Назови моё имя

Два года спустя. Осень. Солнце перевалило за полдень, когда грузовичок старого фермера остановился и выпустил своих пассажиров, прежде чем свернуть на узкую грунтовку и скрыться в клубах пахнущей сухой глиной пыли. – Спасибо! – крикнул худощавый черноволосый парень и помахал рукой. – Оставь, всё равно старикан тебя не услышит. Он не слышал тебя все пять часов, пока вы с ним трепались в кабине. Черноволосая девушка в джинсах и большом пёстром свитере потянулась и закинула на плечо самодельную сумку с длинной бахромой. – Правда? – парень выглядел озадаченным. – То-то я думал, что старик странноватый, хоть и миляга. Хотя списывал это на… э… старческую неадекватность. – Нет, – со смехом возразила девушка, – у него всего лишь, сели батарейки на слуховом аппарате и он его снял! – Ага, а ты, конечно, обыскала его сумку. И как ты это делаешь, что никто не видит? – Обычно я жду, пока ты не начнёшь говорить, милый. А потом люди уже ничего не видят! – Правда? – снова с улыбкой спросил парень. – Ну, тогда мы неплохая команда. Девушка хмыкнула и собственническим жестом потрепала его по руке, признавая такую оценку. – Ладно, давай посмотрим, куда нас занесло. Чего бы я ни отдала за возможность принять душ и нормально поесть! Её спутник нахмурился и отвернулся, но, благодарение небу, не полез с выяснениями, что она конкретно имела в виду. На этот раз. *** Посёлок – или мелкий городок – куда их занесло, был не очень большим. Наверное. Он лежал в заполненной жаром от раскалённого солнца долине чуть дальше, а они остановились в маленьком кафе возле бензоколонки у трассы. Тэт оставила сумку на стуле и пошла в маленькую туалетную комнату, что находилась с обратной стороны заправки, Феликс сидел за столиком и листал свой блокнот с набросками. Она услышала звук подъехавшей машины почти сразу и пока умывалась и раздумывала, не стоит ли обтереться от пыли полностью, машина отъехала. Тэт бросила в кривую сеточную корзину бумажную салфетку и вернулась в кафе. Феликса не было. И сумки не было тоже. Она подождала несколько минут, думая что он тоже пошёл в туалет, а потом обошла бензоколонку и кафе по кругу и убедилась, что его нет. После этого подошла к пожилому хозяину в замызганном джинсовом комбинезоне, что так любезно пустил их посидеть в кафе и дал напиться воды. – Полицейские. Они забрали твоего приятеля. Сказали, бродяг у нас тут, отродясь не было. В участок повезли. Выяснив, где в этом Богом забытом селении находится полицейский участок, Тэт попрощалась и двинулась туда. *** Участок полиции нашёлся совсем рядом, на краю посёлка со стороны трассы. Строился этот бетонный куб в стиле хай-тэк с панорамными окнами наверняка не под полицию. Возможно, раньше тут было кафе для путешественников, подумала Тэт, пока его не заняли стражи закона. Возле главного входа со стеклянными дверями стояли две полицейские машины. Одна, более старая и обшарпанная, была, очевидно, местной, а на той что новее красовались номера ближайшего города. Возле неё же курил разморенный жарой и начинающий полнеть полисмен лет сорока. Он глубоко затягивался и хмуро смотрел в сторону участка. Тэт тоже глянула, но за большими, покрытыми тонирующей плёнкой окнами внутренность помещения не просматривалась. – Здравствуйте. Всякие робкие улыбки и наивное хлопанье глазками Тэт не очень удавались, если верить Феликсу, поэтому она ограничилась тем, что сдержанно растянула губы и кивнула. – Я потеряла своего приятеля там, на заправке. Не подскажете, где он может быть? Мужчина внимательно осмотрел её и указал зажатой