Несмешная комедия

      Отец говорил, что для мужчины спасение от всепоглощающей тоски, от дурных мыслей, не дающих существовать, может быть найдено в тяжёлой, изнурительной работе. Возможно, поэтому он, оставшись без любимой жены, с двумя детьми, старался найти себе дело: то в бакалее, то в ремонте комнаты, то в починке одежды — если вспомнить, он не сидел без дела никогда, даже когда уже заболел.       Усталость действительно отупляла, превращала в полуживого. Всё происходящее воспринималось как сон, собственные движения и слова, равно как и слова других людей, не откладывались в памяти. Вспомнить, что ты сделал секунду назад, было сложнее, чем отыскать в памяти, скажем, события трёхлетней давности. Человек, прежде всего — часть природы, а уже потом — часть общества. Если его потребности во сне, еде и жилище не удовлетворены, он не сможет думать о чём-то высокодуховном и соблюдать свои личные моральные принципы. Наверное, отец намеренно себя выматывал до такого состояния, что вечером валился с ног и спал. И никаких бессонных ночей, наполненных дурными мыслями.        «Наверное, я из другого теста», — злился на себя Джустино, пока его руки, дрожащие от усталости, механически орудовали лопатой с углём.        Парень уже в первые дни работы в котельной парохода довёл себя до изнеможения; по-другому и не получилось бы: во-первых, рабочих в котельной было немного, а во-вторых, подобный физический труд ему доселе не был знаком. Большому пароходу нужно было много энергии, и рабочие, периодически сменяя друг друга, орудовали лопатами, забрасывая уголь в печи. Тяжёлый уголь, монотонные силовые действия требовали выносливости, развитости мышц и выдержки. При таких условиях нетренированный человек рисковал попросту свалиться с болями на следующий день. Начальник котельной, крепкий мужчина средних лет с гладким лицом и лысой головой, Альберто, предупредил всех, чтобы они работали не более четырёх часов подряд, а затем отдыхали. Но и за четыре часа рабочие уставали от тяжёлой работы в условиях невыносимой жары и несвежего горячего воздуха.       Однако даже в таком состоянии Джустино мучился от мыслей, которые червоточинами изъедали его сердце. Он не мог забыть о своей сестре. И находясь на расстоянии, он продолжал держать за неё ответ. Что с ней? Жива ли она? Не голодает ли? Едва он останавливался, чтобы перевести дух, как его мозг бомбардировали воспоминания о Мэри. Как он протянет всё это время?        — Давай я тебя сменю, а то свалишься, — Джустино почувствовал хлопок по своему плечу.       Парень, такой же рыжий, как Джустино (рабочие даже подшучивали, что они — братья), выглядевший на пару лет старше его, забрал у него лопату. Джустино кивнул в знак благодарности и, отойдя к стене, уселся прямо на пол, утирая ладонью вспотевший лоб. Колени и руки его мелко дрожали от усталости. Они плывут всего несколько дней, держа курс на юг, и ещё не покинули итальянских вод. Джустино, никогда до этого не уезжавший из родной страны, чувствовал себя несколько странно. Казалось, что чем дальше он отплывает, тем тоньше становится ниточка между ним и его сестрой. Он и представить себе не мог, что это будет так тяжело.       — Вышел бы, подышал воздухом, — не оборачиваясь, бодро обратился к нему сменщик, — солёным морским воздухом, ммм…       Джустино в ответ лишь помотал мокрой от пота головой. У него не было сил ни говорить, ни куда-то идти. Хотелось лечь прямо здесь, в невыносимо жаркой котельной, и заснуть часов на двадцать.       Рыжий сменщик Джустино, напротив, выглядел вполне весёлым. Разумеется, он тоже сильно уставал, хотя был крепко сложен: высокий, широкоплечий, с жилистыми рельефными руками. Этот парень своим настроением слишком притягивал к себе внимание, а Джустино за время беспризорной жизни понял, что такое поведение ни к чему хорошему не приводит. Обычно это является знаком того, что человек что-то скрывает и пытается отвлечь всех от своей тайны.       