Может, это любовь

            Глубоко в лесу Нанами отыскала заброшенный храм. Он стоял у подножия небольшой горы, окруженной большими деревьями, раскинувшимися пышным букетом. Девушка отворила большие двери, чуя запах пыли и запустения. «Здесь давно никто не живет, — подумала она, — это хорошо». Незнакомка потеряла сознание еще по пути, поэтому Нанами бережно положила ее на пол, под голову подложив рюкзак. Сакура и Наруто догнали её и зашли в храм, наглухо затворив двери. — Надо дождаться Джирайю, — сказала Сакура. — Надо, — ответила со вздохом Нанами, — только сколько времени он пробудет в Доме Наслаждений? — Кто знает, — добавил Наруто. — Этот старик-извращенец! Почему его нет, когда он нужен?!       Нанами пожала плечами. Мысли ее были забиты другими вещами: погони она не почувствовала, да и Зверь молчит. Что же они будут делать дальше? Она вздохнула, отодвигаясь к стене. Только тихий шорох извне тревожил ее слух. «Не тревожься напрасно, — прорычал тихо Зверь, — это всего-лишь пауки». Девушка лишь хмыкнула. Пауки тоже опасны. Неизвестно, есть у них хозяин или нет.       Время неумолимо шло. Было тихо. Нанами даже начала клевать носом, как вдруг девчонка очнулась и отскочила от Сакуры, которая беззаботно улыбалась. Нанами вцепилась в рукоять меча, готовясь к атаке. «Какая-то ты нервная в последнее время, — подозрительно пробурчал Зверь. — Что-то не так?». — Все в порядке, — прошептала она, зная, что все совсем не так.       Сакура в это время достала мазь и с боем выгнала Наруто из храма. Тот что-то неразборчиво бурчал, сидя на ступенях. Нанами заметила, как смущена их новая знакомая, и подошла ближе. Единственное, что она запомнила, — рыжие брови и выразительные глаза. Однако девчонка была очень красивой, тело ее выглядело слабым, и в каком-то смысле это придавало ему женственный вид. «Завидую я тебе, — подумала она, — такая красивая и милая, худые ноги и тонкие плечики». Зверь расхохотался. «Ты не можешь позволить себе быть такой же милой и кисейной, — прорычал он, — помни, что стоит на кону». Его слова Нанами никак не задели. — Дай, — попросила она Сакуру, — у меня богатый опыт лечения ран. Сколько раз себя латала. — Конечно, — согласилась Сакура, вспоминая, сколько шрамов у подруги.       Нанами достала кусочек бинта, обмакнув его перед этим в перекись. Затем легким движением начала промакивать глубокий порез. Ее немного порадовало отсутствие яда, ведь не нужно будет искать травы для противоядия. Послышалось тихое шипение, а девушка все также продолжала протирать рану, не обращая внимания на дрожь девчонки, и обильно смазала плечо мазью. Рана оказалась слишком глубокой, поэтому нужно было зашивать. «Черт, — подумала она, — как же ненавижу это делать». Ее руки ловко скользили над раной, пока рыжая шпионка тихо стонала. — Терпи, — холодно велела Нанами, — я почти закончила.       Сакура внимательно наблюдала за подругой, стараясь запомнить все, что та делала. Кровь густой струйкой текла по спине. Ее сладкий запах ударил в нос девушке, у которой рот наполнился слюной. «Да что же это такое, — корила она себя, — я же человек, а не голодный зверь!» — Сакура, оторви кусок бинта и вытри. — Хорошо! — она быстро рванула к бинту.       Нанами когтем обрезала нить и еще раз обработала рану. Теперь ничего страшного произойти не должно. Осталось только наложить повязку. Закончив все неприятные манипуляции над плечом шпионки, они позвали Наруто и начали спрашивать девушку о деревне Звука. Конечно же, она знала о ней. Нанами тихо думала, отсев подальше от других. Закончив рассказ, Сасами вытерла слёзы. Нанами понимала её, ведь она тоже потеряла брата по вине такого же безумца, как и Орочимару. «Это был его выбор, — отозвался Зверь. — Его решением было пойти за Орочимару, а твоего брата увели, словно он был рабом!». Нанами скривилась от его слов, он лишь сковырнул корку с глубокой раны на сердце. — Мы поможем тебе, — с конца комнаты разнесся голос волчицы, — если ты поможешь нам. — Вы уже мне помогли, — благодарно склонила голову Сасами, — ваша дальнейшая помощь будет неоценимой.       Нанами кивнула головой. Осталось дождаться Джирайю и добраться до логова мерзкой гадюки. Вечерело, поэтому девушка вышла на улицу. Как ей показалось, никого не было в округе. Однако такого скопления паутины на стенах и кронах деревьев не было до их прихода в храм. Девушка насторожилась. Из леса донесся зловещий мужской смех. Наруто и Сакура тоже встрепенулись. Юноша выбежал из дома и призвал теневых клонов, бросаясь в самую гущу событий.

