Назови моё имя

Это утро началось для него, как и любое другое – с долгого рассматривания потолка, пока Майкл соображал: кто он, где он и что он собирался сегодня делать. Потом были душ, неторопливый кофе с тостами, с идеально ровным, в полтора миллиметра слоем масла, две-три страницы Карла Густава Юнга, который с утра особенно благотворно действовал и настраивал на правильный лад, и долгая, одинокая прогулка под большими платанами, с удобно перекинутым на одно плечо чёрным кожаным рюкзаком, так как от старомодного дипломата Майкл недавно избавился. Солнце ещё не встало, но сизое небо со стороны особняка уже зарумянилось химически-розовым цветом. На первых порыжевших листьях под туфлями оседали мелкие капельки росы. Майкл поёжился и поднял воротник короткого полупальто. Конец октября, скоро придётся по утрам носить шапку или приобрести куртку с капюшоном. А ведь днём во дворе Академии всё ещё жарко по-летнему и все раздеваются до маек! Ну, или как он, прячутся от солнца в тени колон, на ступеньках. Майкл улыбнулся, и с удовольствием обернулся вокруг своей оси, скользя каблуком туфель на мокром асфальте. Огромные деревья стояли не шелохнувшись, лишь роняя в неподвижном воздухе листья, которые падали с едва слышным стуком. На высокой кованной решётке, отделяющей дорогу с платанами от заброшенного парка вокруг особняка, поверх облупившейся чёрной краски конденсировалась холодная влага. Через полчаса Майкл дошёл до конца аллеи, где она пересекала первую улицу с жилыми домами, и оглянулся. Прямо над его головой, поперёк аллеи, висел знак, запрещающий проезд в частные владения и по нему скользил первый оранжевый луч ещё низкого солнца. Майкл продел вторую руку в лямку рюкзака и пошёл по пустой улице в сторону Академии. Новый прекрасный день был весь впереди. *** Машина затормозила, резко свернув и наехав на разметку посреди дороги. Леона сквозь упавшие на глаза пряди волос увидела удирающую из-под колёс серую кошку. – Цела? – спросил Марк. – Э-э… Кошка – да. Леона потёрла лоб, которым она слегка стукнулась о боковое стекло при экстренном повороте и положила вспотевшие ладони на руль. – Успокойся, ты слишком напряжена. Улица совсем пустая. – Ага, пустая… Я никогда не научусь! Сидящий рядом, на пассажирском сидении телохранитель хмыкнул и ничего не ответил. – И вообще, почему ты со мной возишься?! Разве ты не должен отвозить маму в аэропорт? – На десять часов. Успею. – В Академию меня мог подвезти и Том. – Том тебя заберёт. Давай, зажигание – и плавненько… Машина заурчала, резко дёрнулась и остановилась. Леона снова убрала упавшие на глаза волосы. – Да не могу я! Я за рулём тупею и всё забываю! Ну, зачем это надо? – Леа, ты хорошо справляешь. Вон, даже успела затормозить перед кошкой. – Ага, хорошо… Это по сравнению с тем, как я пол часа сидела не решаясь ничего сделать? Зачем это? – Но ведь, решительности у тебя явно прибавилось? Я считаю, что лишних умений не бывает, каждый новый навык увеличивает свободу выбора. И шанс на выживание, если на то пошло. Давай, потихоньку – до конца квартала, а там поменяемся. Леона прикусила губу, вдохнула, выдохнула и повернула ключ зажигания. – А куда это мама опять улетает, не знаешь? И почему она никогда не берёт с собой тебя? И вообще, охрану? Это нелогично, не находишь? Леона бросила короткий взгляд на напрягшиеся желваки на лице телохранителя, его нахмуренные брови и вернулась к дороге. На этот раз машина двинулась плавно, но ехала медленно-медленно. – Как у тебя дела в Академии? – спросил Марк. Леона кривовато улыбнулась, но тему сменила. – Нормально. Привыкаю понемногу. И по магазинам уже не надо ходить. Она подумала секунду-другую и саркастично добавила: – И так уже закупились тряпок на сто лет вперёд… – Леа, ты отлично выглядишь. Теперь. Она бросила короткий