Может, это любовь

Каждому из нас приходилось что-то терять. Это могли быть игрушки, книги, одежда и обувь, друзья. Но мало кто из нас терял за одну ночь всё. Совершенно всё. И сложно понять боль того, кто потерял это «всё». Но если ты проникнешься сочувствием к этому человеку, то, возможно, тебе удастся понять его чувства? Каждому из нас это по силам, но не все хотят проделывать эту грязную, неблагодарную работу.       Нанами зарывалась пальцами в серо-голубые волосы, до боли, сжимая и так болящую голову коленями. Её плечи вздрагивали от громкого внутри, но такого тихого плача снаружи. Ей было больно. Нестерпимо болела расколотая душа. В голове кружились вопросы, танцуя в своём необъяснимом ритме. Почему же они мертвы? Может, из-за того, что она ничего не сделала, чтоб спасти своих родителей от неизвестной убийцы? Может, потому, что была жалкой и беспомощной, когда её матери свернули шею, а отца развесили в гостиной, как новогоднюю гирлянду?       Кровь сочилась из её родителей, сочилась из всех ран, которые нанесли неизвестные. Её тошнило от резкого металлического запаха в носу. Её рвало желудочным соком при одном коротком взгляде на расчлененные и выпотрошенные тела её родителей. Слизь обжигала глотку, та маленькая Нанами, глотая слезы вперемешку с соплями, причиняла себе ещё большие дискомфорт и боль.       Она мотнула головой в сторону, отгоняя плохие мысли от своего разума. Её тело было мокрым от мерзкого, жирного пота, одеяло сползло в ноги, нависая над полом. Её голубые волосы взмокли и неприятно прилипали ко лбу, щекам, шее. Темно-синие круги под глазами говорили сами за себя. Нанами страдает бессонницей последние три года. Кошмары и воспоминания, наполненные кровью дорогих ей людей, заставляли душу бушевать, а внутренний крик, который буквально оглушал изнутри, вязким комом застрял в горле.       С измученным видом она поднялась с постели и медленно направилась в ванную комнату. На улице только начал краснеть рассвет. Солнце очень медленно, словно черепаха выползало вверх, окрашивая небо яркими цветами всевозможных красных и рыжих оттенков. Проходя по коридору, Нанами обратила свой взор на ослепительной красоты небо. В её серых почти потерявших жизненный огонек глазах появилась нотка чего-то теплого, радующего её восторженный взгляд. Девушка распахнула окно, чтобы насладиться прекрасным мгновением, которое может не повториться в следующий раз. Слегка прохладный ветерок обдал её лицо утренней свежестью, задевая капельки недавнего пота, который впивался маленькими холодными иголочками в бледную кожу. Щекоча, мурашки пробежались по спине и шее. Горячая кровь клана Хаяши согревала её, не давая холодным иглам доставить дискомфорт своей владелице. Девушка еле отвела взгляд от окна. Она свято верила, что её родители живы, что всё происходящие три года подряд, окажется дурным сном.       Вот она заходит в кухню, отец молча готовит завтрак. Брат пьет кофе, а мать сидит напротив него и читает газету. Сделав один шаг, девушка замерла, заметив, что мама, брат, отец медленно растворяются, словно мираж. Нанами с огромной болью в сердце смотрит на умерших, но всё ещё горячо любимых ею людей. Резко картина меняется. На полу лежат мёртвые отец и мать. И вновь немой крик застыл, застрял огромным склизким комом в горле. Горячие слёзы потекли из серых, безжизненных глаз Нанами, а невидимая сила заставила опуститься на колени, надавливая на плечи, словно девушка несла что-то тяжелое. Тело её трясло от плача. Перед ней появилась фигура женщины с белоснежными волосами и ярко-белой, выделяющейся усмешкой на лице. Остальные черты её лица были размыты — она не видела убийцу, — надев капюшон, женщина скрыла себя. Нанами смотрела свысока на плачущую девочку: — Я презираю тебя за эту слабость, — тихо прошептала она.       Нанами считает те минуты слабости самым настоящим позором. Она должна была гордо молчать, не показывая своим врагам самую главную слабость, но все же показала. Проявила себя слабачкой, не смогла противостоять каким-то наемникам. Она больше не могла вспоминать ту ночь и направилась в ванную. В груди всё болезненно сжималось. Смотря на своё отражение в зеркале, ей снова показалось своё детское лицо, но на этот раз не бледное и вечно угрюмое, а светлое, красивое лицо с легким румянцем на щеках, на котором сияет неширокая улыбка. Нет синих кругов под глазами от недосыпа, нет бледности. Глаза такие живые, такие радостные, наполненные жизнью. А что сейчас?       