель уже остыла, и девушка нетерпеливо откусила кусок, чувствуя во рту приятную сладость. – Вкуснятина. Может всё-таки попробуешь?       – Я, пожалуй, откажусь, – Геральт сложил руки на груди и улыбнулся, глядя, как Цири уплетает яблоко за обе щеки.       – Ой, не вредничай, – ведьмачка приблизила к его губам яблоко. – Попробуй, ну же. Это намного вкуснее всех твоих эликсиров. Не заставляй меня пихать тебе его в рот.       Геральт испытал чувство дежавю, и чтобы не злить Цири, он осторожно откусил яблоко, придерживая руку девушки. Изумрудные глаза внимательно проследили за тем, как приоткрылись его губы, и белые зубы прокусили кожуру, отхватывая небольшой кусок.       – Вкусно?       – Вполне.       – Можешь доесть, – ведьмачка всучила ему остатки яблока и ринулась к веренице палаток. Она знала, что Геральт рассердится, ведь они договорились не отходить друг от друга. Но этого она и хотела. Хотела вновь почувствовать ту бурю эмоций, которую способен выражать мужчина, беспокоясь за неё.       – Цири! Зараза.       Геральт последовал за девушкой, оставив недоеденное яблоко на прилавке, которое тотчас схватил пробегавший мимо мальчишка.       Цири обернулась лишь раз, чтобы увидеть рассерженные янтарные глаза и вновь скрыться в толпе. Глаза разбегались от обилия сладостей, голова кружилась от запаха выпечки, а музыка становилась всё громче. Звуки лютни разливались в воздухе, чаруя и расслабляя. Атмосфера праздника наполняла её сердце радостью, и даже большое скопление людей не могло испортить ей настроение. Наоборот, она как никогда чувствовала себя частью всеобщего веселья, чувствовала вкус жизни, которого ей так не хватало все эти годы. Скитаясь по мирам в поисках укрытия от яростного взора Эредина, она часто хотела стать обычным человеком. Конечно, сила дурманила, заставляя ощущать небывалую власть, но вместе с тем лишала её тех простых человеческих радостей, о которых она всегда мечтала. О семье, о месте, которое можно было бы назвать своим домом и не бояться, что в любую минуту враг обнаружит её и разрушит хрупкую иллюзию безопасности. Поэтому сейчас, зная, что все беды позади, Цири бесстрашно шагала по брусчатке, наслаждаясь звуками и запахами.       Ведьмачка вышла из круга палаток, и увидела, что в самом центре площади была расположена танцевальная площадка. По периметру были развешены фонарики и ленты, создавая видимые границы и придавая зоне закрытый характер. Перед площадкой стояли скамьи, на которых сидели музыканты и играли на инструментах. Лютня, скрипка, флейта создавали дивную мелодию, от которой у Цири сжималось сердце. В центре кружились многочисленные пары, и ведьмачка завидовала им, не понимая, как с такой лёгкостью и непринуждённостью они могут обнимать друг друга, не боясь своих чувств.       – Цири! Я велел тебе быть рядом, почему ты убежала? – за спиной раздался голос Геральта, и девушка вздрогнула скорее от волнения, чем от внезапности.       – Извини. Я просто хотела поскорее рассмотреть здесь всё. Ведь я давно не была на таких праздниках, – девушка обернулась и, не глядя на мужчину, опустила взгляд вниз, разглядывая каменную плитку.       – Я понимаю, но всё же не стоило тебе так поступать. Мало ли что могло случиться, – ведьмак приблизился к Цири, не решаясь прикоснуться к ней. – Пойми, я не смогу защитить тебя, если ты не рядом.       Раньше бы Цири сказала, что ей не нужна его защита, ведь она достаточно сильна и опытна, чтобы позаботиться о себе самой. Но сейчас ей почему-то не хотелось так говорить. Девушка откинула с щеки прядь и завела её за ухо. Безумная на её взгляд мысль вспыхнула в голове, как искра в камине.       – Раз уж мы здесь, может… Может, ты будешь не против потанцевать? – голос ведьмачки прозвучал тихо и неуверенно, но глаза, которыми она посмотрела на него, таили в себе едва скрываемый вызов. Для него же вопрос прозвучал громко, вводя в замешательство. Потребовалось десять секунд, чтобы разум вышел из ступора и Геральт наконец-то ответил.       – Я не танцую.       – Ты не умеешь?       – Просто не приходилось раньше.       – Попробуй, это не так сложно. Не сложнее чем делать сальто.       – Давай без меня, Цири, – Геральт скрестил руки на груди, давая понять, что так просто не сдастся.       – Да ты, оказывается, у нас стеснительный, – Цири снисходительно улыбнулась.       – У каждого свои недостатки, – ответил ведьмак, пытаясь сдержать улыбку.       – Считай, что на сегодня я забираю у тебя этот недостаток, – девушка схватила его за руку и поволокла в сторону танцевальной площадки. Ведьмак слабо сопротивлялся, но что-то в его душе не могло отказать Цири в такой просьбе. Может, она была слишком настойчива, а может, он сдался в тот же миг, когда увидел её улыбку. Во всяком случае, голос его совести говорил о безумстве, охватившем его холодный разум.       Девушка вывела его в центр и встала напротив. Ладонь, стянутая в кожаную перчатку, коснулась его плеча и бережно проскользила вдоль правой руки, заставляя лечь на её талию. Другая ладонь сжала пальцы левой руки и приподняла вверх, таким образом помогая принять танцевальную позу. Цири приблизилась к мужчине почти вплотную, чувствуя, как сердце быстро бьётся в груди. Их лица были настолько близки, что Геральт мог разглядеть, как подрагивают её ресницы.       