Ночь прибытия. Шабаш.

      — Всем доброе утро!       В очередное прекрасное утро моя любимая контора встретила меня полным игнором. Ну не прижился я, что тут поделать. Уже третий месяц пошёл моего здесь пребывания, но некоторые сотрудники сознательно не хотят со мной общаться.       Коллектив вообще собственно не ахти. Ничем не отличается от миллионов других. Все кучкуются по два-три человека и общаются между собой. Вот только я сколько ни старался, так и не смог ни с кем подружиться. А после месяца моего мытарства я положил на это дело и стал одиноким волком, так сказать.       Но законы вежливости никто не отменял, ведь так? Вот и сегодняшнее утро не стало исключением.       Поздоровавшись с тишиной, я отправился на своё рабочее место. Раздвинув кучу макулатуры, я с трудом добрался до кнопки включения компьютера. Запустив почту, я увидел непрочитанное письмо от начальника. Работаю я в никому неизвестной местной газете. Что-то вроде таблоида. Никаких сенсаций мы не выпускаем. Мне вообще иногда кажется, что мы скоро будем писать о том, сколько коз у бабы Нюры, и как повысить удой местного коровника. И плевать, что никакого коровника нет. Всё равно никто нас не читает. Я до сих пор не понимаю, как мы держимся на плаву.       Вот и сегодня, прочитав очередное письмо от начальника с заданием, я огорчился.       — Снова посылают в тьмутаракань! Хоть бы раз доверили ответственное дело.       Остаток рабочего дня я провёл, слоняясь от угла к углу. Работать не хотелось. Поговорить было не с кем. В офисе стояла тишина. Не было слышно ни телефонных звонков, ни шума принтера. Даже ударов по клавишам практически не было слышно. От такой обстановки клонило в сон. Вот и приходилось слоняться по офису, чтобы не уснуть. Да при этом ещё стараться изображать активную деятельность.       Разобрав все бумаги на столе, я уселся на стул и стал смотреть на наматывающую круги стрелку на часах, с нетерпением ожидая окончания рабочего дня.       Когда до него оставался час, я решил с чистой совестью свалить. Тем более она была не против. Сославшись на полученное от начальства задание, я с гордо поднятой головой вышел из офиса. Во внутреннем дворе, на стоянке, располагалась служебная машина, пригодная как раз для таких случаев. Было лишь одно правило — заправлять нужно самому. Отчего ею неохотно пользовались. Лишь в крайних случаях.       Мой случай был как раз из таких. Место, куда меня отправлял начальник, не имело адреса. Это был пустырь за пределами города. Единственное, на что я мог положиться, это на жирный красный крестик кривовато нарисованный в Paint. Чувствуя себя пиратом, я уселся в старую и разваливавшуюся от времени девятку, которую ласково окрестил «Чёрная Жемчужина». Тем более её цвет вполне подходит названию. Подумаешь, с завода она выходила белой, но грязевые ванны городских улиц быстро исправили эту несправедливость.       Ехал я медленно, постоянно слыша в след гудки и маты недовольных водителей, от которых я неловко себя чувствовал. Не помогало даже работающее на пределе своих возможностей радио. Я практически не вслушивался, но там снова, раз за разом, прокручивали что-то о пропадающих девочках. Всё списывали на какого-то маньяка-педофила, но так ни одного тела и не нашли, поэтому у полиции не было ни одной зацепки.       Четыре раза заглохнув по дороге, я всё же добрался до нужного места. Никакого пустыря там не оказалось. Я поражённо смотрел на густой лес и пытался сориентироваться. Вроде, поворота не пропускал, ехал по нужному маршруту.       Но что-то пошло не так…       По моим подсчётам мне нужно было зайти в этот лес и идти не сворачивая. Мне стало немного жутко. В задании, конечно, говорилось о каких-то местных сатанистах, но я думал, это очередная ерунда. Ну, напишем мы про парочку заигравшихся подростков и не вспомним об этом больше.       Я медленно двигался по лесу, старался не шуметь и вслушиваться в каждый звук, надеясь расслышать возню или какие-нибудь голоса. Но всё, что я слышал, это было птичье пение, шум листвы на кронах деревьев, шорох травы, да хруст ломающихся веток под ногами.       