Может, это любовь

      Недели в больнице тянулись, словно один длинный день. Ни тренировок, ни охоты, ни домашних дел. Ничего. Нанами никогда не чувствовала себя так жалко и никогда ей не было так стыдно за своё безделье. Стыд жёг изнутри сильнее, чем одиночество. Казалось, что от её труда зависят судьбы многих людей. — Не переживай так, — успокаивала её Чин. — Зоопарк я твой накормлю, поубираю за ними, пока тебя не выпишут. По возвращению сама порядок наведёшь. — Спасибо, — тихо откликнулась Нанами, искренне благодаря наставницу. Наруто давно ушёл вместе с Джирайей-самой. Нанами слышала от парнишки, что они ищут какую-то женщину, но подробностей так и не узнала. — Раз так, то мы не скоро его увидим. — Сказала Чин, наливая из самодельного бутылька такое же самодельное лекарство для ученицы. — На, выпей. Сама изготовила. -Горькое, да? — Нанами не нравились лекарства за их резкий, обжигающий вкус. Да и язык у неё был чувствительнее, чем у людей. — Не знаю, я добавила немного сахара, — соврала Чин, лишь бы Нанами выпила всё до последней капли. — Ладно, давай его сюда. — Выпив всё за один глоток, она поморщилась и прижала уши к голове. — Есть вода? — Потерпи пару минут, — ответила дух. — Лучше не запивать его водой сразу. До выписки оставалось пара дней, а лекарства нужно принимать ещё неделю. Нанами скорчила лицо от такой судьбы. "Всё-таки это лучше, чем остаться без руки, ” — подумала про себя она. Рана почти затянулась, оставив огромное количество больных воспоминаний. Каждый второй день после операции врачи меняли повязку, удаляя появившийся гной снова и снова. Да, они удалили большую его часть, но всё же было так неприятно лопать струпья с гноем. Впиваясь в края матраса когтями, Нанами попортила их в огромных количествах — боль была невыносимой. Будто раскалённым ножом срезали кожу, кусочек за кусочком. — Почему мне всё время жалуются на тебя? — С лёгким смешком спросила Чин. — Прекрати портить матрасы. — Ничего не могу с собой поделать, — признала Нанами, чуть дёрнув уголком губ. — Слишком уж велико искушение порвать очередной матрас. Чин лишь неподдельно рассмеялась, прощаясь с ученицей. Завтра она уже будет дома, хоть тренировки и начнутся не сразу. Это было самым радостным событием за последнее время. Нанами расцветала на глазах при мысли о выписке. — Ну, готова? — постучалась Чин. — Доктор сейчас подойдёт. — Да, — отозвалась довольная девушка. Доктор Канаи подошёл через пару тройку минут. Он попросил Нанами расписаться в парочке документов и дал несколько рекомендаций по поводу зарастающей раны. — Чаще промывай её, но не оставляй влажной. Обязательно протирай каждые пять часов её чистым полотенцем. После каждого промытия — полотенце в стирку. Утром и вечером не забывай про мазь. — На одном выдохе сказал Канаи. — А что делать с тренировками? — Спросила девушка. — Полноценные тренировки могут подождать неделю — минимальный срок. Если будешь делать какие-нибудь упражнения, не забудь про гигиену. И не нагружай сильно левое плечо. На этом всё. Удачи! — Спасибо, Канаи-сама! — Поблагодарила мужчину поклоном Нанами, слегка улыбнувшись. — Спасибо за помощь, Канаи. — Подмигнула на прощание доктору Чин. Через час девушка разбирала рюкзак. Вещей с собой она брала совсем немного, потому что ходила в основном в больничной одежде. Закончив разбирать рюкзак, девушка посмотрела в окно и тяжело вздохнула. На удивление, дышалось легко и свободно. Казалось, будто часть тяжести, давящей на сердце, исчезла. Нанами думала, не из-за Гаары ли это? Но сразу отбросила эту мысль, которая казалась совершенно идиотской. — Да такого быть не может! — она села на кровать, закрыв лицо ладонями. — Я ведь бесчувственный булыжник. «Я бы поспорил с тобой, но не буду. Ты сама прекрасно знаешь, что скрываешь бурю разных эмоций за маской безразличия и холода.» — Впервые за всё время подал голос Зверь. — Молчал бы, психованный, — буркнула сквозь зубы девушка, но Зверь её всё равно услышал. «Это я ещё и психованный? Честно, не удивлён, ведь ты всегда была заносчивой девчонкой. Забудь ты про безразличие. Пока ты пытаешься спрятаться от эмоций, они будут атаковать тебя с большей силой. Проще принять их, позволив окутать тебя. Они сделают тебя сильнее. Ты жива, пока чувствуешь, так зачем скрываться от чувств?» — с насмешкой спросил Зверь. Нанами не знала, что ответить ему. Он был прав, как всегда. Девушка сама не понимала, почему бегает от собственных чувств. Словно бомба замедленного действия, они тихо сидят глубоко-глубоко в душе, а затем взрываются и бегают мурашками по всему телу, заставляя податься им и ослабить бдительность. Либо эмоции её погубят, либо Хозяйка, пока Нанами разбирается с первыми. Выбора, как казалось, нет. — Не могу же я просто выпустить их! — Злобно гаркнула в пустоту Нанами. — Если ослаблю бдительность, то погибну. Буду убита той, которую поклялась стереть с лица земли. Что же мне делать? «Снимать штаны и бегать! — Басисто посмеялся Зверь. — Тебе нужно научиться контролировать не только эмоции, но и разум. Ты должна быть гармонична, а чтобы это случилось, тебе нужно привести в порядок душу и мозги. Подумай, какой шаг будет первым. Я бы поставил на твои чувства к песочному парнишке, ха-ха-ха!» Ох уж этот противный зверюга! Всё время шутит над девушкой, заставляя её злиться. И опять он был прав, как показалось Нанами. Она явно вспоминала о Гааре с еле теплящимся в душе огоньком. Каким бы холодным и жестоким он ни был, её тянуло к нему, словно к