Ночь прибытия. Шабаш.

      Телефонный звонок разбудил меня в пять часов утра. Противный голос Марка что-то спел про доброе утро, и ещё про страну что-то было. Спросонок я не усвоил девяносто процентов информации, полученной мною за всё время разговора, но основную мысль уловил. Нужно куда-то приехать. Адрес пришёл сразу же после звонка, в виде СМС.       Когда меня так рано будят, то моя скорость равна скорости раненной черепахи. Поэтому на место я прибыл только спустя два с половиной часа.       Меня встретило огромное высотное офисное здание. Я присвистнул. Не хило они там устроились. Охрана пропустила меня сразу же, как только я назвал свою фамилию. Также мне любезно сообщили номер этажа. Пока я шёл до лифта, то слышал тихое шушуканье за спиной. Но стоило обернуться, как все тут же изобразили бурную деятельность. Что-то не нравится мне всё это.       На нужном мне этаже было просторно и светло. Огромные окна, практически до потолка. Белоснежные панели на стенах. Явно дорогая мебель. Вазочка с конфетами и журналы на кофейном столике. Улыбчивый персонал и две милые девушки за стойкой. Мне там что-то не нравилось? Ну, так это я по глупости ляпнул. По сравнению с моей редакцией, это рай просто. Неужели мне впервые в жизни повезло? И на нашей улице перевернулся грузовик с шоколадом!       — Здравствуйте, могу я вам чем-нибудь помочь?       Я обернулся на этот завораживающий голос. Предо мной стояла нимфа, нет ангел. Я, как дурак, смотрел на неё и улыбался. Длинные каштановые волосы собраны в высокий хвост, милое личико, белая рубашка и серая юбка до колен. Офисная богиня.       — Молодой человек, — она улыбнулась ещё шире. А эти задорные искорки в её глазах. Мама, это любовь.       — О, Чиполино, а ты что здесь делаешь? — этот противный голос я узнаю из тысячи. Обернувшись на зов, я увидел Марка. Он стоял с какими-то разноцветными папками в руках и надменно лыбился. — Точно ты! Сначала думал, показалось, а потом подумал: «Не, я эту рожу рецидивистскую за версту распознаю». Ты этажом ошибся, наш отдел чуть выше. Пойдём.       Я с тоской смотрел на свою нимфу, пока Марк за руку тащил меня обратно к лифту. И снова пинок под зад от судьбы и плевок в лицо от фортуны. Мой грузовик с шоколадом оказался говновозкой.       Когда двери лифта открылись, я увидел помещение не хуже, чем на этаж ниже. Вот только вместо приветливых красавиц я увидел всё те же лица, что и на той пресловутой поляне.       — Товарисчи, встречайте нашего знакомого. Никита Сергеич собственной персоной.       Марк отошёл чуть в сторону и театрально мне поклонился. Все сразу же оторвались от своих дел, внимательно разглядывая меня. Только Настасья, до этого ксерокопировавшая документы, фыркнула, закатив глаза и буркнув что-то про позёра, продолжила дальше возиться со своими бумажками. Сегодня она была в джинсовом комбинезоне, жёлтой футболке и с двумя бантиками. Вот только радужка глаз уже была не красной, а тёмно-синей. Значит, всё-таки линзы, а не мутация. А что? Я от этих фриков жду чего угодно.       Первым ко мне подошёл парень, с которым мы таскали коробки.       — Привет, меня Денис зовут. Приятно познакомиться, — я пожал руку, улыбаясь. Денис улыбнулся в ответ. — Это Шиша, — парень указал на полноватого парня, сидящего за ноутбуком в наушниках. — С Марком ты уже знаком. Ну и та очаровательная девушка Настасья.       — А я…       — Да все мы знаем, кто ты. Мирный Никита Сергеевич. Родился 9 января 1990 года. Уроженец города N-ска. Не женат…       — Марк, прекрати! — Денис с упрёком посмотрел на друга, намекая, что тому не стоит болтать лишнего.       — А что сразу Марк? Пусть парень знает, что не в магазин игрушек устраиваться собрался, а в серьёзную организацию.       — Подождите, — я, наконец, смог прервать перебранку и вставить хоть слово, — Во-первых, не знаю, откуда вы узнали столько информации обо мне, — Марк усмехнулся и, подойдя к столу, сел за него, показательно делая вид, что занят и ему не до нас, — Во-вторых, с чего вы взяли, что я сюда устраиваться на работу пришёл?       — Но как же? — Денис удивлённо посмотрел на меня.       — Пф, ну ты даёшь, Чиполино. Я же тебе сказал по телефону, чтобы ты пришёл с полным набором документов для трудоустройства в наш миленький дурдом. Ты даже ответил согласием, — Марк снова встал из-за стола и подошёл ко мне.       — Это было в пять часов утра. Я был не в себе и хотел спать. Я мог что угодно сказать, лишь бы дали поспать нормально, — Марк громко заржал, вгоняя меня в краску. Денис тоже прикрыл рот ладонью, сдерживая смех.       — Я с тебе не можу. Ты просто отлично впишешься в наш коллектив.       — Почему не работаем? — я вздрогнул, услышав громкий рык за спиной.       — Работа не волк, Владислав Борисович.       Марк ехидно улыбнулся начальнику и демонстративно прошёл за свой стол. Денис тоже тихонько удалился, подойдя к Шише и заглядывая ему в монитор уже знакомого мне ноутбука. Настасья и так уже работала, о чём не забыла упомянуть, ожидая одобрения начальника. Но Владислав Борисович проигнорировал её, уделив своё величественное внимание моей холопской персоне.       — Проходите ко мне в кабинет, Никита Сергеевич, там побеседуем.       Мужчина отошёл чуть в сторону, пропуская меня внутрь просторного кабинета. По размерам он был чуть меньше отдела. Минимум мебели, максимум пространства и света.       Светло-бежевые стены с нишами из тёмного ореха. Напротив огромного окна — стол и кожаное кресло начальника. В углу под цвет ниш — диван и кофейный столик, на котором стояла хрустальная ваза со свежими белыми розами. Их аромат наполнял воздух в кабинете нежным благоуханием, отчего становилось как-то по-домашнему уютно.       — Можно просто Никита.       — Присаживайся, — Владислав Борисович указал на диван. — Извини, кабинет не предназначен для приёма гостей, а в конференц зал идти не хочется.       — Да ничего. Вам что-то нужно от меня? — мне уже хотелось поскорее закончить со всем этим и вернуться домой, но начальник явно нервничал и тянул резину.       — Может, кофе? — мужчина сел за свой стол, и мне было крайне неудобно с ним разговаривать. Он тоже понял это и пересел на подлокотник диванчика. Я осторожно отодвинулся.       — Спасибо, не нужно. Я надеюсь, что не задержусь здесь.       — Нет. Тебе придётся задержаться. Даже навсегда. Ты, наверное, уже понял, что я хочу предложить тебе место в нашем отделе. Насколько мне известно, ты сейчас нигде не работаешь. Это значительно упрощает нам задачу.       — Стойте. С чего вы все решили, что я соглашусь у вас работать? Я даже понятия не имею, чем вы занимаетесь. И заметьте, вы сами недавно просили меня забыть обо всём. Ваши слова? Ваши. Так почему сейчас вам вдруг приспичило вызывать меня в такую рань и уже чуть ли не записывать в штаб сотрудников? — я не заметил, как мой тон превысил допустимую этикетом норму. Я испугался, что остальные могли меня услышать, а потом понял, что прав, и в моей правде нет ничего постыдного.       — Я помню, что говорил тебе. Но я человек подневольный, и всегда кто-то есть выше начальника. Вот и мне поступило распоряжение сделать тебя нашим сотрудником. Наша работа засекречена и другим людям не положено знать о ней. Но ты — особый случай. Журналист, что-то вынюхивающий на засекреченном месте сбора, о котором знали лишь избранные и проверенные люди, которых я лично отбирал для этой работы. Они бы лишнего болтать не стали. Тем более сдавать такую важную информацию третьесортной газетёнке, о которой я даже никогда и не слышал, как и добрая половина города, — Владислав Борисович тоже повысил тон на последних предложениях. Я даже с перепугу ещё больше отодвинулся от него.       — А вот сейчас обидно было. Мои статьи там тоже печатали, между прочим, — обиженно пробурчал я, надув губы, — Хоть расскажите, чем вы тут занимаетесь?       — Может, ты погорячился, когда отказался от кофе? — мой начальник в перспективе улыбнулся мне, подмигнув.

***

      Кофе нам принесла Настасья. Она сверлила меня взглядом, совершенно не скрывая своей неприязни. Зато с Владиславом Борисовичем она была предельно мила и любезна. Но я не заметил особых пылких чувств со стороны начальника. Либо он удачно маскирует служебный роман, либо это пример безответной любви подчинённой к шефу.       — А вы уверены, что тут нет никаких жучков или ещё чего? Вдруг кто-то решил посягнуть на тайны вашей суперсекретной организации?       — Тут определённо ничего такого не может быть. Но если хочешь, мы можем перешёптываться, — мужчина говорил это шёпотом, подавшись чуть вперёд, сокращая расстояние между нами до минимума. — Только мне кажется, что это будет выглядеть очень странно.       — Хорошо, тогда расскажите, чем вы занимаетесь. Конечно же, опуская подробности о потрошении кошек на жертвенном алтаре или похищения младенцев.       — К твоему сведению, сатанисты такими вещами не занимаются. А если на чистоту, то… просто пообещай, что отбросишь весь свой скептицизм и сарказм, и просто спокойно выслушаешь. Попытайся не заржать до конца моего рассказа, — Владислав Борисович внимательно смотрел мне в глаза, показывая всю серьёзность своих намерений.       — Торжественно клянусь, — я прижал руку к груди, всё же не сумев сдержать улыбки.       — Вот паразит, — мужчина тоже улыбнулся. Но сделав глоток кофе, снова нахмурился. — Дело в том, что в нашем мире есть некие внешние силы. Нечто потустороннее. Они своенравны и не поддаются контролю, поэтому несколько веков назад, я бы даже сказал во времена средневековья, высшие власти создали некий орден, чьей задачей было выслеживание, поимка и иногда уничтожение этих сил. Поначалу он принадлежал церкви. Она направляла нужных людей по следу. Но со временем люди перестали бояться и верить во всякую чертовщину. Ослабленные и уставшие после долгих метаний и игр в прятки существа залегли на дно, выжидая, пока о них забудут. И вот, в современном мире, полном скептиков и учёных, когда все явления и процессы можно объяснить наукой, настал их час. Больше никто не прячется. Нечисть разгуливает по земле, не боясь наказания. Но некоторые всё же знают, что мы существуем, и побаиваются действовать слишком открыто. Большинство приняло человеческий облик и смешалось с толпой. Но есть и те, кто чтит свою природу, и помнит те дни, когда люди их почитали и приносили дары. Они мечтают вернуть господство и власть в свои руки. Наш отдел прикладывает все силы, чтобы этого не произошло. Мы ловим их и наказываем по закону. Никаких осиновых колов, серебряных пуль и сжиганий на кострах. Лишь справедливый суд. Правительство создало несколько специализированных тюрем, и условия там ничем не отличаются от обычных. Лишь с той разницей, что там собраны не совсем обычные люди. И срок наказания пожизненный.       