Я шёл минут пятнадцать и уже собирался было развернуться да пойти домой, но меня остановил глухой хлопок, раздавшийся неподалёку и вспугнувший стайку птиц. Поторопившись на звук, я старался не думать о плохом, но репортажи НТВ то и дело лезли в голову. Струхнул я не на шутку, поэтому держал телефон с набранным номером полиции наготове. Предупрежден — значит вооружен.       Я был готов ко всему, но не к тому, что увидел. Это было похоже на подготовку к масштабному празднику. По небольшой поляне сновали люди. Они явно не были какими-то там сатанистами. Больше похожи на обычных подростков или студентов, собравшихся на природе. Большинство ходило в джинсах и футболках, но были люди и в военной форме. Словно оловянные солдатики, они стояли у необычной техники. Что-то вроде советских компьютеров, с множеством кнопочек и маленьких мониторов.       «Обычные» люди в основном таскали какие-то коробки и настраивали технику. Армейцы им помогали, перетаскивая что-то особо крупное и, по всей видимости, тяжёлое.       Всем процессом командовали двое. Из-за толпы я не сразу их заметил. Они стояли в самом центре. Двое мужчин громогласными голосами раздавали указания, стараясь перекричать друг друга.       Первый был огромным мужиком со шрамом на пол лица и коротким ёжиком седых волос. Он был на пол головы выше другого. Белая майка, камуфляжные штаны и берцы выдавали в нём военного. А, может, это была армейская выправка и суровый взгляд, от которого хотелось съёжиться до размеров моллюска. Второй мужчина был в белой рубашке, брюках со стрелками и жилете, что выбивалось из общей картины происходящего. Он часто поглядывал на часы на левой руке, отчего прядь волос постоянно падала на глаза, и он раздражённо проводил рукой по волосам, убирая её.       Моё внутренне чутьё журналиста вопило о том, что это будет сенсацией. Я уже предвкушал ажиотаж после статьи о чём-то незаконном за чертой города в лесу. Военные испытания или, может быть, эксперименты. Не важно. Главное, что я пока не заметил рядом ни одного конкурента.       Я быстро скинул с себя толстовку, оставшись в футболке. Так я больше вписывался в местный колорит. Неподалёку стояли коробки. Схватив одну из них, я последовал за незнакомым мне парнем. Он двинулся через центр на другую сторону поляны. Я спрятался за парня, так мы прошли мимо двух мужчин.       — Здесь чужой…       Мне показалось, что этот свистящий, словно ветер, шёпот раздался прямо у меня в голове. Я взглянул на парня, идущего рядом, но он казалось, ничего не заметил. Зато тот мужик, что в костюме, резко обернулся в мою сторону, ища что-то взглядом. Отвернувшись, я спрятал лицо за коробкой, которую нёс и постарался быть как можно менее заметней.       Вскоре мы остановились. Я заметил невысокую девушку с планшетом в руках. Блондинка была в коротеньком белом платьице на бретельках и в босоножках на высокой танкетке. Длинные волосы были забраны в конский хвост с большим алым бантом. Она жестом подозвала нас с парнем к себе. Я на минуту испугался, что она раскусила меня.       — Что у вас там? — девушка достала канцелярский нож и одним резким движением разрезала тонкую полоску скотча на моей коробке. Я с любопытством заглянул внутрь.       — Провода, Настась, — парень приветливо улыбнулся блондинке, ставя свою коробку на землю.       — А это кто? — Настя посмотрела на меня, и я только сейчас заметил, что радужка её глаз кроваво-красная. Выглядело это жутко.       — А я новенький. Только сегодня вызвали, — врал я отменно. Ещё со школы поднатаскался в этом нелёгком ремесле. Если сильно постараться, то мне верят абсолютно все. Вот и сейчас я, как ни в чём не бывало, улыбнулся на подозрительный взгляд девушки.       — Ну вот. Мы как раз не успеваем. Так что успокойся и запиши номера коробок в журнал, — блондинка недовольно фыркнула и, разблокировав потемневший экран планшета, принялась там что-то отмечать. — А ты, извини, не знаю твоего имени… — парень многозначительно замолчал, а я, не раздумывая, ответил:       — Никита я.       — Так вот, Никит, принеси ещё 98 и 62 коробку из той же кучи. Они тоже с проводами, так что сможешь сразу две донести.       Я отправился обратно, думая о том, что нужно было соврать на счёт имени и о том, как я пойду обратно. Эти мужчины явно начальство и наверняка помнят, кого нанимали, а кого — нет.       Но всё оказалось намного проще. Их уже не было на месте. Да и вообще народу как-то поубавилось. Всё больше военных и меньше гражданских. Стараясь особо не выделяться, я направился к коробкам. Меня одолели сомнения, когда я взглянул на то место, откуда пришёл. «Может, вернуться? А если меня поймают?»       — Нет. Это будет моей сенсацией.       Сосредоточенно пробормотал я, сжав кулаки. Найдя нужные коробки, я вернулся обратно. Девушка снова что-то напечатала на своём планшете и меня выгнали. Точнее вежливо попросили найти работу в другом месте.       Видимо, здесь происходит что-то серьёзное, раз всё пронумеровано, да под запись. Моё чувство журналиста подсказало мне, что я, похоже, вляпался. Крупненько так.       Я заметил неподалёку толпу зевак и решил к ним присоединиться. Они с интересом наблюдали за тем, что происходит на поляне. А посмотреть было на что.       Несколько человек ходили с ручными разметочными машинами и чертили белой краской на поляне какие-то непонятные каракули. Я в детском саду лучше рисовал, чес слово.       Как только художники закончили, им на смену пришли другие. Ходили с непонятными штуками вроде металлоискателей и с умным видом водили своими агрегатами по пресловутой поляне. Если бы сейчас сюда вышли участники Битвы экстрасенсов с рамочками, я бы не удивился. Всё больше происходящее напоминало какое-то шоу, а я всё больше думал о том, что это клоуны-сатанисты.       — Начинаем!       Я перестал саркастично улыбаться, когда на поляну вышел мужчина в костюме. Он окинул толпу взглядом, и все резко замолчали. Я же немного пригнулся, боясь быть пойманным. Когда я снова выглянул, то мужчина уже стоял в центре изрисованной каракулями поляны и что-то бормотал на тарабарском языке. Я не разобрал ни слова.       А вот что произошло дальше, я не в силах объяснить.       Земля будто задрожала под ногами. Солнце исчезло за сгущающимися на небе тяжёлыми чёрными тучами. Птицы вспорхнули с веток деревьев и с громкими криками разлетелись. Все трусливо попятились назад, а я стоял словно завороженный, стараясь не упустить ни миллисекунды происходящего, отчего оказался в первых рядах. Но до меня уже никому не было дела.       Мужчина достал из кармана брюк мел и обвёл вокруг себя круг. Закончив, он поднял толстую увесистую книгу, которая до этого лежала на земле, и начал вслух читать её.       Я готов поклясться, что в этот момент видел позади него девушку. Рыжеволосая, худая и с огромными изумрудными глазами. Она словно парила. Белоснежное платье волнами колыхалось в напряжённом воздухе. Девушка закрыла глаза мужчине своими маленькими ручками с массивными перстнями на тонких пальцах. После чего она резко подняла голову к небу, но я всё же смог разглядеть, что её глаза словно заволокло мутно-белой поволокой.       Ветер взвыл, гоня тучи прочь. Раскаты грома оглушали, а яркие вспышки молний ослепляли. Некоторые из толпы зевак бросились прочь, расталкивая остальных. Началась паника. Кто-то кричал, все куда-то бежали. Началась полная неразбериха. Но всё это будто не касалось военных, что так же продолжали неподвижно стоять вокруг поляны, не касалось девушки, которая закрывала глаза мужчине, и не касалось меня.       Я словно впитывал в себя всё происходящее. Жадно глотал каждый миг и каждое движение. Страха не было, лишь интерес к происходящему. В голове была пустота. Думать не хотелось, и я продолжал стоять, ожидая развязки.       Но мне помешали. Пробегающий мимо парень толкнул меня в спину, и я, покачнувшись, сделал шаг вперёд, наступая на белую каракулю. Глаза залило светом от ударившей рядом молнии, и я провалился в темноту, услышав тихий шёпот девушки.       — Нашла…