You're All That I Hoped I'd Find

– Что ты здесь делаешь? – Трэвис встал с дивана, и мои руки обернулись вокруг живота. – Я здесь, чтобы увидеть свою семью, – я махнул своей матери вывести Алекса из комнаты, Трэвис встал прямо передо мной. – Я здесь, чтобы показать тебе, что я изменился, – мне пришлось закрыть нос и рот рукой, потому что от него несло алкоголем. – Прошло всего три дня. – Я не могу без тебя выжить, – он сильно схватил меня за запястья и прижал к стене, я молил, чтобы нас никто не заметил – окна были открыты. – Трэвис, пожалуйста, чего ты хочешь? – Я хочу завтра провести с тобой, все «завтра» заканчиваются хорошо, – я видел, как на самом верху ступеней меня ждала мама: она боялась Трэвиса. – Я не думаю, что это хорошая идея, – ярость мелькнула на его лице. – Значит, я ехал шесть часов и остался в отеле, чтобы получить ничто! Так? – вместо обычной пощечины, я получил удар по лицу, заставивший меня осесть на пол и, защищаясь, прикрыться. – Не трогай моего сына! – вскрикнула мама. Взбежав вверх по лестнице, Трэвис ударил и по ее нежному лицу. Я пытался остановить его: – Не трогай мою м… – следующий удар заставил меня кубарем скатиться по лестнице и, достигнув низа, удариться головой о деревянный пол. Все стало мутным и в ушах гудело, каждый раз, когда я ударялся о лестничные углы, становилось все больнее и больнее до тех пор, пока пара сильных рук не подняла меня. – Ты в порядке, Митч? – я кивнул, стараясь высвободиться и встать на свои непослушные ноги. Мои глаза встретились с глазами Скотта. – Я нормально, это была просто случайность, – он удивленно сдвинул брови, и теперь, когда я смотрю на него, я понимаю, что он совсем не выглядит как Трэвис. Его волосы и голубые глаза были светлее, он был выше Трэвиса, его тело было в лучшей спортивной форме, он имел волевой подбородок, и я уже упоминал его глаза? Эмоций, мелькающих в них, больше, чем я видел у Трэвиса за все шесть лет, что мы женаты. Я почувствовал, как меня хватают за запястье, где только появился новый синяк. – Черт меня подери! Скотт Хоуинг? А ты вырос, мужик. Можем ли мы чем-то помочь тебе? – Митч? – я поднял взгляд на еле сдерживающего себя Скотта. – Ты забыл это, – он вложил кольцо, которое даже не было моим, мне в ладонь. – Спасибо. – Обращайся, – мы смотрели, как Скотт уходит. – Иди, отправь Алекса и твою мать в ее комнату. – Да, – Трэвис схватил меня за запястье. – Если ты хоть слово проронишь при Скотте о том, что происходит, я без задней мысли сделаю тебе больно, – я кивнул, без слов, помогая своей маме добраться до ее комнаты, а затем пошел за Алексом. – Алекс сегодня будет с тобой. Оставайся с бабой, – я поцеловал его в голову, он держал меня за руку. – Я хочу спать с тобой, папочка, – убирая волосы с его лица. Я присел рядом с ним на колени. – Не сегодня, милый, – поправляя его пижаму, шептал я, – нам с папой нужно поговорить. – Я не хочу, чтобы он был моим папой, я хочу, чтобы Скотт был моим папой. – Нет, сладкий, такого не может быть, – я взглянул на сидящую на кровати маму, на щеке которой проступал красный след, она помотала головой. – Спокойной ночи, Алли. – Папуля! – я слышал, как с криком мальчик подбежал к двери, сразу после того как я, сдерживая слезы, закрыл ее. Вернувшись в спальню, я нашел ждущего меня в ней Трэвиса, который сразу же попытался обернуть свои руки вокруг моей талии. – Не трогай меня, – сжимая в руке кольцо, которое дал мне Скотт, проговорил я. С рукой на моем горле, Трэвис прижал меня к кровати, – я закричу, – это была пустая угроза – он смеялся. – Сделай это, заставь нашего сына прибежать сюда и увидеть, что здесь происходит. Напугай его до смерти. – Пожалуйста, не делай этого, Трэвис, пожалуйста, – на секунду я увидел старого Трэвиса, того за кого я выходил замуж, но он тут же исчез. Я был перевернут на живот. – Я вижу, как ты смотришь на Скотта, – наклоняясь к моему уху, шептал он. – Ты смотришь на него как на самого красивого мужчину на свете, но я твой муж, и если ты еще раз посмотришь так на кого-то, кроме меня, тебе будет больно в течение целой недели, – еще одна угроза. – Трэ… – Хочешь еще ребенка? – я не ответил. – Так давай сделаем.       