This is our destiny

На Хогвартс медленно, но верно надвигалась осень. Листья деревьев и трава давно пожелтели, переливаясь под столь редкими для Шотландии и уже негреющими лучами солнца. Все чаще стали обрушиваться на замок грозы и ливни, затягивая все небо свинцовыми тучами. Темнело гораздо раньше, а светлые часы постепенно сокращались, утекая словно песок сквозь пальцы. На огороде Хагрида уже практически поспели огромные тыквы, заготовляемые каждый год на День Всех Святых. На студентов наваливалось все больше домашней работы, заставляя их выглядеть усталыми, а холодные ветра и частые дожди отправляло добрую половину учеников в Больничное Крыло за Бодроперцовым Зельем. Иными словами, практически миновал октябрь. Первокурсники за второй месяц пребывания в школе уже выучили замок и не опаздывали на занятия, на которых, между прочим, они уже усердно проходили первые практики. Профессора МакГонаггл, Флитвик и Поттер наконец-то допустили их до практических занятий спустя два месяца теории. В остальном все было точно также, как и раньше, за исключением, пожалуй, того факта, что шайка мальчишек с Гриффиндора, плюс один равенкловец в их группе, много и тесно общалась со своими четырьмя однокурсницами. За столом львов постоянно царил смех и веселье, и даже на уроках они могли устроить балаган. Впрочем, у самих первокурсников ничего не изменилось. Ну, кроме того, что они готовили месть представителям факультета Слизерин. Ремус Люпин и Северус Снейп, принимавшие в этом участие, часами сидели в Библиотеке, отыскивая разные заклятия, Лили и Мелисса готовили зелья, нужные для этой маленькой мести-шалости-предупреждения, а Джеймс, Сириус и Марлин продумывали саму очередность этих действий. Предполагалось, что длиться эта самая месть будет неделю, постепенно переходя от элементарного к сложному. Карлус Поттер, наблюдая за притихшим сыном и его друзьями, только головой покачивал, совершенно верно предполагая, что те задумали что-то нехорошее. Впрочем, так оно и было, и никто из ребят не собирался это отрицать. Начать операцию планировалось в субботу, 23 октября, и закончить через неделю, 30 числа, прямо перед Хэллоуином. К тому времени, все было уже готово: зелья сварены, заклинания готовы, а план составлен. Ребята, конечно, нервничали, но от своего отступать не хотели, поэтому старались казаться уверенными в своих силах и действиях. Конечно, потратив на подготовку почти полтора месяца, отказаться от своего было трудно, а для этой компании так вообще невозможно, ведь они пообещали отомстить за Алису, которая, между прочим, об этой самой мести даже не знала. И вот, спустившись на завтрак 23 октября, студенты уже собрались начать свой завтрак, как внезапно слизеринцы повскакали со своих мест, словно ошпаренные. Вместо обыкновенного завтрака на их тарелках лежали различные гадости, вроде навозных жуков, змей, протухших продуктов, грязи и тому подобного. Золотые кубки были измазаны слизью, равно как и «чистые» тарелки, а в графинах плескалось нечто, похожее на болотную воду с тиной. Остальные студенты и профессора лишь головой покачивали, когда представители змеиного факультета пытались им объяснить, что у них на тарелках. Для всех остальных это был обыкновенный завтрак, каким он по сути и являлся. Простенькие чары иллюзий, которые откопал в старых книгах Ремус, произвели должный эффект. Остальные студенты изрядно повеселились, наблюдая как слизеринцы с перекошенными от отвращения лицами левитируют то, что им казалось клубком других пресмыкающихся, а было лишь банальным виноградом. Особенно потешно было наблюдать за парочкой старост курса с шестого — Люциусом Малфоем и Нарциссой Блэк. Эти представители чистокровных кривились, пытаясь магией очистить до блеска посуду, используя непривычные для себя бытовые заклинания, что дало ожидаемый результат: содержимое графинов оказалось на роскошной и дорогой мантии Нарциссы, а