Может, это любовь

Девушка перетянула волосы куском ткани, чтобы от неожиданно начавшегося дождя они не намокли. На небе ни облачка, и неизвестно, почему начался ледяной дождь. Штормовой ветер разбрасывал капли в разные стороны. Нанами злобно сплюнула, протирая болящие от воды глаза. Из-за дождя и резких, меняющих направление порывов ветра запахи её друзей истончались и вовсе исчезали. В дали разносились тяжелые удары о землю, будто бы два исполина дрались, не жалея леса. Сухой треск дубовых стволов помог определиться с направлением. Ещё немного, совсем немного. — Йа! — Пришпорив Йоханна голыми пятками, девушка привстала в седле. Пыхтя и пытаясь ускориться, он высоко прыгнул над упавшим стволом ели. Две пары огромных ног топтали толстые и мощные стволы деревьев, словно мягкую травку на молоденькой лужайке. Чтобы не угодить под огромные стопы и быть раздавленной в лепёшку, она взяла управление Йоханном полностью на себя. Конь только беспрекословно повиновался, следуя заданному направлению. Сердце в груди разрывалось от беспокойства. Слёзы, которые Нанами очень долго держала в себе, беспричинно щипали уголки серых глаз. Болезненно скрутился в комок желудок, горло свербило от сухости, будто бы девушка проглотила горсть горького песка. С каждой пройденной тропой казалось, что она никогда не доберётся до желаемого. Очередная ударная волна раскачала деревья, почти вырывая их с корнем. Нанами пригнулась и затормозила коня, чтобы не попасть под горячую лапу. Выше, где происходила битва двух великанов, послышался до раздражения громкий крик. Девушка сразу догадалась, кому он может принадлежать. Чуть ухмыльнувшись, она вновь принюхалась — слабый запах Сакуры стал для неё путеводной нитью среди творящегося хаоса. — Давай, Йоханн, — воинственно прикрикнула Нанами, забыв про боль и свербящие чувства в душе, — спасём их! Конь одобрительно мотнул головой, напружинился и пустился вскачь, плавно огибая динамические удары великанов. Ноги их постоянно двигались, круша всё на своём пути. Нанами накрутила поводья на ладони, резко тормозя Йоханна — она нашла Сакуру. Та была прижата к массивному стволу сосны такой же массивной песочной лапой. Лапа сдавливала её с каждой минутой сильнее и сильнее, тем самым мешая девочке нормально вздохнуть. Грозно сдвинув брови, Нанами обратила взор к небу, на фоне которого виднелась огромная красная жаба и песочный демон, узнаваемый даже маленьким ребенком, — Шукаку, однохвостый демон песка. Так же по их головам двигались две черные точки. Точнее, одна точка постоянно была в движении, а другая не двигалась. — Разберусь с этим позже. — Злобно процедила она, будто бы изменить что-то было в её силах. Применяя волчье зрение, чтобы рассмотреть получше здоровенную лапу, созданную, без толики сомнения, Гаарой. «Что он пытается доказать своим поведением?» — пронесся безответный вопрос в голове у девушки. Гордыня, презрение, равнодушие, желание показать миру свою мощь. Как же это было ей знакомо не понаслышке. Эта сухая оболочка, лишённая чувств, а не человек. Такая же сухая и жёсткая, как песок, окружавший Гаару на протяжении многих лет. В груди снова защемило. Он совсем один, несмотря на то, что его окружают родные люди, желающие помочь, но в то же время страшащиеся его. Нанами тайно позавидовала ему, имеющему родных. Девушка откинула эту навязчивую, липкую мысль, чтобы не очернять и так гниющую душу. — Гаара!!! — Завопила Нанами, надеясь на его острый слух. — Спускайся! Хвост распушился и быстро качался из стороны в сторону, становясь похожим на маятник. Клыки стали ещё больше, всё тело напряглось в ожидании битвы. Нанами хотела помочь понять Гааре, что он не одинок — у него есть семья и друзья. Как бы он не отрицал и не отвергал их помощь, он глубоко в душе нуждался в ней, как никто другой. И девушка понимала его. Всё прожитое им, было прожито ей. Возможно, ей не понять холод отца Гаары по отношению к сыну, ведь сама росла до поры до времени в любящей семье. Гааре нужно научиться доверять родным и друзьям, перестать считать себя монстром и начать жить. Он мог влиться в течение жизни так же, как и Наруто. Но девушка уже не могла — она разучилась жить. Единственная цель в её существовании — отплатить за кровь близких кровью Белой Хозяйки. — Зачем ты позвала меня? — Юноша в порыве гнева сжал кулак, и лапа, будто по приказу, сжалась ещё крепче. — Разве ты не понимаешь, что не одинок? Я готова дать голову на отсечение, что это не так. У тебя есть семья, чего нет у многих из нас. Они любят тебя, а ты отвергаешь их, чувствуя гнев монстра, который затравил твою душу, мешая чувствовать, мешая жить! — Она сорвалась на крик, не чувствуя земли под ногами. — У тебя появились друзья! Отрицай не отрицай — это правда. Наруто относиться