sincere desire

Последние несколько дней Бэкхён, будто с цепи сорвался. Омега стал стервозным, злым и вечно дёрганным. Порой он даже сам не понимал своих резких перепадов настроения. Пятый месяц был самым ужасным. Бэкхён уже привык к безумным приступам поедания еды ночью, и просмотру дорам до раннего утра, но вот своё невероятное желание к сексу объяснить не мог. Маленькая предательница внутри так и тянулась к отцу, но Чанёль не был рад порывам омеги. В один из таких дней Бэкхён позвонил Кёнсу и начал жаловаться. И тогда омега рассказал ему, что у беременных омег в определенный момент наступает безумное влечение к совокуплению с отцом ребёнка. И что надо просто переспать с альфой и тогда организм придёт в норму. Бэкхён конечно после слов омеги успокоился, но проблема всё равно оставалась не решённой. Не ходить же ему с зудящей задницей до самых родов. Кёнсу был на седьмом месяце, заниматься сексом было уже опасно, но после уверений врача, что всё нормально, продолжал делать это с Чонином. Кёнсу не понимал, какой в этом может быть кайф, ведь там уже всё так растянуто, что и не чувствуется почти ничего. Но Чонину это нравилось, и он не собирался прекращать. Бэкхён послушав рассказы друга, почувствовал ещё большее желание. Омега знал, что у отца тоже не было нормально секса с тех пор, когда они переспали в гостиной на диване. Значит, соблазнить его не составит труда. Омега начал готовиться за несколько часов до прихода альфы с работы. Ужин готовить он не собирался, у него бы всё равно ничего не вышло в таком состоянии. Поэтому Бэкхён целых три часа потратил на водные процедуры. Омега лежал в тёплой воде и размазывал по своему телу ароматную пену. Интересно сможет ли отец возбудиться, когда он такой? Раздутый словно шарик. Чанёль любил стройных и фигурных омег. Сейчас же фигуру Бэкхёна можно было сравнить, только с фигурой китайской панды. Правда, таз стал ещё шире. Смыв пену, и накинув халат, Бэкхён принялся за сушку и укладку волос. Теперь его вновь потемневшие волосы были безупречно уложены. Бэкхён смазал лицо увлажняющим лосьоном несколько раз и прошёлся ладонями по телу. Омега не стал утруждать себя лишним бельём и так и остался в белом халате, что из-за живота стал ему несколько короче, чем раньше. До прихода отца оставалось немного, и Бэкхён проник в комнату альфы. Омега прислонился спиной к двери и с улыбкой осмотрел комнату и большую кровать. Бэкхён мечтал хотя бы раз заняться любовью с отцом на его кровати. В комнате аромат альфы был более чётким, а когда Бэкхён упал на кровать и вжался носом в подушку… Омега понял, что попал в рай. Бэкхён не мог оторваться, он лежал с закрытыми глазами и вжимался носом в мягкую ткань. Как прекрасно это было. А если также вжаться в шею отца. Тогда можно вообще задохнуться из-за сильного огненного и древесного запаха альфы. Внезапные шаги по лестнице заставили Бэкхёна испуганно открыть глаза и начать готовиться. Альфа был здесь и шёл в свою комнату. Омега удобнее устроился на кровати, опираясь спиной на подушки в ожидании альфы. Дверь распахнулась, и Чанёль замер на пороге. Картина была вполне не ожидаемой. Последнее время Бэкхён был злым и вечно кричал на него. - Что ты здесь делаешь? – Чанёль медленными шагами подошёл к кровати. - Жду тебя. – Бэкхён встал на колени и подполз ближе к краю кровати. Омега раскрывал пуговицы на пиджаке альфы и притронулся к белоснежной рубашке. - Я так истосковался по тебе. – Бэкхён заскользил изящными пальцами вниз и остановился на пряжке кожаного ремня. Чанёль не отвечал. Альфа не знал, что ответить. Потому что никогда его желание не было так велико. Омега смотрел ему в глаза и медленно расстегивал ширинку строгих