Калисто, как представился этот парень, не слишком раздражал, а, иногда и удивлял в хорошем смысле: его широкая улыбка подбадривала остальных, уставших от тяжёлых нагрузок, а весёлые шутки заставляли смеяться чуть ли не против воли. Столь странные чувства: хорошее расположение и вместе с тем смятение, не вызывал у Джустино ни один человек до этого.       Наконец Джустино нашёл в себе силы встать и выйти к баку на «своей» палубе (наверх рабочим подниматься не разрешалось). Ноги не хотели слушаться, и парень злился на собственное тело, которое подводило совсем не кстати. Разве он имеет право быть слабым? Отец всегда говорил, что мужчина уже рождается с ответственностью за других. С этой мыслью было тяжело жить в тех условиях, которые судьба приготовила для Джустино и Мэриллы. С другой стороны, именно она придавала силы тогда, когда хотелось опустить руки от бессилия.        — Я не сломаюсь, Мэри, обещаю, — прошептал Джустино, грустно наблюдая за тёмными неспокойными волнами, одна за одной совершающими набег на борт. Пароход плыл с не слишком большой скоростью, и это раздражало: казалось, кто-то специально убивает драгоценное время, так необходимое парню теперь. Хотелось от безысходности закричать в почти чёрное беззвёздное небо, покрытое тучами. От пребывания возле воды становилось зябко. Джустино подошёл к ограждению, свесился вниз и плюнул в море, наблюдая, как слюна летит вниз, в солёную гладь.       Ещё не разлепив глаза после тяжёлого сна, Джустино почувствовал, как болит всё его тело. Было раннее утро, и скоро придут отдыхать те, кто работал ночью, поэтому лежать было некогда.        — Ты какой-то нежный, — услышал где-то со стороны Джустино голос Калисто. Он спал в одной каюте с Джустино.        — Ты разве не…        — Я поменялся, — Калисто натягивал фуфайку, и из-под одежды показался кусочек его развитого торса. — Потом в две смены поработаю. Зато ночью хоть поспал…        — Это не помогает, — поморщившись от скрипа пружин кровати и боли собственных мышц, Джустино поднялся с постели. Скоро всё начнётся заново…        — Эй, парень, у тебя что, кто-то умер? Почему ты всегда такой кислый?       — Пару лет назад, — бросил Джустино, обуваясь. Ему сейчас совсем не хотелось вести душевные разговоры.       — Как знаешь, — Калисто взъерошил свои волосы, отчего они растрепались в разные стороны. Только теперь Джустино заметил, что они у Калисто очень тёмные у корней. — Нам пора идти.       — Отлично, парни, — Альберто хмуро поприветствовал вновь прибывших, легко хлопнув Калисто по руке вместо рукопожатия. — Как раз вовремя.       Как начальник ни старался распределять силы своих людей равномерно, они всё равно уставали: кто с непривычки, кто от почти беспрерывного труда. Утешать себя было нечем: работать нужно было ещё очень и очень долго.       Только начав забрасывать уголь, Джустино вдохнул жар от печи и закашлялся.        — Не для тебя работёнка, а, парень? — Калисто находил в себе силы вести беседу. Просто удивительная выносливость…       — Я Джустино, — ответил тот, не отрывая взгляд от лопаты. Работая всего несколько дней, он боялся, что уронит уголь, не донеся его до печи. Убирать грязное крошево не очень хотелось.       Калисто хмыкнул.        — Странно, что моё имя все уже знают, а твоё я слышу впервые. Пообщительнее нужно быть, Джустино.        — Некогда, — огрызнулся Джустино, сплёвывая тягучую жидкость, которая скопилась в горле.       Калисто не отставал от парня и по окончании смены.       — Слушай, — причмокнув губами и затягиваясь самодельной папироской, начал он разговор. — Что вообще тебя сюда привело? Ты выглядишь даже младше, чем я.       — Мне семнадцать, — Джустино помотал головой, отказываясь от предложенной затяжки, и облокотился о борт. — И мне нужны деньги.       — Ты младше меня, — снова повторил Калисто, усмехнувшись, и повернулся к морю спиной. — А мне семнадцать. Меня ты можешь не обманывать. И денег ты здесь не заработаешь, друг.        Волны шумели, подгоняемые холодным ветром. Стоять здесь и чувствовать, как холодные потоки воздуха проникают под твою одежду, было неприятно. Казалось, что море было им не радо и всё злилось, злилось…       Джустино сглотнул ком в горле. Этот разговор ему не нравился.       — Нам не заплатят? — недоверчиво переспросил он, всматриваясь в серые глаза, почти не выделявшиеся на бледном лице собеседника.       — Остальным не говори, — Калисто кивнул и указал взглядом в направлении котельной. — Бунт поднимут, чего доброго. Я жить хочу.       — Это несправедливо, — Джустино нахмурился. — А откуда ты…        — Подслушал, — многозначительно прикрыл глаза парень. — Все деньги уже потрачены на поездку. Если что-то и осталось, заплатят не столько, сколько обещали. И, раз это большой секрет, им стоило закрывать иллюминаторы, обсуждая такое…       Джустино грустно усмехнулся.        — Я не верю тебе.       Действительно, окажись это правдой, на что ему рассчитывать? Все его планы рухнули бы в одно мгновение, как неустойчивый карточный домик. Нет, это обман. Невозможно, чтобы это оказалось реальностью.       — Не веришь или… не хочешь верить? — Калисто подошёл к нему непозволительно близко и тряхнул за плечи. — Всё, что здесь происходит — изначально глупая идея несерьёзных людей.       — Чего же тогда ты сюда приплёлся? — Джустино сжал кулаки, начиная выходить из себя. Он нервничал, и это было заметно.        — Откровенность за откровенность? — Калисто широко улыбнулся, так и не отойдя подальше. — Если ты мне не доверяешь, то и я не могу доверять тебе.       Джустино глубоко вздохнул. Он не знал, что ответить. Он слишком устал, чтобы играть.        — Расскажи, что тебя привело на эту посудину, — на этот раз серьёзно, без тени улыбки попросил Калисто. — Только давай без экивоков.       Что оставалось делать парню? Если Калисто говорил правду о деньгах, то необходимо узнать всё. Пусть даже он кажется хитрым, с другой стороны, зачем ему обманывать едва знакомого человека?       — Мне пятнадцать, — выдавил из себя, наконец, Джустино. — Мы с моей младшей сестрой приплыли из Неаполя. Полгода мы там бродяжничали, оставшись одни… — Он прервался, сглотнув внезапно подступивший к горлу ком. — У сестры слабое здоровье… В Генуе, по слухам, людям в такое время живётся лучше. Но на такую работёнку, чтобы нам обоим хватало на еду и проживание, пристроиться я не сумел, а деньги были нужны…       — А сестра? — с придыханием, будто бы ожидая услышать завораживающую историю, спросил другой парень.       — Она осталась там. Её взяли в передвижной театр. Там как раз требовались актёры.       — Что? — Калисто выпучил глаза, а затем неприлично громко расхохотался. Встретившись взглядом с Джустино, он так же внезапно умолк. — Прости.       — Других путей я не видел, — нахмурился Джустино. Ему так и хотелось врезать своему собеседнику за бестактность. Что он вообще понимает? Жил ли он когда-нибудь на улице? — Я пойду, мне хочется отдохнуть.       Калисто схватил его за рукав, заставив остановиться, и развернул парня к себе лицом, так, что их глаза оказались на одном уровне.        — Повторяю, здесь ты не заработаешь денег для своей сестрёнки, друг. Я собираюсь уйти отсюда. Предлагаю идти со мной.        — О чём ты, чёрт тебя подери? — Не понял Джустино. Широкие ноздри его раздувались от кипящего внутри раздражения. Пальцы хрустнули, когда рука сжалась в кулак.       