слизь с «навозных жуков», которые были пудингом, переместилось на роскошные и длинные волосы Малфоя, заколотые, как у девушки, черным бантом. В результате сего, больше половины Слизерина оказалось перемазано различными, по их мнению, мерзостями, после чего змеи с достоинством, но перекошенными лицами, поползли обратно в свои подземелья, чтобы переодеться и принять душ. Юные мстители изрядно повесились, довольные тем, что первый пункт их плана был выполнен безупречно, их не заподозрили, а другие студенты посмеялись. Следующим этапом было использование окрашивающего зелья, и утром 24 октября студенты факультета Слизерина оказались покрашены в разные цвета. Из-за эксперимента Мелиссы, которая добавила в рецепт порошок из зуба дракона, окрасились в самые причудливые цвета не только волосы слизеринцев, но ещё и кожа, и одежда. В результате, змеиный факультет целый день пестрил то гаммой Равенкло, то кислотно-розовым, то фиолетовым в крапинку. Профессор Слагхорн убедил студентов своего факультета, что действие временное и пройдёт через 12 часов. Однако злые физиономии, раскрашенные яркими цветами, того стоили. На третий день мести было решено заколдовать пресмыкающихся усиленным заклинанием танца. Несчастные и изрядно уставшие слизеринцы передвигались с урока на урок, вальсируя в парах, отплясывали на Чарах макарену, кружились в танго на Зельях, танцевали польку на ЗОТИ, отбивали чечетку на Трансфигурации, двигались в ритме ламбада на Истории Магии и пытались станцевать джигу и Рок-н-Ролл на Травологии. Никто из мстителей такого мощного эффекта явно не ожидал, поэтому они решили дать передышку Слизерину на день, который студенты серебристо-зеленого факультета провели у себя в подземельях, пытаясь отдохнуть от постоянной ноющей боли в мышцах. — Зато полезно в плане физкультуры, — парировала Мелисса в ответ на реплику Лили, что это было слишком жестоко. На этом спор близнецов закончился, толком не успев начаться. Пятый и четвёртый этап решено было объединить, поэтому 27 октября студенты Слизерина явились на завтрак, раскрашенные под маггловских клоунов и сопровождаемые маленькими гномами, которые обычно раздавали валентинки на День Всех Влюблённых. Марлин, которая как-то откопала этих гномов, уговорила их до обеда исполнять гимн Хогвартса, осыпая слизеринцев взрывающимся конфетти, которое МакКиннон прислала кузина, которая уже закончила школу. Злые и порядком раздражённые неприкращающимся террором слизеринцы пытались жаловаться и декану, и директору, но виновных никто не мог найти, только Дамблдор иногда бросал задумчивые взгляды в сторону гриффиндорцев и одного равенкловца и задумчиво улыбался. Шестым этапом было объявлено применение чар изменения голоса. Простенькое, даже расслабляющее заклинание заставило слизеринцев говорить голосами преподавателей, но Сириусу показалось это скучным, поэтому он слегка усовершенствовал заклинание, изменив последнюю строчку. В итоге, вместо того, чтобы говорить голосами профессоров, студенты начали передразнивать этих самых профессоров. Получилось довольно комично, особенно когда на уроке у МакГонаггл Малфой начал передразнивать её мяуканье в анимагическом образе. В результате половина слизеринцев нарвались на отработки, а остальные предпочли держать рот на замке целый день. 28 октября проклинающие весь белый свет слизеринцы были вынуждены молчать второй день подряд, так как их подвергли рифмоплетному заклятию. Джеймс, применявший эти чары, чуть ошибся в количестве магии, поэтому половина террариума распевала частушки вместо ответов на уроках. Например, вместо того, чтобы драться с боггартом, третьекурсники начали петь хором балладу о страхах под смех остальных факультетов, а темное существо, растерявшись, запрыгнуло обратно в свой темный шкаф. Так был изобретён ещё один способ борьбы с боггартом, не вошедший в историю. Ко второму уроку, между прочим, ко змеям присоединились