магниту. Она чувствовала в нём родственную душу, утонувшую в одиночестве и эгоизме. От подобных мыслей и чувств хотелось выть, сдирая от стыда себя в клочья. Нанами взяла себя в руки и вышла из комнаты. — Нет ничего постыдного в симпатии к человеку, — тихо успокаивала она себя, — Мы же друзья, почему я так нервничаю? — Нанами! — позвала с улицы Чин. Девушка отвлеклась от нервирующих мыслей и спустилась в сад, откуда и кричала женщина. Она облокотилась об столб конюшни, прикуривая сигарету. Нанами поморщилась от едкого запаха дыма, но встала рядом. Чин редко курила при ней, и если такое случалось, то это означало одно — женщина сильно нервничала. — Ты снова куришь? — Спросила у неё Нанами. — Это же бессмысленно, ты ничего не чувствуешь. — Привычка из прошлой жизни. — Пожала плечами дух, выдыхая плотный дым. — Когда я ощущаю, что голова забита переживаниями, руки сами тянутся к пачке. — Всё равно не понимаю. — Хочешь попробовать? — Неожиданно спросила Чин, протягивая ученице сигарету. — Лучше со мной это сделаешь, чем с другими людьми. Нанами тупо уставилась на неё, но перехватила чуть тёплую сигарету. Она не догадывалась, как правильно затягиваться, поэтому так же тупо уставилась на горящую бумагу. — Не трать табак, — с укоризной сказала Чин. — Подносишь к губам, делаешь небольшой вдох и пропускаешь по лёгким, словно это обычный воздух. По началу будет немного жечь. Нанами сделала, как советовала Чин. Тепловатый, горький дым действительно обжёг девственно-чистые лёгкие, возникло ощущение удушения. Девушка захлебнулась дымом, вовремя не выпустив его. Чин засмеялась и забрала сигарету. Глубоко затянувшись, она снова передала её Нанами. — Гадость какая-то! — Воскликнула девушка, сумевшая правильно затянуться во второй раз. — Фух, ещё и чувство во рту, будто кони насрали. — Ха-ха-ха, чёрт, — посмеялась женщина и зависла в воздухе, подтягивая ноги к себе. — Тебе курить вообще-то нельзя, но если всё-таки начнешь когда-нибудь, то привыкнешь. В первые разы всегда так, потом не чувствуешь. — Не думаю, что начну курить. — С сомнением ответила Нанами. Чин хмыкнула, растворяя в магии бычок. Дух ощутила, что девушку пробила легкая дрожь, и начала она заваливаться в разные стороны. Горький привкус напрочь высушил рот и губы. — На счёт дурноты не беспокойся, — ткнула кулаком девушку в плечо Чин. — Я курю тяжелые сигареты, поэтому тебя так вставило. Видела бы ты себя сейчас, хах. — Не смешно, — огрызнулась девушка, впиваясь пальцами в волосы. У неё сильно закружилась голова. Чин и Нанами приступили к уборке двора. Нужно было убрать горы мусора, подстричь лужайку, очистить грядки от сорняков. Работы было много, поэтому нельзя медлить. Нанами начала с мусора, а Чин пошла к грядкам с лечебными травами. Затем вместе подстригли лужайку, успев закончить работу до сумерек. Тяжело привалившись к стене, Нанами отдышалась. Любые тренировки покажутся пустяком на фоне уборки целого участка. Чин села рядом с ней, протягивая сигарету. Нанами замешкалась. — Как хочешь, — сказала Чин и щёлкнула зажигалкой. — Запах от них ужасный, — поморщилась снова Нанами. — Ну, ничего не поделаешь. — С легким смешком ответила Чин. Небо окрасилось в ярко-розовые цвета. Облака мирно прогуливались по сине-красным лужайкам, готовясь к наступлению ночи. Солнце прощально улыбнулось лучами яркого света и скрылось за чернеющим хвойным лесом. — Красиво всё-таки, — прошептала женщина, выдыхая в небо струйку дыма. — Согласна, — так же тихо прошептала Нанами в ответ. Ещё долго они сидели у дома, наблюдая за играми лунного света. То ярче, то бледнее она озаряла пушистые облака, скрывающие маленькие звёзды-точечки, сверкающие в вышине. Одна за другой — они повторяли невообразимо красивые узоры небес. Глаза девушки горели не хуже этих звёзд, когда она наблюдала ночную игру. Каждый раз у неё перехватывало дыхание от неописуемого восторга. Хотелось парить высоко-высоко, среди звёзд и яркого света Луны. — Скажи мне, что ты думаешь о Гааре-куне? — спросила женщина, ошарашив замечтавшуюся девушку. — Что? — Что ты думаешь о Песчаном Гааре? — повторила вопрос Чин. — Я… не знаю, — запнулась Нанами. — Он странный. Когда мы только-только познакомились, у меня не было сил даже думать о нём. Сейчас же я в замешательстве — слишком разнятся мои чувства к нему. Я рада, что мы смогли подружиться. — Хм, — Чин слегка улыбнулась, продолжая смотреть на ночное небо. — Не влюбилась ли ты случаем, а, каменная Нанами Хаяши? — Нет! — сама того не понимая, девушка залилась краской. — Я не могу назвать это влюблённостью. С-скорее, просто симпатия. — А чего тогда щёки красные? — ехидно захихикала женщина. — Не отрицай своих чувств, иначе на всю жизнь будешь одна, как я в прошлой жизни. — Пойду лучше спать. — Прервала неловкую беседу Нанами. — Спокойной ночи. — Зови, если кошмары снова будут сниться, — кивнула Чин, оставаясь на земле. — Так уж и быть, дам тебе настойки, чтобы спалось лучше. Шлёпая босыми ногами по прохладной траве, Нанами зашла в дом и поднялась наверх, захватив с кухни стакан воды. Выпив её, она повалилась на кровать. Долго лежала девушка, смущенная откровенным разговором. Раньше она не задумывалась о том, что может влюбиться в человека, а сейчас и подавно в лоб не замечала своих чувств к юноше. Нанами свернулась в клубок, раздумывая над словами духа и Зверя. Они оба твердили ей об эмоциях, которые она должна принять, а не отбрасывать. И это, конечно, было слишком сложно для неё. Забывшись в мыслях, она уснула.

