Может, это любовь

      У холодных каменных стен, покрытых зелененьким мхом, нелепо распластался очередной шпион Хозяйки. Из распоротой шеи фонтаном хлестала кровь, впитываясь в одежду и камни. Разозлённая его докладом женщина пригладила волосы, пачкая их кровью. — Отправьте ещё одного, — холодно приказала она, повышая голос. — Пусть следит за ней постоянно. Ещё один промах и все вы окажетесь на его месте! — Слушаемся, госпожа, — хором застонали приспешники Хозяйки. — Уберите его с глаз моих долой, — приказала она. Двое девушек, схватив труп за ноги, поволокли его к ближайшей лестнице, которая вела к подземным загонам. Хозяйка смерила их гневным взглядом и облизала губы, они были испачканы в крови. Её очень злила мысль, что она упускает из виду всё, что происходит перед её носом. Чин проворачивает какие-то дела, да так умело, что зубы трещат от злости. — Поганая тварь, — Хозяйка с ноги открыла дверь в кабинет, устало повалившись в кресло. — Я узнаю всё, что ты делаешь. Всё. В дверь её кабинета слабо постучали. У нового шпиона, которого они откопали в воровском городке, сильно билось сердце из-за страха перед новой Госпожой. Никогда он так сильно не боялся кого-то. «От неё исходит такая сильная аура, — подумал он, приоткрывая дверь, — никогда такого не встречал». Мужчина зашёл в кабинет, наблюдая за выражением лица Госпожи. С лукавой усмешкой она смотрела в потолок и что-то замышляла. Её взгляд метнулся к нему, и он сразу опустил свой взгляд в пол. — Подойди, — приказала она, и он покорно повиновался, — о тебе ходят приятные слухи. Самый лучший шпион, которого можно найти в той глухомани. Никогда ещё не попадался на глаза. Словно тень, крадешься по ночам и тебя никто не видит. — Да, — продолжил он смотреть в пол. — Мне часто говорят об этом. — Покажи мне на что способен, — она облизнула губы, — и будешь щедро вознагражден. — Цель и место, — шпион поднял глаза и равнодушно посмотрел на её выражение лица. — Сразу к делу, да? — она улыбнулась шире. — В этом конверте фотография того, за кем ты будешь следить. Если она тебя заметит — убей. Шпион никогда не убивал людей. Получится ли у него? — Выдвигайся немедленно, — продолжила Хозяйка, — тебе нужно перехватить её до того, как она прибудет в пункт назначения. Сумеешь перехватить — заберешься в её рюкзак. В нем должен находиться очень важный сундук. Свободен. — Как прикажете, — он поклонился и вышел. Его сердце бешено билось в груди, будто вот-вот выпрыгнет. «Убить её? — подумалось ему, когда он взглянул на фотографию, — да она же ребенок!» — С приказами не спорят, придурок! — из тени вышел низенький мужчина с неприятными глубоко посаженными глазками. Он высокомерно уставился на шпиона. — Да-да, у тебя всё на лице написано. Малой, вот тебе совет — никогда не смей ей перечить, она этого не любит. Чуть что, голова сразу полетит, а может, и не только голова. — Э-э, спасибо. — Не облажайся, а то всем влетит. Шпион недовольно пошел к выходу. Что ещё сегодня он услышит?