находчивые равенкловцы, найдя пение частушек и баллад занимательным для развития, и добрые хаффлпаффцы, которым было жалко сокурсников. А на третьем уроке, плюнув на вражду, присоединились гриффиндорцы. В итоге, на ужине все четыре факультета распевали о наступающем Хэллоуине, профессор Флитвик работал дирижером, а директор Дамблдор решил, что отныне будет существовать Хогвартский хор студентов. Первокурсники же, благодаря которым это все произошло, лишь переглядывались между собой с одинаково изумленными лицами. — Вопрос лишь в том, — в конце ужина подвел итог Ремус, выходя с друзьями из Зала. — Что будет после нашей завтрашней выходки? — Думаешь, мы взорвём Хогвартс? — усмехнулся Джеймс, шагающий рядом с Сириусом. — Взорвать не взорвём, а что-нибудь определенно разнесем, — философски сказал Северус, шедший с ними до определённого поворота лестницы. — И, честно, думаю, что в этот раз это будет что-то нехорошее. — Да ладно, — легкомысленно бросила Марлин, перепрыгивающая через две ступеньки. — Раз это зелье не рвануло сразу, то и со слизеринцами ничего не будет, верно? — И все равно, — качнула головой Лили, которая отвлекала профессора Слагхорна вопросами по зельям, пока остальные стащили несколько зелий у него из шкафчика. — Я думаю, что будет ничего хорошего из смешения Амортенции, Рябиного отвара и Болтливого зелья. — Не только, — призналась Мелисса, которая и смешала все это в заброшенном классе. — Я добавила ещё одно зелье в конце… И, кажется, оно было неприготовленным, причём я так и не смогла узнать его, хотя пролистала учебник тысячи раз! — Значит, либо что-то экспериментальное, либо не входящее в программу школы, — рассудительно заявил Снейп и, попрощавшись, отправился в свою Башню, а гриффиндорцы — в свою.

***

На следующий день Мелисса проснулась рано и с неким предвкушающим азартом. Зелье, которое она смешала из других зелий, уже было доставлено на Кухню, которую они нашли буквально неделю назад, мальчишками и подлито в стаканы слизеринцев. Подождав подруг и сестру, Мел спустилась в Большой Зал, постепенно заполнявшийся студентами. Сев на привычное место, юная гриффиндорка устало посмотрела на остальных учеников, лениво ковыряющихся в тарелках и, решив, что завтрак — неплохая идея, положила себе немного хлопьев и налила тыквенного сока. Молока Мелисса не признавала и терпеть его не могла с самого детства, хотя Лили его всегда пила с удовольствием, поэтому никогда не добавляла его в хлопья. Тем временем, практически все слизеринцы собрались у себя за столом и практически все уже попробовали еду или напитки. Мелисса оглянулась на сосредоточенных друзей и обернулась на слизеринцев, как и половина студентов, гадающих, чтобы сейчас произойдёт. А произошло вот что: через несколько минут студенты факультета Слизерин начали меняться. Их волосы перекрасились в противоположные цвета, а тела стали обрастать пушистой шерстью. Но так было лишь у половины, точнее у младшекурсников. Старшекурсники же, по всей видимости, испытали на себе действие Амортенции, в отличие от младших, на которых она почему-то не подействовала. Так или иначе, Мелисса поблагодарила Мерлина за то, что в любви студенты начали признаваться Слагхорну, который внезапно заметил, что одна колбочка Амортенции из его запаса пропала. В общем, картина была, действительно, маслом: старшие слизеринцы чуть ли не слюни пускали по своему декану, а некоторые, например, Люциус Малфой, Алекса Нотт, Амикус и его сестра Алекто Кэрроу падали в ноги и целовали ботинки своего декана. Особенно потешно выглядел именно Малфой: растрепанные светлые волосы, бант, переместившийся на макушку, придававший Люциусу вид мужественной девицы с любовью к странным аксессуарам, роскошная мантия, волочившаяся по полу Хогвартса, и маниакальный блеск голубых глаз, а также писклявый м жалостливый голос, умолявший декана позволить ему, грешному и бездушному