взгляд в его сторону – не шутит ли? – и вернулась к дороге, скептически поджав губы. – Хорошо если так, поверю тебе на слово. Значит, не зря тратила деньги. Хотя я не вижу никакой разницы. – Кстати о деньгах… Евангелина довольна тем, как ты ими распоряжаешься, и оставляет тебе карточку. Продолжай. И ты перестала тратиться на компьютерные игры. Проигрывать в игры. С тех пор, как начала учиться. – А, да… – Леона покраснела. – Больше не интересно. Реальная жизнь, знаешь… – Ну, да. Они помолчали. Потом Леона остановила машину возле пустого в этот ранний час перекрёстка и заглушила мотор. – Меняемся? – она спрыгнула на асфальт и обошла огромный джип, на котором ездил Марк из-за своего роста, а потом вскарабкалась на пассажирское сидение. – Серьёзно, заяц, как у тебя дела? Ты с психологом говорила, как обещала? Леона неуверенно кивнула и поддела пальцем низку крупного жемчуга. – Вот. Выбирали вместе. Я могу носить. Марк поощрительно смотрел и молчал, и ей пришлось продолжить: – Ну, ты же знаешь, что он ещё учится? Но я говорила с ним, да. Она говорила, но не признаваться же старине Марку, каким странным был этот разговор! Каким… нелепым! Да и сам психолог-недоучка ставил её в тупик своим поведением. В любом месте Академии она, если хорошо присмотреться, могла обнаружить Майкла Трентона издали наблюдающего за ней. В аудиториях, в столовой, на лестницах, даже на крыше, когда она беседовала с Сэмом. Ход на крышу ей показала Мэгги, а той – Сэм и Диего, и впервые поднявшись по железной лесенке, пройдя сквозь чердак и небольшую дверь для техперсонала, Леона оказалась на ровной, ограждённой бетонным барьером крыше Академии, а вокруг, во все стороны простиралось небо… – Здорово, правда? – сказала тогда Мэгги. – Можно сюда приходить, пока тепло. Леона не ответила. То, что для Мэгги было просто приятным местечком, где тепло, красивый вид на город и можно отдохнуть от студенческой суеты, для Леоны показалось целым миром, полным новизны и свободы. Отдельной статьёй привлекательности этого нового мира была именно компания этих двух мальчишек – латиноса и негра – компании столь неподходящей, что при мысли о том, что о ней узнает мама, у Леоны начинала бурлить кровь от сладкого ужаса перед возможным разоблачением и от своей смелости. С тех пор она стала приходить на крышу одна, иногда заставая там своих новых знакомых. А пару дней назад она увидела Сэма. Он приветливо махнул, и Леона подошла, улыбаясь, потому что удержаться от улыбки рядом с Сэмом не мог никто. Они разговорились. С обсуждения погоды перешли на учёбу, с учёбы на технический прогресс и Леона, заметив как заблестели глаза парня, спросила о чём он мечтает. Сэм тогда сказал, что ещё в детстве мечтал путешествовать, но машина – это дорого, а вот если бы у каждого человека могла быть своя лёгкая капсула на колёсах, которая и дом и машина, тогда и бездомных бы не было, и путешествовать бы могли все, кто захочет! Таскали бы, как улитки, свой домик-капсулу за собой. Но как её сделать? Металл – дорого. Пластик, особо лёгкий и особо прочный? Но кто даст денег на разработку? Правительству это не нужно, сказал тогда Сэм. А у него есть идеи, как оборудовать такие микро-дома? – поинтересовалась Леона. Если идеи есть, то о деньгах можно подумать… Майкл Трентон сидел тогда в нескольких метрах, спиной к ним, на барьере, ограждающем крышу, ел бутерброд, запивал кофе из термоса и смотрел на город. Не вмешивался, но, можно не сомневаться, внимательно слушал. Когда Сэм ушел, Леона подошла к Трентону и остановилась рядом. С крыши Академии открывался прекрасный вид на залитое солнцем и влажной осенней дымкой пространство. Небольшие двухэтажные дома центра города, улицы, полные синих теней и начинающих рыжеть крон деревьев, гомон студентов со двора Академии, ветер, ласково