Взгляд стал пустым, хладнокровным, всё бывалое желание жить исчезло из них. Они потеряли свой насыщенный серый цвет. Девушка не проживала жизнь, а несла жалкое существование, думая о мести. Нет больше мечтаний. Нет больше целей. Нет ничего. Только оболочка, несущая бессмысленное существование. Всё, чего хотела Нанами, не сбылось и уже никогда не сбудется.       Нанами повернула вентили холодной и горячей воды. Вода с глухим, отражающимся от керамических стенок всплеском начала наполнять её. Девушка вытерла ноги об коврик и медленно залезла в ванну, наполняющуюся горячей водой. Она почувствовала эйфорическое блаженство, когда горячая вода коснулась её кожи, но лицо её так и осталось без эмоций. Мягкие прикосновения горячей воды были словно объятия её матери. От этой мысли у девушки защемило в груди, но мотнув головой, Нанами попыталась расслабиться и подставила плечо под струю воды. Тепло медленно расползалось по телу, заполняя и согревая собой холодные тело и душу девушки. Она прикрыла глаза, стараясь не думать.       Когда вода начала остывать, Нанами, не находя в этом занятии ничего полезного, вылезла из ванны и вытерлась большим, чёрным, махровым полотенцем. Завернувшись в него, она вышла из ванной комнаты, из которой начали вываливаться клубы пара. Нанами дошла до своей комнаты, где надела чёрное повседневное кимоно. На спине изображен герб клана Хаяши: голова волка в анфас, глаза которого закрыты, а на его макушку подают лучи полной луны. Она просушила волосы полотенцем, а затем обвязала лентой, сделав короткий хвостик. Часы показывали семь утра. Девушка повесила полотенце на дверцу шкафа и пошла на кухню, чтобы сделать себе завтрак. Но прежде, чем начать готовить, Нанами хотела сорвать немного трав для чая с грядок.       Во дворе было свежо, роса поблескивала на светло-зелёной траве, птицы весело щебетали, сидя на толстых ветках дерева. Она вышла во двор через выдвижную стеклянную дверь на кухне. Вдыхая свежий воздух, шагая по влажной от росы траве, девушка смогла на пару секунду расслабиться. Стоя перед грядками, она присела и сорвала пару стебельков лимонной вербены и три стебелька мелиссы. Лечебные травы хоть как-то помогают ей успокоить нервы.       Она вернулась обратно в дом, положив свеженькие травы на стол. Чайник был наполнен вчерашней водой — нужно только вскипятить. Девушка надавила на ручку конфорки, поднося спичку, и огонь с характерным ему звуком воспламенился. Осталось помыть и разобрать травы. Этим она и занялась. Через пару минут вода в чайнике начала кипеть, издавая забавные «бульк-бульк», а носик чайника потихоньку свистеть.       Кухня, где находилась девушка, была достаточной просторной. Стены были выкрашены в светло-синий цвет. У левой стены от двери находились раковина, встроенная в черную тумбочку с темно-синей дверцей, впритык к раковине стояла большая черная столешница с такими же темно-синими дверцами и с гладкой черной поверхностью, на которой были белые вкрапления. Так же впритык к столешнице стола газовая плита, с кипятящимся чайником на средней конфорке. Рядом с плитой стоял немного потертый тихо гудящий холодильник. У противоположной стены стоял обеденный широкий стол с резными деревянными ножками. На столе стояла полная салфетница, а рядом сахарница с кубиками тростникового коричневого сахара. Над столом висели большие оленьи рога с расходящимися в разные стороны ветвями.       Из носика чайника толстой струёй вырывался пар, а комната наполнилась режущим свистом. Чайник уже давно закипел, но Нанами ничего не замечала, полностью погрузившись в себя. Руки перестали двигаться, а вода с шумом обжигала пальцы, которые крепко сжимали травы. Шум, образовавшийся на кухне, вернул Нанами обратно в реальность. Она закрыла вентиль, отряхнула травы от воды, попутно доставая разделочную доску и нож. Нанами хотела оторвать толстые стебли с корешками, но до её слуха донесся тихий скулеж и писк, исходившие из сада. Она неторопливо отложила травы в сторону, ей стало любопытно. Неужели, щенок? — Даже если это щенок, как он оказался у меня во дворе? — недоуменно спросила себя Нанами.       Она стояла на мягкой траве, прислушиваясь и принюхиваясь, чтобы определить точное местоположение животного. Через пару минут девушка двинулась в сторону звука — к старому дубу, что давно рос у неё в саду. У его толстых корней действительно лежал щенок. Но это необычная порода собаки. Это специально выведенная кланом Хаяши порода через скрещение маламута и дикого волка — ма́лвот. Малвотские щенки встречались редко, и не всегда получалось вывести хороший помет. — Невероятно, — сухо воскликнула она.       