к тебе, как к другу, пытаясь переубедить творить зло. И в этом он прав. Хватит убивать людей, ведь этим ты не заполнишь бездонную дыру в душе, поглощающую тебя без остатка! Я понимаю тебя, ибо сама испытываю такие же эмоции. Они убивают, а вылечить нас может только любовь! Твоя семья любит тебя, окружающие хотят дружить с тобой, не обращая внимания на твой ярлык убийцы и психа. Так открой же своё сердце, позволь помочь залечить эту бездонную дыру в душе. — Мне не нужна ваша помощь! — Гаара приготовился атаковать Нанами. — Помнишь, как ты спас меня? — Спросила она, расслабляя тело и демонстрируя, что не намерена драться. — Ты спас меня от неминуемой смерти, показав мне человека в твоей душе. Ты не монстр. Ты считаешь себя монстром, потому что сам внушил себе это, да и окружение поспособствовало. Я вижу тебя другим! Ты можешь быть добрым и милосердным, когда осознаешь, что ты — человек, способный не только убивать и быть одиноким. Я верю в это! Ведь каждый способен меняться, способен открывать для себя новый, чистый и добрый мир, где он окружен любовью и заботой. Послушай же меня — ты не монстр! Просто в душе твоей бардак, который нужно убрать и выбросить на веки вечные. Гаара застыл, не зная, что ему делать. Слова Нанами были правдивы и ранили сердце. Он схватился за голову, чувствуя, как два бушующих чувства боролись в груди — ненависть и любовь к себе, к семье. Как бы он не противился естественным нуждам искалеченной души, он всё же понимал, как это важно не для него, но для других. Его родные любили его, а он только ранил их своим эгоистичным поведением, срывами, гневом, наслаждением от их страха перед ним и явным желанием растерзать их тела на мелкие кусочки. Один взмах руки — их тела безжизненно лежат на земле, пустые глаза сверлят небо, а бескровные лица перекошены от страха. Глаза защипало от ненависти и жалости к себе. Теперь он окончательно понял, что имела ввиду Нанами. — Я… не знаю, что делать! — Подняв к девушке мокрые глаза, прошептал Гаара, а Нанами села на колени напротив него. — Я так заплутал среди мрака и безумных наставлений демона, запечатанного во мне. — Ты должен научиться контролировать его, иначе он поглотит тебя без остатка, и ты никогда не сможешь защитить свои родных и близких. Я могу помочь тебе, только попроси! Гаара замер в нерешительности. Он не мог переступить через свою гордыню и попросить чужой помощи. Этот едкий комок непомерного желания доказать себе и другим, что он один такой — сильный, высокомерный, упрямый. Снова посмотрев на девушку, он дернул уголком губы. А если она так же всадит нож ему в спину, как это сделал его дядя Яшамару? Нет, такого повторения он не мог допустить. — Нет, ты обманешь меня, если я доверюсь тебе! Все вы обманываете меня, пытаетесь убить, втираясь в доверие! — Гневно закричал юноша. — Сначала обещаете помочь, ищите слабые места, а затем нещадно бьёте по ним, не испытывая ко мне ни толики любви или сочувствия к моим страданиям! Нанами оторопела, но буквально через пару секунд ей пришла в голову идея. Она отстегнула от пояса чехол с кинжалом семейства Хаяши, краем глаза следя за Гаарой — неизвестно, что он может выкинуть в этот раз. Острый, словно бумага, он мог рассечь любое холодное оружие. На самом конце рукояти была вырезана из мрамора белоснежная голова волка. Два красных граната были вставлены в глазницы-бусинки, сверкая в ярких лучах солнца. Нанами медленно протянула Гааре кинжал рукоятью вперед, чтобы не провоцировать его лезвием. — Этот кинжал принадлежал моему брату. Теперь он твой. Для Хаяши волчий металл не опасен, пока держит его истинный волк. Но если оружие попадет в руки другого человека, то эта сталь становится воистину смертельной для волка Хаяши. — Пояснила Нанами, отдавая кинжал Гааре. — Если ты начнешь сомневаться во мне, как в друге, то поднеси его к моей шее — я не буду сопротивляться. И если ты заметишь хоть крупицу моего предательства, то убьешь меня, не задумываясь. И в свою очередь я клянусь никогда не предавать тебя! — Нет, ты лжёшь мне! — Не вру! Послушай, я хочу помочь тебе. Доверься мне, прошу тебя! — Молила его Нанами. Гаара невольно потянулся за кинжалом, потом одёрнул руку, обиженно глядя в сторону. Ему казалось, что девчонка действительно его обманет. Но позже, вспомнив, что она могла убить его сотню раз, он успокоил гнев и обиду. — Тогда, я тоже клянусь, что убью тебя, если ты предашь меня! — Принимая кинжал из бледных рук девушки, отчеканил Гаара. На душе сразу потеплело от сказанных девушкой слов, от её поступка. Маленькая искра доверия проскочила в его груди, порождая целый пожар, сжигающий всё злое в его душе. Наконец он почувствовал себя не таким одиноким, ведь нашлось в мире целых два человека, способных понять его боль.

