keep away.

Ты использовал мою любовь, и мне просто необходимо уйти. Хотелось бы, чтобы мы были далеко, и если моё желание исполнится, Ты больше никогда меня не увидишь.

Я устал. Я провёл много месяцев в бою с твоим желанием меня больше не знать. Я пытался забыть твой запах молотой корицы и мёда, разбивая костяшки пальцев об стены пустой комнаты. Когда я совсем один, то пытаюсь найти твой призрак, но все без толку. И знаешь, я не могу быть твоим другом. Чёрт возьми, да меня буквально засасывает в волну очарования и всепоглощающей нежности, как только я вижу тебя. Шестьдесят часов без сна, ведь ты засел у меня в голове и это надолго, Ноэль. Я-то смогу один, но я не смогу без нас. Сегодня я проснулся и задался вопросом, на который никогда не найду ответа: «Разве ты был со мной искреннен?». И сейчас, когда простывший город мирно погряз во тьме, я сижу на ступеньках твоего трейлера, докуривая вторую сигарету. Едкий дым обжигал горло, заставляя давиться им. Пальцы дрожат и не понятно от чего именно: от мысли того, что твоё уникальное тело мирно укуталось в белых простынях или от холода, что вязко лег на мою кожу. Я всего лишь просил остаться, разрешить быть частью меня, но ты оттолкнул меня, продолжая утверждать, что наша влюбленность неправильная, что нам нужно быть с другими людьми. Чёрт, Ноэль, если бы ты знал, какое влияние оказываешь на меня.

Моя любовь, однажды ты умрешь, Но я буду рядом, Я пойду с тобой во тьму.

Я разрываюсь на части. Моя кожа болезненно бледная и я не отрицаю, что смертельно болен. Руби пыталась поговорить со мной, что-то предпринять, но я сказал ей, что разваливаюсь и давно мертв. Моего тела больше не существует, лишь еле живая оболочка. И сейчас я выгляжу жалко, ты мог бы поверить в это? Знаешь, наше поколение отстало лет на двести. Мы лишь философствуем и учим других жить, хотя сами давно разлагаемся, не имея из себя ничего. Города, которые терпят присутствие черствых людей, утонувших в похоти, наигранных чувствах и эгоизме. И мне жаль, что я не могу исправиться. Прости, что расстраиваю тебя.

Только не отпускай меня. Мои чувства могут растопить все айсберги в арктике И поменять полюса местами.

Поднимаю глаза на ночное небо, ощущая на себе бледный отблеск Луны и тяжко выдыхаю. Поднимаюсь на вялые ноги, дрожа сильнее от холода. Моя белая футболка пропускает морозящий ветер, выветривая последнее тепло моего тела. Слышу, как дверь трейлера позади меня медленно открывается, от чего я тут же поворачиваюсь, застывая на месте. Ты так прекрасен: сонные, завораживающие голубые глаза. Тонкое тело, что закрывало одеяло. Ты глубоко вдыхаешь, удивленно посмотрев на меня. И только сейчас я понял, почему размышления о космосе тесно пересекаются с воспоминаниями о твоих глазах: я никогда не тонул в глубине тихого океана, но побывал в твоих глазах, захлебнувшись не раз. Знаешь, ты тоже умираешь, но остаешься шедевром. — Кэм? Я тянусь к тебе, от чего ты дергаешься, но не отстраняешь меня. — Я скучаю по тебе. Ты сглатываешь и тяжко выдыхаешь: — Камерон. Всматриваюсь в твоё красивое лицо, опуская глаза на маленький, аккуратный ротик, желая почувствовать забытый вкус твоей тонкой кожи губ. — Понимаю… Я не пытаюсь скрыть дрожь в своём голосе. Я хочу, чтобы ты знал, как волнуешь меня. —…просто я думал, что всё ещё имею право… Ты прижимаешь одеяло к себе ближе, заметно напрягаясь. Я горько ухмыляюсь, боясь посмотреть в твои глаза. — О чем ты говоришь? — выдыхаешь, тут же продолжая, — право на что? Я медленно поднимаю взгляд, осматривая тебя, все так же избегая прекрасных глаз, боясь увидеть безразличие или жалость. Но я никогда не перестану утверждать то, как ты красив, даже если ты никогда не примишь меня обратно. Без всяких оправданий, мы остались всего лишь друзьями, но я просто хочу быть с тобой. — Право на то, чего желаю. Твоя грудь медленно поднимается, ты жадно хватаешь ртом воздух, наполняя лёгкие кислородом. Ты сглатываешь, ища слова на моё признание, но я резко перебиваю тебя: — Нет, я знаю. Поверь, я все понимаю. У тебя есть жена, у меня невеста и все такое… Ты открываешь рот, словно желая что-то сказать, но тут же закрываешь. Знаешь, когда мы загадываем желание на падающую звезду, согласно астрономии, мы опаздываем на миллионы лет. Эта звезда мертва, как и мечты. Ты и есть та самая звезда, Ноэль, только мертвая. Изысканная, неописуема любому художнику. К твоему телу нельзя подобрать какие-то существующие краски, потому что оно не простое: мужское, но такое на ощупь нежное и гладкое, завораживающе гибкое и тонкое. И моя безумная влюбленность пропитывала его каждую ночь, оглушая меня своим идеалом, делая безумцем. Я жадно трогал его руками, но нежно целовал губами, боясь, что ты всего лишь иллюзия, но теперь каждое утро я лежу и пялюсь в потолок красными глазами, потому что потерял последнюю причину закрыть их, последний смысл что-то ощущать у себя в грудной клетке, под которой, вроде как, бьется сердце. Я ненавижу тебя, но так хочу любить. Медленно прикасаюсь пальцами к твоей щеке, ощущая на своих нижних веках выступившие слезы. Я пропадаю, чёрт возьми. Если ты знаешь способ, как мне не думать о тебе, просто скажи. Дай мне совет, как по малейшему щелчку разлюбить и отказаться от своих чувств. Ведь это то самое ощущение, когда не хочешь верить в любовь, но шагая по краю, ты теряешь равновесие, начинаешь падать. А ты стоишь, застыв, упираясь своим взглядом в меня, и если бы я знал, что внутри у тебя такая кромешная пустота, обошел бы.