***

      Нанами села на кровать. Бок снова начал зудеть от боли. Впереди был ещё целый день и вечер, однако она не хотела что-либо делать. Единственное, что хотелось — лежать. Девушка посмотрела на свои руки и вдруг ей почудилось, что это не её руки, не её тело, будто бы оно отторгало её. Она сморщилась и поежилась от неприятных ощущений. Затем легла и заснула. И снились ей земли далекие, которые она никогда не видела. Леса и поля, завораживающие своей красотой, на безоблачном небе ярко пылало солнце. В этот час она почувствовала себя спокойно, как никогда. Проснулась она поздно вечером, когда солнце заходило за горизонт. Холодный ветер ворвался через открытое окно в комнату, заставляя поморщиться. Девушка встала и закрыла его, подумав, почему оно открыто. Нанами начала переодеваться и каждой клеточкой своего тела почуяла, как два янтарных глаза следят за ней. «Да сколько можно уже!» — мысленно взревела она, разбудив Зверя. «Что, снова кто-то донимает?» — поинтересовался сонно он. Девушка лишь нахмурилась, подумав, что где-нибудь там, на дереве, сидит очередной шпион Хозяйки. «Убей его, в чем проблема? — оскалил передние клыки он, а потом добавил, — Можешь еще его голову ей прислать, вот умора будет, ха-ха-ха!» — Остынь, — прошептала она и сделала вид, будто переодевается. Затем задернула шторы и метнулась к мечу, стоящему у стены. «Зачем тебе меч? У тебя рана не зажила с прошлого боя, бери лук и прыгай на крышу, — посоветовал Зверь, нервно теребя когти. — Сделай вид, что хочешь поглядеть на ночное небо, все дела. Не думаю, что он такой смышленный». — Чтобы не заметить лук, нужно быть слепым, а не тупым, — хмыкнула Нанами и оставила меч в покое. Лук лежал в другом углу. Девушка положила оружие на подоконник, чтобы было удобнее призвать его. Затем раздвинула шторы, «не заметив» шпиона в листве и ловко вылезла в окно, забираясь на крышу. Шпион, испугавшись, дёрнул ветку, чтобы закрыть себя. До её ушей сразу донесся звук скрипящей ветки и резкий шелест листьев. Она неосознанно напряглась, будто бы собиралась быка голыми руками уложить. «Это всего-лишь шпион старый или молодой, разницы нет. Убей его, иначе он узнает что-то, что может навредить нам. Этого нельзя допустить. — рычал недовольно Зверь. — Давай, убей!» — Не могу, — она почему-то поежилась. — Не заставляй меня это делать, — прорычал он, появляясь рядом с ней. — Прекрасная, безоблачная ночь, полная сюрпризов. — Не пугай меня, — равнодушно сказала она и откинулась на спину. — Ты должна, — на его слова девушка лишь отвернулась. — Знаю, что должна, — она вздохнула, незаметно покрутив пальцами в воздухе. — Знаю. Затем Нанами поднялась, а в руке уже был лук. Она молниеносно натянула стрелу и выпустила её в сторону шпиона. Тот с вскриком упал с ветки. Зверь довольно оскалился и хлопнул по черепице. Он наблюдал, как девушка спрыгивает с крыши и подбегает к раненому мужчине, срывает с него маску и прикладывает кинжал к горлу. — Кто тебя послал? — холодно спросила она, вдавливая лезвие в кожу, на которой проступили капли крови. — Зачем тебя послали? — Я, — он тяжело дышал, — ничего