***

      Белая Госпожа кружилась, распустив волосы. «Наконец-то! — думала она, ликуя. — Наконец-то я доберусь до Чин, сломаю девчонку и даже убью её, убрав с пути все препятствия. А затем отыщу остатки клана и разберусь с ними! И больше никто не помешает мне, не нарушит мои планы!». Пугающий звонкостью смех разнесся по всему подземелью.       Пленённые люди, уже ставшие рабами, испуганно жались к друг другу и стенам, пытаясь не слушать безумства Хозяйки. Они молились своим богам, чтобы мучения прекратились. И они были правы: мучения скоро закончатся. Скоро закончится всё, а их ставшие жалкими жизни оборвутся навсегда.       Госпожа спустилась к клеткам, перебирая прутья острыми когтями. Люди дрожали от оглушительных клацаний её когтей. Она питалась их страхом. Чувствовала их дрожь. И ей это нравилось. Госпожа широко улыбнулась, обнажая крупные клыки. Один из детей испуганно вскрикнул, закрывая руками голову. Госпожа подошла к его камере и присела. — Ну что ты, солнышко, — обратилась она к нему, доставая конфету из кармана халата, — не нужно бояться моей природы. Вот, угостись.       Мальчик молчал, продолжая сжиматься в клубок и дрожать. Женщина гневно стукнула по прутьям кулаком, чуть не погнув их от силы удара. — Возьми! — крикнула громко она, швыряя конфету ему в плечо.       Испугавшись крика, он заплакал. Женщина гневно смерила ребенка взглядом, а затем приказала отворить клетку. Сгорбленная девчушка торопливо забренчала ключами, подбегая к двери. Госпожа смерила её недовольным взглядом и, когда дверца со скрипом отворилась, схватила мальчишку за руку и поволокла из подземелья прочь. Какая-то женщина пронзительно завопила, умоляя Хозяйку отпустить её сына. — Молчать! — раздался оглушающий рев женщины.       В подземелье стало тихо, и только убитая горем мать еле сдерживала рыдания. Госпожа озверевшим взглядом обвела камеры. Затем перевела взгляд на мальчишку, который испуганно жался в её руках, но не пытался сопротивляться. Женщина довольно оскалилась и стала подниматься вверх по крученой лестнице. И всё-таки вой матери донесся до их ушей. Мальчик тихо плакал, запинаясь и волочась за своей Хозяйкой. — Син! — позвала она юношу. — Да, моя Госпожа, — он опустил глаза в пол, встав перед ней. — Приготовь инструменты, — удовлетворенно рыкнула она, — сегодня мы разделаем его и выведем новых близнецов! — Слушаюсь, — тихо прошелестел он и ушел в подсобку, гремя инструментами. — А ты, — посмотрела женщина сверху вниз на ребенка, — можешь попрощаться со своей жизнью и покорно принять смерть ради великого дела!       Мальчик заревел в голос, пытаясь вырваться из цепких рук, но Госпожа оказалась сильнее и волоком потащила его к холодному металлическому столу. он не хотел умирать, ведь его мамочка останется совсем одна, и он больше не увидит улыбки той красивой девочки, которая ему понравилась ещё с первого дня пребывания в этом ужасном месте.