Никогда не думал, что буду тем, кто убережет тебя от тьмы. Когда тебе будет одиноко, Когда я услышу, как ты плачешь, Я буду рядом.

Пройдясь пальцем по твоим губам, я тянусь к тебе, слыша, как твой дрожащий голос снова произносит мое имя, но я нежно прикасаюсь губами к твоему лбу. Человек не может чувствовать столько боли. Не может, но я, кажется, исключение. Раньше мы были одним секретом на двоих, что никто не должен был знать. В этом вся прелесть секрета — ты знаешь, что о нем не нужно говорить. Не могу не думать, что теперь я единственный хранитель этого секрета. Отхожу от тебя, разворачиваясь, вдыхая ночной воздух, морозящий лёгкие и подрываюсь к тебе. — Если и чувствовать себя виноватым, то хотя бы за дело. Жадно прижимаюсь к твоим губам, согревая своей температурой тела, что горело от пылких прикосновений друг к другу. Ты стонешь мне в рот и я крепко обхватываю тебя своими жадными руками, понимая, что снова теряю самообладание. Я углубляю поцелуй, терзая твои пухлые и такие сладкие губы, пробираясь руками под ткань одеяла, хватаясь за твои бедра до минимального сокращая между нами расстояние. Ты робко прикасаешься своими тонкими ладонями к моему лицу, от чего одеяло плавно падает в ноги. Слабо отстраняясь, заглядываешь в мои глаза. Мы не знаем сколько нам осталось: тридцать лет, неделя, а может даже и час. Так почему мы не можем быть счастливы прямо сейчас? — Я люблю тебя так, как не может любить обычный человек, Ноэль, — шепчу тебе. — Позволь попрощаться с тобой. Разреши впитать тебя внутривенно. — Я знаю, Кэм, — слабо прошептал ты, прижимаясь ко мне всем телом, обвивая шею руками. Раньше я был всеобщем любимцем. Каждый боготворил моих демонов. Целый мир был влюблен в меня. Я взлетел слишком близко к солнцу, но причиной моего падения стал ты, делая меня бессильным. Детка, я лишь твой знакомый незнакомец, чертовски голодный по тебе, по любви, по тому, чтобы чувствовать твою кожу под моими пальцами. Знаю, мы потерялись где-то во вселенной.

Холодят мне душу эти выси, Нет тепла от звёздного огня. Те, кого любил я, отреклися, Кем я жил — забыли про меня. С. Есенин.