не скажу, иначе она меня… она м-меня убьет, как того парня, а я не хочу! — Какого парня? — наседала с вопросами девушка. — Другого… шпиона, — он зажмурился, хватаясь за её стальную руку. — Пощади, прошу. Убей сейчас. Зверь возник рядом с ней и тихо шептал: «убей, убей, убей». Нанами закрыла глаза и думала, сжимая рукоять кинжала. Что-то внутри неё нашептывало ей, будто темная сущность — убей, зарежь, как свинью. Однако она не хотела. «Сколько крови ещё должно окропить мои руки прежде, чем я убью её? Сколько людей должно погибнуть ради этой проклятой мести?» — Ты поклялась, — рычал Зверь. — На крови ты клялась, что казнишь её любыми средствами. Даже если ты не убьешь его, то убьет она. Его смерть будет мучительной и долгой, раз он посмел не выполнить приказ, — после сказанного глаза мужчины расширились, а его выражение лица приняло такой мерзкий, жалостливый вид. — Смерть от твоей руки будет меньшим злом, поверь мне. — Меньшее или большее зло, — хмыкнула она, — всё равно зло остаётся злом, какого бы размера оно ни было. — Ты огорчаешь меня, детка, — он раздраженно отпихнул её в сторону и одним взмахом лапы оборвал его жизнь. Густая багровая кровь брызнула на Зверя, окрашивая его шерсть. На Нанами тоже попало немного. Она отпрыгнула и посмотрела на свои руки — они были в крови. — Да что ты творишь, твою мать?! — закричала неожиданно она, от чего шерсть на загривке у Зверь вздыбилась. — Нет, — он начал надвигаться на ней, отряхнув когти от крови. — Это. Ты. Что. Творишь. Мать. Твою?! Даже не зная почему, она попятилась назад, пока не уткнулась в ствол сосны. В эту минуту он внушал дикий, даже животный ужас. Глаза безумно горели, клыки стали больше. Он весь дрожал от напряжения, будто вот-вот потеряет контроль и разорвет девушку на части. — Ты размякла, словно намокший хлеб, — он засмеялся, когтями перебирая её волосы и окрашивая их кровью. — Тебе нужно вспомнить, кем была, дурная девчонка. Нужно провести обряд! — его глаза радостно засветились, словно он только что открыл что-то новое. — Проведем его сейчас же! Тащи сарфан, я достану алтарь и приведу самого крепкого быка. И он исчез. Нанами обреченно уставилась вдаль и осела. Твердая кора царапала спину. В ноздри ударил запах сырого мяса и зловоние кишок. «Что скажет Чин, когда узнает?» — подумала она и зарылась в ладони. Плечи дрожали, однако она не плакала. Её нутро приятно отзывалось на эту вонь, на его смерть. Девушка вскочила на ноги и громко засмеялась. Не было в этом смехе радости и веселья, было лишь безумство, которым заразил её Зверь. К ней пришло осознание того, что это всё не имеет значения. Эта смерть лишь помогла ей понять, что она по-настоящему верна клятве. — Меньшее зло! — продолжала кричать она, заливаясь смехом. — О, Канасар! О, мой бог священный, дай знак, угодно ли тебе провести ритуал прямо сейчас? Она подошла к вспоротому мужчине и пошарилась в его кишках, осматривая их, а когда добралась до конца, то вырвала их с корнем и облизала. На вкус они были, как мёд, как нектар богов. Вновь сумасшедший хохот разнесся по округе. — Да будет такова твоя воля, Владыка!