в пальцах сигаретой в сторону участка. – Ох, я готова на всё, только бы смыть пыль и принять душ, буквально – на всё! – Тэт подняла руку, чтобы заправить себе за ухо волосы и задержала её у головы, «светя» внутренней стороной запястья в сторону полицейского. – У вас в участке есть душ, офицер-р-р? Он глубоко затянулся, потом бросил сигарету на асфальт и затушил её ботинком. – Пойдём, всё равно надо составить рапорт. Давненько у нас бродяг не было… *** Тридцать два часа спустя. Перекрытую полицией трассу Рэм увидел ещё из окна вертолёта. Сделано всё было грамотно, и небольшая очередь машин скапливалась в паре километров слева и справа от заправочной станции и съезда в этот занюханный городишко, как там его… Йелоустоун. Вертолёт пошёл на посадку и над накренившимся горизонтом Рэм увидел теряющиеся в закатных лучах солнца силуэты серебристых стрекоз: вертолётное звено пошло дальше, охватывая поселение в кольцо. Выбраться из оцепления по этой лишенной деревьев каменистой равнине, при наличии патрулирующих воздух вертолётов, будет невозможно. Здесь просто негде спрятаться. Машина «нырнула» вниз и Рэм, высокий пожилой мужчина лет шестидесяти, сидящий рядом с пилотом, сглотнул, чтобы выровнять давление. Все эти выкрутасы вестибюлярного аппарата, а так же массивные наушники, защищавшие его от шума вертолётных винтов и специфической конструкции очки с меняющимся затемнением, нисколько не беспокоили его, напротив, весь антураж полевой работы вызвал в нём приступ сентиментальности и воспоминаний о молодости, и был бы даже приятен, если бы… Если бы не причина столь внезапной «прогулки на природу», выдернувшая его из уютного кабинета. Рэм сжал зубы и его густые, с проседью, брови сошлись, прочертив лоб вертикальными складками. Как ни неприятно это было признавать, но причины, настоящей причины, он не знал до сих пор. И узнать, какого чёрта в Бункере вдруг завопила сигнализация с Синим кодом, он мог только здесь, на месте, которое орбитальные спутники указали как источник сигнала. И вот, спустя сорок две минуты от первого проблеска синей лампочки в его кабинете, и преодолев больше двух тысяч миль, звено сверхскоростных вертолётов Инквизиции брало в кольцо этот забытый всеми богами Йелоустоун. Мягкий, почти незаметный толчок и изменившаяся вибрация винтов возвестили о приземлении. Рэм снял очки и посидел с минуту, разминая шею и давая глазам привыкнуть к естественному свету угасающего дня: тут, внизу, было темней, диск солнца уже коснулся далёкого зубца гор на горизонте. Потом снял и наушники. Выбираясь из кабины Рэм заметил во внутреннем отсеке вертолёта поношенную куртку техника и, повинуясь внезапному импульсу, облачился в эту находку, не забыв тщательно застегнуть змейку до самого горла, чтобы не было видно отглаженной белой рубашки. Он хмыкнул и покачал головой, снова невольно вспомнив молодость, но тут же вернувшееся беспокойство стёрло улыбку с его лица. Последний раз Синий код был около двадцати лет назад и тогда и Инквизиция и Верные так же ринулись на указанное спутниками место, не зная что найдут, но остались с носом, ибо их переиграли. Рэм взглянул в открытую дверь на сгибающихся от ветра полицейских в окружении мигающих огнями машин, подхватил первый попавшийся ящик с ремонтными инструментами и стал преувеличенно неуклюже, чуть ли не спиной вперёд, выволакивать его по откидному трапу на землю. – Эй, вы кто, а?! Армия?! Федералы?! – пробившийся сквозь стену ветра полицейский одной рукой закрывался локтем, чтобы хоть как-то дышать, второй прижимал к голове фуражку