Несмешная комедия

       Утренние репетиции, на которых нужно было повторять и делать одно и то же, начинали раздражать. Однако, как выяснилось теперь, проводились они вовсе не для того, чтобы вышколить актёров. Джулиано присутствовал на каждом таком собрании не случайно — он наблюдал, насколько ловко двигаются те актёры, которые воровали у зрителей деньги. Подростки имитировали движения, чтобы те были как можно более незаметными, скакали по рядам…        Первое время, опасаясь доверять новенькому, актёры действительно делали вид, что репетировали, подавая друг другу сигналы жестами или перемигиваясь за спиной «наивного» Арлекина. Сейчас, когда к нему привыкли, никто не стеснялся того, что делал на самом деле. Текст роли повторялся скорее для того, чтобы помнить, в каком моменте времени необходимо провернуть тот или иной трюк.        Мэри чувствовала обиду, наблюдая за этим. Ей было жаль обманутых актёрами несчастных людей. На такие представления люди приходили, чтобы порадовать детей или поднять себе настроение в такое непростое время, и, мало того, что они поощряли подростков звонкой монетой во время спектакля, так ещё кто-то возвращался домой без кошелька.        Было удивительно и непонятно, как театр до сих пор не поймали на мошенничестве. Однако директор предпринимал для этого некоторые меры: так, Джулиано, его «глаза и уши», следил, чтобы ограбленным оказался человек, выглядевший как представитель «почти» среднего класса, при этом было необходимо, чтобы рядом с ним сидел кто-то победнее. Число краж за спектакль также зависело от того, зрители с каким уровнем достатка сидели в зале. Так, обвинить в краже могли скорее сидящего рядом соседа, чем актёра. А то, что никого ещё не поймали за руку, говорило о мастерстве воришек. Разумеется, все понимали, чем это может закончиться, и поэтому оттачивали технику воровства снова и снова.        — Эй, Руфино! — Мэри вздрогнула, когда её громко окликнул Джино. — Наблюдай за мной, примечай, скоро тебе тоже придётся этим заняться.        «Нужно отрабатывать свой хлеб», — подумала девочка, и внезапно на неё накатила волна стыда, смешанного со страхом. Щёки за секунду стали ярко-розовыми.        — Я боюсь, что попадусь и всё испорчу, — робко произнесла Мэри, опустив голову. Она понимала, что выбора ей никто не предоставит.        — Ты не такой симпатичный, как Пьеро, — красавец Космо, тряхнув тёмно-каштановыми кудрями, почему-то расхохотался, а Пьеро смутился до такой степени, что у него на глазах выступили слёзы. — Так что наблюдай и учись! Мы с Джино поможем тебе!        От волнения у Мэри заныло в животе. К счастью, Джулиано всех прервал, громко оповестив всех о том, что им пора приниматься за дело. Актёры, не заставляя себя долго ждать, разбрелись кто куда. Мэри, с грустью осмотрев выцветшие, кое-где залатанные стены старого шатра, направилась к выходу. Боль в животе почему-то не утихала. Карло пока не возвращался, поэтому была возможность отдохнуть в фургоне. Девочке стало очень грустно: в дни, когда она болела, рядом был её брат, который о ней заботился, а теперь… Теперь она должна сама о себе позаботиться.        — Эй, Мими, ты с нами? — услышала Мэри звонкий, но неприятный голос Коломбины за спиной.        — Алиса велела мне стирать, — прозвучал ответ Мими.        Поёжившись от чувства тревоги, которое обняло со всех сторон, Мэри ушла прочь.        Быстрым шагом она направилась к фургончику. В последнее время к ней слишком часто задирались Рико и Фабио, а, значит, ходить в одиночестве было опасно. То, что сейчас происходило, бедной Мэри совсем не нравилось. Могло ли быть всё по-другому? Где сейчас Джустино, думает ли он о ней? Хотелось плакать, но девочка понимала, что этим может выдать себя.        