После того как он кончил со мной, я глядел в потолок. Я даже не мог больше насладиться сексом с собственным мужем, стойкое ощущение того, что мной пользуются, засело в груди. Кулак, в котором было все еще сжато кольцо Скотта, находился у сердца, и я понимал, что как бы сильно мне не хотелось разрушать нашу семью, но в один день Трэвис убьет меня, физически, психически или все одновременно.       Я повернул голову, чтобы посмотреть на Трэвиса, но передо мной лежал улыбающийся Скотт, руки которого с любовью гладили мой округлившийся живот. Я протянул руку, чтобы погладить его по щеке, и Скотт превратился в Трэвиса, а мой живот вновь стал плоским. Я думал о том, чтобы быть с другим мужчиной, с определенным другим мужчиной, так, будто собираюсь родить еще одного ребенка. Но это не беспокоило меня, ведь если бы я был со Скоттом, избиений бы не было, потому что от нас исходила бы только любовь. Ну, я не могу сказать, что люблю его. Не могу же? Я больше не знаю. Я был сбит с толку, я знал, что больше не люблю Трэвиса, я был лишь благодарен ему за то, что он подарил мне Алекса. Скотт ничего мне не дарил, но, совершенно не зная, что я делаю, я постоянно держал его в своей голове. Лежа в кровати с тем, кого не люблю, с кем-то, кого не люблю годы. – Почему ты не спишь? – держа в руках кружку с кофе, я посмотрел на маму, облик которой освещало поднимающееся солнце. – Не мог уснуть. – Алекс плакал прошлой ночью, только так ему удалось уснуть, – я отпил немного. – Ты права, – она отодвинула стул, садясь рядом со мной и вытирая слезу с моей щеки. – Насчет чего? – моя милая красивая мама, даже, несмотря на годы грусти и стресса, она продолжает улыбаться. Лучики морщинок у глаз, говорящие о счастье, что она чувствовала рядом со мной; ее длинные с проседью шоколадные волосы и глаза цвета ореха, у меня были глаза отца. – Мне нужно разорвать эти отношения, пока я могу. Но я боюсь. – Тебе нужно на кого-то положиться, – опуская руку на мое колено, проговорила она. – Я знаю, что ты понимаешь, о ком я говорю, но просто подумай об этом. – Я не знаю, что думать, когда нахожусь рядом с ним. – Тебе не нужно думать, просто действуй. – Я перебирал пальцами по своей кружке, пока мама готовила завтрак, мне не хотелось прыгать ни в какие отношения. Сегодня должен был быть самый лучший последний день, который я проведу с Трэвисом, так что все остальное я собирался решить позже. О, Боже, это звучало просто ужасно, будто я не человек и использую людей вокруг себя для ради своих коварных целей. – Папуля? – Иди сюда, Алекс, – я посадил сына на колени, до боли прижимая к груди, но не давая ему уйти. – Как ты спал? – Нормально, – он потрогал синяк на моей руке. – Папочка, ты в порядке? – Намного лучше теперь. – Ты уверен? – стоя в дверном проеме, сказал Скотт. Я поправил вырез футболки, чтобы скрыть следы пальцев на шее, там, где Трэвис прижимал меня. – Скотт! – Алекс запрыгнул на руки Скотту. Я встал, пытаясь отдать мужчине его кольцо. – Нет, оно твое, еще с давних времен, – он опустил Алекса, чтобы тот пошел есть, и нежно руками провел по моим синякам. Я, наконец, взглянул на кольцо в моей руке. Это было кольцо моего отца с отвратительным огромным голубым камнем посередине – последнее, что у меня осталось от него, перед тем как он исчез. И я отдал его Скотту перед тем, как стать первокурсником, как обещание того, что однажды мы поженимся. Я усмехнулся. – Весело, как все получилось, да? – проговорил я, беря Скотта за руку и опуская кольцо в его ладонь. – Но оно не мое, я дал его тебе по причине. – Я снова сел за стол рядом с