и орал, пытаясь перекричать шум винтов. Рэм вцепился в свой ящик с инструментами и таращил глаза, показывая, что ничего не слышит, ветер трепал его седые волосы как злобная центрифуга. Пожалуй, только вес ящика, добавленный к его собственному, не давал ему покатиться прочь под ураганными порывами почти твёрдого воздуха. Полицейский схватил его за шкирку и потащил прочь. Однако, здоров мужик, искренне восхитился Рэм, отбегая вместе с ним подальше. Но не слишком. – Кто такие, спрашиваю, а?! – Не знаю, ничего не знаю! – Рэм прицельно уронил ящик углом об асфальт так, что он раскрылся, инструменты рассыпались вокруг и заодно приложили встречающего по ногам. – Нас подняли по тревоге! Вот начальство прилетит их и спрашивайте! Эй, а чего тут случилось, а?! Но полицейский уже махнул рукой на недотёпу-техника и прихрамывая побежал прочь. К тому же из вертолёта спрыгивали ребята в чёрной форме, закрытых шлемах и с автоматами, что было более интересно, чем старик, рассыпавший железяки. Поэтому Рэм спокойно собрал их, бросил ящик за ближайшим мусорным баком и пошёл неформально выяснять у местных что же, по их мнению, тут случилось. *** Спустя три часа исполняющий обязанности первого заместителя руководителя фракции Инквизиции Рэмигус Бартон ещё не разобрался в произошедшем. Он устало присел за крайний, у дверей столик, и сгорбившись смотрел в панорамное окно, в котором, несмотря на суету, блики от фар и прожекторов, всё-таки отражалось залитое безжалостным люминисцентным светом, внутреннее помещение участка. На фоне белых… ладно, почти белых стен неспешно перемещалась толпа специалистов из головного офиса. Чёртовы выпендрёжники, подумал Рэм, потирая ломящуюся от обилия информации голову, все улики и замеры они уже собрали, и крутятся перед глазами начальства они исключительно чтобы доказать усердие! И довести его своим мельтешением до полной неспособности мыслить! – Шеф, кофейку не хотите? Его личный помощник, невзрачный сутулый парень с глухим голосом, держал в руках термос и смотрел с искренним участием. Но даже сквозь очевидную усталость парня Рэм видел, что его глаза блестят, а движения более дёрганные, чем обычно. Как и у прочей команды. «Да они же все молодые, – вдруг осенило его. – Им всем и тридцати нет и просто до смерти интересно! Что они видели кроме кабинетов и примитивных стрельбищ на полигоне? Никто из них даже смены власти в нашей фракции не переживал!» – Давай, – сказал Рэм, и помощник тут же налил кофе в блестящую крышечку термоса. Аромат от исходящего паром напитка пошёл такой, что, пожалуй, перекрыл запах крови. А Рэм мимолётно вспомнил тот день, когда поклялся себе что станет главным пауком в банке и навсегда прекратит кровавую грызню за власть. И ведь прекратил! Правда, главой фракции считают совсем другого человека, но это необходимая предусмотрительность. Ибо с одной стороны – никто не застрахован от недовольных своей карьерой подчинённых, а с другой – фиг бы он иначе вырвался из кабинета к настоящей работе. Всё-таки, административное управление надо перекладывать на других, а самому лучше заниматься настоящим делом. Чувствуя, что сам, пожалуй, похож на горящего молодым рвением юнца, Рэм хмыкнул и решил отложить не ко времени накатившие воспоминания. – Вот что, – сказал он, старательно хмуря брови, – выстави-ка, ребят покурить. Но недалеко, могут понадобиться. – Ага, сейчас, Шеф. Смышлёный, всё-таки, у него помощник, Рем усмехнулся и качнул головой, чтобы скрыть улыбку. И не без артистических способностей, иначе не находил бы извращённое удовольствие в