***

Когда нападение Орочимару провалилось, а шиноби Песка догадались, что попались в ловушку санина, было уже поздно. И они позорно бежали в Суну, где позже обнаружили своего мёртвого Казекаге. — Надеюсь, что мы ещё увидимся, Хаяши Нанами, — с лёгкой надеждой попрощался Гаара. — Меня переполняет уверенность, что так и будет. — Ответила Нанами поклоном. В душе её не было той же надежды. Только очередной камень перестал давить на сердце. Закончив прощаться, троица из Суны покинула поле боя. Саске обессилено привалился к стволу дерева, переводя дыхание. Его проклятая печать вновь открылась во время боя с Гаарой. Шею кололо от перенапряжения. Ему нужен был отдых. Наруто тоже выдохся во время боя с Гаарой, поэтому Нанами решила понести Сакуру вместо них. Облегчив боль Саске остатками чакры, она подхватила потерявшую сознание девушку, бережно придерживая её. Ещё с начала экзамена на чуунина Нанами была в долгу перед розоволосой куноичи. — Возвращаемся? — Спросила Нанами команду? — Да! — Бодро согласился Наруто, как ни в чём не бывало.

***

Заламывая руки, женщина ходила взад-вперёд по пыльному кабинету. Огромные потолки, широкие стены, серый мшистый камень — всё давило на неё. Словно в мире не осталось больше мест, где она могла быть властной, горделивой, ужасающей. И очень одинокой. Собственная лаборатория сводила её с ума, заставляя лелеять мысль о том, что скоро в мире восторжествует справедливость. Скоро всё наладится, и она будет счастлива, как когда-то давно. Даже смерть Микайо её не огорчала — всё идёт по плану, созданному задолго до падения клана Хаяши. — Ещё немного, совсем немножко, и я смогу поднять вас из могил, моя любимая, покойная, изъеденная червями семья! — шептала в бреду Хозяйка, наслаждаясь поглощающей кабинет тишиной. — Лишь принесу в жертву грязнокровку, чтобы вы могли жить, как раньше! Для неё не существовало времени. Казалось, будто за пределами её разума всё движется невероятно быстро, пока она витает среди пыльных воспоминаний. Боль, радость, отчаяние, счастье, одиночество, принятие, гнев, ярость, пустота в сердце, образовавшаяся из-за мести. Именно месть. Месть завершит её гениальный план. Именно она выжжет дыру в душах многих существ. Именно она подарит ту свободу, которой нигде не существует. Месть — законная, умиротворяющая, справедливая. Она расставит всё на свои места, вернёт прежний уклад жизни Госпожи. И тогда останется лишь она, да её гнилая душонка, выеденная одиночеством и болью, словно молью.