брюк. Чанёль не сдержался. А кто бы сдержался на его месте? Его беременный омега стоял перед ним на коленях в белом халатике с округлившимся животиком и смотрел с таким обожанием и желанием, что Чанёль разрушился. Альфе не хватило выдержки. Вмиг всё закончилось. Не осталось никаких правил, больше не было преград. Чанёль отбросил всё это ради своего омеги. Своего единственного и любимого. Альфа ненавидел себя за своё поведение и отношение к Бэкхёну, каким же ублюдком он всё-таки был и остаётся. Бэкхён в своём положении безумно хочет близости, а он пользуется этим, потому что сам тоже хочет не меньше. Будет хорошо, если они не сломают кровать, потому что Чанёль чувствовал, как одна за другой проступают вены на коже, как мужская неимоверная сила альфы выходит наружу, как напрягаются его жилы и мышцы. Бэкхён одним своим видом добился того, чего хотел. Чанёль был готов. Воздух вокруг заискрился, и всё померкло в глазах Бэкхёна, когда отец повалил его на кровать. Чанёль испугался, ему показалась, что он всем телом навалился на живот омеги. Альфа тут же приподнялся на локтях и осмотрел омегу с ног до головы. С Бэкхёном всё было в порядке, и альфа легко выдохнул. Он ни в коем случае не собирался навредить. Бэкхён скрестил руки на шее альфы и сильнее прижал к себе. В этот раз первым подался альфа. Он втянул Бэкхёна в жгучий, сладкий и долгожданный поцелуй. Чанёль целовал омегу с такой жадностью, как жаждущий путник в пустыне пил найденную воду. Губы скользили одна по другой, обхватывали то нижнюю, то верхнюю и засасывали в пустоту жаркого рта. Чанёль старался не спешить, но его руки уже срывали пиджак с плеч и одновременно развязывали пояс на халате омеги. Бэкхён не останавливал и не просил быть медленнее, лишь сильнее прижимался и просил ласки. И Чанёль не мог не дать этого. Терпение Чанёля не было рассчитано на пуговицы рубашки, поэтому ткань затрещала и все пуговицы разлетелись в разные стороны. Рубашка была сброшена на пол. Чанёль оторвался от губ омеги и приподнялся на коленях. Не заставляя ждать и минуты, альфа стянул с Бэкхёна мягкий халат и отбросил его на высокую тумбу. Глаза Чанёля с жадностью исследовали тело омеги. Он скользил по каждому выступу и пытался насытиться красотой и эстетикой своего сына. Этого казалось слишком мало. Ему нужно было касаться его, чувствовать его, обладать им. Чанёль вновь склонился над омегой и заглянул в глаза. Он не просил разрешения, он уже давно его получил, альфа просто должен был удостовериться, что Бэкхён готов. И вновь в глазах омеги он увидел уверенность и правильность всех их действий. Омега ждал его, просил побыть с ним хотя бы немного, подарить ему чувство жара и теплоты. Ведь это так нужно ему именно сейчас. Альфа больше не ждал. Он приник глубоким поцелуем к губам Бэкхёна и не отрывался ни на секунду. Языки сливались воедино, скользили друг по другу и не могли остановиться, сталкиваясь друг с другом в попытке насытиться. Бэкхён громко простонал в рот альфы, когда тот прошёлся шершавыми ладонями по всему телу и остановился на бёдрах. Альфа ощупывал их и мял, тем самым ещё сильнее расслабляя и возбуждая омегу. Бэкхён уже был готов. Чанёль опустился руками ниже и принялся стягивать с себя штаны вместе с бельём. Альфа не отвлекался от поцелуя и скользил ногами по кровати, пытаясь снять бельё. Два пальца вошли беспрепятственно, раздвигая мягкие стенки. Тягучее наслаждение разлилось по телу Бэкхёна. Он не касался себя там так давно. А сейчас отец проникал в него, как по накатанной, раз за разом всё глубже и быстрее. На третьем пальце Бэкхён был готов скулить и умолять альфу поскорее сделать хоть что-нибудь. Но Чанёля не пришлось и просить. Смазав член смазкой