Щенок был один, изрядно покалеченный: правое ухо было похоже на грязный обрубленный комок, а половины хвоста не было — только омерзительный обрубок, покрытый комьями скатавшейся с грязью шерсти.       Девушка пожалела животное и решила взять ответственность за него на себя. Забыв про чай, Нанами аккуратно подняла его с земли и понесла в дом. В ванной она нашла глубокий таз, который частично наполнила теплой водой, со всей осторожностью опустила щенка в таз и начала мылить его шерсть жидким мылом. На удивление девушки — щенок не сопротивлялся и не оказывал других попыток удрать или как-то поранить её. — И как же тебя угораздило так пораниться? — мягко бурчит она, однако глаза её так же безжизненны и равнодушны.       Побитый вид щенка и его скулеж напомнили ей, какой она была в тот день. В тот день её жестоко избили, не дав возможности нормально постоять за себя. Это все пустые отговорки. Ниндзя должен уметь постоять за себя, какой бы сложной и напряженной не была ситуация. Серые глаза скорбно смотрели на раны щенка. «А мы с тобой чем-то да похожи», — с иронией подумала девушка.       Она несколько раз помыла животное и с помощью магии залечила раны на лапах. В процессе мытья оказалось, что этот щенок — девочка. Нанами начала задумываться над её именем. Девушка еще раз внимательно осмотрела зверька на наличие ранок или царапин, но ничего не обнаружила. Она вытащила щенка из таза и бережно положила на кафельный пол. — Как же мне тебя назвать… — задумчиво тянула Нанами, будто пережевывая каждое слово.       Она ещё раз окинула взглядом симпатичного щенка. Что-то было ослепительно-притягательное в этих изумрудных глазах, которые внимательно смотрели на новоприобретенную хозяйку. Глаза, словно драгоценные камни, сверкали на свету. От вида этой милой мордашки у девушки засвербело в груди. «Так приятно снова испытывать это странное и неподвластное мне чувство. Именно из-за него я становлюсь слабее, словно хлеб в воде — размякаю». — А что, если описать твою красоту именем? Одним словом, — девушка снова призадумалась. — Придумала, назову тебя Акеми, — хвост щеночка дернулся, — это значит ослепительная красота. — Гав-гав! — Акеми начала бегать вокруг Нанами, радостно виляя обрубком хвоста.       Уголки губ девушки непроизвольно дернулись вверх. От этого её, будто парализовало ядом. Взгляд сразу помрачнел. Девушка давно искренне не улыбалась — для неё это было, можно сказать, в новинку.       Часы показывали без пятнадцати десять утра. Она могла опоздать, если сейчас же не выйдет. Девушка спокойно пила горячий зелёный чай, напрочь забыв о назначенной сенсеем встрече. Осматривая унылую светло-синюю стену, её взгляд случайно переместился на стрелки часов. В изумлении поперхнувшись чаем, она вскочила, чуть не разбив об пол кружку. — Акеми, сиди дома, — строго сказала Нанами, — мне нужно сходить по делам.       Акеми послушно тявкнула. Кажись, она поняла, что у хозяйки важное дело. Нанами выбежала через парадный вход, наспех закрыв старенькую, зеленую дверь с облупившейся краской по краям и у потертой серебряной ручки. Девушка быстрым шагом направилась к месту встречи, а затем вовсе сорвалась на бег, чувствуя, что время поджимает. Нанами не любит опаздывать на встречи. Миновав главные ворота, она побежала в парк, к мосту, где ждали её товарищи по несчастью.       Немного взмокшая от бега, запыхавшаяся, с взъерошенными волосами, торчащими в разные стороны, она подбежала, попутно сбавляя скорость, к ребятам, которые уже долгое время ожидали сенсея. — О, Нанами, привет! — радостно машет руками Наруто. — Ты не опоздала. Этот скупердяй опаздывает на целых полчаса! — Между прочим, я из-за этой встречи не успела почистить зубы! — недовольно воскликнула Сакура.       Не зная, что сказать, или просто не собираясь отвечать, девушка промолчала, поджав губы. Саске сухо кивнул, убирая руки в карманы бежевых шорт. Парень с минуты рассматривал девушку, а затем отвернулся, разглядывая свое отражение в воде. Нанами сделала то же самое, но упавший темно-зеленый листик размыл её отражение, искривляя красивые черты лица, делая девушку похожей на безобразное чудище. С отвращением и потаённой обидой она отвернулась, рассматривая свои босые ноги.       