Встреча первая
29 июля 2016 г., 16:27
В тихом доме не слышно ни звука, Хороводами прячутся тени, Не сжимает никто твою руку, В его детстве не будет веселья. Мрачный мальчик по городу бродит, Холодами воспитан и болью, А во сне к нему Смерть приходит, Наставляя для будущей роли. Но она не проронит ни слова И картины ему не покажет. Только кладбище вдруг станет кровом, А наградой — испитая чаша.
Это случилось первый раз, годы назад. Северус был тогда еще совсем маленьким мальчиком. Он грел руки собственным дыханием, потому что дом не отапливался, колдовство было запрещено, да он и не владел им достаточно. Его мать чуралась всего волшебного, словно само слово «магия» было пропитано ядом до основания. Но магия всегда струилась у него по венам, обращая ненавистные сорняки в пыль, разбивая вдребезги посуду и уничтожая крыс, мышей и тараканов огненными всполохами. Снейп был очень вспыльчивым ребенком, за что нередко получал от отца. Он укутывался в старые одеяла, утаскивал себе в комнату угольки и сооружал каменный костерок. И каждый раз, когда Тобиас видел этот теплый уголок, он затаптывал его своими тяжелыми ботинками, злобно и пьяно ухмыляясь. Магия Северуса питалась от злости, ее природа была разрушительна: его не научили созидать. И поэтому он с детства слышал легкую поступь и ироничные смешки за собственной спиной. Но он никогда не оглядывался. Потому что, оглянувшись однажды, он не увидел там ничего. Ничего не увидел глазами. Но он знал, уже тогда знал — сколько ему было? Пять? Семь? — что это «нечто», что наблюдает за ним своим вездесущим взором — есть нечто сверх понимания даже его обширной детской фантазии. Более того, он боялся понять, потому как ответ был рядом, близко, слишком близко. Он дышал затхлым запахом мертвых грызунов в подвале, он пугал тишиной кладбищ, на которые выбирался маленький Снейп в поисках особых трав и размышлений. Его угнетал собственный дом, а камни в вечернем, закатном или рассветном солнце всегда дарили спокойствие его заблудшей душе. Но тогда это была Тень — ничего более. Она не была названа, она была безлика, невидима, неслышна и... жива. Она была самой живой, самой яркой, самой загадочной фигурой в тусклом детстве заброшенного мальчика. Пока не появилась Лили. Но об этом позже. Была очередная полночь, и он сидел, свесив ноги, у темно-серого камня, заросшего мхом. Надгробие щурилось на него обломанными гранитными краями и расколом, скрывающим фамилию от любопытных глаз. Ему было нечего делать в этой пустыне звуков, красок и движений. Легкий ветерок создавал ощущение таинственности. И Северус бы с удовольствием за этим понаблюдал, если бы не был занят. Он держал в руках фонарь, доживающий свои последние минуты, и лихорадочно бегал глазами по тексту, веря, что времени хватит, что свет не погаснет, и он успеет в очередной раз ухватить у ночи время, дочитать увлекательный роман по органической химии в стихах. Он нашел учебник на свалке, выброшенный и никому не нужный. Он простоял над ним меньше минуты, изучая криво начертанную цифру восемь и коричневые земляные пятна, что уже успели наползти на давно не использующуюся старую книгу. Снейп не понимал. Как можно — так? Как можно выбросить? Озираясь, он стремительно наклонился, схватил холодный том, и помчался к кладбищу. Соседские дети его там не доставали — боялись. Северус не знал, чего именно они там боялись. Живые страшные — это да. Мертвые же — лишь разлагающиеся или уже разложившиеся ткани и белые, будто меловые, кости. Северус ходил в школу — когда отец пускал. Его родитель крайне недоверчиво относился к образованию. На доске писали мелом. И он был почти уверен, что если кто-нибудь захочет написать тем, что остается от