Может, это любовь

      Давно Нанами не чувствовала такой пружинистой легкости в душе. Ком, рвущийся наружу, исчез, словно его и не было. Страхи и терзания неохотно отступали во тьму, пытаясь снова проникнуть в разум. Но их отгонял светлый образ Сакуры, которая до сих пор обнимала затихающую девушку. Нанами, забывшись, обмякла в её руках, и дрема сковывала её тело. Заметив сонливость Нанами, Сакура легонько потрясла её за плечи и мягко сказала: — Нанами, сейчас не время отдыхать, — волчица что-то прошептала неразборчиво в ответ. — Давай, соня, отдохнешь после этапа. Осталось совсем чуть-чуть. — Гхм, — беззвучно зевая, прокашлялась она. — Ты пока иди, а я еще побуду здесь пару минут. — Хорошо, только не задерживайся.       Нанами быстро кивнула в ответ, поворачиваясь к раковине. Десять минут тому назад она хотела разорвать себе глотку, чтобы перестать чувствовать всё, что может гложить её. В груди неприятно защемило. -Идиотка… — еле слышно обозвала себя за глупость она.       Вода мягко зашуршала, полилась, снова с плеском ударяясь о белую раковину. Девушка умылась холодной водой, быстро приводя себя в чувство. Но внешний вид не отображает, что она чувствует. Там, внутри, творится полный бардак, который скатывался в безобразный ком разъедающих плоть мыслей. Каждый мимолетный взгляд на себя вызывал бурлящую ненависть и глубокое отвращение. И чтобы она не делала, чтобы не говорила, как бы себя не успокаивала, она по-прежнему оставалась убийцей. Алая кровь давно смылась с рук и лица, но она всё равно чувствовала её на себе, чувствовала, будто тонет в густой крови.       Сердце пропустило пару ударов, время замедлилось. А затем девушка ощутила чьё-то присутствие. Образ её матери появился за ссутулившейся бледной спиной. От удивления глаза Нанами расширились, проступили слёзы, и девушка, в предверии такого желанного объятия, обернулась. Но никого не было. В груди что-то бухнуло, неприятно обжигая легкие. Сердце откликнулось невыносимой болью утраты и одиночества. Образ матери в отражении зеркала улыбнулся. Она нежно коснулась голубых волос своей дочери, медленно провела рукой. Женщина что-то шептала, но Нанами не понимала. Она тихо ловила движенье уст матери и не понимала, что та пытается ей сказать. — Что? — тихо спросила недоумевающая девушка. — Я тебя не понимаю, мама…       Девушка крепче сжала раковину руками, чуть ли не кроша её. «Берегись Белой Хозяйки», отозвалось безмолвным эхом. Женщина стала медленнее шевелить губами. И на последний, шестой раз, она ласково улыбнулась и растаяла, словно стаями ярких бабочек разлетаясь в стороны. За ласковой улыбкой скрывалось сильное беспокойство. Да, это всего лишь галлюцинация, игра воображения, но Нанами почувствовала в этом что-то родное, связывающее её с матерью. Вязкий ком подкатил к горлу. Всё, что вышло с криком, не могло не оставить темный осадок в сердце. Глубоко-глубоко этот осадок стелился толстым слоем в самой сердцевине души.       Почему она видела призрак матери? «Слово «почему» слишком субъективное понятие в данном смысле.» — тихо зарокотал Зверь.

***

      Микайо сосредоточенно уставился на перила. Его силы были на исходе. То, что он сейчас колдовал требовало огромного запаса энергии. Главное — в лицо знать человека, проекцию которого хочешь поместить в реальное пространство. Эта дурочка, Нанами, должна была уже получить предупреждение. Возможно, собственная мать повлияет на её дальнейшие тренировки и бдительность. Этого и добивалась его Хозяйка. Она предвидела то, что было неизбежно, что должно было произойти в дальнейшем будущем. Он раскрыл глаза, и проекция развеялась. На его губах растянулась желчная ухмылка. — Малышка Нанами, в сеть ты попала… — его тихий шепот потерялся в громких криках в просторном зале, где на поле боя вышли два юнца, чьи силы были непомерно велики. — Рваться, метаться ты будешь теперь.       Он повернул голову к выходу, вперив свой леденящий взгляд на вошедшую девушку. Она шла и старалась не встречаться с другими людьми взглядами. Её лицо вытянулось, сделалось еще бледнее, чем обычно. — Твои силы иссякли совсем, — продолжил шептать Микайо, — Так что же Хозяйка готовит тебе?