ерошащий волосы и покусывающий холодком с теневой стороны… Как она могла пересказать Марку всю неудобность и нелепость произошедшего между ними тогда разговора, если сама Леона не могла его вспомнить? То есть, могла, но не дословно, потому что в этом разговоре не было логики, и собеседник постоянно отвечал не то, чего бы она могла ожидать, а это ставило Леону в тупик и сбивало с толку. Разговор с Майклом был дёрганным, как её езда на машине. Он то вспыхивал и катился вперёд на три-четыре фразы, то обрывался в самом неожиданном месте внезапной тишиной, и Леона лихорадочно подбирала разные варианты, какими можно было бы продолжить общение, но всё, что ей приходило в голову, было нелепым, как попытки скрепить степлером расползающиеся целофановые пакеты. Ну, правда, не говорить же вслух эту дичь? «Далеко видно, да? А мне дома не разрешают на крышу залазить, и люк на чердак закрыт…» «Ну и как тебе в Академии? Отсюда весь двор как на ладони… А я, когда была маленькой, любила за нашими охранниками наблюдать…» «Зачем ты за мной следишь, а? Я везде на тебя натыкаюсь! Если ты пожалел, что отказался от денег и хочешь поработать, то…» Что «то» – Леона и сама не знала, и к концу разговора, когда со двора и из открытых окон до них долетел звонок на третью пару, она измучилась страшно. Такого… некомфортного общения у неё не было даже с матерью. Что же в результате всех мучений она узнала от этого парня? Что в Академии – прекрасная библиотека, правда, не по всем направлениям, а лишь по узким специализациям, и что это, на взгляд Майкла, странно, потому что Академия, опять же, на его взгляд, должна бы давать более всестороннее образование, а так… – А так? – поинтересовалась Леона. – А так создаётся впечатление, что… – он хмыкнул, – что здесь дают только видимость образования, не давая его, по сути. – И ты сделал этот вывод, не проучившись тут и двух месяцев? И только покопавшись в библиотеке? Майкл повернул к ней голову, оторвавшись от созерцания городских крыш, и Леона увидела слегка разфокусированный взгляд близорукого, много читающего человека. – Поверь мне, в городской библиотеке гораздо больше информации по всем направлениям, чем в библиотеке Академии, разве это не странно? В конце концов – это не удобно, они в разных районах города. Тот, кто захочет серьёзно изучить какой-либо вопрос будет вынужден метаться между этими двумя пунктами и наматывать километры. Зачем это сделали? Ведь понятно, что вряд ли первокурсники будут тратить своё время на эти поездки. – Ну-у, – замялась Леона, – может это такой тест? На упорство в получении знаний? – Возможно. Но я глянул на задания своего курса… В библиотеке Академии – идеальный достаточный минимум, чтобы на них ответить и сдать экзамен. – И? Что ты хочешь сказать? – Не знаю. Если бы материалов для учёбы было чуть меньше, чем надо, или чуть больше… Но их ровно столько, сколько нужно. И это подозрительно. Психология, литература, математика, история – всё только в рамках изучаемого курса. – Ну и что? – снова удивилась Леона. – Ведь всегда можно залезть в сеть и найти всё, что нужно. Что? Что ты так смотришь? – А ты пробовала? Я имею в виду – серьёзную информацию, а не дискографию модных музыкантов и картинки котиков? – Да, я училась дома по Интернету, сдавала тесты! Могу хоть сейчас сдать экзамены за четвёртый курс! Там вопросы и обучение такие же, как нам дают в Академии! – Об этом я и говорю. Такие же. А многих книг в сети не найти, как и разделов знаний, по медицине, генетике, истории, богословию… Даже просто художественные книги, раньше общеизвестные, сейчас в сети не найти, они остались только на бумаге, в библиотеках. Не веришь, да? Майкл отвернулся от неё и снова смотрел на крыши. – И… что ты хочешь сказать? Что информацию м-м… Подчищают? Убирают из свободного