человека, результат будет то же. Но он был уверен только "почти". Что на целое безраздельное "почти" отделяло его от знания. Северус Снейп ненавидел чего-либо не понимать. Даже в семь лет. Или недопонимать. Что в данном случае было почти одно и то же. Именно поэтому поутру он утащил на кладбище лопату, а сам решил прийти позднее, когда уже никого не будет. Он даже захватил фонарь. Но, как говориться, неисповедимы пути... По дороге на свалку он увидел учебник. Что мог понимать в химии ребенок семи лет? Столько же, сколько ребенок лет четырнадцати, впервые увидевший в школьном расписании этот предмет. Снейп заинтересовался. Могила была забыта. Но глава подходила к концу, фонарь настойчиво мигал, а Северус не любил отказываться от запланированных действий. Он тяжело — так, как могут только дети — вздохнул и принялся за работу. Земля была рыхлая, будто приглашающая совершить акт вандализма. Ночью прошел дождь и Северус был достаточно компетентен — даже в свои семь — чтобы понять причину легкости копания. Никакого влияния внешних сил. Да, он знал про магию — но знал немного. Только то, что урывками могла рассказать ему трусливая мать. Посему Северус прикладывал физические усилия, раскапывая могилу, чтобы посмотреть на тело. Как это? Как это выглядит? Почему людей закапывают в землю? Что с ними становится? Можно ли их использовать в... — Ах ты, любопытный мальчишка! Он резво обернулся поглядеть — кто это? Женщина была моложава, худа, черноглаза. У нее были длинные, до середины спины, спутанные черные волосы и глаза, такие же блестящие и шебутные, и глубокие-глубокие. Как колодцы. В них можно один раз заглянуть — и провалиться навсегда. Мальчик благоразумно опустил взгляд под ноги. Она была в длинном плаще — безусловно, тоже черном, и высоких сапогах со шпорами — Северус видел такие в книгах — видимо, чтобы было удобнее ходить по кладбищам. — Интересно значит, Северус? — Вы кто? — Я кто? — Вы кто. — Я. — Изумительно. Но не понятно. — А и не должно быть. Мальчик задумался, женщина ухмыльнулась и уселась на ближайшее надгробье. — Хорошо. Мальчик продолжил копать. Женщина засмеялась. — Ты забавный, Северус. — Мистер Снейп, — не отрываясь от занятия. — Чего ты хочешь, Северус? Молчание. — Северус. — Уточните вопрос, пожалуйста. — Чего? — женщина немного опешила. — Вы думаете, я идиот? Когда сомнительные личности, неизвестно откуда появившиеся, задают подобные вопросы, на них отвечать не конструктивно. — Где ты слов таких нахватался? — Полагаю, вы их до сих пор не знаете. — Да. Ты точно забавный, Северус. Мальчик вздернул нос и продолжил работу. Его начинало раздражать, что эта дамочка постоянно называет его по имени. Женщина нырнула рукой в бездонный карман плаща, выудила оттуда сигарету с зажигалкой и затянулась. Снейп поморщился. — Гадость. — Не хочешь попробовать? — Чтобы умереть от рака легких? Предпочитаю не иметь вредных привычек. Смех. — Так чего ты хочешь? Я могу исполнить любое твое желание. — Нет. — Нет? — Нет. — Хорошо. — Хорошо? — Хорошо. Северус вновь уткнулся носом в землю, продолжая копать. Ему что-то казалось категорически неправильным. Несправедливым. Она должна была его упрашивать. Несколько минут прошли в молчании, прерываемом только глубокими затяжками женщины и пыхтением уставшего мальчика. Но Северус не сдавался. — Я могу помочь. — Не надо. Вновь молчание. — Ты не боишься? — Чего? — Чего-нибудь. — Боюсь. Я же уже говорил, что не идиот. Вопросительное молчание. Нет ответа. — А идиоты ничего не боятся? — Нет. Они просто не понимают. — Чего? — Опасности. — Ты боишься опасности? — Я не трус! — Северус бросил лопату и зло уставился на женщину. — Трус. Боятся только трусы. Северус разозлился. Сверкнул