***

      Проснувшись рано утром, девушка не сразу поняла, что спалось ей действительно хорошо. После стольких бессонных ночей она смогла выспаться. Глаза побаливали от сухости, будто кто-то всю ночь не давал её векам сомкнуться. Нанами потёрла их пальцами и села на кровати. Ранний солнечный свет пробивался сквозь тяжёлые чёрные шторы, подсвечивая парящие в воздухе пылинки. Как раз он и разбудил девушку, мягко освещая её левые щёку и глаз. Нанами опустила ноги на холодный пол, медленно поднялась и, шатаясь, подошла к окну. Резко отдёрнув шторы в разные стороны. Яркий золотистый свет наполнил комнату теплом и уютом. Девушка спасла глаза ладонью от света. — Сколько же сейчас времени? — Хрипло спросила она, выходя из комнаты. Лестничные ступеньки тихо скрипели и стонали от неторопливой поступи девушки. Нанами заглянула в кухню: пусто. Чуть нахмурившись, она прошла мимо кастрюли с булькающей водой. Чин никогда не оставляет плиту включенной, тем более если на ней что-нибудь готовится. Нанами убавила газ и вышла на улицу. Чин не было на заднем дворе. Девушка осмотрела конюшни и сарай — никого. Хвост мгновенно встопорщился, уши прижались к голове. Нанами напряженно осмотрелась. Затем пошла к крыльцу дома, может, Чин будет там. Девушка подошла к углу дома, и до её ушей в тот же момент донеслось: — После работы могу зайти на чай, — весело ухмыльнулся высокий мужчина, одетый во всё чёрное. — Буду ждать. — Радостно откликнулась дух. Нанами опрокинула швабру, которая беззаботно прислонилась к деревянной стене. Случайно переведя взгляд на появившуюся девушку, мужчина удивленно наблюдал за ней. Ему показалось, что она невинна и прекрасна, когда девушка резко перевела на него взгляд, в котором на секунду отразилось смущение. — Ты же недавно участвовала в экзамене на чуунина, я прав? — Поражённо спросил он. — Ты ещё дралась с тем странным парнишкой с черными волосами и удивительными способностями к гендзюцу. — Да, — тихо отозвалась Нанами, невольно вспоминая о смерти Микайо, затем и о его близнеце Акайо Ивасаки. — Эбису, тебе пора идти, — мягко напомнила мужчине Чин, отвлекая его от неприятной темы. — Да, хорошо, — замялся мужчина и поцеловал Чин в щёку. — Я ещё зайду! — Иди уже! — женщина засмеялась и помахала ему рукой. Мужчина ушел. Нанами недоуменно смотрела на женщину, не ощущая себя собой. Сердце так кольнуло неприятно, будто ушедший сейчас человек бы ей очень дорог. Ноги подкосились, она упала на колени. Перед глазами всё расплывалось, словно невысохшую акварель размазали по чистому листу бумаги. Краски смешивались, расплывчатые очертания Чин дергались в хаотичном порядке. От резкого раздражения из-за припадка она сдвинула брови грозной дугой. Казалось, что реальность потеряла смысл или Нанами потеряла смысл реальности. Мутное пространство сгущалось над ней, словно ком, разъедая её со всех сторон. И снова эти ужасные скрипучие и молящие о прощении голоса. Визги и крики звенели в голове. — Нанами! — Чин потрясла её за плечи, забывшись. — Очнись! Из рта девушки тонкой струйкой потекла слюна. Словно живой труп, она непонимающе моргала, дёргала руками и ногами. Боль пронзила её тело, и девушка вытянулась в агонии. Всё тряслось и дрожало. Чин в беспамятстве закрыла лицо руками, чуть ли не плача. Она впервые так ослабила хватку над ситуацией. — Нанами! — Придя в себя, она вновь потрясла её за плечи и приподняла голову девушки. — Ну же, что с тобой? Девушка закашлялась, последний раз дернула ногами и отключилась. Чин приложила ухо к её груди, слушая сердцебиение — оно было слабым. Но сердце не перестало биться. Дух положила дрожащие руки на грудь ученицы, делая массаж сердца.