доступа? Бред. Паранойя. Кому это надо? – Не-е-ет, уж чего-чего, а паранойи у меня нет, – сказал он и спрятал термос в рюкзак. – Да я и не настаиваю, просто говорю, о том, что знаю и всё. Меня это не касается. – Как это – не касается? Но, ведь, если это всё правда… Если информация изымается… Это же что-то значит? И это касается всех! Как можно об этом не думать? Если это правда? – Единственным надёжным средством от сверхдумания остаётся погружение в удовольствие от процесса, в противовес размышлениям о результате, – сказал Майкл таким голосом, каким говорят цитаты. Он спрыгнул с бетонного ограждения и закинул рюкзак на одно плечо. – Извини, уже был звонок. И мне нужно срочно погрузиться в процесс. Учёбы. Чтобы не ломать голову над тем, что меня не касается. Он кивнул на прощанье и, согнувшись, исчез за дверцей технического хода на чердак. А Леона осталась с этим разговором, как с чемоданом без ручки – и выкинуть жалко и носить с собой не удобно. И вообще, что это было? Машина мягко затормозила и Леона вынырнула из воспоминаний. Впереди были видны раскрытые ворота Академии и за ними ещё пустой двор. – Всё, котёнок, приехали. Звони, если что. – Конечно! Она благодарно коснулась тёплой руки телохранителя на руле джипа и спрыгнула на тротуар. Прядь волос снова мешала смотреть, и отводя их, Леона увидела сдержанную улыбку Марка Ставински за стеклом отъезжающей машины. Леона провела её взглядом и пошла в Академию *** Дверь в кабинете ректора Академии открылась, и посетитель прошёл внутрь, оставив в прихожей возмущённые вопли секретаря о том, что господин ректор занят, и что записываться надо заранее. – Сандро, старый ты хрыч! Ишь, каким бюрократом заделался! Алессандро Белофф, ректор Академии, лысоватый мужчина лет пятидесяти, оторвался от бумаг и глянул на посетителя. За его спиной кто-то невидимый аккуратно притворил дверь приёмной, оставляя их наедине. – Рэм? – ректор снял очки и приподнялся для рукопожатия. – Какими судьбами? Проезжал мимо? – Не-е-ет, дорогой, специально ехал! Посетитель господина ректора, высокий, плотного сложения брюнет, с массивной челюстью и обильной сединой в идеальной прическе, преувеличенно небрежно рухнул на стоящий чуть в стороне от стола диванчик и закинул ногу на ногу. – Да? – ректор надел очки посмотрел сквозь них на знакомого. – А что так? В смысле, я рад, конечно, всё такое, но не обманываюсь твоей незанятостью. Рэм наставил на него палец, шутливо погрозил и рассмеялся. – Ты видишь меня насквозь, Сандро! – Да-да, так что стряслось? У нас, знаешь ли, всё хорошо. Или нет? Что там твой обормот на меня накляузничал? Рэм снял ногу с колена и сел более ровно. – Пока ничего. А есть о чём кляузничать? – Нет… Просто твой человек… не очень приятный. Как человек. Рэм кивнул, услышал, мол. – Ну, на нет и суда нет, – улыбнулся он. – Но я здесь по другому поводу. Сандро, душа моя, распорядись о кофе, я давно на ногах. Когда за секретарём закрылась дверь, Алессандро Белофф достал из запертого отделения стола бутылку коньяка и, дождавшись одобрительного кивка Рэма, плеснул его в чашечки с кофе. Обстоятельно запер бутылку обратно и пересел со своей чашкой на диван. Рэм, в своём сером костюме похожий на старого породистого пса аккуратно чёкнулся кофейной чашечкой с чашечкой ректора. – Ну, как у вас говорят? Na udachu! И пусть нам повезёт! Ректор приподнял брови на этот тост, но кивнул и они отхлебнули кофе. – Видишь ли, Сандро, я приехал с ежегодной проверкой. Той, что проходит под видом медосмотра. Но на этот раз чуть тщательней, и я буду прямо тут, в Академии. – Но, Рэм… Господин Рэмигус! Мои учебные планы! Разве это не может подождать пару недель? До конца семестра? – он посмотрел в тёмные глаза Рэма. – Видимо, нет. Ты, вот, смеёшься, а у меня столько работы пропало! Как я это расписание