том, чтобы доводить военных и полицию преувеличенно гражданским обращением к начальству и наполовину наигранной показной сутулостью. А впрочем, не этим ли он и привлёк Рэма, который в молодости развлекался не хуже. Да и сейчас, когда есть возможность… Ах, это опять лирика… Рэмигус отпил глоток чёрного, очень сладкого кофе и открыл блокнот. Надо собраться и систематизировать ту кучу разнородных сведений, что они тут накопали. Пожалуй, от общего к частностям, м? Итак, пункт первый. Полицейские из ближайшего городка заехали в гости к своим друзьям в Йелоустоун. Но обратно не вернулись. А когда сослуживцы устали им звонить, то приехали лично. Машина «потеряшек» нашлась перед йелоустоунским участком, а сами они, вместе с их местными приятелями, обнаружились внутри. Мёртвыми. Пункт второй. Все они были убиты механически и подручными средствами, не смотря на то, что их табельное оружие было заряжено и осталось при них. И только один из полицейских успел расстегнуть кобуру и взять пистолет в руки, прежде чем… врезался головой в стену. Вывод? Всё произошло быстро. Очень быстро. А, поправка: умерли не все, один, пока жив. Хотя толку от этого не особо много. Даже если он выживет, то свидетельские показания даст не скоро, перебитая гортань и раздробленные пальцы рук этому не способствуют. Рэмигус сделал ещё глоток кофе и постучал ручкой по блокноту. Вывод номер два: эти парни, несомненно, притащили кого-то в участок, кто их и убил. Быстро убил. Рэм обвёл вывод овалом и начертил от него две стрелки. Под одной написал: кто? Под другой: за что? Ответов на эти вопросы не было. Местный старик-заправщик трясся как студень и клялся и божился, что ничего не знает, и ничего не видел. Местное население, в большинстве своём перевалившее за сороковник и старше (да-да, с молодёжью напряг, особенно на окраинах и в мелких селеньях), оказалось запуганным настолько, что Рэм приказал начать внутреннее расследование о деятельности этих самых, убитых стражей закона. Что-то тут нечисто… Однако ясно одно – местные к убийству – никак. Ни по каким параметрам, разве что, наняли кого? Да и то вряд ли, ребятишки из офиса проверили их счета – нет, бедно тут люди живут. Ни тебе, РепроЦентр оплатить, ни киллера нанять… Тут что-то другое. Рэм откинулся на стуле и потёр шею. Так, ладно, продолжаем рассуждать от общего к частностям. Происходит убийство. Массовое. Убиты двое приезжих полицейских, двое местных и один местный – не до конца. Преступник (или преступники?) скрывается, а трупы лежат в участке больше суток, пока не приезжает парочка полицейских из соседнего города, разыскивая своих. Ну, дальше не интересно, шумиха, всё как положено, раненого в реанимацию, трасса перекрыта, а интересно становится, когда следователи начинают тыкать ген-сканером во всё, что красного цвета, а крови здесь много-о-о… но это всё кровь известных нам персонажей. Однако, когда они тыкают сканером в небольшое пятнышко крови вон там, за решёткой, отделяющей общий зал от места для задержанных нарушителей, всех ждёт необычайный сюрприз. Маленький и привычный приборчик перестаёт стрекотать, на нём зажигается мигающая синяя лампочка, потом у господ полицейских отрубается связь и вместо этого безликий голос предлагает «оставаться всем, пожалуйста, на местах, вы оказались в зоне спецопераций», после чего на них через сорок две минуты валятся вертолёты, дядюшка Рэм в куртке техника и мальчики с автоматами. М-да… Но это сюрприз и для Рэма, потому что даже после введения подтверждения полномочий, ген-сканер не выдаёт личность носителя