***

Едкий смех разнесся по кабинету, теряясь в бесконечных коридорах тоннелей. Хозяйка встряхнула зудящие и немеющие от долгого колдовства пальцы. Подушечки до сих пор покалывало от напряжения. Женщина размяла пальцы и поправила белоснежные волосы, завязывая их в хвост. Как же она устала. Однако этой усталости не сравниться с чувством удовлетворения от содеянного — безграничной, колючей магии. Хозяйка села в кресло, размышляя о том, как сейчас выглядит мерзкая девчонка и что пытается сделать с её наговором бестолковая Чин, которая даже представить не может, где сейчас находится разум девчонки. — Да-а, — довольно протянула она, устраиваясь поудобней. — Хаяши сейчас почувствует себя свободной, как когда-то чувствовала себя я. И снова её безумный хохот звоном колоколов разливался по помещению, отскакивая от каменных стен и полов. В очередной раз она смешала карты Нанами, мешая той готовиться к грядущему. А будущее у неё будет отнюдь не сладкое. Словно огромное, массивное болото, её затянет круговорот событий, мешающий сосредоточиться на своих силах. Она не сможет победить Госпожу, если так и будет прозябать в бессмысленном для неё прошлом и настоящем. Нанами должна выйти за пределы возможностей, за пределы настоящего, чтобы не только осознать свою роль в этой жизни, но и убить Госпожу. Свершить клятву, данную Канасару много лет назад. Достаточно лишь подтолкнуть её к этому грядущему дню, чтобы она вкусила свою беспомощность во всей красе и обрела то, чего сейчас не имеет. Обрела возможность узнать истинную правду. — И я подтолкну тебя, Хаяши Нанами, — довольно облизнула губы Хозяйка. — Я помогу тебе упасть в безграничную бездну твоей беспомощности и покажу тебе всю правду, а затем ты сама остановишь свой полёт, чтобы воспарить с той неведомой для тебя силой! Глаза её лихорадочно горели и светились во мраке. Она не могла перестать думать о своём гениальном плане, не могла не нахваливать себя за свой ум и превосходство над другими, низшими существами с крохотными мозгами. И это одна из причин, почему Боги отвернулись от неё, оставив той, кем она была — опьянённым собственным безумием монстром.

