цена за счастье

Justin Bieber – The Feeling (feat. Halsey) Сокджину в ту ночь не спалось. Он сквозь пелену сна чувствовал, что что-то не так: непривычно холодно, не так, как надо, совсем не то. Долго ворочался и не мог понять, что за странное чувство заставляет его проснуться и немедленно проверить в доме все углы, проёмы и места под. Морщился и даже порой дёргался в попытках отогнать от себя это чувство подальше, однако боялся задеть Намджуна хоть как-то и помешать его сну. А затем ответ пришёл сам собой. Место рядом пустовало, сквозило одиночеством и холодом, отчего старший немного поёжился, стараясь дышать ровно и искать в голове объясняющие всё ответы. Возможно, что времени ещё не так много, поэтому Джун ещё не пришёл, не принёс с собой уличного холода и сигаретной пелены. Быть может, его просто задержали, ибо никогда не знаешь, чем закончится очередное выступление в клубе. И кем. Однако на часах красовался четвёртый час утра, а знаков свыше дожидаться – себе дороже, да и нервы накаляет жутко. Он почти спокойно хватает телефон и ищет в контактной книжке до боли знакомое имя, вырезанное где-то у сердца, а когда находит, то долго не решается нажать на кнопку вызова. Будто заранее знает, что в чем-то разочаруется. Лишь вдыхает поглубже и глаза прикрывает, одним движением жмёт эту чёртову кнопку и медленно поднимает трубку на уровень ушной раковины. Гудки слишком длинные и долгие – не заметить трудно, а сейчас, пожалуй, даже и невозможно. Секундная стрелка медленно ползёт к новой отметке, и в такие моменты Джин думает, что всё вообще происходит очень заторможенно: даже внутренний голос говорит слишком монотонно, растягивая слова непозволительно долго. Хочется бросить жалкую попытку дозвониться и наплевать на всё, идти спать дальше, ибо работу, как обычно, никто не отменял. Никто ведь не думал, что стоит только подумать об этом, на звонок ответят. - Сокджин-хён? – голос знакомый, конечно, но даже отдалённо не напоминающий намджунов, отчего внутри слабо колется. А где-то там посторонних звуков нет. Они одни. – Прости, просто Намджун нахряпался немного, спит сейчас. Ему что-нибудь передать? - Нет, Хосок, не нужно, - и бросает трубку, буркнув на прощание что-то вроде «доброй ночи». Снаружи ситуация выглядела до жути комично, а на деле была даже дерьмовее, чем шатен себе представлял, потому что он сейчас чувствовал себя другом блондина, а не предназначенным. Просто случайно решил позвонить ему в четыре грёбанных утра, нарушая где-то создавшуюся идиллию. Сокджин как-то раз задумался над тем, можно ли встретить предназначенного и не быть с ним. Ощущать себя лишним и ненужным для него. Конечно, есть такая херня, как любовь и невозможность отделаться от этого чувства, будь ты хоть за тридевять земель в окружении своего собственного гарема. Старший просто понимает, что у Намджуна нет выбора: любить его или нет. Судьба просто сказала «люби», а остальное её не ебёт. Только какой-толк от любви, которой не ощущаешь вовсе? Он помнит, как Джун привёл Хосока к ним в гости, как улыбался и знакомил их, а Чон лишь тушевался под тяжёлым взглядом Джина и нервно приподнимал уголки губ в попытке установить дружественную атмосферу. И вроде ничего особенного не случилось, потому что никто не запрещал приводить в их дом друзей и общаться с ними, выпивать и просто сидеть, клюя поверхность стола носом. Да что там – Юнги тоже частенько бывал у них дома. Только в нём старший был уверен, знал, что тот не станет очередной жертвой постельных утех Нама и вообще не предпримет ничего подобного, потому хорошо помнит, что у Джина, пусть он и не выглядит таким уж сильным, отлично поставлен удар правой. Хосок не вызывал и десятой доли уверенности в том, что не очередная героиня дешёвого клубного порно блондина, однако намджуново «мы просто друзья» заставляла глотать сомнения и неприязнь, засовывать их глубоко в глотку и успокаиваться, терпеть, анализировать. У Джуна тоже могут быть обычные друзья, которых он не трахает или как минимум не лапает, с которыми он имеет