недостойному, поцеловать ботинок Слагхорна, который уже замучился со своими студентами и сбежал в свой кабинет, закрывшись там до вечера и вынуждая слизеринцев всем коллективом собраться там и противно ныть, царапая дверь, которую на следующий день заменили, а ту дверь отнесли в музей, как свидетельство упорства и длинных ногтей слизеринок. Младшекурсники же мучились иной проблемой. В тёплых шубкам им было до ужаса жарко. А ещё неприятными дополнениями стали миниатюрные хвосты и ушки. Наполовину превращенные в каких-то странных зверей, они бродили по замку, стараясь отыскать местечко по прохладней и огрызались на тех однокурсников, кто дергал их за хвосты. Пушистые дополнения до жути мешали, особенно на уроках. Первокурсник Эйвери довертелся на Трансфигурации до того, что рухнул вперёд, свалив парту на пол и заставив отскочить проходящую мимо МакГонаггл, которая в том момент демонстрировала заклинания превращения человека в птицу по просьбе одного из равенкловцев. В результате заклинание ударило в сестру Эйвери, и та превратилась в истошно кричащую курицу, покрытую шерстью вперемешку с перьями и имеющую длинный пушистый хвост и такие же уши. Пострадавшее чудо или чудище природы доставили в Больничное Крыло и посадили в клетку, наложив заглушающие чары, под дружный хохот остальных первокурсников. Вечером же, когда прекратилось действие зелья, потрепанные и охрипшие слизеринцы вернулись к себе за стол в угрюмом молчании. Малфой постоянно оглядывал себя, пытаясь привести себя в порядок и проверяя, на месте ли его дорогой бант. Первокурсница Эйвери, которую выпустили из клетки, порывалась клевать еду из тарелки носом, прожигая стол Гриффиндора ненавидящем взглядом. Почему-то, она была абсолютно уверена, что это устроили те самые девчонки Эвансы, в компании Стоун, МакКиннон, полукровок Люпина и Снейпа и, конечно же, Поттера и Блэка, которому, кстати, надо бы уже получить по заслугам. Венера Эйвери сжала в руках золотую вилку, глядя, как Блэк сидит за Гриффиндорским столом и смеётся вместе с МакКиннон. Эйвери скрипнула зубами и отвернулась. И тут внезапно ей пришло в голову, что лучше всего будет написать письмо Вальбурге Блэк. Она все равно до сих пор не послала громовещатель своему сыну за Гриффиндор.

***

Тридцать первого октября все студенты были в предвкушении пира в честь Дня Всех Святых. В Библиотеке, что удивительно, не было даже семикурсников и пятикурсников, готовящихся к СОВ и ЖАБА. В воскресенье, а это было именно оно, студенты не особо утруждали себя учебой, а профессора — работой. Особенно в праздничное воскресенье. В предвкушении вечернего пира прошло утро и обед. Мелисса, Лили, Марлин и Алиса предпочли потратить это время на изучение Хогвартса, поэтому обед благополучно пропустили, и всей четверке пришлось спуститься на кухню, где хогвартские домовики с удовольствием накормили первокурсниц вкусным обедом и угостили десертом. Поблагодарив эльфов, юные гриффиндорки поднялись к себе в Башню, где поднялись в комнату однокурсников, в которой эти самые однокурсники, включая равенкловца Снейпа, и сидели, что-то обсуждая. Девчонки с удовольствием присоединились к обсуждению последнего урока ЗОТИ и рождественских каникул, которые должны были наступить через полтора месяца. Как и ожидалось, все решились отправиться по домам, кроме Снейпа, который отказался возвращаться в Паучий Тупик к пьющему отцу, и Блэка, чьи родители должны были устроить ему разнос. Блэки, как объяснила однажды подругам Марлин, по большей части являлись магглоненавистниками и терпеть не могли Гриффиндор. Что они могли устроить старшему сыну за поступление на этот факультет, МакКиннон предпочла умолчать. Семья Блэк далеко не из тех, кто пользуется гуманными методами воспитания. Они вполне способны применить тот же Крициатус или никому неизвестное проклятие из своей библиотеки. В общем, страшное семейство. Как Сириус смог вырасти