***

Нанами зашла в дом. Сил не было на какие-либо посторонние движения — хотелось лечь и забыться глубоким сном. В голове бесновались рои мыслей, уничтожающих всё на своём пути. Так же и эмоции потрошили её изнутри, сминая желудок, рёбра, лёгкие, гортань. И сил, чтобы взять под контроль себя, тоже не было. После двух тяжелых стычек, закончившихся резнёй, Нанами не могла разобрать, куда ступать и что делать. Координация подводила её и сейчас. — Чин! — Чуть слышно вскрикнула Нанами. Похоже, что дух ещё не вернулась домой. Девушка болезненно зажмурила глаза, чувствуя, как от усталости немеют ноги. Ей казалось, будто она была на пороге Смерти, вот-вот переступит запретную черту. Раздирающая боль пронеслась по всему телу — после пореза, нанесенного Микайо, появилась бугристая и бордовая язва, гнилыми соками вырывающаяся наружу. Вряд ли это яд Госпожи — скорее, инфекция, попавшая в рану во время миссии. Но почему она так быстро распространилась по всей царапине, да ещё и загноилась? — Проклятье! — Нанами почувствовала, как один из струпьев, образовавшихся в царапине, лопнул. Серый гной с примесями крови потёк по плечу, мерзко обжигая кожу холодом. Нанами встревоженно прижала уши к голове. «Это катастрофа!», подумала она, поднимаясь к себе в комнату. Щеки горели, глаза слезились. Вдруг её резко скрутило, девушка схватилась за живот, затянувшийся узлом из-за тошноты. Её вырвало посреди лестницы. Мир крутился, вертелся вокруг девушки, ломаясь на мелкие частицы и собираясь вновь в одно целое. — Что же это такое…? — Еле перебирая языком, спросила Нанами. Медленно теряя сознание, она упала на ступени. Потолок перед глазами расплылся, образуя цветное месиво, которое со всех сторон начинала окаймлять темнота. И сужалась она до тех пор, пока пред лицом Нанами не появилась Чин, поднимая её голову и дергая за плечи. Сейчас Нанами погрузилась в обволакивающую разум пустоту, и мир для неё потерял всякий интерес.