возможность пропустить по бутылочке соджу и пожаловаться на то, как же громко играла музыка в клубе или как его достала учёба в вузе. Сокджин не видел сейчас повода для того, чтобы выйти на балкон и затянуться поглубже одной из последних сигарет в пачке, выдохнуть сизый дым с едва заметной нервозностью и охладиться под напором северного, зимнего ветра. Однако вышел, шаркнул зажигалкой и пригубил фильтр так, что, кажется, от резкости голова сильно пошла кругом. Сон, кажется, даже не собирался возвращаться к своему хозяину. В редакции царил сплошной переполох из-за скорого приезда проверки, которая нынче зачастила в сеульские офисы, проверяя их на наличие чего-то криминального и опасного, хотя хуй там плавал, на самом деле. Шатен думал, что всё это – брехня собачья, что правительству нечего больше делать, как трепать людям нервы и нарушать их рабочий процесс, однако слепо подчинялся начальству и делал всё, что от него требуется. Он не революционер, да и не массовик затейник, чтобы наплевать на субординацию и высказаться по существу. Во взрослом мире ведь этого не любят. Джухён, бледная и напряжённая больше обычного, кусала нижнюю губу и явно над чем-то размышляла, глядя на экран компьютера и вчитываясь в содержимое очередного документа, пришедшего на электронную почту. Чай в кружке давно остыл и неприятно горчил, однако её это, кажется, не особо волновало – она лишь крутила колёсико мышки и изредка кликала что-то, напряжённо сводя бровки к переносице. - Бэчу, отвлекись немного – я сам просмотрю документ, - он положил руки на её плечи. Довольно незначительный жест, слишком лёгкий и ненавязчивый, однако девушке стало на секундочку немного легче. Джу положила голову на тёплую ладонь Сокджина. - Тоже плохо спалось? Вопрос повис в воздухе невидимым облаком. Но таким тяжёлым, что, кажется, серьёзно давил на плечи и выдавал с головой. Наверное, он стал меньше времени уделять тому, как выглядит и какое впечатление производит, от того все эти недоумённые и сочувствующие взгляды. - Вижу ведь, что что-то стряслось, - Бэ накрывает его ладонь своей, слишком тонкой и прохладной, не такой совсем, как надо, однако успокаивающей. - Ты сама выглядишь не лучше, - Джин едва приподнимает уголки губ, смотря на ореховую макушку перед собой. Кажется, со стороны они выглядят сейчас очень странно, пожалуй, даже как пара. Пара, которая знает, что никогда не сможет таковою быть. - Может, заглянешь сегодня ко мне после работы? Развеемся и отдохнём малость, тем более, что завтра выходной, - Джу поворачивается и сверкает мягкой улыбкой. – Как тебе идейка, Луиджи? Последнее слово будто цепляет его за самую душу и вынимает из скорлупы привычных будней, проводимых в компании пушистого кота и горячего, почти безвкусного чая. Ему никогда особо не давали прозвищ, разве что это намджуновское «принцесса» въелась в подкорку мозга, а тот факт, что сейчас его назвали именем одного из персонажей с детства полюбившейся игры, радовал до невозможности, словно маленького мальчика. - Я жду от вас адрес и время, мисс Бэ, - кивнул он самому себе, уже не скрывая улыбки. – А ещё документ по почте. - Конечно-конечно. Не то чтобы Джин редко бывал за пределами дома – гулял ведь почти каждый день на выходных, уходя рано утром и приходя ближе к слову «поздно», а по будням пропадал на работе и топил себя в кипах бумаг, документов и неотредактированных рассказов и необработанных информациях для колонок. Однако, признаться, он давно не был ни у кого в гостях. Если начистоту, то никогда. Даже с Юнги у них не получалось толком позвать друг дружку к себе, переночевать вместе или же просто посмотреть серию какого-нибудь популярного аниме, про которое прожужжали все уши. Они много гуляли, пока были порядком младше, зависали на школьном дворе или же в классе, частенько ходили в парк или просто вдоль реки Хан, потому что погода хорошая. Созванивались, заходили друг за другом, но чтобы в дом и внутрь, туда, где личный мир друга – нет. Будто это то, чего нельзя было касаться, да и лет в одиннадцать