Пьеро был в фургончике, он сидел и писал что-то на клочках бумаги, капая чернилами себе на штаны и на пол. Удостоив вошедшего лишь хмурым взглядом, он продолжил самозабвенно писать.        Осторожно опустившись на старый, тяжёлый от времени матрас, служивший кроватью, Мэри тихонько застонала. В животе разливалась ноющая, неприятная боль, не дающая забыть о себе.        — Ты какой-то бледный, — с абсолютным равнодушием в голосе заметил Пьеро. Лицо его, впрочем, выражало всегда лишь одну эмоцию — печаль, которую никто не мог понять.        — Живот болит, — прошептала Мэри. — Полежу немного, должно пройти.        Она прикрыла глаза.        — Пьеро, что имел в виду Космо сегодня на репетиции? — непонятные вещи, происходившие в этом странном месте, не давали ей покоя.        — У него спроси, я не знаю, — нервно бросил в ответ парень. Его голос звучал гулко, потому что Мэри уже провалилась в забытьё.       Когда она открыла глаза, Пьеро уже не было. Его ответ ещё больше насторожил Мэриллу: если он избегает этого разговора, значит, происходит что-то, чего стоит остерегаться. В фургоне было невыносимо душно и нечем дышать: запахи, что впитали в себя эти стены, были неприятными. Девочка попыталась встать: боль не утихла. Несмотря на это, она поднялась и вышла на улицу. Было позднее утро, ближе к полудню, а во дворе почти никого не было: старый Карло дремал сидя, облокотившись на свой верстак, а возле фургона Алисы Мими снимала с верёвки одежду актёров, сохнувшую после стирки. Заметив Руфино, она махнула рукой, приглашая подойти. Мэрилла, опасливо оглянувшись по сторонам, направилась к Мими.       — Пьеро сказал, что ты нездоров, — девушка вздохнула, положила охапку белья в жестяной таз и покачала головой. — Выглядишь и вправду плохо…       Мэри не хотелось жаловаться. Хотя Мими выглядела вполне дружелюбно: её серые, почти бесцветные глаза, были чистыми, как вода в горном ручейке, и вместе с тем выражали какую-то врождённую боль: не отупляющую печаль, как у Пьеро, а живую, режущую и ежеминутную рану.        — Не бойся, — Мими улыбнулась и указала взглядом на дверь. — Давай посидим внутри, Алисы и девочек всё равно сейчас нет.       Оказавшись внутри, Мэрилла чуть не ахнула: она и подумать не могла, что можно так устроить убранство передвижного фургончика. Вдоль двух стен друг за другом стояли две аккуратные деревянные двухъярусные кровати и матрас, укрытый цветастым покрывалом. Часть пространства была отгорожена песочного цвета ширмой — место, где уединялась Алиса. Посередине стояла большая швейная машина с педалью (как только её удалось достать?), перекладина на двух столбиках — самодельная вешалка, у стен ещё стояли несколько сундуков. Создавалось впечатление, что сюда переехал некогда богатый человек: так смущали красивые вещи на фоне деревянной самодельной мебели. Алиса обклеила стены бархатной тканью, будто пыталась создать иллюзию роскоши.        — Как в сказке, — улыбнулась Мэрилла, крутя головой и рассматривая комнату.       — Это так кажется, — грустно усмехнулась Мими.       Мэри присела на обшитый светло-зелёной тканью сундук с плоской крышкой, а Мими принялась снова развешивать одежду, чтобы разгладить складки.       Наблюдая за ней, Мэрилла задумалась. Ведь эти несчастные подростки попали сюда потому, что их заставила жизнь. Наверняка им тоже не нравится всё, что здесь творится, о чём Мэри может только догадываться. И ушли бы отсюда при любом счастливом случае…        — Чего ты боишься? — Худенькая Мими вдруг повернулась, подперев руками бока.       