***

      Нанами вошла в зал. В груди занозливо засело беспокойство, а взгляд метался по залу, будто ища тех, кто тычет в неё пальцами, тихо приговаривая что-то отвратительное и насмешливое. Но все напряженно наблюдали за боем двух юнош. Нанами узнала Рока Ли и Гаару. Она видела, как Гаара лежал на разбитом вдребезги полу, а вокруг него мягко шуршал песок, поднимаясь немного вверх и, тем самым, скрывая своего хозяина. Парень тяжело дышал, но нашел в себе силы повернуться лицом к Ли и поднять трясущуюся руку. Нанами узнала этот жест. Она видела, как Гаара убил мужчину, который напал на неё ночью. — Нет… — тихо прошептала она.       Гаара начал сгибать пальцы в кулак. Ли в то время находился на другом конце зала и пытался подняться с колен на ноги, но он был полностью истощен, поэтому его попытки были безуспешны. За рукой парня, шурша, вытянулся песок и сложился в форму наподобие человеческой руки. Сердце Нанами билось в бешеном ритме. Она убила человека и не хотела, чтобы Гаара повторял её ошибку. Она знала, что он уже убивал, но убийство этого мальчика ничего не изменит к лучшему. Песчаная рука зашелестела и дернулась в сторону Ли. Песок окутал его левые ногу и руку, сдавливая сильнее и сильнее. И тут девушка сорвалась, выбросила вперед руку, применяя магию. Но она опоздала. Гаара с яростью проговорил заветные слова и сжал кулак. Послышались судорожный вопль боли и громкий хруст костей, будто их перемалывали в мясорубке. По спине девушки поползли холодящие кожу мурашки.       Но она все равно пустила поток чёрной энергии в сторону Гаары. Нанами показала жест рукой, будто сама схватила за запястье Гаару, но, в отличие от песка Гаары, её магия не была видна другим, когда этого хотел обладатель способности. Она сильно сжала его руку, чтобы он расслабил кулак. И затем почувствовала сопротивление, будто ему было мало двух сломанных конечностей. Будто он хотел еще крови. Девушка взглянула ему в глаза, ясно разглядев там безудержную жажду крови. Ей пришлось еще больше усилить хватку. Нанами чувствовала напряжение юноши, чувствовала, как ненависть бурлит в нем, и смерть Ли — единственный способ выплеснуть её. "Еще немного, и она может сломаться," - подумала Нанами, не ослабляя поток магии.       Кто-то из участников начал перешептываться. Почти все вперили взгляд в девушку. Она почувствовала раздражение от того, что никто не попытался его остановить, словно всем было плевать. И будто прочитав её мысли, с балкона спрыгнули Какаши-сенсей и сенсей Ли, Майто Гай. Гай подбежал к своему ученику, аккуратно осматривая его пострадавшие руку и ногу. Гаара раздраженно отвернулся. Кулак он, все же, расслабил. Нанами тоже опустила руку, а магия медленно растворилась в воздухе. Она почувствовала облегчение. — Гаара, прошу тебя, успокойся! — выкрикнула с балкона девушка лет шестнадцати с четырьмя пушистыми хвостиками.       Девушка смотрела на своего сенсея, который шел к ней, перед этим переговорив с судьей. Подойдя на достаточно близкое расстояние, он начал говорить: — И зачем же ты это сделала? Тебя могут дисквалифицировать за вмешательство в чужой бой. — Он мог убить Ли. — с явным раздражением отчиталась Нанами. — Я не хотела, чтобы сегодня умер ещё один человек, — тихо добавила она. — Конечно же, это похвально. Но тебе нужно быть более здравомыслящей. — Да, учитель.       Помолчав еще с минуту, он спросил, почему Нанами убила того юношу. Сначала этот вопрос озадачил её, она побледнела и поджала губы. Но нашла в себе силы ответить: — Это было необходимо. Если бы сегодня не умер он, т-то завтра бы умерла я. — Холодно отчеканила она. Её голос дрогнул, она отвела помрачневший взгляд в сторону. — Больше я не могу ничего рассказать Вам. — Как посчитаешь нужным, — он опустил свою руку ей на плечо, ободряюще сжимая его. — Готовься к построению, — сенсей вернулся на балкон, убирая руку в карман штанов.       