как-то об этом не думаешь. Тем более, раз их дружба всё ещё держится, значит, это было не так важно. Однако с момента переезда в Сеул и покупки новёхонькой квартирки на два этажа ниже сокджиновской, дружеские визиты имели место быть, причём довольно часто и почти всегда без предупреждения и позывных. Мин просто звонил в дверь, сверкал в глазке красной макушкой и ждал, когда же его впустят, чтобы завалиться на диван и обниматься с Тоадом, который и против-то особо не был, что на его территорию позарились – эти два существа выглядели даже сплочённее, чем два бывших одноклассника. Сейчас совсем иначе, потому что скромная многоэтажка, ничем не отличающаяся от других близ расположенных, в вечернем, почти ночном ритме жизни большого города, казалась ему чем-то запретным. Тем, чего он не может себе позволить. Хотя бы потому, что в затылок что-то дышало, будто предупреждая о возможных последствиях. Возможной ревности. Конечно, после рабочей смены, которая закончилась на добрых два часа позже положенного, им не светил никакой общественный транспорт, поэтому решено было пройтись своим ходом, тем более, что не особо далеко – всего сорок минут. Примерно. И это не особо радовало в промозглый зимний вечер, который предвещал только одно – жарко не будет точно. Доходят они практически в тишине, пусть Джин и не знает, почему именно его подруга решила сегодня не особо занимать его разговорами. Да и он вряд ли бы слушал, потому как мысли несли его совсем далеко от реальности, к кому-то на другом конце города, возможно. Может, Намджун уже вернулся домой, поставил чайник по привычке, и ждёт, когда же Сокджин вернётся с работы, обнимет его и расскажет о том, как прошёл день. Старший бы обязательно рассказал, не скрывая ничего: о том, как начальство выело мозг, о том, как у них сломалась кофемашина, так что теперь каждый умирает за своим местом. О том, что его к себе пригласила коллега по работе, которая, на самом деле, хорошая очень, чуткая и совсем не как все эти расфуфыренные курицы. Что Джухён почти как бро, такой же, как Юнги. Намджун бы тепло улыбнулся, сказал бы, что он рад, непременно назвал бы принцессой и потрепал по уже отросшим волосам в знак того, что ему хорошо. Джун бы рассказал старшему о том, как ему надоели клубы, как к нему опять пытались подбить клинья все эти полуживые девушки, у которых на уме только секс. Заикнулся бы о Хосоке и их запланированной совместной посиделке где-то у брюнета дома, о том, что он, возможно, не придёт домой – разве что только под самое утро. Сокджин своим мыслям лишь улыбается горько. Они так никогда не сидели. Иногда Джин сомневается, что они с Намджуном вообще предназначенные. Потому что как люди, которых сама судьба свела где-то там у себя, могут быть такими далёкими друг от друга, словно чужими. Шатен, кажется, любит настолько сильно, что его разрывает от этого на части: ему хочется кричать, пытаться младшего хоть как-то вразумить и вбить в голову, что без него Киму плохо, что он уже не может делить его с другими. Что грёбанный Ким Намджун за каких-то два с лишним года стал роднее и ближе родителей, стал необходимее чая по утрам и важнее, чем любимый Марио. Но он ведь молчит, потому что кому нужны его чувства? Намджуну? Старший не сомневается в том, что его могут любить, что его любят. Однако это проявляется так редко, что и не верится вовсе. Сокджин не сразу заметил изучающих его глаз, в которых плескалось беспокойство с толикой понимания. А ещё он не заметил, как с силой сжал кулаки и начал хмуриться. - По бокальчику? – Джухён открыла дверь квартирки и пригласила своего коллегу внутрь. – Разувайся, раздевайся, только не до трусов, а то был тут один уже, - она направила на него указательный палец и посмеялась, видя недоумевающее лицо тонсена. - А вообще, располагайся. Любые горизонтали твои, кроме микроволновки – она у меня маленькая. Ким кивнул, легко улыбаясь, скинул с себя верхнюю одежду и обувь, а затем прошёл вглубь небольшой, но вполне уютной квартирки своей подчинённой. Найдя глазами кухню, он тут