***

— Где Джирайя?! — закричала Нанами, отражая атаку одного из ниндзя деревни Звука. — Не знаю! — крикнула Сакура, пытаясь разрубить паутину.       Нанами с ревом отбросила от себя мужчину, пригнулась и сбила его с ног. Затем, перехватив меч другой рукой, она замахнулась, чтобы поразить его одним ударом в грудь, однако противник обхватил её ногами, роняя на бок. Суматошный клубок катался по земле, всячески рыча и издавая стоны усталости или боли.       Старый храм, в котором остановились ребята, начал постепенно погружаться под землю. Мужчина, использовавший эту технику, звучно засмеялся, дико поглядывая на клонов Наруто. Нанами краем глаза заметила странное движение и, скинув с себя ниндзя, пригвоздила его правой рукой к земле, не давая пошевелиться. Джирайя, словно из воздуха, возник перед ними, восседая на огромной жабе. Он помог юноше выбраться из песчаной воронки. Нанами внимательно наблюдала за продолжающимся боем, совсем немного восхищаясь своим другом. «Он так упорно трудился, чтобы овладеть расенганом, — подумала она, чуть ослабляя хватку, — Джирайя должен гордиться им». Поваленный ей враг, заметив её отвлеченность, ловко перекрутился и откинул девушку в ствол дерева. Ударившись поясницей, она жалобно застонала и попыталась встать, однако ноги отнимались, а спина готова была разорваться от безумной боли. Напоследок, перед смертью, он кинул в неё кинжал и убежал. Затем его раздавила жаба Джирайи. — Нанами, ты в порядке? — подбежала к ней Сакура, помогая сесть. — Кинжал застрял между нижних ребер. И я почти не чувствую ног, — тихо выругавшись, отвернулась Нанами, — какой позор! — Не нужно корить себя за такое, — попыталась поддержать девушку Сакура, чуть сжимая ее плечо, — скоро все пройдет.       «Конечно, для тебя это просто! — фыркнула девушка, — а я позволила себе эту маленькую слабость, злостное искушение отвлечься, восхититься, позволить себе расслабиться рядом с побежденным противником!». Она выдохнула, стискивая челюсти, и попыталась пошевелить правой ногой. Ничего. Дико ныла поясница, а ноги стали ватными, будто бы из них высосали всю кровь. Нанами с ужасом пялилась на них, все больше и больше пытаясь пошевелить ими. Перед тем, как Сакура остановила ее, движения девушки были похожи на припадочные конвульсии. Она не знала, как помочь волчице, как вернуть ей живость и упругость ног. — Ты слаба, — послушался эхом голос Зверя за спиной Сакуры. — Ты слабее новорожденного волчонка, который до последнего цепляется за жизнь. — Не смей мне говорить про слабость! — крикнула Нанами в гневе, пугая свою подругу. — Кому ты это сейчас сказала…? — тихо спросила она, недоумевая. — Твои «друзья» видят, насколько ты безумна, — он указал массивным когтем на Сакуру, — я чую ее страх. Она боится тебя! Считает странной, безумной, полностью поехавшей, говори как угодно. Однако, да-а, ты безумна настолько, насколько слаба! — ЗАМОЛЧИ-И! — закричала Нанами, закрывая уши руками. — Нанами, — отпрянула в ужасе Сакура, — что с тобой?       Волчица, раздираемая изнутри мучительной болью, в упор посмотрела на испуганную подругу страшным взглядом, пытаясь найти в ее глазах луч надежды. Однако Сакура была настолько напугана, что одним своим взглядом показала животный страх, отчаяние, будто бы к горлу приставили кинжал. Нанами в ужасе отпрянула, отползая от неё, всё дальше в лес. Она двигалась так медленно, корчась от боли и тревоги, которая клубком разматывалась в груди. Она не знала, почему испугалась, однако ползла и ползла, желая забиться под какой-нибудь тёмный камень, где её никто никогда не найдет. — Далеко собралась, Нанами? — с ухмылкой спросил Джирайя. — Такими темпами ближайшее время у тебя откажут ноги, и если ты не вернёшься в деревню к завтрашнему вечеру, то, поверь мне, ты перестанешь быть шиноби. Тебе ясно? — Да, — тихо ответила девушка, пряча обезумевшие глаза. — Вот и отлично! — воскликнул старик. — А теперь, давай, запрыгивай мне на спину и я тебя с ветерком прокачу на нашем друге! — Я не могу встать, — пробурчала в землю девушка, пытаясь не плакать от бессилия.       «Беспомощная, сломанная, безумная, — думала она, — покинутая всеми, растоптанная в грязи каким-то безродным ублюдком!»       Джирайя помог ей забраться на свою спину и потащил в сторону здоровой жабы. — Отвези её в целости и сохранности в Коноху, понял? — наказал он жабе.       Та лишь молча кивнула и отправилась в путь. Нанами в полубессознательном состоянии цеплялась за её одежду, пытаясь не расцеплять пальцы. Её начало знобить, хотелось спать, а поясницу с каждым прыжком жабы ломило, будто от удара топора.