Бэкхёна, альфа пристроил головку к входу и легко толкнулся. Бэкхён выгнул спину до хруста, грозясь сломать себе хребет. Внутри мгновенно стало так жарко и плотно, дышать было почти невозможно. Плоть отца заполняла его до краёв. И Бэкхён мучительно долго ожидал, пока альфа сделает первое движение. Чанёль опустился ниже, аккуратно прижимаясь своим телом к телу Бэкхёна. Большой живот не давал им возможности полностью соприкасаться, но это не мешало. Чанёль опустился боком и обхватил одну ногу омеги, прижимая ближе к себе и оглаживая нежную кожу. Чанёль боялся толкаться внутри омеги. Альфа делал степенные толчки, которые оба так ненавидели, но терпели. Бэкхён не выдержал первым. Медленный темп лишь раздразнивал, в тот момент, когда хотелось быстрее и сильнее. И Бэкхёну пришлось подхватить себя под коленками и развести ноги шире. Гордость не позволяла ему, но желание было сильнее. Поэтому он и озвучил свою единственную просьбу в этот момент. - Прошу тебя сильнее. Я хочу больше. – Бэкхён не ожидал, что его в тот же момент схватят под бёдрами и начнут приходовать так, как он попросил. Чанёль сам желал этого. Бэкхён отдавался неистово, подмахивая бёдрами. Омега метался по постели, сжимал края подушки, но не мог сдержать рвущихся наружу криков, что выбивал из него отец. Альфа целовал его плечи, шею, грудь, но боялся прикасаться к животу. Чанёль исследовал его взглядом и боялся дотронуться. Член омеги был зажат между торсом альфы и его собственным животом. Плоть прижималась и тёрлась о его нежный живот с одной стороны, а с другой скользила по животу отца. Сдерживать себя было всё сложнее, и, когда альфа, наконец, решился и коснулся губами края живота, Бэкхёна накрыл дикий животный оргазм. Омега чувствовал, как из него по члену альфы текли выделения. Как тряслось его тело и по инерции подавалось толчкам альфы. Чанёль тоже долго не продержался. Альфа аккуратно вышел из омеги и быстро надрачивая член кончил на бёдра и ягодицы омеги. Силы покинули обоих. Бэкхён будто провалился в пропасть и не чувствовал ничего кроме томительного наслаждения внизу живота и прекрасного растекающегося чувства удовлетворения. Чанёль старался не думать о том, что сейчас произошло. Альфа подвинулся ближе к сыну и натянул одеяло. Бэкхён закрытыми глазами на ощупь нашёл грудь отца, и уложил свою голову, прижимаясь всем телом. Определённо ему стало лучше. Весенние лучи солнца только начали касаться облаков, а Чанёль уже не спал. Альфа проснулся раньше омеги, почувствовал тяжесть на своём теле и удовлетворённо выдохнул. Голова Бэкхёна лежала на его плече, маленькая ладошка покоилась на его груди, круглый живот плотно прижимался к его, неудобства доставляла только нога, перекинутая через его пах. Но ради сына Чанёль готов был потерпеть. Маленькое лицо Бэкхёна было таким умиротворённым и красивым, что Чанёль не мог отвести от него взгляды. Чёлка спадала на глаза омеги, и альфа не мог удержаться от того чтобы провести по ней пальцами. Чанёль нежно зачесал волосы омеги назад и поцеловал в лоб. Несмотря ни на что Бэкхён оставался его сыном. А то, что он является ещё и его омегой, не доставляло Чанёлю никаких проблем, одни плюсы. Бэкхён был самым лучшим омегой в глазах Чанёля, другого такого не найти. Бэкхён носил под сердцем его ребёнка, дочь, о которой он так мечтал. Бэкхён любил его одного и отдавался ему без остатка. Что же он ещё хочет? Ничего. Чанёль уже смирился с тем, что его сердце отдано Бэкхёну, и, что он любит его до помутнения рассудка, теперь оставалось лишь принять всё это. За своими размышлениями Чанёль заметил, что Бэкхён начал просыпаться. Пушистые ресницы задрожали, губы вздрогнули, и омега открыл глаза. Альфа решил