***

      Нанами не понимала, что сейчас случилось. Она до сих пор ощущала физическую боль, но находилась далеко за пределами своего тела. Она не могла почуять себя в этой мягкой, обволакивающей темноте, где не было никого, кроме самой Нанами. И ей понравилось. Понравилось чувствовать эту невероятную свободу, находясь вне давящего на душу тела пространства, сковавшего её по рукам и ногам. Радушная темнота поглощала все звуки, которые могла издать только одна Нанами. Словно её душу вынули из тела и погрузили в ничто, оберегающее своих гостей от страшных реалий жизни. Плавно, словно нежный шёлк, полился тёплый свет разноцветных лент. Они окружили девушку, обвиваясь кругами. Нанами завороженно наблюдала за ними, не смея отвести взгляд. Ленты переливались всевозможными пёстрыми цветами, то нежно, то резко вспыхивали и мигали, стоило поднести невесомую руку. И она смогла коснуться одной из лент. Та вспыхнула ярко-голубым огнём и поглотила в себе. Просторные голубые пучины окутали Нанами, сжимаясь вокруг неё в тугие обручи. Затем яркая вспышка белоснежного света ослепила девушку, больно ударив по глазам. Её перенесло в обрывок чужого воспоминания. Всё кругом зеленело и цвело, наполняя мир чудными цветами и насыщенными, сладковатыми запахами. Нанами, всё ещё окольцованная голубыми лентами, приземлилась в теплые летние травы. Ленты мягко опустили её ноги и растворились на мелкие частицы, сверкая ярче ночных звёзд. С широко раскрытым ртом девушка не отрывала от уже бледного свечения глаз — слишком волшебно частички кружились на ветру в затейливом танце. Затем она отвела взгляд только тогда, когда они исчезли окончательно. Обвела взглядом благоухающую разными пёстрыми цветами поляну, присмотрелась к полоскам чернеющих вдали лесов. А девственно-голубое небо было таким невероятным и притягательным, что хотелось лечь в мягкую траву и вечно следить за его монотонным ходом, успокаивающим душу. — Где же я? — Девушка поднялась с атласного ковра зелени и отряхнула штаны. — Похоже, я здесь надолго. Чёрт! Нанами повертела головой, походила по поляне, дошла до полосы лесов, где воспоминание обрывалось. Снова грязно ругнулась и направилась обратно — к месту своего приземления. Там она надеялась найти выход из этого слишком красивого и необычного воспоминания. Оно чем-то напоминало ей свои детские воспоминания о лесах и полях, что когда-то принадлежали её клану. — Если это действительно чьё-то воспоминание, я должна найти подсказку или оно само подаст знак. — Нанами почесала локоть, задумавшись. — Но какой знак? Вдалеке неожиданно раздался перезвон смеха. Несколько детей молниями рассекали ковёр травы, громко выкрикивая имена друг друга. После очередных ухищрений они смеялись и падали в траву, будто бы поражённые в бою воины. Одна из маленькой группки ребят отбилась, но быстро догоняла друзей. У девочки были белоснежные волосы, курчавые и густые, они развивались на ветру белыми ленточками. В руках у неё был деревянный сюрикен, который она кинула в спину одному из мальчишек. Тот недовольно вскрикнул, сказав, что девчонке не место на поле боя. — Это игра только для мальчишек! — Грозно крикнул он, складывая руки на груди. — Иди домой, Юко! — Но я тоже хочу играть! — Топнув ножкой, так же грозно заявила она. — Отец тебе запретил запрещать мне играть с вами, помнишь? — Нет, — соврал парнишка, раздраженно надув губы. — Ты всего-лишь девчонка! Тебе никогда с нами силой не сравняться. — Игараши-и-и! — Законючила сестра, глаза которой мало-помалу наполнялись горькими слезами. — Нет! Тогда маленькая Юко злобно махнула в его сторону рукой, случайно сбивая потоком магии Игараши. Она не хотела причинить боль брату, но что-то в душе неприятно заскреблось, когда Игараши отказался брать её в игру. Девочка с ужасом взглянула на свои руки и подбежала к брату, который об большой камень разодрал руку. Пара легких царапин и ничего более. Но Игараши так обиделся на сестру, что вечером с преувеличением рассказал о магии злобной сестрицы. Родители отчитали девочку, а Игараши ничего не сделали, ведь бедный мальчик пострадал. — Не может быть… — слабо откликнулась Нанами, когда дети пробежали сквозь неё, словно она была здесь никем. — Игараши — мой отец! Я в воспоминаниях своего отца…? Нанами повернулась в сторону убегающих детей, но не успела она и шагу ступить, как всё перед глазами пошатнулось, завертелось цветным волчком. Ковёр из травы почернел и вовсе исчез, и она начала падать в бездонную яму неизвестности. Это больше всего сводило с ума. Девушка схватилась за голову, чувствуя, как распадается на блестящие частицы, словно сама была той голубой лентой.