Нанами посмотрела на Гаару. Он что-то злобно бубнил себе под нос, вытирая пот со лба. Он так же вернулся на свой балкон, где его ждали взволнованные родственники. Девушка смотрела ему вслед, думая о том, что заставляло его так буйствовать. Это не простая злость на Ли — злость безобидна, — но это было куда хуже. Вниз спустились уже два участника, а девушка стояла, словно вросла в пол. И почувствовав на себе пару жгучих взглядов, она пошла в сторону стоящей наверху Сакуры. — Как ты себя чувствуешь? — с легкой тревогой в голосе спросила Сакура. — Нормально, — холодно ответила Нанами.       Сакура тяжело вздохнула, понимая, что большего от неё не добьется. И, всё же, в её голове не укладывались некоторые мысли: почему Нанами так расстроилась после убийства того неприятного парня, или кто была та Хозяйка, которую он упоминал в разговоре с Нанами? Столько вопросов, а ответов на них нигде не сыскать, пока Нанами не отворит свои сердце и душу.       В зале находились только победители. Все, кроме Ино и Шикамару, занимались своими делами: пытались успокоиться или погружались в мысли. Находившихся объединяло только одно — сильная усталость. Один Микайо неотрывно следил за Хаяши. Его интересовало всё, что могло ему помочь в борьбе с мелкой девчонкой, что смеет звать себя наследницей Великого клана. Всё его естество приходило в невероятную холодную ярость, когда он думал, что она и является главой вымершего клана. Какую бы ненависть он не питал к своей Матери, он праведно считал, что только она может править — сильная и умная Госпожа, которой покоряются все живые и мертвые души. — Нанами, тот парень, что стоит напротив, — Сакура кивнула в сторону Микайо, заметив, что тот сверлил взглядом огромную дыру в девушке, — он кто? Я заметила, что у него и того мертвого мальчика, одинаковые повязки. И они внешне схожи, не считая разного цвета волос.       Нанами обернулась к знакомой, чтобы отвлечься от разъедающего взгляда близнеца. — Он брат-близнец Агайо, которого я убила. — Хаяши почувствовала укол где-то в глубине. — Он с самого рождения жутко ненавидит меня, а я его. И эта ненависть перетекает в борьбу, а всё потому, что никто из нас не может жить спокойно, пока другой жив. Один, как видишь, мёртв. Осталось разобраться со вторым. — Я поняла, что тот парень — брат убитого, — но что имеешь в виду, говоря о борьбе? — Я…Эта тема не очень подходит для беседы. — угрюмо ответила Нанами.       Сакура испытывала жуткое любопытство, но не стала наседать с вопросами. Она понимала, что девушке было не просто говорить на эту тему, и она не хотела усложнять всё. В это время Нанами почувствовала странное волнение, будто должно было случиться событие, способное кардинально изменить её жизнь. — Вот и закончился последний поединок. У нас остался только один участник, которому не нашелся партнер. Поэтому он переходит в следующий этап автоматически, — экзаменатор закашлялся, — а сейчас попрошу всех победителей спуститься вниз, чтобы выслушать речь Хокаге.       Все молодые люди спустились на арену. Хокаге поблагодарил экзаменатора Хаяко, и тот отошел к остальным ниндзя, слегка поклонившись в ответ. — Все вы дошли до третьего уровня экзамена на звание чуунина. Один участник отсутствует, но я всё равно хочу вас всех поздравить. — начал Хокаге. Прошедшие отбор участники внимательно слушали его. — В финальном раунде будут участвовать шесть ниндзя из Деревни Листа, трое из Деревни Песка, один из Деревни Звука, и еще один из Деревни Травы, — после сказанного Хокаге покосился на Микайо, — сейчас я оглашу условия финального раунда.       Старик прокашлялся, убрал руки за спину. — В финале вы должны показать все свои способности, вы продемонстрируете свои навыки, которые получили во время изучения дисциплин. Все бои начнутся через месяц. И нам по… — Прошу прощения, что перебиваю, — резко начал Шикамару, — но сейчас мы драться не будем? — Нет, нам нужно время на подготовку. — спокойно ответил Хокаге. — Что это значит? — Все просто. Мы должны сообщить главам стран, что бои на вылет окончены, а так же приготовить приглашения на финальные бои. Вам тоже понадобится как следует подготовиться к финалу.       