***

      Акеми испуганно повела мордой. В носу свербило от запаха мертвечины и пресного запаха огня. Крепкие лапы, потерявшие свою былую силу лежали на металлическом столе, пристегнутые цепями. На пасть нацепили намордник. Перебирая ножи и шприцы с разными прозрачными и цветными жидкостями, Госпожа что-то тихо бормотала себе под нос, затем обернулась и широко улыбнулась. — Дорогая моя, — сказала она, — от тебя так и несет Нанами. Но это даже замечательно. На тебе остался и запах этой мерзкой Чин.       Акеми зарычала настолько громко, насколько могла. Женщина наигранно сморщилась, прижав уши к голове, а затем улыбнулась. Она подошла к малвоту и нежно погладила её по голове. — У меня появилась замечательная идея! — воскликнула женщина, продолжая гладить Акеми по голове, а сама волчица понимала, что эта идея не будет такой замечательной, как казалось Госпоже. — Твоя хозяйка и её отец любили играть в догонялки. Давай тоже поиграем. Только водить буду не я, а мои подчиненные.       Она отстегнула все цепи и намордник. Акеми вскочила и попыталась укусить в шею Госпожу, однако та ловко увернулась и взглянула на малвота исподлобья горящими, словно бушующее пламя, глазами. И Акеми неожиданно для себя поняла, что ей не победить. Она попятилась, чуть ли не упав со стола, а Хозяйка лишь безумно горящим взглядом прожигала её и плясала на месте. — Беги, милая Акеми, — громко пропела она, а из ветвистых и многочисленных коридоров послышались вой и душераздирающие крики, — БЕГИ!       Акеми, выбежала из сырой комнаты и ломанулась в первый же попавшийся коридор, стараясь ощутить запах свежего воздуха.

***

      Чин тяжело вздохнула, чувствуя, как сильно она устала. Это неприятное и тоскливое чувство разливалось по всему телу, хотя сама женщина ничем не занималась целый день. «Я не хочу уходить, — твердо сказала она себе, замечая, как во дворе бродит Жнец, поглядывая с улыбкой в её окно. — Еще слишком многое я не завершила. Мне нельзя покидать её, мою девочку!». Она поднялась с кровати и сразу же села обратно, чувствуя, как немеют ноги. Тревога пронеслась волной по всему телу, наполняя женщину от самых кончиков призрачных пальцев до макушки головы. — Нет, нет, нет, — залепетала Чин, как можно сильнее сжимая и разжимая пальцы на ногах, — нет! — Что, тело перестает слушаться? — спросил Жнец, присев на кровать рядом с духом. — Уходи, я тебе не рада, — прошипела она, даже не смотря в его сторону. — Ну-ну, милая, не горячись, — мило улыбнулось ей существо. — Скоро вернешься к своему возлюбленному, матери и отцу. Скоро весь этот ужас закончиться… — Я не могу уйти, пока Нанами не свершила возмездие! Не могу… — Можешь, — он коснулся плеча Чин, пытаясь приободрить её, однако женщина почувствовала лишь жгучий холод и неудержимое желание отправиться с ним в темные чертоги Канасара. — Не трогай меня! — крикнула женщина и подскочила, пытаясь на ватных ногах покинуть комнату.       Жнец печально вздохнул и, положив руку на рукоять длинной катаны, растворился в воздухе, не прощаясь с Чин.

***

      Нанами подняла взгляд от жабьей шкуры и замутненным взглядом посмотрела вдаль, в которой виднелись ворота деревни. «Наконец-то, — подумала она с неким облегчением, — Цунаде поможет мне». Одним большим прыжком рослая жаба добралась до конечной точки и громко квакнула, пробуждая сонных стражей ворот. Они подскочили и обратили на жабку-великана внимание. — Да какого…! — воскликнул изумленно Изумо, протирая глаза. — Что ей надо?! — Смотри, — ответил Котецу, указывая на ее шею. — Да это же Нанами! — после долгой паузы сказал ошарашенный страж. — Что она забыла на этой жабе? — Давай поможем ей спуститься.       Стражи запрыгнули на жабу, беря под руки вялую девушку. Она попыталась улыбнуться им, но на лице застыла лишь болезненная гримаса. Обеспокоенные ее состоянием мужчины поклонились жабе и бегом отправились в госпиталь, требуя там осмотра от самой Цунаде. Люди проносились размытыми пятнами мимо Нанами, которая пыталась разглядеть в них не просто цветные отблески, а живых людей, двигающихся не скачками, а нормальными, размеренными движениями. Однако персонал больницы носился туда-сюда перед ее носом, превращаясь в очередные блеклые пятна. — Да что за шум?! — недовольно ворвалась в палату Хокаге. — Кто там требовал моей помощи? — Хокаге, — поклонились стражи, — огромная жаба, призванная, как мы поняли, Джирайей-самой, доставила к вратам деревни Нанами Хаяши. Похоже, у неё отказали ноги, а еще глубокая рана в области левых ребер. — Да, вижу, — раздраженно ответила женщина, осматривая рану. — Ну, хоть переломов нет. — сказала она своей помощнице. — Я чувствую, что поврежден костный мозг. С какой силой тебя ударили в спину?       Нанами что-то неразборчиво промычала в подушку и кинула вазу в стену с такой силой, что аж краска посыпалась и в бетоне образовались трещины. Цунаде тяжело вздохнула и крикнула: — Освободить третью операционную комнату! Будем надеяться, что нам хватит сил залечить ее рану. — Будет сделано! — ответила Шизуне и убежала подготавливать комнату для операции. — Все будет хорошо, Нанами! — попыталась приободрить девушку Цунаде, однако девушке было не до её слов поддержки. — Мы тебя подлатаем.