***

      Чин поморщилась и вышла из дома. «Ну что за вопли? — ворчала дух, — Неужели её снова накрыло?». Ступая по мягкой мокрой траве, она дошла до забора и оглянулась. У самого полога леса сидела Нанами и ковырялась во внутренностях какого-то мужчины. — Эй, да что ты делаешь?! — закричала дух и подбежала к ней, рассеянно оглядывая сложившуюся картину. — Ты зачем… — Он шпионил за мной, вот Зверь его и прикончил, — пропела она и отбросила кишки в сторону из-за своей ненадобности. — Да что вы устроили? — она злобно дернула Нанами на себя, заставляя подняться, и повела её в дом. — Надо будет сжечь его. — Да! — воскликнула она. — А ещё Зверь направился за быком. Мне нужен белый сарафан! — Да что такое, — тяжело вздохнула дух и прикурила сигарету. — Устроили цирк, идиоты. — Проведем священный обряд, — тихо мурлыкала себе под нос девушка, будто опьяненная смертью шпиона. — Напьемся сегодня кровушки вдоволь… — Да перестань ты уже! — крикнула Чин и втолкнула её в дом. — Где он? — Пошел за быком, — заторможено улыбнулась Нанами. — Ну я ему устрою, — гневно выдохнула дым дух. — Я такой ему ритуал покажу, клыки от радости по земле будет собирать. Чин выбежала из дома и направилась к соседнему дому, рядом с которым был старый сарай, где ожидал своего часа купленный недавно бык. Черная шерсть лоснилась в лунном свете, хвост нервно дергался. Мощные рога обрамляли его широкий череп, а сопливый нос время от времени скукоживался. Он топнул копытом, яростно исподлобья глянул на Зверя, который сложил руки на тонкой талии и расслабленно любовался его мясистыми окорочками. Затем умиленно всхрапнул и повернулся к Чин, которая с размаху ударила его в морду. Он даже не пошатнулся. — Ты зачем заколдовал её? — крикнула она, пугая быка. — Тебе мало того, что она и так не в себе, так ты её ещё безумнее решил сделать?! — Старые традиции надобно помнить, — сказал он, — вот я и решил напомнить ей, чтобы не забывала. — Да плевать мне сейчас на ритуал! Зачем ты околдовал её, заставил в кишках ковыряться, так ещё и убил мужика, а? — Он работает на Хозяйку, — пояснил Зверь, — а убить его не смогла наша мягкотелая девочка, так я и решил ей показать, как это правильно делается. — Ты… — женщина не могла подобрать слов. — Ты хоть понимаешь, как плохо ей потом будет? — Понимаю, — кивнул он головой, посмотрев с высоты своего роста на Чин, — а теперь прекрати вопить и послушай меня. Рано или поздно ей придется сразиться с Хозяйкой. И если она также замешкается и перехочет убивать еë, то, мало того, проклятие её мучительно сгноит где-нибудь в канаве, так и преступница останется на свободе с головой на плечах. Нужно закалить её, пока есть возможность. Что, забыла, сколько тебе осталось? Забыла, какой твоя смерть будет? Не хочешь завершить дело до конца, чтобы потом Нанами не пожалела или также продолжишь пытаться сделать её мягким человеком? Её природа отвергает человеческую слабость, даже если сама девчонка этого хочет. Она разорвется на части, и тогда даже Канасар ей не поможет. Чин насупилась и снова прикурила сигарету. Тяжка за тяжкой. В словах Зверя несомненно была правда, но и большое заблуждение. Нанами не может разорваться на части, в ней от природы заложены волк и человек, а по какому пути идти — зависит только от неё. Женщина тяжело вздохнула и растворила окурок в магии. — Тащи его, — недовольно пробурчала Чин, — но если я ещё раз увижу или услышу, что ты выкинул подобные фокусы, будешь собирать свои клыки по всей деревне! Понял меня? — Да-да, понял, — усмехнулся он и пригладил шерсть. — Ну, время твоего выхода на сцену, мой дорогой друг. Бык стукнула копытом и бросился на Зверя, но он ловко отскочил и приземлился прямо животному на спину. Брыкаясь и крутясь, бык пытался сбросить надоедливого волка со спины и затоптать его. Зверь же наклонился к его уху и начал убаюкивать. Большие круглые глаза уставились в никуда, и бык начал крениться в сторону. Удовлетворенно улыбнулся Зверь и поднял тяжёлую тушу, слегка прогнувшись под её весом. — Ещё пару часиков, — довольно прорычал он, — и поем вдоволь. Нанами облачилась в простую белую рубаху. На все её детские протесты Чин отвечала подзатыльником. «Сколько уже можно ныть, — устало думала она, — сарафан ей подавай, ха!». Женщина помогла девушке вытащить алтарь в центр двора, приготовила нож и развела большой костер, вокруг которого они должны были плясать и веселиться, напившись крови и наевшись запеченного мяса. Ради приличия она собиралась сделать пару глотков, а затем она откупорит старую флягу с медом. Видя, как Нанами скачет по двору в предвкушении, женщина взмолилась богу и уже была готова выпить десять фляг меда, лишь бы Нанами глаза не мозолила. — А когда он проснется? — подбежала к быку девушка. — Пусть встаёт! — она поколдовала и бык пробудился. — А теперь, мой дорогой друг, предоставляю тебе честь вести его к алтарю. — Как приятно это слышать, — Зверь довольно схватил быка за рога и повел к алтарю. Тот пытался сопротивляться, но в силу сонного состояния не мог вырваться. — Ох, — тихо выдохнула дух, — мне тебя искренне жаль. — С каких пор ты перестала чтить традиции? — С тех