Алексом, которыми ел маленькие кусочки яичницы. Я пробежал рукой по его волосам, – как тебе твоя яичница? – М-гхм, – когда Трэвис зашел на кухню, целуя меня в щеку, я уже не смотрел в сторону Скотта. – Доброе утро, малыш. – Доброе, – пробормотал я. Он поцеловал мальчика, но тот продолжал хранить молчание. – Скотт, могу я попросить тебя об одолжении? – Да. – Присмотри за Алексом, пока мы с Трэвисом отойдем поговорить, – Скотт нахмурился, но пожал плечами. Спустя минут двадцать мы вышли, мои руки находились в карманах, поскольку Трэвис все равно никогда не пытался держать меня. – Я требую развод, – как гром среди ясного неба, заговорил он. Ну, что ж, это было проще, чем я думал. – Х-хорошо. – И я хочу Алекса, – я замотал головой. – Ни за что в жизни, ты не заберешь моего сына! – вскрикнул я, но он схватил меня за плечи. – Он и мой сын тоже, – он, блин, не получит Алекса, я вырвался из его хватки и побежал домой, слыша его шаги за собой, я врезался в грудь Скотта. – Митч? – он спрятал меня за спиной, когда Трэвис появился перед нами. – Я хочу своего сына, – я взглянул на сидящего вместе с Куком на лестнице Алекса и побежал к нему, чтобы взять его на руки. – Только через мой труп, – Трэвис попытался пройти, но Скотт не пустил его. – И я не позволю этому случиться. – Бумаги на твоей кровати. Мы с моим новым парнем будем рады, когда ты свалишь, – я подпрыгнул, когда за ним захлопнулась дверь, и Трэвис, не опуская среднего пальца, уехал. Я опустил Алекса обратно на лестницу, и мальчик обнял меня за ногу. – Митч, ты в порядке? – спросил Скотт, поднимаясь за мной по лестнице, но я не отвечал. – Алекс, иди, попроси у бабы вкусняшек для Кука, хорошо? – мальчик нерешительно отпустил мою ногу и вместе с собакой зашел в дом. – Митч, пожалуйста? – я упал на землю, закрывая рот руками, чтобы заглушить громкие всхлипы. Скотт держал меня в своих руках. – Он хочет забрать моего малыша. – Нет-нет-нет, ты прекрасный отец, Митч, они не заберут у тебя Алекса, я обещаю, – он успокаивающе гладил меня по спине. – У него есть работа, он зарабатывает деньги. – Они не отдадут ребенка родителю, который плохо с ним обращается, если есть такой хороший как ты, – он вытирал слезы с моих щек. – У меня нет доказательств его плохого обращения, у Трэвиса чистая репутация и он заберет Алекса, – я начал плакать Сильнее. – Так давай сделаем это сейчас, – он поднял меня на ноги. – Мы можем засвидетельствовать все сейчас. – Что? – он не ответил на вопрос, просто утаскивая меня в мою комнату. – Что ты делаешь? – он поставил меня перед зеркалом во весь рост, а сам встал позади, оголяя мой живот, чтобы были видны синяки. – Он сделал это прошлой ночью, не так ли? Это твое доказательство. – Как я могу так поступить с ним? Забрать его ребенка? – Ты должен сделать так, как считаешь правильным, – моя нижняя губа затряслась: я не хотел забирать Алекса, но это единственный способ оставить его в безопасности. – Я буду монстром, если сделаю это? – он помотал головой. – Ты ангел во плоти, – я застенчиво опустил футболку – сейчас я выглядел отвратительно, но он, кажется, мог читать мои мысли. – И ты все еще прекрасен. – Я боюсь. – Я не позволю Трэвису причинить тебе боль, со мной ты в безопасности. Я обещаю, что до конца своей жизни буду защищать тебя и Алекса от любой боли, – он протянул свой мизинчик, и я соединил свой с его, – я навечно твой цепной пес. – Я опустил руку на его шею, когда он стал приближаться к моим губам, но затем, как и в прошлый раз, нас прервали. – Митч? – я отпрыгнул от Скотта, когда мама зашла в комнату. – Ты в порядке, дорогой? – Я в порядке, мам, – я посмотрел за нее. – Где Алекс? – Он играет с Куком в твоей старой комнате, – я кивнул. – Пойду, посижу с ним, – Скотт пожал плечами. Следующий час я слушал рассказ Алекса о том, что случилось в его игре. Я не собирался позволить Трэвису обидеть его, это мой ребенок.