***

— Позовите врача! — Крикнула Чин, сверкая полностью чёрными глазами. Женщина за стойкой, разбирая кипы документов, не сразу обратила внимание на вбежавшую полоумную Чин, напоминавшую злое привидение из старых страшилок, что рассказывали перед сном непослушным детям. Полноватая женщина с маленькими и блестящими глазками, с жидким чёрным хвостиком за спиной и маленькими солоновато-мокрыми ладошками повернула своё непримечательное пухлое лицо к Чин, смотря на неё с равнодушием, а потом и со страхом. По коридору разнесся визг, будто бы на ферме по частям резали поросят. — Чудовище! Чудовище в больнице!!! — Женщина обмякла в кресле, теряя сознание. — Сама ты чудовище, — Чин сдула с лица надоедливую прядь волос. — Позовите доктора Канаи! Молодая медсестра выбежала из соседнего коридора, осматривая Чин и девушку, лежащую в руках духа. Она морщилась, тихо стонала, а жар так и не спал. Рана горела так же сильно, как и лоб Нанами. — Доктор Канаи сейчас осматривает пациентов, — твердо отчеканила она. — Я провожу вас в свободную палату. Следуйте за мной! Медсестра быстрым шагом повернула обратно в коридор, из которого прибежала на визг. Чин полетела за ней, часто и беспокойно оглядывая подопечную. Сердце женщины болезненно затрепетало при виде очередной мученической гримасы на лице ученицы. От такого беззащитного вида Нанами Чин хотела вопить, словно дикая волчица, защищающая своего детёныша. Дух вообще хотела оформить через Хокаге опеку над Нанами, но так и не успела к нему попасть — Орочимару напал на деревню, убив Третьего Хокаге. — Чтоб ему пусто было, гаду поганому! — ругнулась сквозь зубы дух. Тем временем медсестра уже распахнула двери одноместной палаты перед раненной в плечо девушкой. С громким стоном боли она повалилась с рук Чин на кровать, сжимаясь в клубок. Рука отнималась от боли, желудок до сих пор крутило, а голова трещала от жара. Тело пробила дрожь, резко стало холодно. Нанами с потугами натянула на себя одеяло, закрываясь с головой. — Как скоро может подойти доктор? — Чин положила серую ладонь на дрожащий комок. — Сейчас у нас много пострадавших, ему нужно время. Все специалисты помогают раненым. — Пояснила медсестра, поправляя одежду. — Я попрошу его прийти так быстро, как он сможет. До его прихода я дам ей обезболивающие. — Хорошо, — Чин поклонилась. — Спасибо большое! Медсестра кивнула и удалилась, бесшумно прикрыв за собой дверь. Дух перевела взгляд на Нанами. Если так продолжится, она может лишиться второй руки, на которую уже не найдётся протез. Чин присела на край кровати, думая об инфекции, попавшей в рану девушки. «Я обработала и перевязала ей рану, шанс заражения был очень мал. Если только она, инфекция, попала напрямую с когтей Микайо. Неужели…?» Чин обеспокоено продолжила глядеть на ученицу. Клубок сомнений собирал всё больше и больше ниток, скатываясь в огромный шар. Выстраивая цепочку догадок, она пришла к выводу, что инфекция попала с когтей Микайо, но не была намеренно занесена под когти. В этом виновата не Хозяйка, а воля случая. Возможно, виновато насильное перевоплощение — магия по природе своей несет колоссальный вред не только носителю, но и окружающей обстановке. Тогда можно сделать вывод: частица магической силы, как внешняя энергия мира, мутировала в, скорее всего, трудноизлечимую инфекцию. — Дорогая Нанами, это неподвластно даже мне… — Чин устало потерла лоб рукой. — Сколько времени прошло? — Нанами, высовывая голову из-под одеяла, зажмурилась от яркого света заходящего солнца. — Достаточно, — ответила женщина. Чин слабо улыбнулась, мягко поправляя одеяло. Нанами зашипела от боли, когда перевернулась с бока на спину — плечо вновь пронзило жаркой, острой болью, расползающейся по всему телу. Нарастающий с болью гнев привел её окончательно в чувство. — Это она, да?! — процедила Нанами, показывая на гноящееся плечо. — Она сделала это, верно? — У меня нет доказательств, что это сделала именно Хозяйка, — спокойно ответила Чин, пытаясь совладать с собственным раздражением, вызванным поведением Хаяши. — А кто еще мог??? — Чуть ли не закричала взбешенная непонятно чем девушка. Гнев, боль, презрение лились через край её души. Казалось, что она долгое время копила всё это в себе, не смея выплеснуть. — Успокойся! — Повелительно прикрикнула Чин, затмевая солнечный свет магической аурой, струящейся вдоль серого тела. — Я только догадываюсь, что это могла быть она, а может, и не она. Так же я думаю, что это всего-лишь остаточный эффект магического перевоплощения Микайо. Осколки магической силы Хозяйки повлияли на образование разных инфекций, вирусов и прочего. Я уверена, что труп мальчика тоже подвергся их влиянию, а твоя инфекция — мутировавший осколок магической силы. — Но… — Хотевшая в этот момент разразиться грозной репликой Нанами резко осеклась. — Не Хозяйка виновата в этом? — Точно не могу сказать, её вина это или нет. — Вздохнула Чин, положив одну ногу на другую и оперевшись руками в матрас за спиной. — И да, и нет. Да, потому что именно она насильственно перевоплотила мальчишку. Нет, потому что ты тоже перевоплощалась, и это заражение может быть вызвано твоим осколком магической силы. Не могу не согласиться, частично — это её вина. — И ещё, — строго посмотрела на ученицу Чин, — Белая Госпожа, какое бы злое Зло не представляла, тоже бывает не виновата в твоих бедах, учти это. Используя магию, ты будешь виновата в своих будущих болячках, вызванных остаточным эффектом магической силы. Нанами тяжело вздохнула, переваривая только что услышанную информацию от учителя. От собственного бессилия хотелось кричать, сдирая кожу. Но её уже сдирал жар, неприветливо щекоча изнутри. Девушка, привставшая с подушки пару минут назад, устало опустилась на неё, желая забыться глубоким сном, чтобы не чувствовать боли. Усталость и перенапряжение последних недель сказывалось на ней слишком пагубно. Да что там пару недель — вся пара лет решила отыграться на организме Нанами. Девушка устало зевнула, снова морщась от боли в плече. — Потерпи ещё немного, — попросила Чин, замечая усталость Нанами. — Скоро вернётся медсестра и обработает тебе рану вновь. — Верю в это. — Буркнула Нанами, не в силах сдерживать такой желанный сон. — Поспи, пока есть время, — Чин, почти не касаясь волос ученицы, дотронулась до её щеки.

