You're All That I Hoped I'd Find

«Я люблю тебя, Митч» Рука опустилась на другую половину кровати, чтобы встретиться с пустотой. Казалось, прошла вечность с тех пор, как я переехал обратно в Калифорнию, что была на расстоянии двух часов от мамы…и Скотта. После того, как я сказал ему, что потерял ребенка, он стал, можно сказать, затворником, поэтому я потерял и его. Так что, теперь я здесь, на десятом месяце беременности, живущий в новом доме, родитель депрессивного, озлобленного шестилетки. – Папуля? – Алекс заглянул через щелку в мою спальню. – Да, Алли? – Можно я посплю с тобой? – и, не дожидаясь моего ответа, он свернулся у меня под боком. Я убрал волосы с его глаз. – Я забыл извиниться, – прошептал он, почти погруженный в сон. – Перед кем, милый? – Перед Скоттом, – я прикрыл глаза, чувствуя прилив грусти. – Я скучаю по нему, – из моей груди вырвался тихий всхлип. – И я скучаю, – я прижал Алекса ближе так, что его голова покоилась на моем плече, а тельце было прижато к моему животу, очень большому, беременному животу. – Кори пинается, папуля. – Я знаю, – свободной рукой я поглаживал живот, стараясь успокоить пинающуюся Корали. Она знала, что Скотта больше не было рядом, и была жутко рассержена. Но он теперь был свободен. – Она злится? – Да, – холодная ладошка Алекса опустилась на мой живот. – Почему? – я играл с его волосами. – Потому что она злится на меня. – Почему она на тебя злится? – Потому что я отобрал у нее папу. – Почему? – Потому что он не был готов стать папой, – наступила тишина, когда Алекс думал о том, что сказать дальше. – Я думаю, Скотт был бы хорошим папочкой. Он был им для меня. – Это сложно, малыш, – я наклонился поцеловать сына в лоб и мимолетом взглянул на время. – Скоро вставать в школу, ты готов к сегодняшнему дню? – Мне не нравится эта школа, я хочу домой к Скотту. – Хочешь, чтобы я отпросил тебя? – он кивнул, снова сворачиваясь у меня под бочком. Весь последующий час я периодически подскакивал из-за болезненных пинков Корали. Когда один из ударов оказался особенно сильным, я резко выдохнул, вспоминая, что дата родов была назначена не раньше двух следующих недель. – Ох! Успокойся, милая, – я вытащил руку из-под Алекса и пошел к ступеням, чтобы добраться до кухонного телефона. – О, Господи, черт подери! – не дойдя пару шагов, я упал на свои подкосившиеся коленки. – Папуля? – Алекс, дай мне, пожалуйста, телефон, – я крепко сжал зубы, чувствуя, как боль проходит сквозь мое тело. Она хотела наружу. Она билась, как сумасшедшая. Мальчик попытался запрыгнуть на кухонную стойку, но слетел с нее, приземляясь на попу. – Пожалуйста, будь осторожен, – не имея возможности помочь ему, сказал я. – Вот, держи, – я быстро набрал номер больницы. – Ребенок на подходе. Мне нужна помощь. Я не могу двигаться, – они просили меня успокоиться или что-то в этом духе, но все мое внимание занимала боль. – Мне больно. Я…я раньше никогда не чувствовал такую бо…ах, – закричал я, роняя телефон на пол. – Папуля плачет, – около двадцати минут изнемогания в агонии заняло у парамедиков, чтобы приехать, затем мы мчались в больницу, Алекс держал меня за руку. – Мы связались с вашей матерью, – я кивнул, они закатили меня в больничную палату. – Сейчас мы ничего не можем сделать, чтобы вытащить ребенка, – чувствуя приливы боли, я сжал кулаки. – Почему нет, черт возьми?! – Боль показывает, что что-то не так, нам нужно сделать пару тестов… – Пожалуйста, спасите ее, – по щекам текли слезы. – В любом случае, мы должны сделать тесты, – они подключили меня к капельнице, Алекс старался держать меня за руку, пока врачи продолжали вкалывать в меня разнообразные иглы, но я сам уже держать его руки не мог, потому что я сделал бы ему больно. – Пожалуйста, уведите его отсюда, я не хочу, чтобы он это видел, – одна из сестер вывела Алекса. – Папуля?! – Хорошо, теперь мы можем вытащить ее, – я почувствовал, как рука скользнула в мою, и сжал ее так сильно, как только мог, пока врачи резали мою кожу. Я почувствовал губы, прижавшиеся к моей щеке. – Ты будешь в порядке, милый, – сквозь голос Скотта, сквозь его касания я нашел успокоение. Одно лишь его присутствие делало все во сто раз лучше. – Мне жаль, – я повернул голову, чтобы взглянуть на него, а он улыбнулся. Он, черт возьми, улыбнулся! Почему он не был зол? – Мне так жаль. – Ш-ш-ш, давай вытащим малышку, пока мы снова не поругались, – я пытался кричать, но все оставалось тихо. Врачи сделали мне кесарево, и я почувствовал, будто все мои органы готовы вывалиться наружу. – Я люблю тебя, Митч. Ты такой сильный, я надеюсь, ты знаешь об этом. – Я тоже люблю тебя, Скотт, – я ощущал, будто они чувствуют себя, как дома во мне до тех пор, пока не вытащат кого-то. Кого-то, кто начал плакать. Скотт поцеловал меня в потный висок. – А, вот и она, наша маленькая девочка, – стараясь отдышаться, я смотрел, как они моют ее. А еще они пытались зашить меня. – Как ты себя чувствуешь? – Так, будто чего-то не хватает. – Ну, ты выглядишь отлично, – я слабо усмехнулся. – Лжец, – сестра подошла к нам с Корали на руках. – Хотите подержать ее? – Да, да, – он положила малышку мне на руки. Я провел пальцем по ее щеке, ее волосы были темного шоколадного цвета, а глаза ярко голубыми. Папины глаза. – Она прекрасна. – Ага… – мои глаза закатились: она забрала много моих сил. – Мы теряем слишком много крови. – Митч! – сквозь шум в ушах до меня донесся голос Скотта. – Пожалуйста, Митч. – Позаботься о нашей малышке… – было последнее, что я произнес. – Митч! – и я отключился, слыша, как кричит Скотт, и плачет Корали