самых, как ты затуманил ей мозги, — она перстом указала на девчонку. — Как закончим, надо достать мёд, чтобы она крепко заснула. — И не проснулась, — рыкнул ехидно Зверь. Затем наступило гробовое молчание. Два факела ярко полыхали в ночной тьме. Нанами стояла спиной к алтарю, держа в левой руке большой нож с широким лезвием. Всё её тело дрожало от волнения, пока Зверь торжественно вел к ней животное. Чин нервно курила в стороне, тоже одетая в белую рубаху. Волосы девушки были распущены, взлохмачены. Когда бык замер напротив неё, Нанами воздела руки к небу и начала молиться: — Канасар, бог войны и гнева, бог пиршеств и праздников, — громко говорила она, — мы даруем тебе и земле-матушке этот поистине великий дар — кровь молодого быка, что окропит твой алтарь и землю твою! Благослови же нас на великие свершения, даруй врагам нашим боль, а нам же плодородную почву и все дары её! Прими же наш дар, прими! И после сказанного она схватила быка за рог и приподняла голову его над алтарем. Скользнуло лезвие по толстой коже, медленно и неотвратимо. Алая кровь брызнула на алтарь, на белую рубаху девушки, запачкав собой всё. Мурашки побежали по коже всех присутствующих. Глаза быка закрылись и он начал падать. Нанами с помощью магии удержала его на ногах и резанула еще глубже, чтобы кровь стекала по столу в большую чашу. Как только чаша наполнилась, девушка отпустила быка и обмакнула два пальца в крови, раскрашивая лицо. Красные полосы обрамляли её скулы, подчеркивали форму глаз и причудливыми символами стелились по лбу и щеками. Нанами подняла чашу над головой и радостно засмеялась, восхваляя Канасара и всех воинов его. Зверь с широким оскалом и Чин с испорченным настроением вторили ей, и Нанами затянула долгую, грустную песнь о всех лишениях её народа, о славе их бога и его истории. — Чин, — позвала она женщину, — возьми же рог свой и испей крови священного животного. — Конечно, — дух наполнила рог наполовину и отхлебнула, даже не поморщившись. — А теперь моя очередь, — Зверь тоже испил из рога, довольно причмокнув. — Омоем же мои волосы, омоем священной кровью землю! Пока Зверь держал чашу с кровью над головой Нанами, Чин мыла её голову, мягко обтирая каждую прядь. После этого они двинулись к пологу леса и окропили корни ближайших деревьев остатками. Нанами отпила в завершение первой части обряда крови из рога Чин. Та потекла по её горлу, согревая и отдавая металлическим привкусом. Маленькая капля стекла по уголку губы до самого подбородка. Зверь аккуратно убрал её и водрузил девушку себе на плечи, радостно хохоча. — Время танцевать и пировать! — гаркнул громко он. — Чин доставай мёд! — Ох, блять, — она покачала головой и с каменным выражением лица спустилась в погреб, пока Зверь и Нанами потрошили тушу. Женщина схватила пару кожаных фляг и собралась возвращаться обратно, как перед её глазами мелькнул белый мешочек с черным шнурком. Чин чуть ухмыльнулась, а когда понюхала мешочек, то и вовсе расплылась в улыбке. — Какая чудесная ночь, — напела она, выбираясь из дома. — Я сейчас нашла немного старого доброго Ченджи. — Серьезно? — Зверь удивленно обернулся. — Этот табак только дед Нанами курил, откуда? — За флягами валялся. — Тогда нам нужно обязательно его попробовать, — он довольно улыбнулся. Нанами витала где-то в облаках и не обращала на них никакого внимания, будто их радостный щебет не имел значения. «Табак, дед, фляги с медом, — думала она, рассматривая звёздное небо, а в глазах танцевали отблески костра. — Всё это неважно. Сегодня мы сделали важное дело.» — Нанами тоже должна попробовать, — настоял Зверь. — Старый чёрт, — зашипела Чин, — ты совсем её угробить хочешь? Рано ещё такое курить. — А потом и нечего будет, зная тебя, — он многозначительно посмотрел на неё и выхватил самокрутку из серой руки. — Нанами, солнце! Попробуй, это табак сохранился со времён твоего деда. — Не хочу, — она отвернулась от горящей сигареты, — снова будет вонять и гореть во рту. — От этого табака не воняет гарью, — страстно прошептал он, — аромат его так сладок, а запах туманит разум. Только попробуй и не сможешь оторваться! — Ладно, — под напором нависшего над ней Зверя невозможно было устоять. Девушка затянулась, скулы стали четче, а глаза закатились в моментальном экстазе. Дым и вправду был сладок, успокоил её. Нанами почувствовала себя так легко, словно парила наравне с облаками. Её ноги онемели, ладони от нахлынувшей слабости не могли сжаться в кулаки. Картинка начала плыть перед глазами, и девушка повалилась на траву, пытаясь понять, что происходит. Но вместо этого она только засмеялась, будто увидела нечто смешное в небе. Чин и Зверь недоуменно посмотрели на неё. Переглянулись. — Больше не даём ей, — сказала Чин и вновь затянулась, привалившись спиной к лежащему Зверю. — Определенно, — ответил он и забрал самокрутку из тонких серых рук. Так они и лежали, слушая треск, исходящий от костра, смеясь и вгрызаясь в сочное мясо. Нанами совсем не думала о мести, о Хозяйке и её преступлениях против собственного народа. В её голове вообще не было никаких мыслей, абсолютная пустота. Хотелось только есть и любоваться звездным небом.

