You're All That I Hoped I'd Find

– Выиграешь мне медвежонка, Скотт? – хихикал Алекс, сидя на плечах у мужчины. – Конечно, выиграю. – Замечая, как я смотрю на Скотта, мама ткнула меня в бок и забрала Алекса на руки. – Алли? Хочешь пойти с бабой? – Скотт отдал мальчика, замедляясь, чтобы оказаться рядом со мной. – Какое это по счету? Десятое наше свидание? – он пропустил свои пальцы сквозь мои, и я кивнул. Свидания, свидания и ни одного поцелуя. Конечно, все эти свидания были с Алексом, но все равно. Я очень люблю проводить свое время со Скоттом, но, наверное, так никогда и не решусь прижаться своими губами к его: слишком нервничаю, я чувствую себя так, будто снова в старшей школе. – Ты выглядишь отлично сегодня, такой счастливый, – его рука обернулась вокруг моей талии, и он поцеловал меня в висок. – Потому что я и, правда, счастлив, – мы улыбнулись друг другу, но он быстро отвернулся, даже не пытаясь что-то сделать. Но не пытался и я, поэтому права жаловаться у меня не было. – Можешь выиграть вот этого? – я поднял Алекса на руки, удерживая его на одном бедре. Перед горками мальчик захотел медвежонка, так что мы провели около тридцати минут в поисках нужного. Это была игра, в которой тебе нужно было уронить бутылки из-под молока. – Голубого? – Алекс радостно захлопал в ладошки, пока я пытался отдать Скотту деньги за игру. – Возьми. – Я не возьму твоих денег, Митч, это всего лишь три доллара, так что я хочу сделать это, – однако, двенадцать долларов спустя, мы все еще стояли без медведя, потому что каждый раз оставалась одна бутылка. Когда выдохшийся Скотт дал попробовать Алексу, мальчик сбил все за раз. – Вы, блин, смеетесь надо мной, – пробормотал он, а я и мама усиленно сдерживали смех. – Колесо обозрения! – Алекс схватил мою маму за руку и потащил в сторону аттракциона. – Ты идешь? – рука Скотта находилась у меня на пояснице, я нервно взглянул на колесо. – Я не большой фанат высоты. – Давай же, – он прижался лбом ко мне, – со мной ты в безопасности, – сомнения в том, что он говорит мне неправду, у меня не было, так что я позволил ему затащить меня в кабинку. Когда аттракцион начал свое движение, я решил перевести разговор в другое русло: – Почему ты не в колледже? – хватаясь за поручни, пока мои суставы не побелели, спросил я. – Я уже закончил колледж. – Черт, а я уже и забыл, что тебе лет двадцать пять, – я взглянул вниз, тут же жалея о своем решении, и спрятал лицо в сгибе шеи мужчины, крепко сжимая его футболку в руках. Он успокаивающе погладил меня по спине. – Что насчет тебя? – мои глаза были закрыты: мы, блять, поднимались все выше и выше, будто это мой самый страшный кошмар. – Трэвис не хотел, чтобы я шел в колледж, так что я остался дома с Алексом, – я обернул руки вокруг живота, отгоняя подступившую тошноту, господи, это напоминало мне о тех днях, когда я носил Алекса. Как только круг завершился, я быстро выбежал из кабинки. – Прости, Митч, я не… – Нет, мне нравится быть близко к тебе, – на его бледных щеках проступил румянец. – Папуля! – мы со Скоттом отвели друг от друга взгляд, и я почувствовал, что так это все и продолжится. – Ты видел огни? – он взял меня за руку свой маленькой ладошкой. – Папуля был слишком напуган, чтобы что-либо видеть, – Алекс повернулся в сторону Скотта. – А ты видел что-нибудь, папочка? – он закрыл рот руками, я посмотрел на мужчину, который глядел на Алекса. – Я не хотел! – мальчик схватил меня за ногу и начал громко плакать, я пытался успокоить его. – Нет, милый, все в порядке, ш-ш… – я присел рядом с ним на колени, чтобы прижать к груди. Выражение лица Скотта было нечитаемым, он нервно