***

      Спустя три дня Цунаде навестила Нанами, которая удивительно быстро восстанавливалась. Девушка лежала в одиночной палате, прикрыв ноги тонким одеялом, и глядела в окно. В голове крутились суматошные мысли: «один день», «а вдруг я не успею?», «хочу увидеть ее». Волчица за последнюю ночь исцарапала все пальцы на руках в кровь, по-настоящему переживая за Чин. В груди так и закручивался клубок нервов и сомнений. Разбив суматошный поток мыслей Нанами, в дверь кто-то постучал. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Цунаде, что-то записывая на бумаге. — Лучше. — Боли стали слабее? — Нет, — ответила со вздохом девушка, — единственная поясница ноет, про остальное молчу. — Хорошо, — снова чиркнула ручка по бумаге, — ты уже идешь на поправку. Удивительная регенерация.       Нанами вздохнула. «В каком месте у меня удивительная регенерация? — гневно думала она. — С каждым разом все труднее восстановиться и залечить раны.» Цунаде смерила её подозрительным взглядом, а затем подошла ближе к кровати. Она продолжала рассматривать девушку. — Хочу тебе сказать… Чин не приходила. — Угу, — промычала Нанами и повернулась в сторону окна. — Однако она просила передать, что любит тебя и не хочет, чтобы ты больше страдала, — тише продолжила давить женщина. — Если захочешь поговорить, я всегда у себя в кабинете.       Нанами ничего не ответила, покрепче сжав одеяло. Глаза щипало от накативших слёз, горло свело судорогой. Она притворилась, что пытается поспать, дабы отвадить Цунаде, и так, как и предполагалось, ушла. Как только дверь захлопнулась, девушка поднесла подушку к лицу, громко рыдая в неё. Её разрывало на части.       Ближе к вечеру она разлепила опухшие глаза и села, свесив перебинтованные ноги над полом. Она взглянула на настенные часы, обдумывая, что будет дальше. Осталось около трёх часов до смерти Чин, если верить её расчетам. Сама же девушка не была уверена в этом. Однако Нанами не остановили сомнения. Она аккуратно встала, хватаясь за больную поясницу и еле доковыляла до окна. Открыть его не составило труда. Её палата располагалась в восточном крыле на втором этаже. «Падать будет больно, ” — подумала девушка. Она, словно тень, пролезла через оконную раму и спрыгнула.