Словно растягивая время, Калисто бросил ленивый взгляд на темнеющее пасмурное небо и вздохнул.       — Я сам из Тосканы, — он прикрыл глаза, словно засыпающий кот, предавший на несколько секунд воспоминаниями о доме. — Не знаю, где именно там я родился, но в сознательном возрасте жил я в Ливорно. И вполне себе сносно.        — Не может быть, — хмыкнул Джустино, тщетно пытаясь оттереть грязь с пальцев. — В такое-то время…        — У людей, не умеющих думать, всегда находятся отговорки, — Калисто подмигнул ему. — Потом два моих друга, дуболомы ещё те, конечно, но такие проныры, уговорили меня перебраться в Геную. С тобой можно говорить откровенно?       Джустино кивнул, внимая теперь каждому слову.        — Там мы занимались… Не слишком хорошими делами… И я имел большой успех. В итоге случилось так, что меня поставили перед выбором: или я уеду, исчезну, или… Кхм. В общем, я так и сделал. Честно говоря, я планировал поучаствовать в этом плавании весь его период и вернуться обратно в Геную после затишья, но, когда узнал про деньги… Да и сейчас в мою голову пришла идея куда лучше. Тоскана уже позади, но мы должны сделать остановку в Палермо. Как доплывём до Сицилии, я сбегу отсюда, пересяду на какое-нибудь судёнышко в обратную сторону и уже скоро буду в моём родном Ливорно.        — Что за делами ты занимался? — Джустино перешёл на шёпот.        — Обычные будни беспризорника, — махнул рукой Калисто. — Ты и сам знаешь. Никого жизни я не лишал, но вот имущества — хоть отбавляй. И кое-кому это не понравилось… Ну, так что, ты со мной?        — У меня не осталось денег, — парень пожал плечами. — Да и Тоскана не входила в мои планы…       — Деньги есть, — прикрыл глаза Калисто. — Нужно твоё согласие. Ты мне пригодишься. Ничего из ряда вон выходящего, не бойся!       — Меня Мэри ждёт.        — Так не лучше ли вернуться к ней с деньгами? — бровь Калисто поползла вверх.       Вдруг он больно схватил парня за прядь волос, потянув её вверх.        — Неужели природа создала такой цвет?        — У нашей мамы было ирландское происхождение, — ударив Калисто по руке, хмуро ответил Джустино. От этой внезапной выходки сердце застучало, словно бешеное. — Она и сестру на английский манер назвала в память о родине…        — Да мы почти как братья! — Снова, будто сумасшедший, расхохотался Калисто.       Джустино смотрел на него с опаской.       — Забавная шутка судьбы, да? — Он продолжил ещё какое-то время давиться смехом, вытирая мизинцем уголок рта. — Я не хочу вываливать тебе всю свою жизнь сейчас, брат. Пока достаточно того, что ты знаешь. Теперь — слово за тобой.       Джустино боролся с желанием столкнуть этого странного человека за борт. Чувства в его душе стремительно менялись одно за другим. Если то, что он говорит по поводу экспедиции, действительно правда, оставаться здесь и убивать себя на тяжёлых работах будет глупо. На дне сердца трепыхалось ощущение, что это действительно правда, однако признаться себе было страшно. От осознания неизбежности холодели ноги. Но он нужен Мэри живым, здоровым и способным о ней позаботиться. Ради этого стоит рискнуть. С другой стороны, он ничем не обязан Калисто и при желании сможет покинуть его, продолжив поиски денег? К сожалению, жизнь заставила его поверить, что большие деньги зарабатываются лишь нечестным путём. Во время кризиса особенно выбирать не приходилось — хозяевами жизни были те, кто умел обманывать.        — То есть, мы просто сойдём на берег в ближайшем порту и исчезнем?        — Если тебя грызёт чувство несправедливости, то знай: мужики бы бросили нас так же, не раздумывая, если бы им было, куда уйти.       Скрестив руки на груди, Калисто с вызовом смотрел на Джустино. Он понимал, что уже победил.