Владислав Борисович замолчал, не зная, что ещё сказать. Он сделал глоток кофе, чтобы смочить горло, и посмотрел на меня, ожидая насмешек и обвинений в сумасшествии. Если честно, то мне просто хотелось посоветовать ему обратиться к доктору и уйти, но его рассказ объяснял всю ту чертовщину, что творится в моей жизни после встречи с ними. Летающую девушку, телепортацию, странное поведение и глаза маленькой девочки. Поэтому я решил не торопить события и выслушать его внимательно.       — Так значит, вы ловите барабашек всяких? — Владислав Борисович разочарованно улыбнулся, а мне стало как-то неудобно перед ним за свои слова.       — Не без этого. Я, конечно, всё понимаю, тебе трудно во всё это поверить. Ты уже взрослый человек, у тебя сложилось собственное мировоззрение, принципы и вера. А сейчас перед тобой сидит человек и утверждает, что всё неправда: Зевс вызывает молнии и гром, твоя девушка летает ночью на метле, а дома живёт домовой. Я бы и сам не поверил, не увидев всего того, что видел в своей жизни. Я не прошу тебя сейчас же браться за библию и бегать по городу, обливая каждого встречного человека святой водой. Я прошу тебя, хоть немного поверить мне и прийти завтра к нам. Если хочешь, мы можем пойти к ребятам, и они смогут более подробно рассказать тебе о нашей работе. Возможно, им ты поверишь больше, чем мне.       — Не в этом дело. Я верю вам. Но я не сказал, что принимаю это. Я ни разу в жизни не сталкивался с чем-то потусторонним. Да, всем нам в детстве нравилось верить во всякую чертовщину. Это приятное чувство страха, тайны и чего-то неизведанного. Оставаться дома одному и знать, что в квартире есть кто-то ещё. А может и не один. Все мы вызывали Пиковую даму, всяких гномиков, но они не приходили, и мы разочаровывались. Переставали верить. А сейчас всё это кажется сказками. Выдумками, которыми мы будем пугать наших детей. И ничего больше. И нас пугают мысли о том, что это может оказаться правдой. Легче успокоить себя, думая, что под кроватью нет никакого монстра, чем поверить в то, что он действительно там и ждёт, пока ты заснёшь, чтобы съесть тебя.       — Ты прав, но от реальности не уйдёшь. И тот самый монстр действительно может ждать тебя под кроватью. Вот тогда-то мы и нужны. Чтобы прийти и разобраться с ним. Может, он всего лишь безобидный паразит, которому больше некуда идти, а может, серийный маньяк, убивший несколько людей.       — А если он окажется невиновным. Может, он не строит никаких заговоров по покорению мира? Его тоже в тюрьму?       — Нет. Мы помещаем его под наблюдение. Если за пять лет за ним не было замечено ничего странного, то мы оставляем его в покое, напоминая о себе лишь один раз в год. Но для этого у нас существуют специальные работники. Мы не можем заниматься всем в одиночку. У нас много других отделов и подчиненных, которые помогают нам. Просто всю основную работу выполняем мы.       — Владислав Борисович, можно? — в дверях показалась голова Шиши. Он вопрошающе смотрел на начальника, намекая, что дело не требует отлагательств.       — Конечно, заходи, Жень, — мужчина встал с дивана и, подойдя к своему столу, сел за него. Шиша, который оказался Женей, подошёл к нему с ноутбуком, показывая то, что было на экране, при этом опасливо косясь на меня, и вопрошающе на начальника, мол, можно ли мне доверять? Владислав Борисович согласно кивнул.       — Они похитили ещё одну девочку. Прямо из кровати. Родители говорят, что уложили её спать, а утром не нашли. Эта ориентировка была разослана вчера, — Шиша указал на экран монитора. — И как всегда ни одного свидетеля. Чисто работают дамы. Уцепиться не за что.       — Как это не за что? Есть у нас один свидетель, — Владислав Борисович посмотрел на меня, лукаво улыбаясь. А я почувствовал, словно земля уходит из-под ног. Мамочки, во что же я ввязался?       — Вы о нём? — парень удивлённо посмотрел на меня. — Но как они его… Вы же знаете, что будет, если они узнают о нём? — Шиша говорил неуверенно, нервно загибая и разгибая пальцы.       — Может, уже объясните, что тут творится? — не выдержав, подал я голос.       — Жень, собери всех на летучку, — парень закрыл ноутбук, и, схватив его, вышел из кабинета. — А нам с тобой всё же придётся пройти в конференц зал.       