составлял… – Ну-ну, Сандро, не так всё плохо. Я притащил кучу народа и оборудования, мы справимся за день. Не очень-то твоё расписание и пострадает. Это тебе не то, что взывать к сознательности этих лоботрясов и просить принести справки из МедЦентров. Всё здесь и сейчас, и ворота Академии уже на замке. – За день? Ну, ладно… А что за спешка? – Видишь ли, Сандро… Вчера вечером пришёл в себя один человечек. Полицейский. Он почти два месяца был в коме, думали, уже всё. Мы поговорили… – Рэмигус помолчал, видимо вспоминая этот разговор. – В общем, мы ищем парня и девушку. Мои аналитики выдали наиболее вероятное направление, куда они двинулись и этот город, по некоторым параметрам… может быть тем, где они остановились. Или обращались за помощью. – Думаешь, они в Академии? – Вот за что я тебя люблю, душа моя, что тебе ничего не надо долго объяснять. Это возможно. По крайней мере, возраст подходит. Будем проверять. – А что эти двое натворили? Подозреваемые? Жертвы? Свидетели? Э-э-э… Понял. Заткнулся. Не моё дело. – Именно. Спасибо за кофе, Сандро. Я, если что, в подвале. И я присмотрюсь к «своему человеку». *** То, что сбегать с Марком без завтрака было плохой идеей, Леона поняла уже к концу первого урока. Живот тянуло от голода, а внимание рассеивалось. Представив вкус замороженного фарша, от которого обычно ломило зубы, она сглотнула. Впрочем, от горячего кофе она тоже не отказалась бы… Вот почему, почему она такая недальновидная? Тот же Трентон носит с собой термос и бутерброды, а она? Прозвенел звонок. Леона сложила тетради и ручки в белую кожаную сумку с длинным ремнём через плечо и задумалась. А что, если быстренько сбегать в студенческую столовую на первом этаже? Налички у неё нет, но есть карточка и когда Леона ходила туда с Мэгги и её сестрой, то кажется, видела, что карточками тоже оплачивали… В коридоре стоял гул человеческих голосов и столпотворение. Из динамика под потолком пиликнул короткий аккорд и голос секретаря зачитал объявление о том, что занятий сегодня больше не будет, а вместо этого будет организованно проведён плановый медосмотр студентов, совмещённый с учениями по гражданской обороне. Возле классов каждую группу встретят сопровождающие и проведут на нулевой этаж. Если господа студенты проявят сознательность, не будут нарушать дисциплину, то всё пройдёт быстро и все смогут уйти домой пораньше. Спасибо за внимание и слушайтесь сопровождающих и работников МедЦентра. Леона застыла, не чувствуя толчков одногрупников. Возле каждой аудитории стоял человек в бледно-зелёной одежде медика и по несколько мужчин в камуфляже. Они ловко делили пёструю толпу студентов на группы, и первая из них уже повернула и начала спускаться по лестнице. Похолодевшими пальцами Леона выудила мобильник и нажала кнопку быстрого набора охраны – кто там должен быть, Том? – экран загорелся и высветил сообщение: «Абонент вне зоны доступа. Позвоните, пожалуйста, позже». *** Надежда дозвониться кому-либо ещё умерла спустя десять минут и бесчисленное множество попыток. Похожая ситуация наблюдалась и у других: даже сидящие рядом люди не могли позвонить друг другу, все были вне зоны доступа. При этом закачанные на телефон игры исправно работали. – Глушилка, – мрачно сказал Диего, глядя на опустившую в отчаянии руки Леону, и цыкнул зубом. – С чего ты взял? – спросил Сэм. Общую толпу студентов поразительно быстро разбили на группы, одних увели в другие корпуса, других привели сюда, видимо ориентируясь по возрасту – в «их» подвале собрался весь первый курс. – Может, это просто здесь связь не ловит? – Был я тут раньше, Сэмми, и связь прекрасно работала. Вот, если бы нас в другой корпус переводили, был бы шанс со двора звякнуть. Да, не повезло… – сочувственно сказал Рамирес, наблюдая за панически нажимающей кнопки мобильника