Не дожидаясь ответа, девушка подошла к Мэри и села рядом с ней на сундук. Одной рукой она обняла её за плечи и погладила по жёстким, как проволока, рыжим волосам. Мэрилла задержала дыхание, боясь пошевелиться.        — Я глупые вопросы задаю, да? — Мими вдруг стала по-женски ласковой и доброй. С Мэри так никто не разговаривал очень и очень давно.        — Ты очень юн, Руфино, — девушка погладила Мэри по щеке и повернула её лицо к себе. Вблизи Мими была ещё красивее. — И тем грустнее, что ты попал сюда. Мы слишком холодно тебя приняли… Честно говоря, все не могут принять потерю Ренато…        — Арлекина? — спросила Мэрилла, дрожа всем телом.       Мими кивнула, поджав узкие губки.       — Его все любили. Он казался таким бравым парнем, верным другом, всем помогал… А я была человеком, кто знал его другим. И, по мне, даже хорошо, что так получилось с ним…        — Почему? — девочка уже не пыталась сдавливать свой голос, стараясь говорить грубее. Она будто забыла, что нужно притворяться.       — Он был притворщиком, — Мими рассмеялась, но глаза её оставались печальными. — Никто даже не знает… Всё делал только ради своей выгоды, обманывал Джино, Космо, они до сих пор не догадываются… Пытался втянуть во всё меня, но ничем хорошим это не закончилось. Они с Алисой — два сапога пара. Даже не знаю, кто из них хитрее…       Она помолчала, а Мэри боялась что-то сказать.        — Ну, не будем об этом, — Мими хлопнула себя по коленям. — Расскажи о себе, рыжеволосый!        — У меня есть старший брат, — Мэри сглотнула. — Мы потеряли отца полтора года назад, с тех пор жили на улице… У меня слабое здоровье, поэтому не было возможности помогать брату. Он отправился на заработки, устроился рабочим в котельную на пароход, а меня пристроил сюда…        — Тяжело тебе пришлось, — понимающе кивнула собеседница. — Здесь тоже очень опасно. Но мы держимся вместе, живём как-то, и ты привыкнешь. Знаешь, ты мне нравишься, ты добрый мальчик. Я видела, как осторожно ты обращаешься с Пьеро на репетициях — его все обижают…       — А ты? — Мэри не терпелось узнать хоть что-нибудь о милой и загадочной Мими.       — Мой отец был рабочим у Карабаса, платил он хорошо, мы не жаловались, — Мими говорила очень быстро, чтобы не застрять в грусти, которая охватывала её. — но потом Карабас разорился — хоть убей, не вспомню, каким было его дело тогда, — продал дом и разогнал всех работников… Мы слышали, что он теперь промышляет тёмными делами, но это были лишь намёки и слухи… Отец стал много работать, через пару лет заболел чахоткой, так и не оправился… Я оказалась на улице, а спустя какое-то время меня нашёл Джулиано, и я оказалась здесь. У всех ребят похожие истории… За исключением разве что Джино, он счастливчик — его отец рядом с ним…        Она смахнула слезу.       — Тебе пора, рыженький. Не надо, чтобы тебя здесь видели… Алиса будет недовольна…       Мэри кивнула, поднялась и направилась к выходу, как вдруг услышала крик Мими.       — О нет, нет! — Мими в ужасе и слезах уставилась на небольшое тёмное пятно, оставшееся на обивке сундука.        — Он испачкан? — робко произнесла Мэррила. — Мне так жаль, я…       — А ну иди сюда! — Мими схватила её за руку, притянула к себе и развернула задом. На штанах она увидела такое же тёмное пятно.       — О, Боже, да ты девочка! — она закрыла лицо руками и разрыдалась.       — Я… — Мэри не знала, что сказать.       Мими подняла свои красные от слёз глаза. Затем она подошла поближе к Мэри и взяла её лицо в свои ладони.       — Как тебя зовут? — прошептала она.       — Мэрилла… Мэри.       — Ты созрела, Мэри, — Мими шмыгнула носом. — Хорошо, что это заметила я, а не Ачиль или Коломбина.       Она открыла один из сундуков, достала штаны и тряпки.       — Тряпки подложи под себя, штаны переодень. Эти снимай, я постираю.       Мэри нерешительно шагнула к выходу.       — Да здесь переоденься, глупенькая! Не хватало, чтобы ещё и Пьеро узнал…       — Почему ты плачешь? — спросила Мэрилла, надевая чистые штаны.       — Ох, Мэри… — Мими поднялась на цыпочки, заглянула в маленькое окно, чтобы убедиться, что вокруг никого. — Продолжай быть Руфино, пожалуйста… Я никому не скажу… Из девочек можно доверять только Джемме, но и ей не говори, она весьма болтлива, а если узнает Коломбина… Держись от Коломбины и Ачиля подальше…       — Я боюсь, Мими, — Мэри наконец тоже могла плакать без стеснения. — Девочки куда-то уходят, мальчики организуют кражи…       — Я расскажу тебе, — девушка вздохнула. — Карабас после того, как разорился, стал преступником. Придя сюда, я узнала, что он грабил людей на дорогах. С ним был его бывший управляющий, Джулиано, а ещё Джино… Они останавливали кареты, убивали хозяев-богачей, забирали их деньги, лошадей, которых потом продавали… Но в преступном мире нельзя заходить на «чужую» территорию, где работает другая команда бандитов. Карабасу пригрозили расправой, а он, опасаясь за свою жизнь, организовал другой способ красть деньги у людей. Джино привёл знакомых, желающих поучаствовать, кого-то нашёл Джулиано… Девочек, все, кроме меня, привела Алиса и, как я подозреваю, Ренато. Алиса здесь оказалась благодаря своей хитрости и желанию жить. Карабас ограбил карету её мужа, убил его, а она дала понять, что будет полезнее, если ей сохранят жизнь. Она стала любовницей Карабаса, но из прежней жизни ушла, подстроив всё, будто и сама погибла — при другом варианте Карабас предстал бы перед законом. С помощью пособника Базилио она забрала некоторые вещи, которые ты здесь видишь, из своего дома, а потом началось это, в чём и я участвую… Тебе, наверное, интересно, что мы делаем? О, дорогая Мэри, мы обслуживаем мужчин с помощью своего тела. Мне стыдно и неприятно рассказывать это, но мальчики занимаются кражей, а девочки… Вот почему я заплакала, когда узнала, что ты девочка! Алиса будет беспощадна к тебе, если узнает. Она использует нас настолько, насколько это возможно — сегодня редкий день, когда нужна стирка, и я вызвалась помочь, и как оказалось, к счастью. Лучше тебе учиться красть во время спектакля и при выходе в город — это гораздо приятнее того, что делаем мы. Иначе тебя просто выставят за то, что ты не приносишь деньги…       — А Пьеро? — тихонько пискнула Мэри, находясь в ужасе от услышанного.       Мими закусила губу.       — Он тоже под началом Алисы… Очень часто находятся желающие провести время с красивым и беспомощным мальчиком…        — О нет, — теперь Мэри поняла, что имел в виду Космо. — Это ужасно.       — Они не дают нам денег, Мэри, а всё забирают себе, — покачала головой Мими. — Потому что если бы они у нас были, мы бы давно ушли…       Уходя к себе, Мэрилла испытывала сложную гамму чувств: страх, тревогу, стыд и ужас. Понимал ли Джустино, что может случиться с его сестрой здесь? Иначе зачем он строго-настрого велел переодеться в мальчика? Не такой жизни хотела Мэри для себя, да и Джустино не хотел… Что сказал бы отец, узнай он, что случится с его детьми?..       Мэри пугали перемены в её организме, пугало то, что появилось ещё кое-что, что может выдать в ней девочку. Но, к счастью, теперь у неё появилась подруга, которой можно довериться. В искренности Мими Мэрилла почему-то нисколько не сомневалась.