этих капель крови, его нет в реестре. А самый ближайший генетический представитель… Рэм думает, что если бы он попросил доступ у Верных к их ген-архивам, личность носителя можно было бы и узнать, но… Дело в том, что просить разрешения пришлось бы у этого самого ближайшего представителя, который когда-то был личным другом Рэма и от которого Рэм скрыл чертовски важные сведения, а тот, когда узнал, рассорился с ним насмерть. В общем, обращаться к нему за доступом было… дьявольски неудобно. Нет, возможно он и не отказал бы, но… Дьявольски неудобно. Рэмигус Бартон сидел, нахмурившись, и постукивал кончиком ручки о зубы. Сей плебейский жест, у него случался крайне редко, в моменты глубочайшей задумчивости или же не менее глубоких моральных терзаний. Но вот, он повернул голову и сутулый помощник тут же появился за его плечом. – Шеф? – Мне нужна связь с группой альфа. Самый защищенный канал. Помощник сел рядом на стул, тронул кожу за ухом и неподвижно уставился на белую, в мелких бурых пятнышках, стену. – Группа альфа на связи, – сказал он. Рэм потёр шею, прогоняя мысли о том, до чего же некоторые люди храбрые (или глупые?) если позволяют вживлять себе в голову… Так, собраться! – Пёс, говорит Инквизитор, – сказал Рэм. – Как там Король? – Всё нормально, – ответил помощник. – Ничего необычного. – Где вы находитесь, Пёс? – Европа. Париж. Сейчас в театре. – А последние два дня, Пёс? – Здесь же, Париж. – Это точно? – Точнее некуда, сэр. – Хм. А чем занят Король? Что он там делает? – Мы играем в шпионов, сэр. – Что? – Играем в шпионов. Король следит за каким-то пацаном, ну, и вся наша группа – тоже. Спим по три-четыре часа, сэр… – Дьявол… – Рэм поднялся на ноги, глубоко дыша, блокнот и ручка свалились с его коленей на пол. – Пёс, я удвою вашу группу, утрою! Только не отходите от Короля ни на шаг, понятно?! – Так точно, сэр, ни на шаг. Понятно. – А… что за пацан? – Рэм опустился обратно на стул, оттягивая воротник рубашки. – Не знаю, сэр. Зовут Рональд Харрисон. Но нам запрещено и близко к нему подходить иначе господин Ба… Король обещал нажаловаться на нас лично вам, сэр. Как быть, сэр? – А пацан какой, блондин? – Так точно, а откуда вы… – Вот что, Пёс, – Рэм потёр губы, пряча улыбку, – слушайтесь Короля, раз уж вы такие плохие оперативники и он раскусил слежку. Но вот что, завербуйте мне этого парня. Ненавязчиво, так, при удобном случае. Ну, там, денег ему подкиньте в счёт будущего одолжения, не знаю, придумай на месте. Мне нужен тонкий крючочек, чтобы когда-нибудь с ним встретиться и пообщаться, понятно? – Так точно, сэр. Как пацана назвать? – А назови-ка ты его… Принц. – Так точно, сэр. Принято. – Ну, а раз принято, то отбой. Рэм махнул рукой помощнику, отпуская его, а сам некоторое время сидел, забыв о расследовании и нервно потирая нижнюю губу. «Ну что же ты там задумал, Баз?» *** Рэмигус встряхнулся, одним глотком допил остывший кофе и снова взял блокнот. Ладно, пункт третий. А что там у нас с камерами видеонаблюдения в самом участке? Через минуту вызванный помощником техник, парнишка из головного офиса, с ноутбуком вместо автомата, дал исчерпывающий ответ. Камеры были отключены, причём самими полицейскими, незадолго до убийства, последняя оставшаяся в сети запись полностью это подтверждала. Рэм уставился на экран ноутбука и снова постучал ручкой о зубы. – Вот, видите, сэр, здесь ещё всё нормально. А сейчас – меняется освещение, и все поворачивают головы – видимо кто-то зашёл. Видите, какое оживление? – Оживление? – переспросил Рэм. – Да они просто ржут! Весьма предвкушающие, я