***

      Чин взяла девушку на руки, унося в дом. Не успела дух и порог переступить, как Нанами выскочила из её объятий и покатилась по полу, пытаясь отдышаться. Лёгкие будто водой наполнились — дышать было невозможно. Она откашлялась, и из её рта полилась чёрными сгустками кровь, омерзительно прилипая к телу. Побочный эффект после таких перемещений. Тот, кто навел такое сильное заклятие, испытывал муки в два или три раза сильнее. Словно одна большая и липкая зажеванная в смерть еда, струйкой висящая изо рта. Это было настолько омерзительно, что девушку вырвало ещё большим количеством крови. Глаза заслезились от частых спазмов, девушка утерла их кровавой рукой, пачкая лицо. — О, Канасар всемогущий! — воскликнула Чин. — Никогда не произноси имя его всуе, — прохрипела Нанами, пытаясь подняться. Зацепилась за ступеньку с кровью, поскользнулась и бессильно повалилась лицом на деревянные полы крыльца. Чин подскочила к ней, помогая встать, но девушка оттолкнула её руку, намереваясь подняться сама. Она вновь облокотилась на ступеньку, но крепко вцепилась в неё правой рукой, оставляя отметины. Затем второй рукой уперлась в пол, вставая на колени. Её тело пробила жуткая дрожь, ноги отнимались, пальцы кололо от чужеродной маны. Ещё один рывок и она сможет встать на ноги, ещё немного и она снова придет в норму. Трясясь от напряжения, она начала потихоньку вставать. Из рта всё ещё капала кровь, обволакивая собой всё. Кровь снова была везде. Нанами смогла подняться, выпрямилась во весь рост и посмотрела себе под ноги. Как же было погано от её вида и запаха, будто вернулась в прошлое, сплошь и рядом пропитанное ей. — Что ты видела? — спросила дух, внимательно разглядывая глаза ученицы: белки после превращений становятся слишком красными, а в редких случаях — испещрены тонкими, словно червяки, «венами» магии. У Нанами был именно этот редкий случай. — Цветы, поля, траву, леса, на которых всё и обрывалось. — Ответила она, мечтая закрыть глаза от яркого света солнца. — Ещё там были дети, одним из которых был мой отец. Чин на секунду остановилась, глаза расширились от необъяснимого страха. От девушки её поведение не скрылось. Она сразу же заподозрила что-то неладное. Явно дух знала то, чего не знает Нанами, словно она намеренно скрывала это от ученицы. Девушка убрала руки Чин от своих глаз и не отпускала, сжимая с каждой секундой сильнее и сильнее. Боли дух не почувствует, но хотя бы вырваться не сможет. — А теперь по порядку. — Холодно отчеканила девушка, не отрывая взгляда от учителя. — Что тебе известно о моей семье такого, чего я знать никак не могу? — Нанами Хаяши, не дерзи мне! — Взбесилась, словно ужаленная, Чин. — Я тебе не какой-нибудь издыхающий слуга Госпожи! Я твой учитель, а ты должна уважать меня. — Я лишь хочу знать правду! — Повысила голос Нанами, выпуская руки духа. — Что ты знаешь о моём отце? — Если бы знала, всё равно не сказала бы. Ты ещё не готова узнать больше о твоей семье! — Так же повысила голос Чин, пытаясь успокоиться. — Ты моя ученица, и ты должна знать, что твоё поведение неприемлемо. Нанами скрыла закипающий гнев за маской холода. Она вновь пряталась от своих эмоций, не смея даже пошевелиться. Весь разговор был для неё сумбурным и непонятным, она не знала, почему применила грубую силу по отношению к Чин. Сердце начал жечь стыд, но и его она спрятала за маской холода, только желая, чтобы всё это закончилось поскорее. Сил не было терпеть навалившийся на плечи эмоциональный груз. Да и сил стоять на ногах тоже почти не было. Резко Нанами начало клонить в сторону. Девушка бы упала, если бы не вовремя успевшая подхватить её Чин. — Ну, и что мне с тобой делать? — Задала риторический вопрос дух, тяжело вздыхая. — Твоя команда уже завтра отправляется на задание, а ты даже не в состоянии что-либо сделать.

***

      На следующий день Сакура забежала к Нанами утром. Пока было время до начала задания, Сакура расспросила девушку о её самочувствии и передала, что Цунаде, новая Хокаге, ждёт её у себя после того, как она поправится. Даже до Цунаде дошла новость об очередном несчастном случае, приключившимся с Нанами. Наверняка Чин передала новость Хокаге, прекрасно зная о задании и о беседе с новой главой деревни. — Чёрт, — закашлялась кровью в платок девушка. — И что мне делать? — Идти к Цунаде-саме, разумеется, — улыбнулась Сакура и подала стакан воды. — Не нравится мне эта затея, — пробурчала Нанами. — У меня всё равно выбора нет, да? — Да, — ответила Сакура и обеспокоено взглянула на платок с кровью. — У тебя же только зажили раны, что стряслось? — Сложно объяснить, — потерла переносицу девушка, подбирая правильные слова. — Это из-за магии Хозяйки, женщины, которая будет вечно преследовать меня, пока один из нас не погибнет. — Ужасно, — воскликнула Сакура, для которой кусочки пазла вставали на предназначенные им места. Теперь она начала понимать, что происходило с Нанами раньше. Нанами кивнула, сложив руки перед собой, и задумалась. Она понимала, что от друзей не укроешь всю правду о прошлом, ведь рано или поздно она всплывет. Любое нечаянное слово может её выдать. Девушка взглянула на подругу, делающую осторожный глоток чая, боясь обжечься. По глазам Сакуры было видно, как её распирает любопытство, как чешется язык — задать вопрос о прошлом. Нанами вздохнула и сказала спокойно: — Если тебе что-то хочется знать, спрашивай, — она заглянула к ней в глаза, бесцеремонно ища в них мучавшие Сакуру вопросы. — Да я, э-э, — замялась девушка, боясь спросить. Личная жизнь, как никак. — Так, тот инцидент с твоей семьёй… — Да, это Белая Хозяйка сделала. — И ты не знаешь, почему? — Знаю только то, что она лживая тварь, покушавшаяся на мою жизнь неоднократно. — Холодно отчеканила в ответ девушка, не чураясь выражений. — У меня слов нет, — покачала головой Сакура. — Прости и прими мои соболезнования. — Эта рана стара и глубока, и причиняет мне много боли, — честно призналась она. — Но она — часть моего пути, моего испытания. А прощения не проси, ведь не ты нанесла мне её. — Хех, это точно! — Неловко потерла затылок девушка, украдкой взглянув на часы. — Да мне пора уже бежать, ребята ждут. Поправляйся, Нанами-чан, жду твоего скорого возвращения в нашу команду! — Спасибо, — попрощалась девушка, провожая подругу до калитки. — Удачи! Сакура еще раз улыбнулась, помахала рукой и побежала к воротам деревни. Нанами проводила её взглядом. Приятно было просто перекинуться парой фраз с другом, который действительно ценит тебя, не отвернётся от тебя из-за твоего происхождения или внешности. Кусочек огромного и тяжёлого камня, лежащего грузом на сердце Нанами, откололся и растворился в пустоте.