Прошла пара мгновений, и ведьмачка начала движение. Они танцевали медленно, но Цири казалось, что неимоверно быстро, так как её голова беспощадно кружилась. Дыхание перехватывало, а щёки наливались жаром. Она боялась смотреть в его глаза, боялась потерять себя в глубинах жёлтого янтаря и совершить необдуманный поступок, который может перечеркнуть всю ту идиллию, что сложилась между ними.       Они двигались в такт музыке, окружённые другими людьми, но для них двоих не существовало больше никого. В то время, как Цири боролась с собственными желаниями, Геральт ощущал, как тело сковывает в волнении. Его бросало в жар, словно кровь плавилась в венах, как раскалённая лава, грозясь выжечь его изнутри. В глубине души он молился о том, чтобы ведьмачка не заметила его перемены и не почувствовала, как пальцы сжимают её талию всё сильнее. То ли музыка заставляла его неосознанно приближаться к ней, то ли разум, воспалённый от терзаний сердца, требовал разрядки, повелевая прижиматься к девичьему телу, чтобы почувствовать желанное тепло.       – У тебя хорошо получается, – прошептала Цири, придвинувшись губами к его уху. После этого она немного отодвинулась, оставляя лицо в непозволительной близости, и в кои-то веки посмотрела в глаза. Ведьмачка поняла, что сделала ошибку, ощутив непреодолимое желание коснуться тонких губ мужчины. Не надо было смотреть на него. Не надо было. В то же время взгляд кошачьих глаз ведьмака впитал весь омут изумрудов и, спустившись ниже, наткнулся на изящные, чуть приоткрытые губы девушки. Разгорячённая кровь прилила к лицу, когда Цири придвинулась ближе. Музыка затихла для неё, и только удары собственного сердца оглушали её, как набат колоколов.       Она осознанно потянулась к нему, очарованная его близостью, и когда между их губами оставались считанные миллиметры, раздался радостный вскрик, и музыканты заиграли новую мелодию. Парочки отделились друг от друга и принялись энергично танцевать под весёлые завывания флейты. Площадку наводнили подоспевшие горожане, и в центре стало слишком тесно.       Цири вздрогнула и поспешила отстраниться. Реальность вытянула её наружу так быстро, что осознание того, что могло случится по воле её смелого желания, заставило почувствовать острый стыд. Ей было неловко и страшно, ведь Геральт не был непроходимым дураком, чтобы не понять её порыва. А значит, она испортила всё, вдобавок ко всему поставив его самого в неудобное положение. Оправдываться совсем не хотелось, поэтому ведьмачка нашла в себе силы, чтобы вымолвить лишь пару слов.       – Извини, я лучше пойду, – не дождавшись ответа, девушка рванула прочь, скрываясь в толпе.       Геральт замер, не решаясь последовать за ней. Его мысли разрывались от сомнений, и он не мог поверить самому себе. Казалось, что это Цири поддалась порыву, но может, ему только привиделось это. Может, желания взяли вверх и затуманили собственный разум? Во всяком случае он почувствовал то притяжение, которому всегда боялся дать объяснение. Цири нужна ему. Нужна настолько, что он готов переступить через свою совесть.       Мужчина провёл ладонью по взмокшему от напряжения лбу и дёрнул воротник, обнажая шею и давая ветру коснуться кожи. Он никогда не мог подумать, что сердце ведьмака может разрываться от чувств. К Йеннифер он всегда испытывал либо страсть, либо гнев, но ещё ни разу он не задыхался от такого сумбура эмоций, навалившихся на него.       Ноги повели его прочь от площадки. Глаза блуждали по вывескам торговых лавок и скользили по лицам прохожих, которых он даже не вспомнит завтра. Звуки голосов и музыки слились в один неприятный, оглушительный ком, и Геральт захотел поскорее выбраться отсюда. Уже дойдя до края площади, он увидел палатку с вывеской «Винная роза», у которой собралась небольшая группа мужчин. Вино было бы кстати, подумал про себя ведьмак и направился прямиком к ней.       Торговец лукаво посмотрел на него и, не дождавшись ни слова, протянул прозрачный бокал с мутно-розовой жидкостью.       – Проблемы с женщиной, милсдарь? – протянул он, протирая прилавок.       Геральт неоднозначно мотнул головой и, бросив пару монет, осушил бокал до дна. Жидкость разлилась по горлу, приятно согревая и оставляя на языке лёгкое жжение.       – Моё вино самое лучшее в Новиграде, ещё никто из моих клиентов не жаловался, – торговец таинственно подмигнул и улыбнулся во всю ширину своих ослепительных зубов. Геральт кивнул и, поставив бокал на место, ушёл.

***

      Улицы неприветливо встретили его, и к ночи стало заметно холодать. Ведьмак поплотнее укутался и побрёл в сторону заведения Лютика. Необъяснимая усталость накатила на него, и веки были готовы в любой момент закрыться. Геральт встряхнул головой, отгоняя сонный морок, и поспешил ускорить шаг. Спустя какое-то время он пришёл в «Шалфей и Розмарин». Найти Лютика и надавать ему люлей уже не было сил, поэтому ведьмак сразу же направился в комнату, заблаговременно отведённую ему с Цири. Внутри оказалось темно и пусто, но это было к лучшему.       Геральт снял куртку и сбросил сапоги на ковёр. На пути к кровати у него внезапно потемнело в глазах, словно ему саданули палкой по голове, и он упал на матрас. Всё кружилось и плыло, и ведьмак удивлялся тому, на что способен один бокал вина. По коже пробежали мурашки, и сильнее сдавило виски. Он пощупал лоб, чувствуя, как горит кожа, и, поклявшись, что больше не будет пить неизвестного производства вино, потерял сознание.