***

      Огромное существо, покрытое черным мехом, по-воровски подкралось поближе, да так, что только хвост был виден. Массивные и волнистые рога черного цвета уперлись в ствол дерева. «Чёртов лес, — пробурчало оно мысленно, — ничего, скоро вернусь домой». Оно наблюдало, как двое прелестных женщин и огромный волк заливаются смехом, танцуют и едят жареное мясо, аромат которого привлек его. Еще пахло бычьей кровью и медом. — Как приятно помнить, что меня ещё не забыли, ха! — воскликнуло оно басом, но не так громко, чтобы они его слышали. — А я думаю, почему же меня так потянуло к смертным. Стоит принять более приятный вид и выйти к ним. Существо щелкнуло пальцами и через секунду приняло человеческий образ. На этот раз оно стало мужчиной с крепким телосложением и иссиня-чёрными волосами длинной до лопаток. Он поправил чёрную водолазку и постарался спрятать пушистый черный хвост. После небольших манипуляций он стал выглядеть очень даже по-человечески. Мужчина вышел из-под тени деревьев и направился в сторону пирующих, которые громко смеялись и валялись на холодной мягкой траве, нежась от тепла костра. Он улыбнулся, увидев красоту Нанами. Она выглядела как истинная волчица со своими пушистыми ушами и хвостом. Серые глаза ярко блестели в пламени огня, а бледная кожа отливала серебром. Пухлые губы так и манили его, будто желая ощутить его собственный вкус. «Что за мысли такие? — подумал он и улыбнулся, хотя его улыбка была похожа больше на оскал. — Такая молодая, но соблазнительная. Интересно, какой она станет?». Мужчина перевел взгляд на Зверя, который вместе с Чин лежали напротив девушки и раскуривали старый табак. — Доброй ночи, — подошел он так незаметно, что даже волк дернулся. — Прошу прощения за беспокойство, милые дамы. Не найдется ли и для меня табака? — Конечно, — Чин заторможенно улыбнулась. — Держите. — Благодарю, — он заглянул в её глаза и лукаво улыбнулся, не отрывая взгляда от её черных глаз. — Как прекрасна сегодняшняя ночь, да? — А, — она замерла, будто завороженная его обаянием, — да… — А вы кто? — резко спросила Нанами, отходя от оцепенения. — Назови своё имя, и тогда я скажу тебе своё. — Нанами Хаяши, — её глаза сузились. «Слишком он вежливый, да еще и подозрительно тихий, — думала она, — не к добру его появление. Вдруг, его сама Хозяйка послала? Это в её стиле.» — Хоть моё имя вам известно, — он сделал выжидающую паузу, — я всё-таки его назову. Имя мне Канасар, бог войны и ярости! И я решил благословить вас на год грядущий. Пусть земля ваша будет плодородной, а тела крепкими. Пусть удача не покидает вас до самой смерти, — он перевел хитрый взгляд на нахмурившуюся Чин. У всех онемели языки. «Да быть такого не может, — подумала Нанами, пялясь на красивое лицо бога. — Это всё табак и мёд.» — Ошибаешься, моё милое дитя, — сладко сказал он, садясь рядом с ней и приобнимая за плечи. — Я не галлюцинация и не посланник Хозяйки. Всего-лишь ваш бог и покровитель. — Ха! — воскликнул Зверь, стряхивая с себя Чин. — Моё почтение. Он поклонился богу и оскалился. Канасар удовлетворенно кивнул и забрал из рук девушки флягу с мёдом, отпивая сладкий напиток большими глотками и весело причмокивая, отдал её обратно Нанами. Неловкая тишина сковала неуверенностью чужие рты. Больше всех сомневалась девушка. С детства ей показывали картинки и гравюры, изображающие великого и ужасного бога войны Канасара, которому приносили жертвы чуть ли не каждый вечер. Она вспомнила широко разинутую пасть с большими клыками, могучее волчье тело и длинный хвост, а голову украшали большие прямые рога, изогнутые ближе к концам. Выглядел он, словно ночь, только глаза светились красным огнем. «Адское пламя, как любила говорить моя мать, — подумала она, рассматривая его миловидное лицо. — Он даже в человеческом теле не похож на нашего бога». Нанами отодвинулась от него, и Канасар сразу уловил её настроение. — Да, — кивнул он, отвечая на не произнесённый ей вопрос. — Ты думаешь, что я простой