***

      Как и говорила Сакура, Цунаде ждала девушку. Она гордо восседала у себя в кабинете, сложив руки перед собой. Красивое лицо окаймляли пшеничные локоны волос, не убранные в хвостики. Глаза цвета корицы внимательно смотрели на девушку, подмечая все особенности её анатомии и внешности. Женщина ухмыльнулась и вежливо наклонила голову в знак приветствия. — Я наслышана о твоём клане. — Первой начала беседу она. — Потомки древних богов, охраняющие такие же древние заветы. — Всё верно, Госпожа, — склонила голову Нанами. Смирение было для неё в новинку, но она понимала, что перед ней Хокаге — это всё равно, что не поклониться главе Хаяши. — Как официально, — улыбнулась Цунаде. — Да, я слышала, что Хаяши не только хорошие воины, но и хорошо воспитанные люди. Но давай не будем ворошить прошлое, а поговорим о настоящем. От твоего наставника Чин я узнала, что есть некая Белая Хозяйка, которая похожа на врага деревни Листа — Орочимару. — Да, всё верно, — откликнулась Нанами. — Эта женщина сильна и опасна. Как я поняла за многие годы войны с ней — она превосходный алхимик и биолог. Для неё не составит труда создать что-нибудь опасное, вроде нового существа. Хозяйка переписывает законы природы по себя, оскверняя память о наших богах. Нанами перевела дух. Цунаде внимательно слушала её, стараясь не прерывать. — Ты можешь продолжить, я тебя слушаю. — В отличие от Орочимару, Хозяйка не интересуется Конохой или страной Огня. Её волнует только мой клан и я. А меня волнует лишь её смерть! — Храбро закончила девушка. — Месть до добра не доводит, — нравоучительно сказала Цунаде. — Аккуратнее с желаниями. — Я буду аккуратна, Госпожа. — Что ж, твой рассказ удовлетворил моё любопытство. Скажу прямо: твои способности подходят для шпионажа. Исходя из твоего досье, ты хороший боец на любых дистанциях, да и обладаешь магическими способностями, с помощью которых можешь легко скрыться от любых глаз. У меня есть для тебя дело, но сперва ты должна посетить одного заключенного в тюрьме. Мы на днях поймали его на воровстве. Нанами напряглась, чувствуя странное волнение от слов Пятой. Что за заключенный мог ожидать её в сырых подвалах темницы? Девушка взглянула на Хокаге, ища ответов. Цунаде лишь покачала головой, поднимаясь из-за стола и направляясь к девушке. — Я объясню все по дороге, — Хокаге положила руку на холодное плечо девушки.