***

      Жуткий вой разносился по всему лесу. Даже кони всхрапнули, просыпаясь. Акеми, яростно перебирая лапами, на последнем дыхании перепрыгнула через кусты ежевики и оказалась на поляне. Напротив стоял дом её хозяйки. Малвот чуяла, что это только навредит всем, но именно в этом месте она и ожидала найти спасение от острых зубов и когтей её преследователей. Волчица все бежала и бежала, пока не покатилась кубарем к калитке. Встревоженная Чин выбежала во двор. Слух резали страшные крики и вопли неизвестных ей зверей, а поблизости слышалось чье-то сбитое, глухое сопение. Дух удивленно отшатнулась и затем помогла Акеми добраться до крыльца. Пока малвот жадно лакала воду, Чин взглянула в сторону леса и возвела вокруг дома магический щит, который, как она надеялась, удержит на расстоянии неизвестных ей хищников. — Несет мокрой псиной и кровью, — прошептала она, принюхавшись.       Казалось, что нечто страшное надвигается бурей и грозой на их дом, но Чин старалась не прислушиваться к пугающим мыслям, которые и сами в страхе разбредались в голове, кто куда бежал. Она четко дала себе понять, что нет ничего страшнее отправиться в Подземный мир, не успев подготовить Нанами к будущим испытаниям. Однако времени не оставалось. Она так и не навестила ее в больнице. И сильно жалела. Ей хотелось постучать в дверь, войти с улыбкой на лице и обнять бедную девочку, однако он просто не могла. Вой и крики слышались еще громче. Они приближались. — Кто бы это ни был, я не позволю им пройти!       На поляне послышался смех. Сминая и сжигая траву неспешными шагами, к ней приближалась сама Белая Госпожа. Её длинные волосы развевались на ветру, лицо блистало бледностью. Казалось, перед глазами Чин возник древний дух, лишенный своего прежнего человечьего облика. Длинный и пушистый белоснежный хвост медленно и даже благородно покачивался за её спиной. — Ох, милая Чин, — пропела бархатным голосом женщина, — тебе нет смысла противостоять мне. Ты уже мертва-а! — Тебе здесь не рады. Убирайся прочь! — грубо ощетинилась женщина. — Да? — она невинную рожицу. — Как жаль! А я так хотела навестить свою любимую Нанами. Где же она?       Чин пропустила ее язвительный вопрос мимо ушей и напряженно наблюдала за всей ее сворой химических и презрительных экспериментов. Белая Госпожа тут же заметила ее интерес и по-детски гордо вздернула носик. — Познакомься! Это мои новые слуги и защитники. — обвела она рукой вокруг. — Они порвут каждого, кто осмелиться напасть на их Мать, на их Спасительницу и Госпожу. — Ты…! — Чин перекосило от ярости. — Ты, мерзкая и отвратительная стерва! Как ты посмела смешать кровь, данную нам богами, со своими грязными намерениями и создать нечто настолько омерзительное, что язык не поворачивается обозвать их живыми существами?!       Госпожа лишь криво улыбнулась и засмеялась порывистыми и громким смехом, звенящим в воздухе. От такого смеха готовы были бы лопнуть перепонки, однако у Чин не было физического их воплощения. Она медленно и верно истончалась в этом мире, ее тело покидало мир смертных. И осталось совсем немного. Она буквально разваливалась по частям. С каждым часом. С каждой минутой. Её тело разлагалось также, как и масло таяло на солнце. И Жнец не покидал ее дом последнии дни. Она чуяла, что время почти пришло и ей ничего не изменить. Она не сможет продлить его или затормозить. Она все упустила. И этого не изменить. К глазам подкатили последние в жизни слезы. — Не печалься, бедная Чин! — детским голоском пропела женщина. — Я позабочусь о Нанами. У нее всегда будет крыша над головой, теплый очаг, еда и питье. Я позабочусь, чтобы ее жизнь была слаще, чем мед… — Не нужно напускной лжи и детского лепета! — басом оборвала её Чин. Голос срывался. — Я знаю, что она тебя прокляла, а ты не можешь ничего с эти поделать! И будете вы вечно бродить по мирам, ища покоя и тишины, но оставите после себя только голод, горе и смерть. Вы обе будете вечно сражаться и убивать, пока одна из вас не покинет этот мир. А я, хоть и умираю, чую, как хочется тебе покоя! Как ты устала ходить в этом бренном теле, как рвет боль и скорбь тебя на части, как ты тоскуешь!       После услышанного Хозяйка не смогла больше сдерживаться и одним грубым махом разрушила барьер, который удерживал их за забором. Переполнившая её злоба и ярость дали о себе знать и позволили ей напитаться своей силой, которой и подпитывали ее мысли десятки лет. И никакой там дух не смеет копаться так глубоко в ней, будоражить то, что не смеет будоражить она сама. Она никогда не позволяла людям узнавать себя так сильно. И никто. Никто не посмеет больше прочитать скрытые в ней эмоции!       Госпожа быстрым шагом перешагнула через пепел калитки, цепные чудища отправились за ней, заставляя Чин пятиться. Госпожа лишь безумно ей улыбнулась и глянула исподлобья, широко расправив руки.

***

      Нанами со стоном перекатилась на живот. Все внутри горело адским пламенем от боли. Казалось, что тело разваливается на части, на маленькие частицы, которые придется собирать кусочек за кусочком по всему миру. Рана могла открыться, не смотря на усилия медиков. «Мне плевать, — думала она, вставая на ноги; пошатнулась, — мне плевать, что они сделали. Я должна вернуться домой до восхода солнца!». Девушка, одной рукой хватаясь за живот, а другой придерживаясь за стену по правую сторону, зашагала к выходу с территории больницы, тяжело дыша и периодически от слабости пригибаясь к земле.