В диалог вклинился Канкуро: — Я не понимаю, какой смысл ждать?! — Смысл в том, что для подготовки требуется время. Вы все участвовали в боях, и многое друг о друге узнали, но изначально, силы противников вам были неизвестны. Теперь, когда вы будете сражаться друг с другом, вам эти знания пригодятся. — Набрав побольше кислорода, старик продолжил пояснять. — Чтобы финальный раунд прошел честно, мы даём вам этот месяц, чтобы вы тренировались и изучали новые приемы. Теперь все знают ваши приемы, и использовать старую технику заведомо означает проиграть. Но и про отдых не забывайте.       Улыбнувшись, Хокаге закончил свою реплику: — Все мы устали, поэтому я буду, пожалуй, закругляться. Сейчас вы вытащите из коробки по одному листку. — Стойте на месте, я сама раздам вам листки. — Анко подошла к каждому участнику, и те вытащили по одному листочку с цифрой. — Хорошо. Теперь я расскажу, как будет проходить финальный раунд. Эбики, покажи, в каких парах они будут биться.       Поравнявшись с Анко, высокий, широкоплечий мужчина достал большой свиток и развернул его, выставляя руку вперед, чтобы ребята могли разглядеть схему как следует. Как и ожидалось: Нанами билась под номером десять против Микайо (номер одиннадцать), т.е. их бой был самым последним. В ту же секунду они встретились взглядами, злобно прожигая друг друга.

***

— Вот, возьми эти травы. Они смягчат боль. — Мне они не нужны. — Ещё как нужны. Просто не упрямься и возьми их! — Раздраженно прошипела Хаяши.        Гаара неохотно протянул раненую руку и забрал черный, плотный мешочек с резким запахом. Нанами понимала, что обычная охота не может закрыть её долг полностью перед этим человеком. Неравноценный обмен, по мнению Хаяши, охота на спасение жизни. Она всё еще чувствовала себя обязанной, поэтому и дала травы от боли, чтобы окончательно закрыть долг. Гаара ничего не ответил, но в глубоко в душе он почувствовал себя странно — смущенно.       Их дороги разошлись, как только они вышли из здания. Нанами призвала черногривого Ивара, и седлая коня, она тихо попрощалась со своей командой. Гаара проводил её всего лишь одним взглядом — десяток секунд и девушка скрылась среди высоких деревьев и пышных кустарников. Дневное солнце приятно припекало, птицы беззаботно щебетали, ветерок был мягок, но немного холодил кожу. Нанами скакала навстречу свободе. Она чувствовалась в каждом луче солнца, дуновении ветра, шелесте листвы. Каждый раз отталкиваясь от земли, Ивар чувствовал простор для своих сильных ног, разгоняясь всё быстрее и быстрее. Его всегда будоражат быстрый бег и длительность пути. Это давало ему ощутить себя живым.       Они сделали остановку у реки, где чуть больше суток назад жарили рыбу и кролей ребята. Ивар напился вдоволь, а Нанами размяла ноги, затекшие во время езды. Затем они продолжили путь, немного передохнув и освежившись. Через час они почти были дома, сворачивая к гравийной дорожке, что сладостно хрустела под тяжелыми шагами коня. Нанами расслабилась и решила отдать управление другу, зная, что тот не подведет её. Ивар мощно встряхнул шеей, выводя девушку из раздумий. Она перевела взгляд на медную калитку, а затем слезла с коня, беря его под уздцы и щелкая тяжелой защелкой калитки. Конь последовал за Хаяши, довольно взмахивая густым черным хвостом — он понимал, что сейчас время кормежки. Нанами завела его в конюшню, что находилось за домом. Рядом неприлично громко хлебал воду Йоханн. Нанами завела в соседнее стойло Ивара, снимая седло, вытаскивая из рта жуткие удила. Ивару не нравилось носить упряжку, но Нанами заставляла, иначе он мог откусить себе язык во время езды.       Нанами закончила работать в конюшне только через несколько часов. Нужно было поменять воду, очистить и снова заполнить ясли свежим сеном, выгрести мусор, помыть и причесать Ивара. За работой девушки не покидали мысли о утреннем бою. Её всё больше гложило то, что она убила его у всех на глазах: что же теперь о ней будут думать? Неужели она подтвердила слухи о её виновности в смерти клана Хаяши?       