нормальным человеком в таком окружении, Мелисса лично не постигала. Впрочем, случай убедиться в правоте большинства слов Марлин ей предаставился через полчаса после их прихода в Башню. Большой черный филин влетел в окно практически незаметно и, опустившись за спинами компании, угрожающе ухнул. Его ярко-желтые глаза пронзали всю компанию, словно кинжалы. Помрачневший Сириус подошел к сварливой птице и отвязал конверт от ее лапы. Филин попытался напоследок клюнуть его в палец, но промахнулся и улетел, сердито ухая. Блэк проводил его задумчивым взглядом, а потом перевел взгляд на конверт и, увидев ярко-красный цвет, помрачнел еще больше. Все остальные, увидев цвет, сочувствующе посмотрели на Сириуса, поэтому у Лили и Мелиссы возникло одновременное ощущение, что они чего-то недопонимают. Близнецы оглянулись на друзей и вопросительно посмотрели. — Это Громовещатель, — шепотом пояснила Марлин, встревоженно глядя на Блэка. — Его обычно отсылают за серьезные проступки и нарушения. Письмо кричит настолько громко, передавая слова отправителя, что становится жутко стыдно. Иными словами, средство устыжения, чтобы в следующий раз думать головой. Тем временем, Сириус задумчиво посмотрел на друзей, после чего осторожно вскрыл конверт. Наступившую тишину прорезал величественный повышенный голос, пробирающий до мурашек. — Сириус Орион Блэк! Как смеешь ты, наследник благородного и чистокровного рода, унижать себя столь плебейскими и недостойными вещами, каковыми считаются твои измывательства над чистокровными представителями древних семей, в числе которых находятся его собственные родственники! Репутация нашей семьи серьезно подмочена, и это полностью твоя вина! Мне стыдно, что мой старший сын занимается подобным и не усвоил важнейшее правило дома Блэк: «Семья превыше всего»! Мне стыдно, что мой сын не задумывается о последствиях своих действий для всех нас и для самого себя! Когда ты вернешься в родной особняк, Сириус, мы посвятим этому вопросу достаточное количество времени! Надеюсь, что твой младший брат не пойдет по твоим стопам и не будет втаптывать в землю и позорить фамилию «Блэк»! Голос стих, и письмо рассыпалось на части. Сириус некоторое время молча смотрел в одну точку, пока Джеймс не коснулся его плеча. Блэк вздрогнул и как будто сейчас вспомнил, что в комнате кто-то есть. — Что ты будешь делать? — спросил его нахмурившийся Ремус. — Придется навестить родной особняк на каникулах, — мрачно сказал Сириус, присаживаясь на свою кровать. — Не хватало лишь, чтобы во все это чистокровное дерьмо окунули Рега. Ему на следующий год в Хогвартс поступать, и не очень-то мне хочется, чтобы он поступил в этот Серпентариум. Придется выслушать очередную порцию лекций про важность фамилии. Ах, точно, я еще за «Гриффиндор» и урок полетов ничего не получил. — Что значит, кстати, что тебе придется ощутить на самом себе какие-то последствия? — задал вопрос Северус, гадавший над этой фразой. — Обычно чтобы исправить ситуацию с подмоченной репутацией семья заключает контракт с другой семьей о браке своих детей, — фыркнул Сириус и, увидев расширенные глаза друзей, усмехнулся. — Явление это обычное и недолгое. Едва репутацию восстанавливают, на контракт, по большей части, забивают. Настоящие контракты чаще всего заключается при достижении детьми семнадцатилетнего возраста, то есть, на шестом курсе. А в последние года тенденция практически исчезла. Большая часть молодых людей сама находит себе партию, а все договоры поспешно суют куда-нибудь на чердак и делают вид, что так и должно быть. Есть, конечно, семьи, которые эту модель продолжают сохранять, но, слава Мерлину, мои родители адекватные хоть в этом вопросе. — Ты хочешь сказать, что подобное уже было? — приоткрыв глаза, поинтересовался Питер. — Ага, — Блэк рассмеялся, припоминая веселые подробности своей жизни до Хогвартса. — Мы с Марлин сейчас можем рассказать, как нам угрожали