***

      Спустившись в самую затхлую и темную комнатку, они остановились у деревянной двери с печатью, на которой была изображена пятиконечная звезда в трёх кругах. Нанами сразу узнала её: эту печать придумала сама Чин, чтобы изолировать помещение от чакры и магии. Таким образом человек, находящийся в запечатанной комнате не мог ни колдовать, ни применить какое-либо дзютсу. Девушка приложила одну ладонь к печати, а другой чертила в воздухе магией завихрения знаков и линий, словно чернилами выводила их по бумаге. Цунаде внимательно следила за каждым её действием, отмечая какие-нибудь новые особенности Хаяши. Печать сгорела чёрным пламенем, оставляя тлеющие кусочки пергамента. Нанами легонько толкнула скрипящую дверь внутрь камеры, сразу же отскакивая от тошнотворного запаха гниющего трупа, напичканного таким же гниющим чесноком. Конечно, почувствовала его только девушка. — С тобой всё хорошо? — Обеспокоенно спросила Пятая, наблюдая за бледнеющей девушкой. — Боги, этот запах…! — Нанами еще сильнее зажмурилась и закрыла нос руками. Человек, сидевший на лохмотьях сырого сена, улыбнулся остатками зубов. Его кожа была серой, неприглядной, будто сочилась трупным соком. Глаза давно потеряли цвет, а тощие руки в звенящих оковах побежали под остатки видавшего лучшие годы кимоно. Из-за пазухи он выудил мешочек с чем-то вроде смеси. Желудок Нанами свело еще сильнее, будто она снова погружается в транс не по собственному желанию. Кровь закипела в жилах, ее шумный ход был слышен в голове, а остатки чужого колдовства так и просились наружу, царапаясь внутри девушки. — Симплокарпус, — пояснил пленник скрипучим голосом. — Госпожа дала его именно на такой случай. Нанами пыталась заглушить обоняние, но едкий запах трупного цветка просачивался даже сквозь чары. Она не сдержала очередной позыв, и ее стошнило прямо перед камерой. Рвало кровью. Судорожно схватившись за дверь, она вытерла дрожащей рукой рот. — Ублюдок, — прошипела Нанами, сплёвывая. — Я тебя на собственных кишках повешу! — Нанами, — повелительно зазвучал за спиной голос Цунаде. Девушка сразу приосанилась, чувствуя себя не свободной волчицей, а цепной шавкой. Мужчина тоже заметил разницу в ее поведении и язвительно заржал на всю камеру, кашляя от сухости в горле. Нанами ненавистно зыркнула на него. — Госпожа приказала выследить меня, да? — Угрожающе приближаясь, спросила она. — Да, а еще она приказала высыпать минимум половину этого порошка тебе в еду или чай. — Он оскалил гнилые зубы. — Ты не волчица, а всего-лишь забитый щенок у ног моей Хозяйки! — Что ты сказал?! — Нанами выдернула меч из ножен, мгновенно поднося к шее пленного. — Нанами! — Прикрикнула Пятая, подходя к девушке и сжимая металлическое плечо. — Успокойся, не будем рубить с горяча. Мужчина ядовито ухмыльнулся и плюнул ей на клинок. От такого оскорбления хотелось разорвать его на части голыми руками. Дрожь ярости расползлась по всему телу, сжимала легкие и сводила в судорогах мышцы живота. Хотелось кричать в бешенстве. Хотелось разнести к чертям эту поганую комнату с ядовитым запахом симплокарпуса. А пленника порезать на кусочки и каждый месяц присылать Госпоже, особенно привлекательные части обмотав голубой лентой. Но девушка глубоко вздохнула и выдохнула всю ярость, медленно и нежеланно отводя клинок. Контроль эмоций важен для шиноби. Нанами обтерла плевок о штанину пленника, источая взглядом презрение. — Госпожа просила передать что-нибудь ещё? — Спросила Цунаде, отпуская плечо девушки. — Отвечай! — Моя Госпожа будет недовольна, но я отвечу. — Заскрипел голосом пленник. — Нанами, твой мир сгорит в пламени великого пожара. Твоя судьба в моих руках. А если это так, то скоро будет час великого падения Хаяши. У той, что меч надо мною занесет, судьба не будет радостней помёта. Бесполезная, жалкая, слабая и разрозненная девочка-щенок. Ты будешь молить меня о пощаде, молить в слезах и чужой крови. Но я не буду благосклонна, ведь однажды твоя семья поступила так же и со мной. Не беспокойся, крошка, я не упущу тебя из виду ни на секунду. Потеряв всё и упав во мглу, ты будешь скитаться, грешить, убивать себя медленно и жестоко. А дальше выйду на сцену вновь я и закончу твои страдания и боль искалеченной души покинет твоё тело навсегда. Прими же моего посла и будь готова к мраку и отчаянию, потому что я перед порогом твоего до… Нанами, не сдерживая слёз и ярости, срубила ему голову. Страх, ужас, боль и шок наполнили её без остатка. Она выронила меч из дрожащих рук и упала с писком на пол. Казалось, что слова, сказанные от имени Госпожи, не были просто словами. Они были наполнены той первобытной ненавистью и болью минувших дней. Нанами всхлипнула, обхватив дрожащими руками колени. Слёзы потоком лились из глаз. Цунаде удивленно подскочила к ней, обнимая и утирая слёзы. Как быстры были движения Хаяши и точны, словно она готова была к такому повороту, но не готова к сказанным словам. Будто бы и не было в словах их значения, будто наполнены они были только одним — ядом, бурлящим на дне ящика, что уничтожен был давно в земле. Девушка судорожно оглядела помещение: стены сужались сильнее и сильнее. Ей было страшно. Никакие слова не могли так напугать её, кроме слов о смерти близких. Она сразу поняла, что Хозяйка намерена извести её в безумстве, убив сначала близких, а потом, наслаждаясь заслуженным триумфом, прикончила бы и Нанами. Ужас наполнил её легкие, мешая вздохнуть. Хотелось разорвать себя на части, лишь бы добраться до эпицентра этого неописуемого чувства, сжигающего изнутри своим беспокойным движением. Она не могла пошевелиться, как после смерти Агайо на экзамене. Цунаде заглянула ей в глаза, сказав, что пора уходить. Нанами большими, зареванными глазами посмотрела на женщину и резко подалась порыву зареветь у неё на плече. Тяжесть на душе была невыносимой. Цунаде крепко обняла её, пытаясь утешить. Нелегкой будет жизнь той, кого преследуют с рождения, кого хотят убить, но лишь пытают смертью других. Женщина почувствовала частицу её боли, закрыв мокрые глаза. За спокойную жизнь в этом мире Нанами должна бороться, а Цунаде поможет ей, чем сможет.