***

Прошло уже несколько часов — медсестра так и не вернулась. В палату проникали одинокие лучи заходящего солнца. Его макушка уже касалась земли, уступая место ночной тьме. Чин обеспокоено мерила комнату шагами, сложив руки на груди. Казалось, с каждой минутой гной расползался по всей руке ученицы — она слышала это в каждом её вздохе. Жар начал спадать, но неизвестно, когда он спадёт окончательно. — Чёртов Канаи! Где он? — гневно зашипела дух, направляясь к двери, чтобы отыскать и привести за шкирку Канаи. Но не успела она и шагу ступить в коридоре, как перед ней возник доктор Канаи с несколькими подручными. Чин нелепо воткнулась в него лбом, затем оттолкнув от себя, грозно воззрилась на мужчину. Тот лишь сдержанно хихикнул в кулак, имитируя кашель. — Почему так долго? — Твоя подопечная не единственная моя пациентка! — Мягко улыбаясь, воскликнул он. — Успокойся, я пришел осмотреть её. — Я уже собиралась идти за тобой! — всё ещё пыхтела от раздражения Чин, — Твоя медсестра несколько часов назад убежала, обещая принести обезболивающие таблетки, но так и не вернулась. — Она прибежала ко мне, я сказал ничего не предпринимать до моего прихода. — Доктор склонился над Нанами, включил карманный фонарик, проверяя реакцию зрачков. — А почему ты сама не займёшься её лечением? — Сейчас это опасно для Нанами. — Чин перевела обеспокоенный взгляд на ученицу. — Если мои догадки подтвердятся, то способы моего лечения просто добьют её. — Понятно, — кивнул доктор. Он положил планшет с документами на прикроватную тумбочку, жестом призывая Нанами сесть. Она повиновалась, не смея поморщиться от знойной боли в плече перед незнакомцами. Канаи разбинтовал уже смердящую повязку, пропитанную гноем и кровью. Работал он в медицинских перчатках, чтобы не занести другую заразу в кровь девушки. От внимательных карих глаз ничего не скрылось — рана действительно необычная, словно ожог от чакры, но сила воздействия другая. Мужчина нахмурился, обдумывая дальнейшие действия. — Похоже на ожог от чакры. — Опасения Чин подтвердились. — Сейчас я могу только аккуратно убрать гной и наложить повязку. Ей нужен отдых. — Чёрт, — выругалась сквозь зубы женщина, — Канаи, делай всё необходимое, только спаси её руку — второго такого протеза я больше нигде не найду! — Хорошо! — Канаи молча послушались медбратья, уводя Нанами в операционную. Вся эта затея не нравилась Нанами, но ничего не поделаешь, придётся терпеть и залечивать рану медленно. В груди росло смятение — она боялась, что заражение распространится по всей руке, и тогда врачи, разводя в бессилии руки, проведут операцию по удалению конечности. Девушка надеялась, что они докажут свой профессионализм.