Леоной. Она подняла голову и обвела подвальный коридор глазами. Пустые стены, выкрашенные скучной светло серой краской, скромные скамейки вдоль стен, бродящие туда-сюда и сидящие на скамейках студенты. Их «пастушеские собаки» в камуфляже удовлетворились тем, что собрали свою отару сюда, не мешая теперь бродить и кучковаться по интересам. – Не очень это похоже на занятия по гражданской обороне, – сказала Леона. Подумала и добавила: – Вообще не похоже. – Откуда ты знаешь? – спросил Сэм. – В смысле – какими они должны быть? Мы давно ни с кем не воюем, это разрушает экологию. Я, например, не только не слышал, но и не читал, как такие занятия проводились раньше. – Мне Марк рассказывал. Наш начальник охраны… Вспомнив Марка, Леона вспомнила и его наставления. Она глубоко вдохнула и задержала воздух насколько смогла, а потом начала медленно-медленно, равномерно выпускать его, отодвигая приступ паники. От красной толстовки Сэма, сидящего рядом, исходило едва заметное раздражающее жжение, пёстрая толпа пульсировала, предметы обретали всё большую чёткость. По коридору подошли Дана и Мэгги и остановились возле их группки, Мэрион Леона сегодня не видела. Да и Трентона тоже. Как раз сегодня он, видимо, решил изменить своей тактике скрытного наблюдения и скрылся сам. – Ну, что там? – спросил Диего. – Вы что-нибудь видели? Он подвинулся, и Мэгги плюхнулась рядом с ним на скамейку. – Хм, нифига это не похоже на медосмотр, – Дана осталась стоять, сложив руки на груди и задумчиво покусывая губы. – Или это какой-то очень выборочный медосмотр. Там всего два кабинета. В одном – рентген-аппарат, а в другом берут кровь на анализ. Что можно определить по таким параметрам? – Ну, что бы они ни хотели найти, они найдут это достаточно быстро, – сквозь зубы сказал Диего, сверля чёрными глазами ближайшего охранника в камуфляже. – И нескольких часов не пройдёт… *** Леона уже почти решилась испробовать ту же фишку, что и в РепроЦентре, то есть закрыться в туалете, и даже спросила у Мэг где он находится, но, повернув голову в ту сторону увидела оживление в коридоре и изрядную концентрацию «камуфляжных» в одном месте. Когда эта толкучка проходила мимо, Леона поняла, что это трое охранников тащили отчаянно сопротивлявшегося Майкла Трентона. – Ишь, придумал, в туалете прятаться… – насмешливо пробормотал старший из них, подтянутый мужчина лет тридцати пяти, который шёл первым и уверенными жестами освобождал проход остальным. – В сторонку! Осторожно! Брыкается он… Майкл… брыкался. Ну, насколько это ему позволяли два крепких парня помоложе, железной хваткой держащие его повыше локтей. Трентон сопротивлялся отчаянно, но тихо. До последнего не желая привлекать внимание и учинять скандал, он дёргался то влево, то вправо, что не давало ровным счётом ничего, то провисал, как половая тряпка на заборе и тогда сопровождающие просто вздёргивали его повыше, и не всегда синхронно, от чего его фигура жалко телемпалась в стороны. – Пустите, – тихо шипел он. – Вы не понимаете! Я имею право! Не проходить медосмотр! – Да? – насмешливо обернулся старший. – Ну, щас расскажешь. – Нет! Вы не понимаете… Трентон снова поник, и его туфли заскребли носками по плиткам пола. Охранники в очередной раз вздёрнули его повыше. Леона, сама не заметив как так вышло, вдруг поняла что идёт за этой группой. Слева маячила чёрная футболка Рамиреса, справа и сзади слышалось шарканье кроссовок Сэма и его испуганные вопросы. Здравый смысл советовал Леоне не высовываться, пропустить всех вперёд, оттягивая встречу с врачами до последнего, а ноги в это время сами делали новый шаг вперёд. Вперёд, за слабо брыкающейся человеческой фигурой, которую волокли по коридору сквозь расступающуюся толпу, будто на казнь. Вперёд, всё ближе и ближе к приоткрытой страшной двери в другом