глазами, выдохнул. Ругаться было "не конструктивно". — Вы просто глупая и недалекая. И ничего не понимаете. — Будешь мне мстить? — Зачем? Мне семь, а я уже умнее. Ущербная. Смех. — Ты не чувствуешь опасность, Северус? Задирая меня? — Нет. — Ну что же, язвительный злобный мстительный мальчик. Смотри. Женщина махнула рукой и маленькая кучка земли, что успел откопать Северус, выросла в несколько раз. На дне показалась крышка гроба. — Дерзай, проверяй свою смелость. Снейп зыркнул на нее, стащил фонарь с дерева, куда предусмотрительно до этого подвесил его для освещения собственных трудов. Он затолкал фонарь в рот и спрыгнул в яму. Упершись ногами о края, он потянул крышку на себя. Она не поддалась. Сверху раздался еще один смешок и Северус, не удержавшись, упал прямо на лежащий внутри скелет. Крышка дальновидно канула в Лету. Снейп перехватил фонарь в правую руку и пробурчал что-то о ничего не понимающих в обучении трудом педагогов. — Мне больше нравилось, когда ты молчал. — Вранье. — Может и так. Он внимательно осматривал скелет. Кости были грязные, совсем не белые и не романтичные. Стенки гроба были давно прогрызены земляными обывателями, и общая ветхость и затхлость сквозила из каждой щели. Скука. Череп зубасто скалился на вторгшегося в его пенаты. Северус прищурился и затолкал фонарь обратно в рот. Двумя руками он схватился за голову когда-то человека и рванул на себя. Приложенная сила была избыточна, и он закономерно приземлился на мягкое место. Сверху вновь раздался смех. И что ее так забавляет? Северус задумчиво глядел на своего нового друга. Что ж, будет с кем побеседовать. Он с силой замахнулся, выбросил череп наверх, пообещав обследовать его более тщательно позже, и вернулся к прерванному занятию. Значит, после смерти — только это? Только грязные кости, изъеденная жуками плоть и дряхлые доски сгнившего гроба? Получите и распишитесь. Он вскинул голову наверх, глядя на звезды. Ветви деревьев частично закрывали от него неба, и у мальчика возникло ощущение, будто он в клетке. Что, так и будет? Всю жизнь? Его подхватила невидимая сила и вытащила из могилы. Земля вернулась на свое законное место, а Снейп только что и успел схватить череп, также стремившийся в недра земли. — Это как получится, Северус, как получится. — Что? — Хочешь, можешь и в клетке. Это не так уж плохо. Постоянство. Да и кормят по расписанию. — Вы обжора? — Куряка. — Это как? — Это табак, Северус. Еда — это скучно и уныло. — Вы забавная. — На том и сойдемся. Как ты назовешь своего? — она кивнула на добычу. — Назовешь? Ему что, имя нужно? Он же вещь. У него отсутствует сознание. — У тебя-то присутствует. И в избытке. — Я не люблю делиться. — Злюка. — Да. Северус опять посмотрел в небо. Женщина вскинула голову вслед за ним. Может, назвать?... — А вас как зовут? — Я предпочитаю сама. Северус нахмурился — не понял. — Я предпочитаю сама приходить. Меня не зовут. Никогда. — Глупые. Вы забавная. Женщина хмыкнула. — Будет Химик. Можно было бы посмотреть на надгробии, но там затерлось. — Значит, Химик. — Да. Я пойду. Я и так уже накликал неприятностей. Северус прижал к себе череп Химика, перехватил лопату, кое-как устроил в руках заимствованный фонарь, который нужно было вернуть, пока его пропажу не обнаружили, и побежал к дому, где его пьяный отец отхлещет его ремнем за ночные прогулки. Химик укатится с треском под диван, и мальчик заберет его только через пару дней, когда отец, в очередной раз обнаружив отсутствие поблизости горячительных напитков, направится на поиски дозы. Он уже тогда не работал, мать загибалась на заводе и копалась в огороде, чтобы хоть как-то их прокормить, а Тобиас Снейп ненавидя весь мир и себя в первую очередь, медленно умирал в запоях.