человек, лжец, жалкий актеришко, что решил разыграть вас. Но это не так. Хочешь узнать правду? Хорошо, — он зловеще засмеялся. Нанами продолжала сверлить его холодным взглядом. Чтобы он не пытался ей показать, она не поверит, а следовало бы. Мужчина поднялся и стянул с лица маску любезности. Его лицо презрительно скривилось, а тело начало медленно меняться. Послышался хруст. Кожа начала рваться, показался густой черный мех, за ним медленно появились рога и хвост. Лицо вытянулось, и из разинутой пасти повеяло гнилью. Шерсть на загривке сразу же вздыбилась. Канасар встал в полный рост и оскалил белоснежные клыки. Из рук Чин выпала самокрутка и сразу потухла. — Теперь ты мне веришь? — грозно прорычал он, качнув головой. — Да, — прошептала она завороженно и поднялась на ноги, — Вы прекрасны, мой господин. Она встала на одно колено перед ним и взяла его большую ладонь в свои руки, целуя тыльную сторону. Бог довольно расплылся в улыбку и, подхватит её за руки, подбросил вверх и усадил себе на плечо. — Не будем портить такую ночь страхом и разочарованием! — воскликнул он и оторвал кусок мяса, продолжая держать девушку на плече, которая довольно обвила его за шею. — Чин, достань нам ещё меда, будь добра. — Конечно, — натянуто улыбнулась она и раздраженно подняла недокуренную сигарету, вновь поджигая её. — Чтоб тебя! — Я всё слышу! — радостно крикнул он, продолжая впиваться в сочное мясо. В погреб спустилась она без праздничного настроения, которое пропало сразу после появления Канасара. «Чёрт, он наш бог, который почтил нашу скромную обитель своим присутствием, почему же я так злюсь?». Женщина схватила целый бочонок с медом и, громко топая, вернулась к ревущему от смеха Зверю. К ее приходу Канасар вернулся к прежней форме. Она поставила перед ними бочонок и села рядом, раскуривая очередной косяк. Почуяв сладостный запах табака, Канасар перехватил из её рук самокрутку и сильно затянулся, выпуская дым через нос. Его глаза закатились в блаженстве. Затем он вновь затянулся, однако не выпустил дым, а прижался горячими губами к холодным губам Нанами, которая сидела рядом. Она в недоумении приоткрыла рот и почувствовала, как сладостное тепло пробегает по телу табуном мурашек. — Тебе, дитя, — тихо сказал он, — не помешает расслабиться перед тяжёлым испытанием души и тела, — он медленно перевел взгляд на Чин, которая чуть не задохнулась от возмущения. — К-конечно, — почему-то заробела девушка и поднялась на ноги, слегка пошатываясь. — Прошу прощения, мой господин, но я очень устала и хочу отдохнуть. — Иди, дитя, — он лучезарно улыбнулся ей и долго смотрел вслед. — Когда вы ей скажете, что через пару недель, — он замолчал и выразительно посмотрел на Чин, — ты умрёшь? Зверь и дух оторопели. Они не знали, что ответить, потому что не думали, что следует рассказывать о таком Нанами. Канасар обвел их любопытным взглядом и лег на траву, положив под голову руки. Чин съежилась от его пронзительного взгляда, не находя в себе силы воспротивиться. — Ну, — первым нарушил тишину Зверь. — Мы… мы хотели, но её психическое состояние и так в шатком положении. Если резать правду-матку, то она не выдержит. И все знают, к чему это приведет. — Да, я знаю, что произойдет, — медленно, лениво тянул слова бог, — и знаю, что не произойдет. Вам все равно нужно рассказать ей о грядущем, иначе девчонке будет намного больнее, чем во время… — он решил не договаривать, прекрасно читая на их лицах осознание. — Вот и славно! — Вы уже покидаете нас? — осведомилась женщина, вскакивая на дрожащих ногах. — К сожалению, — чуть погрустнел он, но потом широко улыбнулся своей дьявольской улыбкой, — или к твоему счастью, я покину вас сегодня. Нанами хорошо постаралась, поэтому после твоей смерти о её жизни позабочусь я. — Спасибо, — хором ответили Зверь и Чин, низко поклонившись. Уголки губ мужчины слегка дрогнули. Он пошел к старой, скрипучей калитке и шум от его тяжёлой поступи и шуршания гальки растворились в ночи.