В комнату собрания мы с Владиславом Борисовичем пришли первые. Это оказался просторный зал, выдержанный в едином стиле с интерьерами всех кабинетов офисного здания. Концепт был един — как можно больше пространства и света. Вот и тут, в продолговатой по площади комнате, центром являлся овальный стол со стульями. На стене справа висел огромный плазменный телевизор и часы, а слева располагался широкий книжный шкаф, на котором стояли разноцветные папки и несколько маленьких статуэток. Рядом со шкафом росла, раскинув свои мощные листья, декоративная пальма. Но самым удивительным был кассетный «видик». Он стоял рядом с ноутбуком, на прямоугольной тумбе, под телевизором.       — Мы тут иногда смотрим материалы из архива. Они, к сожалению, ещё не все перенесены на цифровые носители, — пояснил Владислав Борисович, заметив мой полный удивления взгляд. Либо у них в архиве работают лентяи, либо там уж очень много таких кассет.       — Понятно. А как долго вы этим занимаетесь? — я сел за стол рядом с Владиславом Борисовичем, чтобы было удобно разговаривать. Мужчина странно улыбнулся.       — Ты, похоже, плохо слушал мой рассказ. Я же говорил, что ещё во времена средневековья…       — Нет, я хорошо слушал. Вопрос касался именно вас, а не всю организацию в целом. Как долго ВЫ ловите своих барабашек?       — О, ты даже не представляешь насколько долго, — великовозрастно ответил своему неразумному ученику великий сенсей.       — Я думал, вы моложе. Больше двадцати пяти не дашь. А вы динозавров видели? — Владислав Борисович рассмеялся чисто и от души, словно уже очень давно не делал этого. Я рассмеялся вместе с ним.       — Мы, походу, многое упускаем, Шиша, — в конференц зал вошли Марк и Женя. Они сели рядом со мной.       — Марк, похоже, у тебя появился конкурент. Ваша должность саркастичного и наглого задиры под угрозой. Как говорится «дорогу молодым!», — начальник перестал смеяться и просто с улыбкой смотрел на нас.       — Я всего на два года старше него. И вряд ли кто-то сможет со мной сравниться. Так, Чиполино? — хипстер качался на стуле, чуть не положив ноги на стол.       — Ну, если ты перестанешь меня так называть, то может, я и не буду претендовать на эту должность, — я схватил его стул, не давая ему упасть, но в то же время, не давая сесть ровно.       — Да ладно тебе. Не кипятись, чайничек. Намёк понят. А теперь верни космонавта на орбиту, что-то мне не по себе в невесомости, — я наклонил стул вперёд, давая Марку нормально сесть. — И чего ты сразу в штыки-то. Вон, Шиша же не обижается.       — Марк, я уже давно тебе говорил, чтобы ты перестал придумывать всем нелепые клички и погоняла, — Владислав Борисович удачно разыграл из себя заботливого отца.       — О чём речь? — в комнату вошёл Денис, неся голубую папку в руках. Он сел напротив Марка, предварительно отдав папку Владиславу Борисовичу. Пока начальник бегло просматривал её, он с упрёком посмотрел на Марка.       — Новенького обижаешь?       — Ага, этот новенький сам кого хочешь обидит. Шиша, ну что ты уставился в свой ноутбук? Защити товарища в конце концов.       Не обращая внимания на возмущённого Марка, Владислав Борисович закрыл папку и вернул её Денису, согласно кивнув.       — Я занят, — Женя поправил пальцем очки, хотя на нём их не было. Видимо, привычка.       — Кстати, а почему именно Шиша? Не вижу особой связи с Женей, — я задал вопрос, терзающий меня с первого дня нашего знакомства.       — Как же долго я трудился над этим творением. Не хотелось чего-то тривиального, вроде «очкарик», «ботан» или ещё чего-то в этом роде, вот я и взялся за его фамилию. В общем, Шиша потому что шиньон, потому что москвич, потому что Москва, потому что Москвитин, — Марк самодовольно лыбился, наблюдая за моими расширяющимися с каждым его словом глазами.       — Пф, нашёл чем гордиться, — Женя закрыл ноутбук, смотря на собравшихся. — Я закончил, можем начинать.       — Шиша, лапушка моя, а мы не тебя ждём. Что-то наша Барби совсем потерялась где-то, — Марк посмотрел на свои часы, и сверил их с теми, что висели на стене.       — Да, что-то Настасья задерживается, — Владислав Борисович привстал, чтобы пойти искать пропажу, но она сама явилась, оглядывая присутствующих. Мужчина сел обратно.       — Что-то я не поняла. Почему этот… сидит на моём месте? — девушка гневно взглянула на меня, а потом на начальника. Остальные тоже посмотрели на меня, ставя в неудобное положение.        — Извини. Я не знал, — я пересел на другой стул, рядом с Денисом. Он с заботой посмотрел на меня, мол, не обращай внимания.       — Ты вообще ничего знать не должен. Пришёл тут, понимаешь ли, — девушка своенравно ударила папками, которые принесла с собой, о стол.       — Настасья, прекрати, — блондинка с вызовом посмотрела на начальника. В комнате повисло напряжение. Даже Марк молчал, понимая, что любое слово может послужить спусковым крючком. — То, что ты тут дольше всех остальных, не даёт тебе права оскорблять Никиту.       — Хорошо, — девушка сразу же сникла, не выдержав осуждающего взгляда любимого человека.       — Тогда давайте начнём. Я бы хотел дать слово Жене.       