притвориться спящим. Бэкхён мягко подтянулся и вновь уложил ладонь на грудь отца. Мужчина тихо сопел и омега не подозревал, что тот не спит. Тело приятно ломило после ночи, и состояние Бэкхёна было прекрасным. Впервые за долгое время они были так близко. Бэкхён всю ночь прижимался к альфе и искал его защиты и тепла. Всё это было дано Бэкхёну. Настроение омеги было приподнятым, поэтому он решил порадовать отца чем-то вкусным с утра. Омега поднял голову и мягко коснулся чужих губ. Бэкхён нежно целовал альфу, и напоследок обдал чужие губы дрожащим дыханием. Бэкхён подвинулся к краю кровати и свесил ноги. Омега упёрся левой рукой о матрас и тяжело поднялся, подаваясь корпусом вперёд и поддерживая ладонью живот. Чанёль следил за всем этим и наконец-то осознал, каким взрослым стал его сын. Альфа понял, что Бэкхён больше не его маленький малыш сынок. Теперь Бэкхён взрослый беременный омега. Его омега. От осознания этого Чанёль заплакал. Впервые в своей жизни. Чанёль не плакал даже тогда, когда умерла мама Бэкхёна – Сольхён. А сейчас его слёзы мочили ткань подушки. Он понял, что от этого уже никуда не деться. И пора идти вперёд. Всё уже случилось, и ничего не изменить. Теперь он должен стать достойным альфой для Бэкхёна. Но для этого ему нужно ещё немного времени. Настроение омеги поднималось всё выше с каждой минутой пребывания на кухне. Тесто для блинов удалось. Раньше Бэкхён боялся стоять у плиты. Омега боялся шипящего масла на сковороде, кипящей воды. Но Кёнсу научил его правильной и безопасной работе на кухне. За это Бэкхён вечно будет благодарен омеге. Кёнсу не скрывал от него всех своих премудростей и секретов на кухне. Делился и понимал. Стопка тонких блинов становилась всё больше, и Бэкхён не замечал, как бежало время. И Чанёль спускался вниз, чтобы отправиться на работу. Альфа уже был в деловом костюме и золотыми часами на левом запястье. - Доброе утро. – Бэкхён засветился радужной улыбкой. - Доброе. – Чанёль остановился у стола, не зная, что делать. Он ещё не решался вести себя так, как хотел. - Садись, у тебя ещё есть время позавтракать. – Бэкхён поставил перед отцом тарелку и приборы. Пока Чанёль поглощал сладкие блинчики, Бэкхён с улыбкой на лице варил любимый мокко отца. Омега добавил сливок и огорчился тому, что не может рисовать на пенке, иначе он бы нарисовал сердечко. Бэкхён улыбнулся своим мыслям и поставил чашку с дымящимся напитком перед отцом. Бэкхён сел напротив, допивая свой остывший чай. - Не обожгись. – Бэкхён наблюдал за тем, как альфа отчаянно пытался отхлебнуть горячий напиток. Чанёль бросил затею, и решил подождать, пока кофе остынет. Над столом повисла тишина, но Бэкхён не собирался её нарушать. - Какие планы на сегодня? – Чанёль сам неожиданно решился и заговорил. - Думаю сходить в магазин за продуктами, купить мяса и приготовить его на ужин. После магазина зайду к Кёнсу и Чонину. Узнаю, что нового в институте. В этот момент Чанёль почувствовал укол вины. Всё же это он виноват, что сейчас Бэкхён теряет время и не может получать высшее образование. Он должен всё исправить. - Ясно. Можешь взять машину, только будь осторожнее. – Это был первый раз, когда альфа позволял взять одну из своих машин. Бэкхён же свою разбил. Чанёль быстро выпил кофе и поднялся из-за стола. Бэкхён тоже поднялся и внезапно протянул руку, хватая отца за галстук и притягивая к себе. Альфа не успел среагировать, как Бэкхён поцеловал его в губы. Омега слизывал остатки горького кофе и прикусывал пухлые губы. Бэкхён отстранился и напоследок вытер губы альфы своими пальцами. - Иди. – Омега улыбнулся и сел на стул. Чанёль скрывая улыбку, вышел из кухни. Кажется, кто-то сломался и дал волю своим чувствам.