***

      Госпожа подошла к обессиленной Чин и грубо перевернула её ногой на спину. Дух уже теряла свою физическую оболочку. Изо рта шла черная, мутная кровь. Глаза слезились из-за едкого дыма, вьющегося от горящего дома. Земля была усыпана щепками, покрыта маленькими кратерами. — Где же твоя подопечная? — незадачливо спросила женщина. — Она бы давно выбежала на такой грохот.       Чин молчала, давясь кровью, и смотрела на Госпожу с злобным огнем черных глаз. Та лишь ухмыльнулась в ответ и еще раз пнула ногой духа. Затем отошла. Одно из чудовищ подбежало к ней и подставило спину. Она села и наблюдала за умирающей. — Наверное, тяжело было помочь Нанами восстановиться после случившегося с её семьёй, — протянула задумчиво она. — Знаешь, я и сама долго восстанавливалась после случившегося с моей семьёй. Я лишилась всего. — Зря я тогда не пошла с Главой! — выплюнула кровавые слова Чин. — Нет, не зря, — мотнула отрицательно головой Госпожа. — Ведь ты и помогла нашей Нанами стать такой, каковой она является сейчас: жалким созданием, живущим неполноценно, живущим только ради кровной мести. Сейчас она всего-лишь пустая оболочка, наполненная всеми злобными и мертвыми чувствами. Да, Чин, тебе не удалось вылечить её. Она сгниет так же, как и сгнила я — до самого основания. И тебе это уже не исправить. Ты будешь гнить в Загробном мире. Ну как? Понравилась моя игра слов? — радостно воскликнула она. «Пиздец, — подумала Чин, рассматривая множественные раны. Она чувствовала, как кровь сочится в пробитом легком. Госпожа лишь с легкой полуулыбкой наблюдала за ней. Неожиданно для всех, одно из чудищ грозно зарычало и затопталось на месте. Госпожа повернула голову в его сторону и внимательно пригляделась к ковыляющей Нанами. — А вот и объект наших бесед! — взволнованно подскочила она. — Не смей!       Но в ответ — широкая улыбка.