***

На следующий день Чин отправилась помогать жителям деревни с починкой домов. С помощью магической силы она разбирала завалы и поднимала тяжелые балки и доски на крыши разрушенных домов. Многие рабочие были ей благодарны в конце дня, совершенно не пугаясь внешности духа и даже предлагая перекусить вместе с ними. — Всё в порядке, я не голодна! — Мило улыбаясь, соврала Чин, по природе своей не нуждающаяся в приеме пищи. — Тем более, мне нужно заглянуть в больницу, так что я не могу пойти с вами. Прошу прощения! — Ну-ну, не нужно извиняться! — добродушно ответил ей мужчина преклонного возраста. Чин, приходите и завтра! Вы нам так помогли, даже не знаем, как отблагодарить, вот и хотим угостить вас! — Да можете не утруждать себя! — Продолжила мило улыбаться Чин, пытаясь незаметно ускользнуть в больницу. — Завтра ещё успеете меня накормить. Увидимся! Она помахала на прощание рукой, исчезая в дымке. Подобное внимание со стороны других было ей не в новинку, но с исчезновением клана она успела отвыкнуть от него. Приятно общаться с людьми, которые не бояться тебя из-за внешнего вида! Чин шла по больнице в хорошем настроении, неся Нанами в бумажном пакетике сладкие данго, купленные недалеко от больницы. Сегодня можно побаловать девушку — из-за постоянных тренировок и строгого режима питания она давно не ела сладкое. И сейчас ей будет это даже на пользу. — Тук-тук, Нанами, я пришла! — Радостно поздоровалась Чин с ученицей. — Я тебе данго купила. Ешь скорее! — Не хочу. — пробурчало одеяло. — Нанами Хаяши, для тебя это даже полезно. Расслабься немного и отдохни. Это часть твоего лечения. Нанами снова пробурчала что-то невнятно, перевернулась на спину, от чего адски заболело левое плечо. Девушка устала от постоянных приказов и обязательных в исполнении просьб от Чин. Чтобы она не делала, всё было не так. Чин каждый раз шпыняла её, не давая ощутить мимолетную свободу тела и души от вечного, душераздирающего чувства мести и долга перед покойным кланом. Как же хотелось хотя бы на один час забыть о суете, ощутить теплое касание ветра к щекам, зеленеющие поля приняли бы в свои объятия девушку, нежно щекоча кожу высокой, зеленеющей травой. Утонуть в этом зелёном океане нежности и тепла… — Нанами! — уже в сотый раз позвала девушку Чин. — Ты меня слышишь или нет?! — Прости, я забылась, — под одеялом послышался негромкий всхлип. Чин устало потерла лоб, садясь на край кровати. Тяжело было не поддаваться самой мимолетным слабостям души, так ещё и девчонку контролировать — она сейчас в самом расцвете сил, когда молодость дарит столько возможностей забыться в беззаботном веселье и любви. Для тренировок в жизни Нанами не осталось бы места. Чтобы добиться желанного — нужно пожертвовать чем-то дорогим. — Ох, ну что ты? — Чин склонилась к дрожащему краю одеяла. — Хочешь поговорим? — Нет, — соврала Нанами, не желая показывать Чин свои желания, ожидая, что она так же обрубит всё на корню. — Оставь меня в покое! — Как пожелаешь, Нанами. — Чуть холодно согласилась с желанием ученицы женщина, но затем мягко предупредила её, — Если будешь продолжать меланхолить, ничего не добьёшься. Данго оставляю на тумбочке. Нанами промолчала, чувствуя себя беспомощной и бессильной в решении своей судьбы. Как же хотелось простой жизни. И если просто жить ей не дано, то тогда хочется исчезнуть из сюжета этого невероятно беспощадного мира, оставив лист бумаги чистым. Само существование казалось ей абстрактным, будто гончар наспех слепил кривой горшок. Люди проходили мимо, смеясь над его уродством и нелепой формой. Но как бы некрасив он был, его преимущество заключалось в крепкости структуры глины. Так же и с Нанами: уродливое прошлое не портило её дух, а только усиливала через боль и подавленность. Она пройдет это испытание и добьётся признания Чин. Добьётся настоящей свободы. Но сладкие данго она всё равно съела.