***

      Раздраженная Чин ворвалась в кухню и перерыла все шкафы в поисках саке. Резко откупорила его и принялась с горла вливать в себя алкоголь, по её подбородку побежали тонкие струйки. Затем она повернулась к Зверю, который стоял в проходе и задумчиво следил за всеми её действиями. — Да как он может указывать нам, что делать?! — гневно зашипела она, утирая бледно-серой рукой рот. — Он наш бог, если ты не позабыла, — с упреком произнес Зверь, подошел к холодильнику и достал аккуратно нарезанные кусочки сырой оленины. — Да, но… — Флувай, — неразборчиво прорычал Зверь, разом запихивая всё в пасть, — тебе не повесало пы контхролирофать себя. — Прожуй сначала! — Чин дала ему подзатыльник, взлетев в воздух. — Я не могу рассказать ей… не могу… Женщина опустилась на стул и уткнулась лицом в ладони. Её плечи задрожали. Зверь тяжело выдохнул и подошёл к ней. Его массивная лапа опустилась на её спину, немного поглаживая. Однако Чин еще больше задрожала и громко всхлипнула. Тихие стоны время от времени проносились по помещению, тая в коридорах. — Она еще так молода и неопытна, — бубнила дух. — Я не могу оставить её в этом мире, не могу бросить её… — Понимаю, — кивнул Зверь, — но я останусь с ней после твоей смерти, я смогу защитить её, уберечь от опасностей мира. — Нет, — резко выпрямилась она, — она должна сама постоять за себя. Помоги ей найти деревню, где живут наши соплеменники. Если Лиса вернётся по истечении последних двух недель, то в подвале есть очень важная вещь, которую ты должен передать Нанами. — Разве это не вымысел? — удивленно дернул ушами Зверь. — До недавнего времени все думали, что это лишь сказка, легенда, которая многому учит, — она подняла голову и посмотрела на его морду, — однако недавно я встретила необычного ворона, которых выращивали столетия назад. Его золотые глаза горели так ярко, будто могли прожечь дыру даже в камне. Это знак, Зверь. — Хорошо, Чин, — его рык чуть смягчился, — я помогу ей найти их и выстоять в этой нелегкой схватке. — Спасибо, — женщина неловко похлопала его по лапе и поднялась, чтобы заварить себе травяной чай. Алкоголь, который она выпила, медленно действовал. Она пошатнулась и чуть не упала, если бы Зверь не подхватил её. В её черных глазах он увидел страх. — Не бойся, — он обнял её, позволяя ей уткнуться в его крепкую грудь лицом и сжать маленькими кулачками серую шерсть. Она вновь заплакала, нет, заревела в голос, который утопал в мягком волчьем мехе.

***

      Нанами проснулась, когда на первом этаже послышались топот и хлопанье дверцы шкафа. Её голова разрывалась на части, однако девушка все равно встала и тихо спустилась посмотреть, что происходит внизу. Прислонившись к стене, она замерла у прохода в кухню. И до её слуха донесся тихий плачь «О, нет, — подумала она, и на глазах навернулись слезы, — не плачь, прошу». Нанами услышала всё от начала и до конца. Сердце болезненно сжалось, казалось, что оно вот-вот замрет раз и навсегда. Весь воздух выбило из груди, она будто бы разучилась дышать. Горячие слёзы медленно потекли по щекам. Чтобы не выдать своего присутствия, она крепко зажала себе рот рукой и тихо вернулась в комнату. Все казалось ей бессмысленным, теряясь в искаженной реальности. В голове крутилось два слова: две недели. — Две недели, — одними губами прошептала Нанами, и её лицо сжалось, исказилось от боли. — Две… недели… Она упала на пол, сжимаясь в комок. Рыдания комом застряли в горле, мешая дышать. «Чин исчезнет, прахом развеется по воздуху через две недели… — Нанами громко всхлипнула, быстро закрывая рот и нос ледяной ладонью, чтобы никто её не услышал. — Почему, почему они не рассказали мне?». На смену горечи пришла ярость. Она вскочила и метнула безумный взгляд аккуратно разложенные по полкам книги, подбежала к ним и хотела было скинуть все, разорвать к чертям собачьим, но в воздухе её рука дрогнула и девушка с ужасом взглянула на свои пальцы, похожие больше на волчьи когти. Не такой она хочет быть, нет, не разрушать от ярости и пустоты, а хранить в себе всё, что она могла знать. — Молю всех богов о милости, — её губы задрожали, и она упала на колени, — заберите меня, мою душу, но позвольте ей жить… Уже неконтролируемые всхлипы разносились по комнате. Нанами резко осознала, как мало времени проводила с духом, которая заменила ей родных мать и отца. Чин была готова отдать свою жизнь, лишь бы спасти девушку. Она была готова рвать глотки всем, кто только косо глянул на её девочку… От этих теплых, но больно режущих истин Нанами была готова была рвать на себе кожу. Столько времени Чин обучала её, столько нервов потратила, столько сил отдала. — Нет, — глотая обжигающие слёзы, прошипела Нанами, — я никогда не забуду тебя и буду хранить тебя вечно в своем сердце, надеясь вновь увидеться. Твои сила и время не будут потрачены впустую. Я клянусь, что сдержу клятву, данную родителям, я клянусь, что люди, отнявшие у меня все, поплатятся! Рано было давать обещания и клятвы, однако девушка клялась и билась головой об деревянный пол, пока на нем не появилась первая кровь. И заметив её, Нанами тихо, отчаянно засмеялась и когтями ещё больше разворотила кровоточащую ссадину. Кровь тонкими струйками потекла по глазам и щекам, скрепляя собой её клятву.