Нет, это была не она. Она защищала последних Хаяши, но чтобы спасти их жизни, ей не хватило опыта. Нужно перестать думать о мнении общества. Неважно, что они думают о её действиях, главное, чтобы эти действия были эффективными и правильными в такой степени, как считает сама Нанами. Именно это главное сейчас. У неё есть цель, и она сделает всё, чтобы не сбиться с правильного пути!       Стук по балке заставил отвлечься глубоко задумавшуюся девушку: — Тук-тук, это Чин. — Дух попыталась улыбнуться, глядя на унылое лицо ученицы. — Что случилось? — Ничего обычного, — вяло ответила она, — просто хладнокровно и жестоко убила того, кто хотел убить меня, на глазах у всех сверстников, экзаменаторов и Хокаге в том числе. — Иронично продекламировав утренний бой, она чувствовала себя паршиво. — Ну-у, ищи в этом плюсы! — Дух снова попыталась разрядить обстановку. — Зато ты жива, а это просто прекрасно! — Ага.       Чин тяжело вздохнула, понимая, что успокоить Нанами будет нелегко, и сама ментально готовилась к возможному нервному срыву со стороны эмоционально-задавленного подростка. Она подошла плавно и медленно, словно кошка, и мягко коснулась плеча ученицы. Прокашлялась. — Мне сложно прочувствовать, что ты чувствуешь, но мне будет легче понять, если ты подробно мне все расскажешь. — О чем здесь можно еще говорить?! — Яростно откинув в сторону грабли, разозлилась Нанами. — Спокойно, не злись. — От твоего «спокойно, не злись» мне легче не стало! — еще злобнее выкрикнула Хаяши, яростно воздевая руки к небу и мотая хвостом из стороны в сторону. — Я устала от всех этих непонятных ситуациях! Я хочу жить, как жила три года назад: мирно спать, играть, смеяться с родителями, а не это всё! Я хочу вернуть всё, что радовало меня, моих близких. — Ох, — глубоко вздыхая, Чин собралась с силами. — К сожалению, не всё вечно. Дорогие нам люди всё равно умрут, и это зависит уже от времени. Попытайся понять, что живя прошлым, ты никогда не научишься жить настоящим. Ты погрязнешь в пучине хороших воспоминаний, хотя могла бы попытаться создать новые, лучшие воспоминания. Ты уже погрязла, разве я не права? Во время охоты ты думаешь о своем первом олене, а на кухне, заваривая чай, ты думаешь о чае своей матери: каким он был ароматным и приятным на вкус. Это всего лишь фрагменты прошлого, конечно же, более лучшего, чем настоящее. Зачем же тогда жить сейчас, спросишь ты, если можно жить в ячейках твоих воспоминаний и мечтах? Я тебе отвечу. Ты должна жить сейчас, чтобы крепнуть, чтобы осознавать и придавать больше значения своей цели. А какая у тебя цель? Правильно, совершить суд над убийцей некогда великого клана Хаяши! Ты просто обязана почтить этим правосудием память своих родичей.       Нанами её слушала вполуха. По щекам давно бежали реки слёз. Внутри снова что-то взорвалось, порождая новую серию взрывов эмоций, убивая наповал. Нанами содрогнулась под натиском жалости к себе: её колени подкосились, и она рухнула на землю, закрывая свое красное, мокрое лицо от мира. Ей хотелось провалиться от стыда под землю, потому что со своим нытьем она забыла о своей главной цели. И смерть того парня была одним составляющим этого долгого, невероятно длинного пути. Чин, тяжело дыша, опустилась рядом с ней, обнимая за плечи. Она тоже плакала. — Ты можешь свернуть горы, это я точно знаю. Ты сильная, но сейчас у тебя разлад в душе, и ты должна примириться с собой, своими слабостями, иначе твой путь завершиться на неудачной ноте. Все пойдет крахом. Восстань же из праха своих сомнений и двигайся вперед и только вперед!       Нанами заревела в голос, утыкаясь в плечо духа. Ей было так тяжело. Это тяжесть давила на неё сильнее с каждой секундой, мешала дышать, чувствовать, жить. Никто не мог понять её так же, как Чин. Никто не мог понять её боль, так, как понимала её дух — она тоже теряла, и не один раз. В жизни любого существа есть потери, о которых остаются воспоминания даже после смерти.