***

На похороны Третьего Хокаге Нанами пробилась с боем. Чин не хотела отпускать её из-за раны, да ещё и внезапный ливень мог серьезно помешать выздоровлению. — Я не хочу, чтобы ты ходила. — Настаивала женщина, — Посмотри на своё плечо, оно в ужасном состоянии. — Всё в порядке. Один день не буду соблюдать постельный режим, — равнодушно сказала девушка. — Я многим обязана старику. Он мог засадить меня в тюрьму, ведь нет доказательств, что истребила клан Госпожа. Она была незаметной фигурой в клане, в деревне особенно. После её ухода о ней ничего не было слышно. — Да, это верно, но всё же… — продолжала настаивать Чин. — Чин, если бы мне не поверили, то моё тело давно бы сгнило в земле! Пойми же, что я не могу не пойти. Моя обязанность — почтить память Хокаге. Разрешишь или запретишь — мне плевать, я всё равно пойду. — Ох, сумасбродная девчонка, — раздраженно воскликнула дух, — Я пойду с тобой. Нанами, довольная решением духа, завязала чёрный пояс на талии. Кимоно её клана прикрыло страшную рану, идеально сев на девушку. Расправив складки, она повернулась к Чин с равнодушным лицом, но в глазах отражались все эмоции, бурлящие в душе девушки. Жалость к себе вперемешку с ненавистью собственного существования, да ещё и скорбь по Сарутоби. Дух ободряюще улыбнулась, оценивая ученицу — она была чудесна. Серые глаза померкли, но бледная кожа светилась в лучах солнца, прячущегося за тёмными тучами. Солнце снова скрылось, дождь хлестал по мягким листьям деревьев, песчаные дороги превращались в грязевые каши. — Как же мрачно. — недовольно заметила Чин. — Самое то для похорон, ох. — Идём, — окликнула её Нанами, шлепая по грязи в сандалиях с высоким бортом. Придя к монументу, посвященному погибшим воинам, в том числе и Хокаге, они встали в передние ряды собравшихся шиноби и куноичи. Склонив головы в знак почтения, собравшиеся стояли какое-то время в молчании. Нанами так же склонила голову, глубоко в душе надеясь, что добрый Сарутоби попал в лучший мир.

***

Вернувшись в палату, Нанами переоделась в больничную одежду, предварительно помывшись. Как же хотелось скрыться от нахлынувшей тоски по Хокаге. Многим он заменил отца и деда. Особенно Наруто. И Конохамару теперь будет надеяться только на себя. — Как же это несправедливо, — вздохнула девушка, — В таком возрасте детям надлежит оставаться детьми, а не ощущать давление взрослой жизни. И сама она прошла через боль утраты близких, когда рана только-только нанесена, боль и гнев сочатся из неё, словно свежая кровь. Затем человек принимает свою участь — непреодолимое одиночество. Оставаясь один на один с собой, человек теряет нить повествования собственной истории, теряет частицу себя. И после этого он не чувствует никаких радостей жизни, пока рана не покроется легкой корочкой, смягчающей боль. Чтобы продолжать жить, он должен не бесцельно бродить среди воспоминаний, приятных сердцу, а открыто принять боль утраты, перемолоть через себя её и облегчить душу, навечно смирившись со своей участью. Так и Нанами пыталась вернуть себя к жизни через желание убить Госпожу. И эту клятву, данную на собственной крови, она беспрекословно выполнит, чтобы не произошло с ней за всё это время.