Через некоторое время её острый слух уловил тихое шипение. И правда, посреди моста спустя минуту появился Какаши. — Здравствуйте, ребята! — ловя недружелюбные взгляды троицы, он вытянул перед собой руки и нервно продолжил. — Понимаете, я случайно заблудился на жизненном пути. — Да, как же, Какаши-сенсей! — гневно вскрикнула Сакура. — Мы Вас ждали почти час! — Сакура, прости, что заставил ждать, — тихо откашлялся Какаши.       Нанами безразлично поглядела на взбешенную Сакуру, на вечно недовольного и высокомерного Учиху и на Наруто, который обиженно скрестил руки на груди. — Зачем Вы нас собрали здесь, Какаши-сенсей? — спросила Нанами, лениво выжидая ответ. Ей хотелось спать, а ещё поскорее уйти домой. — Сегодня я рекомендовал вас на сдачу экзамена на чуунина, — начал сенсей, — я знаю, что вы думаете, что не готовы. Возможно, это и так. А возможно, и нет. Но вы должны знать, что если я так решил, то вижу в вас нечто большее, что вам пока не открылось. Но это пока.       Нанами с неким холодным любопытством попыталась поймать взгляд учителя и ей то удалось. Он выглядел уверенным. И Взгляд его был уверенным. И это слегка настораживало. — И что дальше? — выжимая информацию из учителя, спросила Нанами. — А дальше я раздам вам заявления, которые вы подпишите, если хотите участвовать, конечно.       Мужчина протянул четыре листка, на которых были пропечатаны имена и фамилии ребят, а возраст и дату рождения они должны указать сами. В самом низу листочка было окошко для подписи. Ребята взяли листочки со своими именами и начали рассматривать их. Ничего необычного в них не было — это всего лишь документ, который нужен для снятия ответственности с экзаменаторов. — Когда их приносить? — спросил Учиха. — Экзамен начинается пятого числа, берите их с собой в Академию, там отдадите в триста первой аудитории. — Понятно, — сухо отчеканила Нанами.       И все начали расходиться. Какаши наблюдал за медленно уходящим Наруто. Что-то волновало его в этом парнишке. Но он умело скрывал сомнения за маской простого наставника. Нанами приблизилась на шаг к учителю. — Я чувствую, что это не просто экзамен по желанию. Что-то Вы не договариваете, — с подозрением сказала Хаяши. — Ты права. Я не думал, что вы заметите, но, да, здесь есть подвох. Он заключается в том, что если кто-то один из вас не придет в аудиторию, то вся команда будет не допущена к экзамену. — спокойно подтвердил подозрения Нанами сенсей, — Ещё вопросы? — Вопросов больше нет. До свидания. — Она склонила голову в легком поклоне и пошла домой дорогой, ведущей через парк, что находился на противоположном берегу.

***

      Воспоминания кружились волчком в болящей голове. Нанами вспоминала тот день, когда брат пришел домой после тренировки и сказал, что сдает экзамен на чуунина. В сладком предвкушении он ввалился в кухню, не сняв обувь. Мать, мывшая посуду, обрадовалась, и отец похлопал сына по плечу и сказал, что он сдаст, ведь на тот момент он был самым искусным воинов среди молодежи клана Хаяши.       В тот день малышка Нанами упражнялась во дворе — наносила удары катаной по манекену, как учила наставница брата. Это было за год до произошедших событий. И тогда такой вариант событий казался очень глупым, ведь, что может случиться с великим кланом Хаяши — кланом мастеров ближнего боя и меча, отважных и сильных волков и волчиц? И это случилось. Случилось то, чего никто не ожидал. Нанами тряхнула головой, отгоняя всё, что доставляло боль. Все её мысли были наполнены горечью, разочарованием и чувством мести. Нельзя вечно думать об этом, иначе с ума сойдешь. Каждый день и каждый час она чувствовала, что мучительно и медленно теряет рассудок.       Вдалеке виднеется её дом. И при одной мысли о том, что сейчас оттуда выбегает маленькая девочка с голубыми волосами и серыми, как пепел, ушами и хвостом, а за ней бежит юноша с точно такими же волосами, сердце болезненно сжимается. Двое ребят пробежали мимо девушки и плавно растворились в песчаной дороге. Их образы мелькали повсюду — Нанами не могла сдерживать свои воспоминания. Они вырывались наружу и принимали образы её родных.

***

      Вечером она сидела во дворе, давно подписав заявление. Волосы собраны в хвост, руки были заняты натягиванием тетивы. Девушка готовилась к охоте. Ночь — лучшее время для быстрой охоты. Не все животные спят, и потенциальная добыча может разгуливать по лесу, дразня охотника.       Нанами пошла в лес. Ночная прохлада приятно морозила кожу, а свежий воздух очищал голову от скверных мыслей, что долгое время терзали Нанами. Огибая вековые стволы зеленеющих деревьев, она провела в лесу ночь, ближе к рассвету подстрелив небольшого оленя. После охоты она не ложилась спать, а приготовилась свежевать тушу.