***

Время бежало как сумасшедшее, на улице становилось всё теплее. Теплее становилось и в доме Паков. Чанёль ещё не начал в полной мере проявлять своих чувств. Но делал большие шаги к преодолению пропасти, что он выстроил. Так, часто в их доме стали появляться букеты цветов. Чанёль мог подарить целые охапки голландских пионов, что так любил омега. В такие дни улыбка не сходила с лица Бэкхёна. Стоило только Чанёлю увидеть грустное или плохое настроение омеги, как он мчался в лучшую кондитерскую города и покупал самую вкусную выпечку. Настроение Бэкхёна тогда поднималось, и Чанёль чувствовал себя лучше. Но касаться омеги, целовать его и даже просто обнимать, Чанёль так и не научился. Каждый раз, когда альфа только хотел взять Бэкхёна за руку или прижать к себе, что-нибудь случалось или альфа сам себя отдёргивал. Всё же он привык касаться Бэкхёна, как сына, а не как омегу. Но любовь, время и дети творят чудеса. И Чанёль не выдержал. Бэкхён был уже на последнем месяце, они оба нервничали и толком не спали. Вот и этой ночью Чанёль не мог уснуть. Альфа метался по своей большой кровати, и никак не мог уснуть. Была уже середина ночи, за окном начинало сереть. Чанёль устал и бросил все попытки уснуть. Альфа поднялся с кровати и неосознанно поплёлся в комнату Бэкхёна. Омега не спал. Бэкхён лежал на боку и смотрел в окно. Он слышал, как отец зашёл в комнату, но сделал вид, что спит. Чанёль несколько минут помялся у кровати Бэкхёна, а затем неуверенно прилёг. Альфа исследовал взглядом силуэт Бэкхёна и вдыхал вкусный запах, исходящий от постели и тела омеги. Чанёль так хотел обнять Бэкхёна, положить руку ему на живот прижать к себе и зарыться носом в волосы на затылке. Но он боялся, боялся навредить и причинить боль. Помедлив ещё несколько минут, которые Бэкхён терпеливо ждал с закрытыми глазами, альфа заскользил ладонью по пояснице, скользя вверх, останавливая руку на теперь уже очень большом животе омеги. Бэкхён спал в мягкой, длинной футболке для беременных, поэтому Чанёль чувствовал каждый изгиб тела омеги. Альфа не чувствовал уверенности в своих действиях и уже собирался убрать руку и уйти, как Бэкхён схватил его руку и вновь уложил раскрытой ладонью на свой живот. Омега сплёл свои пальцы с пальцами альфы и передвинул большую ладонь Чанёля ещё ниже. Рука альфы лежала в самом низу живота Бэкхёна. Оба затаили дыхание и прислушались к ощущениям. Рука альфы принесла спокойствие Бэкхёну. Омега чувствовал, что и он и их дочь сейчас в безопасности. Альфа же чувствовал, как его руку покалывает неизведанным раннее теплом. Внезапно ребёнок внутри Бэкхёна толкнулся и Чанёль вздрогнул. Мужчина хотел забрать руку, но Бэкхён лишь сильнее сжал ладонь в своей руке и прижал к животу. - Так она реагирует на тебя. Ведь ты её отец. – Бэкхён придвинулся ближе, спиной чувствуя сбитое дыхание альфы. Чанёль не знал, что ответить. Он хотел почувствовать это ощущение ещё раз. И будто прочитав его мысли, девочка в животе Бэкхёна толкнулась ещё раз и ещё. - Она всегда такая активная? – Осевшим голосом спросил Чанёль. - Да. Я думаю, она очень похожа на тебя. – Бэкхён улыбнулся и почувствовал, как его клонит в сон. Чанёль не смог уснуть до самого утра. Бэкхён же вырубился почти сразу. Альфа не отнимал своей руки, а наоборот пытался мысленно общаться со своей девочкой. И в момент, когда он что-то утверждал, ему подтверждающие толкались в руку. Кажется, это было самое прекрасное чувство, что когда-либо испытывал Чанёль.