конце коридора. Шаг. И ещё шаг… *** В комнате, куда все вошли, не было окон, зато посредине стояла некая конструкция в рост человека. Она состояла из подставки, с контуром для ног на рифлёной поверхности, приделанной к ней вертикальной пластине и ещё одной, такой же, которая придвигалась к первой на направляющих. Совершенно ничего страшного. Наверное, это и есть рентген-аппарат, подумала Леона. Но Майкл Трентон при виде этой штуки стал так вырываться, что старший из сопровождающих был вынужден присоединиться к молодым сотрудникам, чтобы удержать его на месте. – Это ещё что за цирк на выезде?! – рявкнул чей-то голос и Леона увидела сухопарого седоволосого мужчину в камуфляже, который сидел за столом в углу и обернулся на шум. Стол был завален бумажными распечатками из стоящего тут же мобильного ксерокса, соединённого с рентгеном проводами. Возле седоволосого стоял медик в светло-зелёном костюме, с распечаткой в руках. Очевидно, до того как их компания ввалилась в комнату, они эту бумагу обсуждали. – Прошу прощения, сэр! Этот тип прятался в туалете, а теперь – сами видите… – А остальные? Почему посторонние в помещении? Леона физически почувствовала, как остальных от силы его взгляда буквально выдавило в коридор, но сама она осталась на месте. Только подняла голову и тихо сказала: – Мы друзья, сэр. И хотим убедиться, что с нашим другом всё будет в порядке. Седоволосый военный осмотрел её сверху донизу и кивнул. – Что ж… – потом он встал из-за стола, отодвинул медика и подошёл к группе солдат. Поднял за подбородок Трентона, который до этого висел на руках охраны и спросил: – Ну? Что же ты прятался, сынок? – Я-а-а… – стоявшая рядом Леона видела, что Майкл старался выйти из непонятного транса, в который впадал время от времени. – Я-а… имею право… не участвовать в этом. Не проходить медосмотр. Сэр. Старик в камуфляже молчал, ожидая продолжения, и Леона вдруг поняла, что Майкл прикладывает чудовищные усилия, чтобы не отдёрнуть свой подбородок из его пальцев и продолжать говорить ровно. – Почему? – Я-а… Я не могу! Я даже не учусь здесь! Леона почувствовала, что ей становится стыдно за столь жалкую отмазку. Он что, не понимает, что это можно легко проверить? – А вот это интересно. Фамилия? – Трентон. – Имя? – Майкл… Один из более молодых военных присел за стол и зашелестел клавишами ноутбука. Потом покачал головой, свернул и развернул несколько окон, поднял взгляд на начальство. – Среди списка учащихся такого нет. Ни на одном курсе. Старик обернулся к Майклу, приподняв бровь. – Я в списке вольнослушателей… Леона хотела уже облегчённо вздохнуть, но тут Майкл добавил: – Наверное. Второй курс. Психология. Новый шелест клавиш и бодрый голос воскликнул: – Ага! Есть такой. Второй курс, психология, зачислен для свободного прослушивания, с полной оплатой. Свободный график посещения, экзамены по желанию, диплом выдан не будет. Трентон, Кристиан. – Что? – спросил старик в камуфляже. – Как ты его назвал? – Трентон. Кристиан. Старик обернулся к Трентону, прожигая его взглядом. – Да, это моё имя, – он попытался пожать плечами, но держащие его охранники этого не позволили. – Майкл – это скорее прозвище. Для друзей. Старый военный ещё некоторое время буравил его взглядом, а потом сказал: – Ладно… – и махнул рукой в сторону аппарата. – Нет, сэр, я не могу… Пожалуйста! Вы не понимаете! Старик остановился на полпути к столу и обернулся, сжимая переносицу. Видимо у него разболелась голова. – Чего я не понимаю? Наверное Майкл понял, что это его самый последний шанс объясниться. Он перестал дёргаться и выдавил: – Я… не могу. У меня… фобия. После этих слов к нему подошёл высокий мужчина в костюме медика. Светло-зелёные шапочка и маска оставляли открытыми только его глаза и часть носа. – На что фобия? – сухо спросил он. – На… медицинское