жевал нижнюю губу. Я одними губами прошептал ему «пожалуйста». – Хочешь, пойдем, покатаемся в чайных чашках? – Алекс обернулся, потирая маленькими кулачками глаза, чтобы снова посмотреть на Скотта. – Ты… не н-ненавидишь меня? – он вытер нос мальчика. – Алли… я никогда не смог бы тебя ненавидеть, – прижимая его к себе, прошептал мужчина. Я смотрел, как они катаются в чайных чашках, а потом на горках. Алекс снова улыбался Скотту, и оба они были милейшими созданиями. – У тебя этот самый взгляд, – сказала мама. – Какой взгляд? – Влюбленный, – я закатил глаза, – позакатывайся тут еще на меня, он тебе нравится, вы оба просто не можете признать этого себе, – второй раз за ночь я хотел сменить тему разговора. – Дождь собирается, – огни ярмарки освещали темные тучи, собирающиеся на небе. – Заберешь Алекса, ладно, я не хочу, чтобы он заболел? – она удивленно приподняла бровь. – Я хочу поговорить со Скоттом, это ничего? – она взглянула на небо. – Должно быть, скоро пойдет дождь. – Когда еще одни горки завершились, она сказала Алексу, что им нужно идти домой. Я поправил его курточку, целуя в щеку. – Спокойной ночи, малыш, – он вытер место поцелуя. – Ночи, папуля, – он обнял голубого плюшевого медвежонка, прижимая его к груди, – спокойной ночи, Скотт, – мужчина поцеловал его в лоб. – Ночи, дружок, слушай бабу, – мальчик кивнул, беря мою маму, держащую в руках ингалятор, за руку. Это заставило меня вспомнить кое о чем. – Откуда ты узнал, как использовать ингалятор? – Скотт усмехнулся, смущенно потирая голову. – Я хотел быть подготовленным, и пока Алекс смотрел фильм, я смотрел ролики на YouTube, – я положил руку ему на плечо. – Спасибо тебе. – За что? – мы начали прогуливаться по улицам города. – За то, что спас его, когда начался приступ, за то, что потратил на него пятнадцать долларов, чтобы выиграть двухдолларового мишку, и за… – я остановился, думая на тем, что собираюсь сказать, – за то, что стал для него фигурой отца. Ты, может быть, и не думаешь, что как-то влияешь на него, но это не так, и то, как ты добр к нему, имеет для меня очень большое значение, потому что он смотрит, как пример, на тебя, а не на меня с Трэвисом. Так что спасибо тебе, правда. – Почему ты не можешь быть для него примером? – останавливаясь и приподнимая мой подбородок, сказал он. – Ты такой сильный, Митч, ты умный и красивый, – я вздрогнул, когда что-то упало мне на лицо, а затем полил дождь. Смеясь, мы со Скоттом забежали под навес ближайшего магазина. – Иисусе, – он убрал мокрые волосы с лица, а я нервно сглотнул. – Пожалуйста, давай уже пройдем через это? – О чем ты говоришь? – хмуря брови, спросил он. – У меня нет смелости сделать первый шаг, пожалуйста, – он не двинулся. – Прости, мне не стоило… – я вздохнул, когда наши тела прижались друг к другу. – А я думал ты уже никогда не спросишь, – моя улыбка исчезла, когда я почувствовал его нежно двигающиеся губы на своих. Я чувствовал, как дрожит все мое тело, это было такое клише, но не думаю, что я бы захотел чего-то другого. Это был лучший поцелуй в моей жизни, и я был недоволен, когда он закончился. – Скотт? – я смотрел, как мои пальцы скользят по ямочке между его ключиц. – Т-ты хочешь… – он не закончил свою мысль, выглядя ужасно нервным. – Хочешь вернуться ко мне домой? – я быстро кивнул. Затем мы шли в тишине, и наша одежда мокла по пути, но когда мы достигли крыльца его дома, Скотт запаниковал. – Что случилось? – Я не хочу, чтобы ты думал, что я использую тебя ради секса, – я взял его за руку. – Я бы не поверил в это, даже если бы ты сказал мне, что таков твой план, – он погладил меня по щеке, стирая капли, стекающие