***

Кёнсу сидел на кровати в их теперь не только с Чонином спальне. Сейчас тут умещалась ещё и маленькая кровать их сына. Сегодня их малышу исполнилось два месяца. Омега не верил этому. Кёнсу, наконец, обрёл своё счастье. Омега был одет в серые короткие шорты и белую распахнутую рубашку. Кёнсу прижимал маленького сына к своей груди и поглаживал по мягким чёрненьким волосикам. Никто ничего не мог сказать ему, столько успокаивающего и разумного, как это маленькое двухмесячное существо, когда оно лежало у него на груди, и он чувствовал движение его рта и сопение носиком. Как же сильно мальчик был похож на них с Чонином. Несмотря на то, что кожа была ослепительно белой, внешность была, как у отца альфы. И Кёнсу это радовало. Он целыми днями два месяца подряд не отходил от кроватки малыша. Они даже часто ссорились с Чонином из-за этого. Тот безумно ревновал Кёнсу к сыну альфе. Но Кёнсу понимал альфу, Чонин был таким молодым, сам почти ребёнок, поэтому омега не обижался. Чонин зашёл в комнату в тот момент, когда омега почти заканчивал кормить малыша. Кёнсу смотрел на мальчика и улыбался. Он был сыт, когда видел, как его сын, наевшись, трётся о его грудь. Чонин присел на кровать сзади и спустил рубашку с плеч Кёнсу вплоть до самой поясницы. - Что ты делаешь? – Кёнсу почувствовал дыхание между лопаток, а затем посыпавшиеся поцелуи. - Не отвлекайся. – Чонин поднимался выше, целовал плечи, шею, волосы. Теперь их близость была такой редкой, и такой быстрой, что Чонин был сейчас очень голодным. Как можно не отвлекаться, когда тебе всё тело расцеловывают, Кёнсу не знал, поэтому быстро встал с кровати. Чонин раздражённо выдохнул. Омега ждал, когда малыш срыгнёт, и поэтому носил его на руках в вертикальном положении. Ребёнка ни в коем случае нельзя было укладывать. Чонин же сидел на кровати и завидовал своему сыну. Маленький альфа не был обделён вниманием Кёнсу в отличие от него. Чонин уже считал дни, когда Чонсу подрастёт и его можно будет сплавить дедушкам. Ну, вот что ему не хватает, думал Чонин. Молока у Кёнсу было много, малыш не голодал, всегда был замотан в чистые пелёнки и убаюкан сладким голосом омеги. Так почему же часто он прерывал их своим плачем на самом интересном? Ох, как Чонин устал. Кёнсу устал не меньше, но вида не подавал. В скором времени малыша сморило. И Кёнсу передал его тянущему руки Чонину, тот как думал Кёнсу хотел поцеловать малыша перед сном. Но Чонин не только поцеловал малыша в щёчки и лобик, но и успел шепнуть ему на ушко короткую фразу: - Малыш поспи хотя бы два часа спокойно, я тоже с папой поиграть хочу. Иначе, когда вырастешь, я буду мешать тебе. – Тихо шептал Чонин и наивно предполагал, что сынок его послушает. Кёнсу уложил малыша и подошёл к кровати, падая в объятья Чонина. Альфа сразу же перешёл к делу, стаскивая с себя и с омеги одежду. У Кёнсу хватало сил только на то, чтобы слабо сопротивлялся. - Чонин скоро Бэкхён должен прийти, мне надо подготовиться. – Кёнсу упирался ладонями в голые плечи альфы. - Успеешь. – Чонин нагло схватил омегу за талию и зажал в своих тисках. Возмущённый вскрик Кёнсу потонул в ворохе одеял, что накинул на них альфа. Чонин целовал плечи омеги и вдыхал запах тела Кёнсу, кожа мужа пропиталась запахом молока и запахом ребёнка. Чонину нравился этот микс ароматов. Хихиканье альфы долго ещё не стихало из-под одеяла, похоже сегодня удача на его стороне.

***

Бэкхён пришёл к Кёнсу ровно в два, как они договаривались. Но дверь ему не открывали. Омега боялся звонить в звонок, чтобы не разбудить Чонсу, но и телефон никто не брал. Пришлось немного подождать. Спустя долгих семь минут раскрасневшийся Кёнсу открыл дверь. Глаза омеги блестели, щёки были розовыми, а губы того же цвета были опухшими от поцелуев. - Долго ждёшь? – Кёнсу закрыл дверь и повёл Бэкхёна на кухню. Там стоял довольный Чонин, и держал на руках менее довольного плачущего Чонсу. Бэкхён быстро вымыл руки и обтёр их полотенцем. Омега подошёл к Чонину и взял малыша с рук отца. Кёнсу разрешал Бэкхёну ухаживать за его малышом. Молодому омеге нужен был опыт. И Кёнсу был уверен, что Бэкхён никак не навредит Чонсу. Да за последнее время они так сдружились, что уже устроили свадьбу своих детей. Правда Чанёлю, Чонину и самим детям об этом знать не обязательно. - Не долго. Ты обещал мне список вещей, которые необходимо взять с собой в поликлинику, когда придёт время… Так вот я … охх… господи… Список, похоже, мне уже не нужен. – Бэкхён быстро передаёт ребёнка в руки Чонина и оседает на стул. - Кажется, я рожаю…