бы сказал, морды. Почему мы не видим вошедших? – Они в мёртвой зоне, стоят у дверей. Весьма непрофессионально было установить всего одну камеру в помещении, – и парень с неодобрением покосился на то, что было раньше камерой. До того, как в неё запустили ближайшим компьютером. – И никаких отпечатков? – спросил Рэм, проследив его взгляд до кучи обломков. – Никаких, сэр. – Хм. Вернёмся к записи. – Да. А вот здесь, видите, этот тип махает рукой, кивает, вот сейчас – косится на камеру – и отключает её со своего места. Всё. – И он мёртв. И ничего нам уже не расскажет. Хм… Как думаешь, для чего же они отключили запись? – Я думаю… предполагаю, что они занимались чем-то неблаговидным. Судя по тому, что мы нашли размазанные капли спермы на полу, и один из трупов был со спущенными штанами. – О? – Похоже на то, что это была отработанная практика – с выключением камер, сэр. И копы таскали местных баб развлекаться. – Что же, возможно… Может, потому местные так запуганы. Это кое-что объясняет. Рэм махнул, показывая парню на выход, и снова взялся за блокнот. Если данное предположение и проясняло что-то, то далеко не всё. Итак, вывод из пункта третьего: копы притащили какую-то женщину и отключили камеры. Занялись сексом, как, допустим, не раз до этого. Что же пошло не так? Как от этой стадии события перешли к тому, что мы имеем – трупам и забрызганным стенам? Рэмигус включил оставленный парнишкой-техником ноутбук на воспроизведение последней записи. В обзор камеры попадал почти весь зал участка и часть решётки у дальней стены. Куда, на заднем плане и прошёл высокий толстый полицейский с ключами в руках. Рэм прокрутил запись несколько раз, но кто бы ни находился на тот момент за решёткой, в кадр он не попал. Рэмигус встал и пробрался между перевёрнутой мебелью и обломками к отделению для задержанных. Хоть трупы уже и вынесли, запах в этой части комнаты был… плотным. Рэм смотрел на обведённый мелом на полу силуэт, место, где лежал труп толстяка. Ключи, естественно без отпечатков, криво свисали из распахнутой решётчатой дверцы. Причиной смерти толстяка послужил простой канцелярский дырокол, который пролетел всё помещение участка, вертикально, под нужным углом, преодолел щель в решётке и наполовину погрузился в висок полицейского. М-да… Рэм прикинул место, которое могла занимать голова в момент встречи с дыроколом, встал туда и попытался вычислить траекторию, откуда бросали. Получались интересные вещи. Бросить могли только от того стола у входа, что вне зоны камеры и возле которого нашли затоптанные капли спермы. Чёрт, это с какой же силой (и точностью!) должен быть выполнен бросок, чтобы попасть по движущейся мишени, рассчитать когда эта мишень окажется не лбом или затылком, а именно виском напротив вертикальной щели решётки, и кинуть так, чтобы наверняка, с запасом, проломить кость! Значит, пункт четвёртый. Убийца обладал невероятной силой, меткостью и просто невозможным хладнокровием, судя по тому, что выбирая подходящее для броска время, позволял себя, скажем, использовать для секса. Или же, это было не хладнокровное выжидание, а внезапное действие, потому что толстяк начал представлять опасность для находящегося за решёткой человека? Рэм покосился на несколько капель крови возле обведённого мелом силуэта, накрытых перевёрнутым стаканом, которые и послужили причиной Синего кода, когда в них ткнули ген-сканером. Кто же ты, загадочный носитель ценного генотипа? Кто тебя вытащил из этого ада и куда вы делись? Похоже, здесь Инквизиция узнала всё, что можно, кроме самого главного: где ценный экземпляр и кто ему помогает. Опять неудача. Они ускользнули. А Рэмигусу Бартону остаётся только подчистить хвосты: разогнать и запугать гражданских полицейских, чтобы не болтали, а потом устроить основательный «взрыв газа» в осквернённом участке. Рем вышел на крыльцо, глубоко втянул свежий, почти морозный под утро, воздух и отдал необходимые приказы. Над суетой, топотом, беготнёй, мельканием красных аварийных лампочек и белых лучей прожекторов, далеко на востоке, над неровными зубцами гор беспроглядная чернота ночи начала сменяться на холодный, космической чистоты ультрамарин подступающего рассвета. *** Феликс очнулся от холода, пронизывающего всё его тело. Он шевельнулся, открыл глаза, и множество ощущений обрушились и завертелись вокруг него, вызывая пугающую глубинную тошноту. Вокруг было темно и непонятно. Кажется, вдалеке что-то светилось, но это пятно света двоилось перед глазами. Или троилось? Он невольно застонал и зажмурился. – Тихо, не дёргайся. Он почувствовал укол в шею, то, как через пол минуты вышла игла и как его голову осторожно выпустили из крепкого захвата. – Посиди, скоро должно стать лучше. Феликс не спорил и провалился то ли в сон, то ли в забытьё, в котором мелькали полустёршиеся картинки и неясные звуки. И ещё, он даже сквозь сон чувствовал, как болит голова, то острыми вспышками, то будто налитая горячим свинцом. Разбудил его очередной укол в шею. Когда иглу убрали, он повернул голову и увидел на фоне предрассветного неба чёрный силуэт с растрёпанными волосами. – Тэт? – Ну, слава богу… – её ладонь осторожно коснулась повязки на голове Феликса и скользнула по его лицу. – Где это мы? Что случилось? – Ш-ш-ш… Мы на окраине города. Того, где мы познакомились. А что случилось – это ты мне расскажи. Что ты помнишь? – Полиция? – Да-а? – поощрительно протянула она. – Меня арестовали? Если это не приснилось… – Не приснилось. Что было в участке? Феликс поморщился от мелькающих в голове картинок, и даже это простое действие отдалось приступом боли. Он поднял руку и нащупал на шее под волосами несколько небольших болезненных вздутий, следы от уколов. – Убери руки. Так что от тебя хотели в участке? – Э… Да всякие дурацкие подколки, знаешь… Типа: «Кто тут у нас, мальчик или девочка?» и что если я такой бедный, что мне не на что принять ванну и постричься, они мне помогут. И постричься, и определиться. – Ур-р-роды, – проворчала Тэт. – Да, но хуже стало когда они стали спрашивать имя, а когда поняли что я выдумываю, полезли в сумку и нашли ту штуку, что ты таскаешь с собой. Коробку, размером с кирпич, тяжёлую. Не дождавшись комментариев или вопросов, Феликс продолжил: – А я и не знал, что ты носишь с собой криокамеру. И что они бывают такого мелкого размера. А что там внутри, Тэти? Девушка резко дёрнула головой в сторону, отворачиваясь, и лишь через минуту спросила: – Так они не открыли? – Нет, сама же знаешь. Если забрала наши вещи. Но они сильно расстроились, когда поняли, что даже печати доступа полицейского недостаточно, чтобы открыть эту штуку. У меня теперь синяки, судя по ощущениям, и по голове дали… – Я знаю, милый, прости. – Так что там, внутри? – Я не могу сказать. Пока что. Мне надо проверить. Может, потом. – Ладно… Феликс поёжился от холода и понял, что на нём надета поверх его свитера чужая джинсовая куртка большого размера. И что они с Тэт сидят под деревом в нескольких десятках метров от пустой трассы, а невдалеке, из синего предрассветного сумрака начинают вырисовываться одноэтажные домишки бедного пригорода. Тихий электронный