оборудование. Любое. – Такое бывает? Или врёт? – старик в камуфляже недоуменно взглянул сначала на рентген-аппарат, а потом на медика. Тот пожал плечами. – Пожалуйста, – попросил Трентон и у него дрогнул голос, – не надо… Пожалуйста… – Мне жаль, сынок, но у меня тоже есть начальство и я должен выполнить задание. Старый военный подумал и добавил: – Ты даже избавишься от этого раньше других. Если раньше начнёшь. – Хм, мистер, – вдруг услышала Леона свой голос. – Можно, я пойду впереди него? Я тоже хочу избавиться от этого пораньше. Короткий взгляд в сторону – Трентон пялился на неё так, будто она попросила уступить ему очередь на виселицу. Не очень утешает, но даёт ему ещё какое-то время побыть живым. – Прошу, мисс. Сделайте такое одолжение. Имя? Фамилия? – Леонара Хорсривер. Первый курс. Социология. – Ага, есть такая. Леона ступила на подставку аппарата, прижалась к передней пластине и приложила к ней ладони на уровне плеч, как подсказал медик. Сзади надвинулась вторая пластина. – Задержите дыхание. Несколько секунд тихого гудения – и пластина отъехала обратно. Высокий медик подал ей руку, помогая сойти. Несколько раз мигнули лампочки на аппарате и начал жужжать ксерокс, готовясь распечатать результат. – Ну, все бы так, – сказал медик. – Теперь ты, приятель. Майкл почти добровольно ступил на подставку, с небольшой помощью сопровождающих, и смотрел прямо в глаза Леоны, которая стояла в шаге от аппарата. Это помогало, до тех пор, пока вторая пластина не коснулась его спины. После этого он стал дёргаться и вырываться. – Нет… Пустите! – Вот, дьяволово семя! Держите его! Высокий медик суетился вокруг, вручную калибруя прижим второй пластины. Майкла сплющило так, что он уже не мог вырваться, даже голова оказалась прижата и повёрнута на бок. Он беспорядочно махал руками, пытаясь освободиться, и попал одному из солдат в лицо. Тот охнул, схватился за нос и отступил, едва не упав. – Руки! Прижмите этому дьяволу руки! Двое мужчин в камуфляже схватили Трентона за запястья и, так и не отпуская, припечатали ладонями к первой пластине. На столе звякнул и зажужжал ксерокс, распечатывая предыдущий результат. Сливаясь с этим звуком, тихо загудел рентген-аппарат. Когда вздрюченные и распалённые потасовкой люди готовы были уже выдохнуть, в комнате вдруг мигнул ярче свет, а потом наступила абсолютная тьма. Секунда-другая тишины, визг из коридора, полного студентов – и темнота стала расцвечиваться голубоватыми экранами мобильников. – А-а-атлично, дети раньше нас догадались как обеспечить освещение… В комнате тоже стали зажигаться экраны телефонов. Смотрелось это, на взгляд Леоны, жутковато, будто авария на космическом корабле. Жёсткий голубой свет и чёрные, изломанные тени… – Все на выход, дамы и господа! Старик в камуфляже, похожий в холодном свете экранов на короля-упыря из готических сказок, снова командовал. – Узнайте, что с трансформатором. Сбегайте за подкреплением и аккуратно переводите всех остальных в другой корпус. Постройте ребятишек, пересчитайте и проверьте, не останется ли кого здесь! Не хватало только ловить их по всей Академии… Леону вместе с остальными вынесло в коридор, сияющий болотными огоньками мобильников. Но властный, чуть хрипловатый голос пожилого военного она прекрасно слышала: – Что с этим? – Без сознания. – Вытащи, ты его совсем придавил. А потом отправь на первый этаж, в медпункт. Да, Марти, пока он без сознания… Возьми у него кровь. Вторую подобную истерику из-за капли крови из пальца я не переживу. Проще застрелиться… Что? – Гм, сэр, я тут подумал… А как он вообще зубы лечит? С такой фобией? – Ха-а-ароший вопрос. Что ж, держи, а я светить буду. М-м-м… А с зубами-то у него всё в порядке… Упомяни об этом в докладе господину Бартону. Он приказал обращать внимание на любые странности.