Шиша кивнул и направился к ноутбуку, что стоял на тумбочке. Отключив от него все провода, он подсоединил их к своему ноуту, и на экране плазмы появилась листовка о пропаже девочки. Той самой, которую я видел сегодня ночью. Только здесь была чёрно-белая фотография, с нормальным улыбающимся ребёнком. И никаких странных глаз.       — У нас новое похищение. Эта девочка пропала позавчера вечером. Именно тогда родители видели её в последний раз. Утром её не было в квартире. Входная дверь открыта, следов ограбления или борьбы нет. Полиция сразу же передала дело нам. В общем, всё как обычно: ни отпечатков, ни зацепок, ни свидетелей. Я уже говорил Владиславу Борисовичу об этом, но он сказал, что на самом деле свидетель есть, — все синхронно повернули головы в сторону начальника. Марк даже перестал качаться на стуле и грызть ручку, сразу же сделавшись серьёзным и собранным.       — Да, это действительно так. Свидетель есть. Более того, он сидит в этой комнате. Никит, поделишься с нами подробностями той ночи? — так же синхронно все повернули головы уже в мою сторону. А я растерялся, не зная что сказать. Вспомнился случай в участке, и холодок страха пробежался по спине, вызывая толпу мурашек.       — Захотел я ночью есть… — я замолчал. Никто даже не пытался перебить меня. Все терпеливо ждали, пока я продолжу. Только Марк начал снова жевать кончик своей ручки. — Пошёл в магазин. А когда возвращался, то решил сократить путь через дворы. Там я наткнулся на маленькую девочку. Она шла куда-то совершенно одна, и мне это показалось странным, поэтому я пошёл за ней. Догнав её, я попытался остановить девочку, но она упорно шла вперёд, не замечая меня. Вокруг было темно, и я посветил на неё фонариком. Вот тут было самое интересное. Её глаза были белыми, — в тишине послышался хруст сломавшейся в руках Марка ручки. Все молча обдумывали услышанное. Первым подал голос Владислав Борисович, и все словно вышли из транса.       — Продолжай.       — Я испугался. Не каждый день видишь такое. Попятившись назад, я упал, а девочка пошла дальше. Когда я пришёл в себя и догнал её, то увидел красную машину. И женщину. Она была в длинном красном платье. И волосы такие же, как у Настасьи, только чуть темнее. Но в свете уличного фонаря было трудно разобрать оттенок. Девочка села к ней в машину, и они уехали.       — Спасибо, Никит. У кого-нибудь есть вопросы? — Владислав Борисович оглядел присутствующих.       — У меня, — Настасья открыла свой розовый блокнотик с милым мишкой. — Во сколько это было? Хотя бы примерно.       — Около четырёх часов утра.       — Спасибо, — и ни капли сарказма или неприязни в голосе. Я удивлённо посмотрел сначала на девушку, а потом на Владислава Борисовича. Вот она, сила любви. — Я поищу в том районе камеры. Вдруг что-нибудь засеку. Денис, после составления фоторобота женщины, перешлёте его мне. Попытаюсь найти её. Это всё, ради чего вы нас собрали, Владислав Борисович?       — Нет, ещё я бы хотел, чтобы вы рассказали о своей работе Никите. В общих чертах я поведал ему занимательную историю об ордене, но хотелось, чтобы именно вы поближе познакомили его с работой нашего отдела.       — Тогда мне больше нечего здесь делать. Я лучше займусь работой. Денис, я буду ждать, — и Настасья вышла, стуча 15-тисантиметровыми шпильками о кафельный пол.       — Постойте, у меня тоже есть вопрос, — Марк отложил в сторону сломанную ручку и сидел, подавшись вперёд, упираясь руками о стол. — Как он обошёл их защиту? Или наши дамы в край обнаглели? Почувствовали безнаказанность и перестали прятаться?       — Я так не думаю, — Денис безразлично смотрел на стол, скрестив перед собой руки в замок. Он над чем-то напряжённо размышлял. — Скорее всего, он один из них.       — ЧЕГО? — Денис вздрогнул, когда я, Марк и Шиша одновременно воскликнули. Владислав Борисович, лишь внимательно посмотрел на парня. — О чём ты?       — Я неправильно выразился. Он может быть наследником или косвенным родственником одной из них. И она очень мощная, раз её дар передался такому далёкому наследнику.       — Вы сейчас не об обычных людях говорите, да? — у меня уже голова кругом шла от всех этих разговоров. Пора было бы всё для себя прояснить.       — Ну конечно. О ведьмах. Святая инкассация, сжигание на кострах и прочее, — Шиша, снова коснулся своей переносицы, словно поправляя очки, но быстро одёрнул руку, смутившись.       — Инквизиция, дебил, — Марк посмотрел на парня, как на отстающего в развитии ребёнка. Денис хохотнул, но тут же закрыл рот рукой, боясь обидеть Женю. — У тебя ведьмы в роду были?       — Я не знаю, вроде нет.       — Вот она, современная молодёжь! — Марк театрально всплеснул руками. — Совершенно не интересуется своими предками и генеалогическим деревом. Позорище!       — Марк, сейчас не об этом. Денис, мы можем как-то выйти на эту ведьму через Никиту? У них же должна быть какая-то связь. Нам может пригодиться могущественная ведьма, — Владислав Борисович продолжал сидеть на своём месте и невозмутимо наблюдать за нами.       — Я никогда не слышал об этом, но ваши слова не лишены смысла. Я поищу что-нибудь и сообщу вам.       — Хорошо. Ребзя, слушай указания! Денис ищет на счёт связи и вообще, про похожие случаи, когда ведьма в роду прятала потомков от другой ведьмы. Шиш… Тьфу ты! Женя, ты помогаешь Настасье с красной машиной и камерами. Проштудируйте базы ГИБДД, только особо не светитесь. Марк и Никита, вы съездите к родителям пропавшей девочки. Может, что нового узнаете. А теперь разбежались кто куда!       Когда на выходе я обернулся, то заметил, как Владислав Борисович что-то шепчет на ухо Марку, тот кивнул и поспешил ко мне.       На парковке мы сели в тойоту вполне себе презентабельного вида. Когда мы выехали на городские улицы, то Марк резко ударил по газам, а я вцепился в ремень безопасности.       — Это твоя машина-а-а? — я чуть не выскочил из автомобиля, когда мы подрезали проезжающий рядом КамАЗ.       — Успокойся. Ещё никто не жаловался на мой стиль вождения.       — Потому что не выжили, — пробубнил я себе под нос.       — А машина моя. Без мам, пап и кредитов, — Марк весь светился от гордости. — Но сейчас не об этом. У тебя, наверное, после наших разговоров в голове полная каша. Я понимаю. Когда-то проходил через то же самое. Только мы, точнее организация, тогда лешего ловили. А мы как раз с друзьями на попойку в лес выехали. Шашлычок, костёр, на звезды смотреть — романтика. Помню, тогда первым Славка потерялся. Ушёл за дровами для костра и пропал. Ночь, темно хоть глаз выколи. Далеко он уйти не мог, давай искать. Мы с парнями разделились, только девчонки у костра остались. Я всего шагов на десять отошёл от места стоянки, оборачиваюсь — нет костра. Я тогда на том месте кирпичный завод оставил. Решил повернуть обратно. Час шёл по прямой, но огонька от костра даже в перспективе не было. А потом деревья зашумят, ветер поднимется, что-то так протяжно и тоскливо завоет в кустах. А у меня сердце в пятки. Я попятился, так позади захрустело что-то. Ну, я и рванул. Просто вперёд и не оборачиваясь. Тут сзади послышался хохот. Подумал, друзья, остановился, примерно представляя, как буду на них орать и проклинать за такой не смешной розыгрыш. А Славке попадёт по первое число. Вот только ни костра, ни друзей я не увидел. Сперва я подумал, что это медведь или ещё какой зверь переросток. Ростом под два с половиной метра, широкая клыкастая пасть, с которой медленно капали слюни, весь покрыт длинной густой шерстью, ноги я не разглядел, потому что он в кустах стоял, и глаза светятся ядовито-зелёным огнём. Стоим и смотрим друг на друга. Ни он, ни я не шевелимся. Я от страха, а он, наверно, от меня чего-то ждал. А дальше помню смутно. Первым, что я увидел — спину Владислава Борисовича. Он героически встал между нами и принял весь удар на себя. Только чудище бросилось на шефа, а его как будто невидимое поле защищает. А меня Денис с Шишой схватили и потащили прочь от них. В кустах меня оставили, приказав сидеть и не высовываться. Мне тогда и не очень-то хотелось на рожон лезть. Сидел в крепости из кирпичей собственного производства и помалкивал. Парни себе соль на голову высыпали и бросились к шефу. А тот словно древний волхв с посохом вокруг чудища ходит, шепчет что-то. Деревья раскачиваются, скрипят под гнётом разыгравшегося ветра. Всё вокруг будто ожило. Если бы деревья подняли свои корни из-под земли и смотались, я бы их понял и не удивился. Пару раз мне даже сухими ветками по макушке прилетало. Но как только Владислав Борисович стал завершать свой круг, леший вдруг завыл грозно, скрючился, за голову схватился и стал в размерах уменьшаться, пока не превратился в спящего хиленького и сухонького старичка. Тогда и Игорь Михайлович со своими ребятами подоспел. Ну, помнишь того мужика огромного? Со шрамом ещё? Ну вот, он командир местной части, поэтому если где сила нужна, то парочку лишних мышц мы у него заимствуем. У него там даже что-то вроде элитной роты есть. Так сказать, отряд просвещённых. Очень удобно, между прочим. Так вот, прибежал Игорь Михайлович, сгрузил безвольное тельце в машину. А потом все посмотрели на меня. Я думал, они на мне применят свою штуку как у людей в чёрном, но они просто отпустили меня, пожелав на прощание как можно быстрее обо всём забыть. К друзьям я вернулся уже на рассвете еле живым. Кстати, тогда не я один потерялся. Славку отматерили кто как мог. Девчонки сказали, что я последним из леса вышел. Трепаться я особо не стал, но разъярённого лешего никто, кроме меня, не видел. Уже когда вернулся домой, то прошерстил весь интернет в поисках чего-то подобного. Почти два месяца я не унимался, пытаясь хоть что-то найти про тех людей в лесу. Только они сами меня нашли. Владислав Борисович лично пришёл ко мне домой и вежливо попросил угомониться уже. Ну я его и послал, а он взял и предложил мне у них работать. И вот я здесь уже четвёртый год. А после меня ты пришёл. Вот такая история.       Я поражённо смотрел на Марка, не зная, верить ему или нет. А вдруг весь этот рассказ был результатом больного воображения и развитой фантазии. Немного зная его характер, он вполне легко мог обмануть меня. Уж слишком нереальной была его история. Но что-то внутри меня было радо поверить во всю эту чертовщину.       — А вот что сейчас происходит, даже я объяснить не в силах. Ведьмы никогда не отличались особой добротой, но похищать девочек в таком количестве и так бесцеремонно, это же какую наглость нужно иметь. Столько лет жили себе спокойно, прятались по деревням.       — А как же все эти ясновидящие и ведуньи? — легкомысленно брякнул я, уже примерно зная ответ.       — Херня всё это. Может, одна на миллион и попадётся толковая, но в основном шарлатанки в городах орудуют. Настоящие ведьмы больше в деревнях живут, на отшибе, к лесу поближе. Редкие травы да коренья на газонах не растут. Иногда ведуньи, может, и помогают людям, чтобы не погнали из села, но в основном ничем не выделяются. Я даже знаком с одной такой ведьмой. Обычная женщина. Муж, трое детей, работает бухгалтером в магазине. Вот только в хозяйстве у неё всё ладно, да дети не болеют никогда. В свободное время мази да крема лечебные делает, а потом продаёт. Вот только могущества у неё столько, что всю деревню сгубить может, лишь слегка пальцем поведя. Вот знающие и помалкивают, а незнающие особо не интересуются. А это правда, что у тебя в роду ведьма была?       — Не знаю. Я уже ни в чём не уверен. Я о такой не слышал, по крайней мере, — я неопределённо повёл плечами. И действительно, если бы та ведьма захотела, то легко бы учуяла меня. — Может, у меня аура мощная? — Марк рассмеялся, притормаживая на светофоре. Мы уже практически были возле моего дома.       — Версия с ведьмой в роду более реальна.       — А что вы ещё знаете о тех, кто девочек похищает?       — Практически ничего. Только с твоим появлением у нас появилась единственная нормальная зацепка. До этого были только слухи и наветы. Хотели у лешего спросить, они каждую травинку, каждое деревце чувствуют. К тому же ведьм на дух не переносят и легко бы сдали любую из них, но тут ты помешал. Так что сейчас сходим и разберёмся со всем.       Машина остановилась в спальном районе, которых в нашем прекрасном городе очень много. А в не менее прекрасной стране ещё больше. Я посмотрел на ряд высоток через окно автомобиля. Несколько подъездов и куча квартир. Как мы найдём нужную?       — Надеюсь, у тебя есть точный адрес, иначе я с тобой не играю, — с сомнением пробубнил я, поворачиваясь к Марку.       — Не сцы, Чиполино. Не в первый раз замужем, — парень похлопал меня по плечу, и вышел из машины. Я последовал его примеру. Марк уверенно зашагал к одному из подъездов.       — Ты и код домофона знаешь? — иронично заметил я, уперевшись руками в бока.       — Конечно, знаю.       Марк выбрал случайную квартиру и на вопрос «кто?» лаконично ответил «я», вошёл в открытую дверь. Я молча последовал за ним, негодуя. Видимо, он невпервые проворачивал что-то подобное.       — А просто позвонить в нужную квартиру трудно было?       — Ты сам подумай. У людей горе, к ним постоянно приходят из полиции и задают нужные и ненужные вопросы. А тут мы заявимся. Да и как мне было представиться?       На лифте мы поднялись на седьмой этаж и позвонили в звонок крайней справа квартиры. За дверью послышались торопливые шаги, потом щелчок замка, и в дверном проёме показалась женщина в растянутой розовой футболке и серых спортивных штанах.       Она явно ожидала увидеть не нас, отчего мне стало немного грустно и жалко её. Да и выглядела женщина не очень. Бледная кожа, красные и опухшие глаза. Сразу было видно, что мать с ума сходит после пропажи дочери.       — Здравствуйте. Извините, что без звонка. Меня зовут Марк, а это мой напарник Никита. Мы частные детективы и лично занимаемся пропажей всех девочек. Вы не могли бы уделить нам минутку? — я посмотрел на Марка. Ну надо же. Быстро же он нашёл, кем представится. Женщина неуверенно оглядела нас, решая пускать незнакомых людей в квартиру или нет.       — Алина. Проходите, конечно. Но я уже всё рассказала полиции. Могли бы у них спросить, — женщина проводила нас в гостиную. Марк уселся в кресло, доставая из сумки блокнот и ручку. А я остался стоять чуть позади него. — Чай? Кофе?       — Спасибо, не нужно. Лучше присядьте, — Алина повиновалась, усаживаясь в кресло, при этом не отрывая от нас с Марком взгляда. — Расскажите, что было тем вечером?       — Ничего особенного. Я, как обычно, уложила дочку спать, а потом пошла спать сама, — женщина нервно теребила пояс халата. Постоянно блуждающий взгляд наталкивал меня на воспоминания о сумасшедших. Но её вполне можно понять. А вот Марк быстро всё записывал. Буквально каждое слово, стараясь ничего не упустить. При этом практически не напрягаясь.       — Хорошо. А Кира вела себя странно или необычно? Может, была непривычно молчалива? Угрюма?       — Нет, ничего такого. Она была самой собой. Разве что… — руки женщины замерли, смяв пояс, а взгляд остановился на обратной стороне блокнота в руках Марка. — К нам подходила женщина. Я её раньше не видела, но она была так любезна. Поздоровалась, сказала, что тоже хочет себе такую милую дочурку…       Лицо Алины исказилось, а на глаза навернулись слёзы. Согнувшись, она уткнулась лицом в колени и тихо заплакала. Я хотел уйти, но Марк остановил меня, схватив за руку. Взглядом он приказал ничего не делать, а я послушался. И действительно, вскоре женщина успокоилась. Достав из кармана халата носовой платок, она вытерла им ещё больше покрасневшие глаза и засунула его обратно в карман.       — Извините. Кира… — собравшись с силами, Алина сдержала очередной подкативший приступ истерики, — Незнакомая женщина хотела поздороваться с Кирой. Но когда та протянула руку, то Кира ударила по ней и расплакалась. Я тогда еле успокоила дочку, при этом постоянно извиняясь перед незнакомкой. Но она говорила, что в этом нет ничего страшного, и дети часто бывают жестоки.       — Вы рассказывали об этом полиции? — голос Марка был непривычно холодным, отрезвляюще действуя на Алину.       — Нет. Я даже не вспомнила об этом. Тогда я даже мыслить здраво не могла. Но больше ничего странного не было.       — Тогда мы, пожалуй, пойдём, — Марк закрыл исписанный блокнот и вышел в прихожую. Пока мы одевались, я заметил приоткрытую дверь в другую комнату. Через узкую щель можно было разглядеть край кровати с розовым покрывалом и много игрушек. Я словно окаменел, не веря своим глазам. Мне стало не по себе, и я испуганно посмотрел на хозяйку дома.       — Ты идёшь? — Марк уже стоял у выхода, нетерпеливо подпрыгивая.       — Ты иди. Я сейчас. Можно пройти?       Женщина неуверенно кивнула, прикрывая за Марком дверь. Зайдя в комнату, у меня создалось ощущение, что девочка просто вышла на секунду и сейчас вернётся, весело хохоча и показывая маме новый рисунок. На письменном столе остались акварель, кисточки и пару измалёванных листов. Рядом лежал зайка с куклой. На полках в самодельных корявых рамочках стояли фотографии счастливой семьи, где каждый улыбался, не догадываясь о грядущей беде.       Но это было словно фоном. Всё моё внимание привлёк плюшевый мишка с повязанным на шее бантом в красную клетку. Я могу поклясться на чём угодно, что именно его видел в руках пропавшей девочки в ту ночь. Перед глазами, словно картинки из сна, пронеслись зайчики на пижаме, распущенные кудрявые локоны и белесые глаза. Я пошатнулся, схватившись за голову.       — Вы в порядке? — Алина подскочила ко мне, обеспокоенно заглядывая в глаза и поддерживая за локоть, не давая упасть.       — Скажите, в ту ночь она спала с этим медведем? — сначала женщина непонимающе смотрела на меня, но потом её глаза округлились. Она отпустила мою руку, делая шаг назад.       — Откуда вы это знаете? Я никому этого не говорила, даже мужу, — в её глазах плескался тихий ужас наравне с надеждой. Ей было страшно, но она боролась с этим, ради дочери. Я резко схватил Алину за плечи, заставляя посмотреть в глаза. Она покорно замерла, даже не попытавшись вырваться.       — Послушайте меня внимательно. Я видел вашу дочь. Она была в пижаме с зайками и с этим медведем. Я могу помочь, но вы никому не должны говорить о нашем приходе и разговоре. С Кирой всё в порядке. Я обещаю вам, что самолично найду её и привезу вам обратно? Вы верите мне?       Алина согласно закивала головой, не выдержав, она разрыдалась. Я осторожно обнял её, успокаивая, и вскоре почувствовал влагу на своём плече.       — Можно я заберу его с собой? Думаю, это может ускорить поиски, — когда женщина немного успокоилась, я задал самый наглый вопрос.       — Берите. Берите, что угодно, только верните мне Кирочку, — Алина кинулась к медведю и, подняв его, вручила, прижимая ко мне.       Забрав мишку, я вылетел из квартиры, на ходу вызывая лифт. Он шёл слишком медленно, поэтому я побежал по ступенькам, перепрыгивая через две. К машине я не бежал, а летел, горя желанием поделиться с Марком новостью.       Парень сидел в машине, терпеливо ожидая меня и перечитывая то, что успел написать. Я неуклюже плюхнулся рядом, протягивая ему медведя.       — Я, конечно, очень рад, но думаю, мои родители будут против наших отношений, — я сначала непонимающе уставился на него, но потом раздражённо фыркнув, пододвинул мишку ещё ближе, держа его практически у носа Марка. Парень осторожно отодвинул медведя, ожидая внятного объяснения.       — Ну почему ты не умеешь читать мысли?       — Тебе было бы крайне неудобно общаться, будь у меня такая способность. Не тяни кота за бубенцы.       — Кира той ночью шла с этим медведем. Вы же можете… ну, как в Битве экстрасенсов… отследить как-нибудь. Ну же, пошевели своими чакрами! — я чуть не прыгал на месте от нетерпения. Марк молчаливо задумался, но потом я заметил ту самую лампочку в его глазах, которая загорается при появлении новой идеи.       — Думаю, мы можем что-то сделать с этим. И не сравнивай нашу работу с развлекательным шоу. Мы сурьёзные люди, между прочим.       — Да-да…       И мы рванули с места, стараясь как можно быстрее вернуться в отдел. А я почувствовал себя настоящим супергероем. Только мне нужно было спасти не ЦЕЛЫЙ мир, а маленькую девочку, которая во мне нуждалась ничуть не меньше.