***

      Нанами в ужасе застыла на месте. Она не знала, что ей делать. На земле валялась Чин и истекала кровью, а её тело окружила стая чудовищ во главе с Хозяйкой. — Нет, — сипло прошептала она, — нет, нет, нет… — Да! — воскликнула громко женщина. — Именно так. Ты все правильно поняла. — Беги! — хрипло кричала ей Чин. — Беги со всех ног и не оглядывайся!       Один из монстров по взгляду Госпожи заревел и бросился в сторону духа. Нанами молниеносно среагировала на его действия и побежала одновременно с ним к учителю.       Однако Госпожа преградила ей дорогу и с силой оттолкнула назад. — Только мне решать: разорвут её на части или оставят умирать.       Нанами поднялась с земли на трясущихся ногах.       «Ты позволишь этой суке командовать тобой?!». Зверь яростно рычал в ней. Его ярость наполняла и тело девушки, сковывая её волю и чувства. Барахтаясь в её сознании, он вышел наружу. — Ты не посмеешь тронуть её! — его дух возник рядом с Нанами. — Я не позволю тебе! — Ох, малыш, — устало схватилась за голову женщина, — не надо переживать. Она все равно сдохнет.       Грудь Зверя бешено вздымалась, налившиеся кровью глаза следили за чудищем у тела духа. Нанами тяжело дышала, впервые сомневаясь. Она не хотела бросать Чин, но и вступать в бой она страшилась. Будто страх сковал тело. Краем глаза она заметила, как дух что-то шепчет. «Не смей!» — одна только мысль проскочила, и у её ног появились её же мечи. На призыв Чин потратила последние силы. — Подними их! — крикнула она.       Нанами, словно не понимая себя и своего тела, схватила их. Госпожа еще шире улыбнулась. — Давай!       От её ликующего крика девушку пронзил холод. И ничего не оставалось, кроме сражения. Она перехватила мечи и вместе со Зверем кинулась вперед. Госпожа растворилась перед их носами в воздухе, а на её месте на них набросились двое чудовищ. Одно опрокинуло девушку навзничь, а со вторым сцепился Зверь, мощными лапами разрывая его на части. Нанами успела подставить правую руку под укус мощных челюстей, а левой рукой с мечом зацепить за шею. На неё хлынула ливнем алая кровь, пахнущая гнильем. «Они гниют изнутри, — в ужасе подумала она, — что она с ними сделала?!». Госпожа оказалась у умирающей Чин и гладила ту по волосам. Эта картина заставила скинуть с себя труп волка и подняться на ноги. Их со всех сторон окружили уродцы и эксперименты Госпожи. Они скалились и ждали условного приказа. Однако и без него, они накинулись на них, вгрызаясь челюстями и раздирая когтями. Нанами разорвали кожу на ногах, но она продолжала отбиваться от когтей чудовищ. Ловко орудуя, двумя мечами, она отрубала им кисти лап, стараясь отдалиться от каждого, выделяя единственную цель. Девушка успела быстро вскочить на упавшего волка и пронзила шею мечом. Тут же на неё неудачно налетел другой волк. Его пронзил меч, выставленный Нанами перед собой. Казалось, что кровь монстров впитывалась в ее кожу. Какой же омерзительный запах.       Зверь перегрыз другому глотку. Осталось еще несколько. Двое накинулись на него, пытаясь сбить с ног, третий пытался вцепиться в горло Нанами, а последний сторожил Госпожу. Нанами, придавленная весом зверя, хотела сбросить его, но он предугадал её удар, и опередил, ударив острыми когтями по рассеченному бедру. Девушка взвыла от сильнейшей боли. Перед глазами мелькали белые вспышки. Напор усилился, а волк почти добрался до заветной цели. Резко вес испарился, почувствовался лишь толчок. Нанами перекатилась, моргая. Зверь сбросил чудовище с неё, раздирая его шерсть и кусая. Он помог ей и выиграл время. Теперь осталось добратьсь до Госпожи. — Зачем ты напала?! — задала достаточно глупый и риторический вопрос девушка.       Госпожа лишь посмеялась, а её сторож большими прыжками двинулся в сторону Нанами. Этот был больше прочих и превосходил их по силе. «Ну конечно, — подумала девушка, вставая в защитную стойку, — самого сильного она оставила у себя». При прыжке мышцы сильно бугрились, изо рта капала слюна и глаза горели диким пламенем. Он опрокинул девушку, выбив из рук мечи. Затем прыгнул ещё раз, придавив Нанами к земле. Она не могла пошевелиться, однако магия, последнее оружие, обожгла его. Чудовище с ревом отскочило и грозно зарычало. Тело Нанами покрывала магическая оболочка, а глаза почернели. Он снова кинулся на неё. Однако приземлился рядом и мощным ударом отбросил в сторону, снова обжигая лапы. Девушка вскочила с земли и, не думая, побежала к нему, замахиваясь для удара. Однако он ловко увернулся и вцепился челюстью в металлическую руку, надавил лапой на спину и вырвал её. Снова. — Давай! Давай! — «болела» Госпожа, прыгая на месте.       От очередной волны боли Нанами пронзительно завизжала, сжимаясь в клубок. Все чувства обострились, но пульсировало в центре одно — боль. Оно прожигало её насквозь. Лишь благодаря щиту, кровь не брызнула из раскуроченного плеча. Победно задрав голову, волк откинул руку в сторону и слизнул кровь с её ног. Его заводил её запах и вкус.       Нанами, широко раскрыв черные глаза, вскочила и наполненным магией ударом последней руки раскроила ему череп. Госпожа разочарованно охнула. Нанами, переполненная тяжелой и темной магией, сочившейся сгустками из ран, повернулась в её сторону и долго рассматривала. Затем незаметно оказалась за спиной и мгновенно нанесла удар. Госпожа в нескольких метрах от неё приземлилась на землю, часто дыша. — Я тебе не тупорылый волк, которого можно так провести! — гневно крикнула она.       Нанами ничего не ответила, лишь подбежала к ней и наносила удар за ударом, от которых женщина еле успевала уклоняться. Со спины на неё запрыгнул Зверь, раздирая плечи в кровь. Несколько тонких лоскутов кожи осталось на его когтях. Женщина вскричала и потоком воздуха откинула его, но пропустила удар от Нанами. Послышался треск. Несколько ребер сломались. Она задохнулась и кое-как увернулась от удара, пригибаясь к земле. А затем испарилась. Нанами недоуменно уставилась на землю. — Тебе понравилась моя проекция? — тихо прошелестела на ухо ей Госпожа и вонзила её же меч ей в промеж лопаток.       Из-за защиты клинок прошелся по кривой и задел лишь ребра. Госпожа выдернула его и замахнулась еще раз. Нанами перекатилась, уворачиваясь от ударов, и скрутила ногами клинок. Выдернула его из рук и откинула. Госпожа лишь улыбнулась и резво схватила девушку за грудки. Она опрокинула её навзничь, продолжая поднимать и вдалбливать тело в почву. Сила ударов была так велика, что девушка не могла сопротивляться. Зверь уже не мог помочь ей, потому что понес слишком много ран в бою и исчез в закоулках сознания. А Госпожа смеялась и смеялась…