же оприходовал стул и сложил руки с локтями на стол, дожидаясь хозяйку. Девушка вошла почти сразу, собирая волосы в пучок на голове, чтобы пряди не мешали процессу, достала бутылку припасённого когда-то вина, два бокала и поставила перед парнем. Джин растерялся. - А теперь рассказывай, - приземлилась напротив, чтобы глаза в глаза, - что там с твоим суженным? И не отнекивайся – ты весь день как на иголках. - Ничего с ним, - шатен принялся разливать красное полусладкое, понимая, что высказаться необходимо, а с чего начать – неизвестно. Бэчу с благодарностью приняла напиток, а затем утопила в нём свой поддерживающий взгляд и сделала первый большой глоток, от которого немного поморщилась. Она не любила лезть кому-то в душу, на самом деле, просто порою это было необходимо, даже таким сильным и, казалось бы, совершенно не проблемным людям, как Сокджин. - И давно у вас это «ничего»? - Достаточно. - И что собираешься делать? - Можно ли человека заставить насильно быть рядом с собой? Вопрос, не требующий ответа – все и так его знают. Джухён замолкает на какое-то мгновение, всматривается в черты лица напротив и отмечает то, чего раньше и не заметила бы и даже не подумала. Она впервые не знает, что сказать. Однако алкоголь умело развязывает людям языки, освобождает их мысли, раскрепощает действия. Бутылка уже давно была пуста, а в бокалах – ещё красная жидкость, только уже почти на самом дне. Сокджин, кажется, рассказал даже больше, чем мог размышлять у себя в голове, раскрыл все карты и показал козыри Бэ, даже не задумываясь о том, что после этого будет. Просто нужно сейчас излить всё куда-то, поделиться. Для этого, конечно, всегда находилась рыже-красная макушка и хитрые лисьи глаза, но не сегодня, видимо – не та ситуация. - Знаешь, - голос Джухён казался сейчас чуть ниже, чем обычно, а язык грозился заплестись, но она продолжала говорить почти спокойно и трезво. – Всё ещё наладится. Не просто так эту наглую жопу тебе подсунули в качестве любви всей жизни, дорогой мой дружочек. - Нуна, а как на счёт твоего предназначенного, - Джин подпёр ладонью подбородок и посмотрел на девушку. Та в свою очередь стала серьёзнее. – В смысле, встретила ли ты его уже? - Чёрт, вино кончилось. Она встала из-за стола и направилась искать что-нибудь другое, с чем можно было продлить данный разговор. Под рукой только недопитый макколли с прошлой посиделки в компании самой себя, так что выбирать особо не приходится – Джухён ставит её перед своим гостем и слабо улыбается, предлагая выпить ещё. Хватает каждому на половину бокала – и то хорошо. Начинать разговор никто не торопится: Сокджину кажется, что он своим вопросом залез туда, куда не следует, что Бэ вообще сейчас скажет что-то типа «проваливай» или «давай закроем тему». Девушка лишь почёсывает голову и думает, что ей того, что случилось, точно не избежать, поэтому ничего не будет, если она расскажет, правда ведь? - Я его встретила, когда мне было шесть. Кажется, глаза Кима сейчас стали шире, чем ободок бокала, на что Джухён лишь хохотнула и прикрылась рукой из-за неловкости. - Ко мне тогда пристали мальчишки на площадке. А он пришёл и защитил меня, пусть и был их младше и раза в два меньше. Знаешь, - она опустила взгляд, - я помню, как тогда испугалась, потому что те мальчишки были очень страшными. Он просто пришёл и разогнал их, как будто ему было всё ни по чём. И обнял меня потом, почему я и почувствовала, что он мне предназначен, - Джин уже хотел было спросить, но подруга явно не замечала ничего сейчас. - Самое смешное – я даже его имени не помню, хах, - она закусила губу, стараясь держать себя в руках. – Он просто представился мне Шугой и пообещал, что будет защищать от таких, как те ребята. А на следующий день мы переехали, так что больше я его не видела с того дня. Киму стало действительно неловко и стыдно за себя, ибо сколько он пытался найти Намджуна? Несколько месяцев? А тут перед ним сидит девушка, его коллега и подруга, которая не видела своего предназначенного почти двадцать лет. И он действительно