писк отвлёк Феликса от пейзажа и, повернув голову, он увидел освещённое экраном мобильника бледное лицо Тэт, похожее в голубом свете на лицо покойницы или мастерски сделанной под человека куклы. Она нажала сброс звонка и пробормотала: – Номер не сменил, хорошо… – и принялась набирать эсэмэску. – Откуда у тебя телефон? И эта куртка? – У водителя одолжила. – Водителя? – Ну, на чём-то же мы сюда добрались? И Феликс вспомнил: слепящий солнечный свет, от которого его жутко тошнило и выворачивало одной желчью на близкий пыльный асфальт. Расплывающуюся, троящуюся в этом свете фигуру Тэт перед чем-то большим, так жутко воняющим бензином и железом, что хотелось закрыть глаза и сдохнуть, лишь бы не чувствовать этого запаха и спазмов пустого желудка… «Помоги загрузить приятеля, он малость перебрал». «Заметно! А что мне за это будет?». «О, ты не пожалеешь!». Понятно. – Он жив? – Кто? – Водитель? – Ну да. Что ему сделается? – И где же он? – Уехал. Короткая трель возвестила о том, что сообщение успешно доставлено. Тэт разобрала телефон и, широко размахиваясь, далеко раскидала его части в разные стороны. – Так говоришь, одолжила? – Купит себе другой, большое дело! – Знаешь, что!.. – Феликс хотел продолжить, но волна слабости и странных мурашек, от которых голова будто бы онемела, заставили его пошатнуться и прекратить спор. – Как ты? Лицо девушки приблизилось, но в сумраке её глаза казались Феликсу тёмными провалами на бледном лице. – Н-не знаю… Как-то… Не знаю… – Ты только не спи, поговори со мной, ладно? Перед глазами Феликса перестало двоиться, резкость зрения вернулась, и он увидел, что черты Тэт заострились, а движения стали медленные и дёрганные, чего раньше никогда не было. – Ладно. Не буду спать. Но я устал разговаривать. Знаешь, а давай… Принеси мне травы, сухой, с высокими стеблями. Сплету тебе венок, иначе, слишком замученный и нерадостный вид будет привлекать внимание. Замаскируемся. – Спасибо… *** Феликс отложил венок и увидел в руках Тэт одноразовый шприц на пять кубиков, заполненный тёмной жидкостью. Тэт аккуратно закрыла его колпачком и опустила рукав свитера. – Иди-ка сюда, милый. – А что… Чего это? Сопротивляться у него сил не было, а дёргаться, когда у тебя игла в шее и вовсе глупо, так что очередной укол благополучно завершился. – Что это было, Тэт? Что ты мне колешь? – Это… кровь. Моя кровь. – Зачем? – Там есть то, что тебе поможет. Я надеюсь. Чтобы не было внутричерепного кровотечения. Этот ур-р-род всё-таки тебя здорово стукнул. Как тебе кажется – помогает? – Пожалуй… Он поднял руку и снова ощупал шею – следов от иглы было много, даже слишком, даже с учётом того, что он не все мог обнаружить на ощупь. Раз, два, три, четыре… Десять? Допустим. Десять на пять – это уже пол литра! – Тэти, мне точно лучше. Но хватит этих уколов, слышишь? Выкинь шприц, или, вон, под деревом прикопай. Молодец. А теперь иди сюда, ложись мне на колени и поспи хоть немного. – Когда взойдёт солнце, мне станет лучше… – Ну конечно. С солнцем всегда лучше. И поесть бы… Он гладил длинные спутанные волосы Тэт, наблюдал, как край неба из пепельного превращается в бледно розовый, а по трассе проехала первая машина. ________ От автора. Дорогие друзья! Если вы дочитали до этого места и симпатизируете героям, не сочтите за труд нажать кнопочку "нравится". Это быстро и ничего вам не стоит, а автору (то есть мне) добавит вдохновения. Если герои не нравятся - черканите пару слов - кто и почему. Это интересно и тоже добавит вдохновения. Только не партизаньте, как призраки, мне нужна обратная связь!