по ней. – Я так долго был влюблен в тебя, но ты, казалось, никогда меня не замечал, – я сморгнул с ресниц дождинки. – Докажи, как сильно ты меня любишь. Этой ночью, прямо сейчас, – когда мы поднимались по лестнице в его спальню, мое сердце забилось сильнее. – Ты будешь моим вторым мужчиной за всю жизнь, – он нервно усмехнулся. – Спасибо за напряжение, Митч. – Я доверяю тебе, – я поцеловал его, чувствуя, как он улыбается, и мы ввалились в темную комнату. Я опустился на кровать, держа его за руки, а он сделал глубокий вдох, – ты дрожишь. – Я представлял это себе всю старшую школу и последние две недели, что ты был здесь, и теперь я боюсь, что недостаточно хорош для тебя, – я обернулся, включая ночник. – Скотт… – я повернул его лицо так, чтобы он смотрел прямо на меня. – Ты заботился о моем ребенке и всегда излучал только добро в мою сторону, хотелось бы мне видеть какой ты раньше. – Его руки были на моей спине, когда он помог мне лечь на матрас. Я захихикал, когда он стал на ощупь расстегивать пуговицы моей рубашки. – Заткнись, – его серьезный тон предал собственный смех. Когда он стянул мою рубашку, все во мне напряглось, я ждал этого – упоминание чертового шрама. Я смотрел, как он наклоняется, чтобы поцеловать его, а затем прикрыл глаза совсем. Он целовал мою грудь, что с каждым вздохом резко поднималась и опускалась, оставляя свой последний поцелуй за ухом, он произнес: «Он прекрасен, Митч». – Ты даже не знаешь, как много это для меня значит, – он провел пальцами по синяку, который в последнюю ночь Трэвис оставил на моем бедре, его цвет, наконец, стал переходить от отвратительно-желтого к коричневому. – Каждый твой недостаток делает тебя еще красивее в моих глазах, – я обнял его лицо руками. – О, как же я люблю твои прекрасные глаза.       Когда я вновь почувствовал, какого это, быть с другим мужчиной, я пытался быть тихим, действительно пытался, но все, что делал Скотт, было чистым искусством. По сравнению с прикосновениями Трэвиса, руки Скотта на мне были легкими, как перышко, и делали все, чтобы доставить нам обоим удовольствие вместо того, чтобы просто быстро покончить с этим. Трэвис всегда заставлял меня почувствовать так много боли, когда касался своими грубыми руками и острыми зубами. Скотт же заставлял меня выгибаться в спине, разрывая тишину дома стонами, смешанными с его и разбавленными шипениями от боли, которую я доставлял ему, впиваясь в спину ногтями. Достигнув пика, из моей груди вырвался крик, а на его плечах появились красные полосы. А после Скотт лежал рядом, пока мы пытались успокоить наше дыхание. – Митч? – мои глаза были закрыты, и я пробормотал что-то неразборчивое в ответ. Его теплое дыхание обожгло мою кожу, когда он произнес, – я люблю тебя, – я открыл глаза, поворачивая голову в его сторону. Его слова эхом отдавались в моей голове, встречаясь с моими чувствами, прежде чем смешаться, падая в ответе на язык. – Я тоже люблю тебя, – я почувствовал его руку на своем животе, большой палец вырисовывал маленькие круги. – Поэтому я запаниковал сегодня, когда Алекс назвал меня папой, – я повернулся на бок, чтобы пропустить пальцы сквозь его волосы. – Почему? – Потому что это единственная вещь, о которой я только и мог думать, когда первый раз увидел тебя на пороге моего дома – как сильно бы мне хотелось, чтобы ты был со мной, – его пальцы прошлись по моей ключице. – Посмотри на себя теперь. – Парень моей мечты у меня в руках, – я вздохнул, когда он поцеловал меня, так нежно, как только можно было, но все же так, чтобы передать все свои эмоции. – Останься со мной сегодня, – я сплел наши пальцы вместе. – Конечно.