различными помолвками. — Марлин? — удивленно посмотрела на подругу Лили. МакКиннон лишь улыбнулась. — Мои родители однажды пригрозили мне, что придется выйти замуж за Эйвери, — рассказала девочка, ярко улыбаясь. — Мне было шесть, я жутко перепугалась, а родители лишь хотели посмеяться, потому что я пыталась скрыть то, что разбила чайный сервиз, пока гонялась за своим котом. — А мне угрожали помолвкой с сестрой Эйвери, — фыркнул Сириус, бросая на друзей веселый взгляд. — За то, что в семь лет я решил исследовать чердак и потащил с собой Рега. — Весело, — хмыкнула Мелисса, переводя взгляд с веселящихся друзей. — Кстати, а почему ты решил, что тебя ждет наказание за «Гриффиндор» и прочее? Мне кажется, что если бы тебя хотели укорить, или унизить, то, во-первых, не преминули бы упомянуть это все, во-вторых, говорили бы в другом тоне, в-третьих, прислали бы Громовещатель в Большой Зал на пир. Не сходится. По всей видимости, тебя хотели отругать именно за нашу месть. — Но тогда возникает сразу другой вопрос, — нахмурился Джеймс, понимая, что доводы Мел вполне обоснованы. — Кто же рассказал об этом? — продолжила мысль Лили, мрачнея с каждым словом. — Вернее спросить, кто догадался, — поправил ее Ремус, оглядывая невеселым взглядом всех собравшихся. — Сомневаюсь, что кому-либо из присутствующих нужно было посылать письмо родителям Сириуса. Это нелогично. — Ты прав, — кивнул Северус, пытаясь что-то просчитать. — Но кому это было нужно? У кого могли быть мотивы? — То, что это кто-то со Слизерина, понятно сразу, — добавила Алиса, качая головой. — И понятно, почему именно Сириусу досталось. Блэк на Гриффиндоре — явление раздражающее половину его родни и просто знакомых больше, чем гномы в саду. — Не может все быть настолько просто, — фыркнула Марлин, глядя куда-то в потолок. — Поскольку Сириус лично никому ничего не делал, то это личная неприязнь, причем скорее всего давняя. — Под эту категорию подпадают довольно много человек, — усмехнулся сам Блэк, окидывая друзей нарочито веселым взглядом. — Малфой, например. Эйвери, Кэрроу и так далее. Это могла сделать даже Цисси, руководствуясь своими принципами заботящейся кузины. — Тупик, — вздохнула Мелисса и взглянула на часы. — Кто бы не был виноват, сейчас головы ломать себе бесполезно. А пир, между прочим, начнется уже через несколько минут. Предлагаю поспешить. Группа из девяти первокурсников поспешно поднялась и пошла по направлению к Залу. Отовсюду на пир спешили студенты и профессора, образуя огромную толпу людей. Замок, специально украшенный к празднику профессором Флитвиком, был окружен еще большим ореолом таинственности и загадочности, наряду с мистическим ужасом, создаваемым светящимися головами тыкв, развешанных над погашенными факелами. А сам Зал был просто великолепен, освещаемый колдовским золотистым цветом, отсвечивающим от золотых приборов. Свечи под потолком играли пламенем, сверкая все в тех же тарелках. Волшебный потолок, сверкающий раскатами грома, заманчивая еда на тарелках, ухмыляющиеся Джеки* на полу и стенах — все это захватывало дух и разыгрывало воображение. Мелисса оглянулась на друзей, таких же восхищенных всем этим, как и она сама, и подумала, что сейчас совершенно неважно, из-за кого Сириус получил этот Громовещатель. Они подумают над этим позже. Сейчас важно сесть за стол вместе с друзьями, поесть вкуснейшие блюда домовиков, посмеяться и спеть под конец вечера Хогвартский Гимн. Потому что они еще дети, которые могут не думать о том, что, возможно, ждет их всех через несколько лет. Потому что это великолепный пир в честь колдовского одновременно радостного и ужасного праздника Хэллоуин. И, выходя в конце вечера из Зала, Мелисса увидела в окне падающую звезду и загадала, чтобы каждый Хэллоуин в ее жизни всегда был таким волшебным, как этот. Примечание: Джек (Фонарь Джека) — это название Хэллоуинской тыквы, с пугающим лицом и свечкой внутри.