не знает, как ей удалось столько времени держаться и оставаться довольно радостной и милой девушкой, несмотря на всё это. Парень накрыл ладонь девушки и погладил бледную кожу большим пальцем, в знак того, что он сейчас рядом. - Он мне иногда снится по ночам, хотя я уже не уверена, что когда-нибудь его увижу. Не запомнила первого видения при контакте с ним. Джин понимал, пусть и самую малость, но всё же – тяжело терять связь с человеком, который предназначен тебе этой чёртовой судьбой. Проблема истинных в том, что ты не сможешь полюбить кого-то другого, если вы уже встретились однажды. Второго шанса жизнь обычно не даёт, а посему люди, что не смогли найти предназначенных, или же нашли, но потеряли, становятся, пожалуй, самыми несчастливыми. Джухён давно пыталась принять тот факт, что с мальчиком, которому, кажется, было годика четыре, она больше не увидится – даже огонёк надежды почти угас, иногда лишь подогреваемый сновидениями и ощущением, что он где-то рядом. Натягивала посильнее рукава свитера, пряталась за широкой, пусть и тронутой скромностью, улыбкой, просто старалась жить дальше и стараться как можно меньше оборачиваться на прошлое. Строила для себя крепость, в которой будет чувствовать себя комфортно и почти счастливо. В этот вечер оборона рухнула. На часах стрелка перевалила за два ночи. Квартира Бэ давно погрузилась в сладкую полудрёму, в которой Сокджин решил просто не оставаться. Таксист подъехал через обещанные три минуты, через минуту уже вёз его по названному адресу сквозь просторы улиц ночного Сеула, сверкающего неоновыми вывесками кафешек и магазинов. А через добрых полчаса выпинывал из салона, указывая на знакомую до скрежета зубов многоэтажку, в которую он вместе с Намджуном переехал около года назад. Джин не помнит, как оказался в квартире, как снял с себя одежду и обувь, но прикосновения чужих и таких до боли родных рук, кажется, навсегда отпечатались на бёдрах даже сквозь классические брюки. Нам вжал старшего в платяной шкаф почти сразу же, как тот показался на пороге их квартиры, которая буквально пропахла холодом и их отчаянием. Кусал несильно за кадык и тянул отросшие шоколадные пряди назад, открывая шею для больших манипуляций. Вылизывал бьющую кровью жилку и с остервенением расстёгивал белую рубашку, открывая всё больше желанного, хрупкого, бледного тела. Лилово-красные расцветали огромными пятнами на светлой, едва тронутой солнцем коже, зубы оставляли заметные борозды, а пальцы с силой сжимали ягодицы, чтобы близко, насколько было возможно. Блондин толкался своим возбуждением навстречу хёну, подогревая желание и вырывая из часто вздымающейся груди стоны. Пьяные поцелуи до головокружения, дыхание – горячее и тяжёлое, губы в губы, затуманенные взгляды глаза в глаза: младший не выдержал первым, когда навис над Сокджином на их кровати. Он готов был вылизать чужой рот языком до тошнотворной чистоты, пока расправлялся с лишними кусками материи на разгорячённых, покрытых испариной телах и раскатывал резинку по стоящему до боли члену. Переворот на живот, коленно-локтевая – Джин стонет, не контролируя сейчас ни своего тела, что двигается навстречу жёстким, глубоким толчкам, ни своего голоса, протяжно растягивающего гласные при очередном выпаде и попадании в самую простату. В голове каша из отдельных слов, которые тот наспех вспомнил, полный кавардак ощущений и второй, накрывающий собой оргазм. Картинки перед глазами мелькают всё ярче и чётче, рассыпаясь при ударе о постепенно трезвеющее сознание, а затем наступает полнейшая темнота перед глазами и ощущение опустошённости. Сокджин едва ли может пошевелиться сейчас – лишь пытается вдохнуть нагретый ими же воздух и полностью опуститься на кровать, которую никто так и не удосужился расправить. Он отчётливо ощущает под собой липкую влагу и жгучее желание поскорее смыть всё с себя, но лишь притягивается ближе к разгорячённому телу и обессиленно утыкается куда-то в плечо, вдыхая полюбившийся, знакомый запах чужого тела. Без ощущения приторно-сладких или цветочных.