Укус программиста

      Следующее утро наступило слишком быстро и посему проснуться стало просто сродни подвигу. Гамбит давно не чувствовал себя таким разбитым и обессиленным:       «Почему я ничего не помню? Merde. Чувствую себя как в том дурацком анекдоте про амнезию. Я вообще что рельсы, не глядя, перешёл? Diable. Ещё и голова гудит». Все системы его организма сигналили и просто выли на все лады о неполадках и сбоях в своей работе и невозможности дальнейшего функционирования. Создалось впечатление, что накануне его били со всем усердием и старанием с благородной целью не оставить на нём ни единого живого места. Эта версия была отметена, как только парень, по обыкновению не утруждавший себя одеванием пижамки на ночь, для начала сел в постели. Синяков и ссадин на теле не было, и под одеялом обнаружилась только лишь усилившаяся аристократичная бледность. «И чего это тогда спрашивается, я так напился, и главное где? Хотя не, вопрос как? Impossible. Это ж мне литров десять или пятнадцать надо употребить, а такой масштабный процесс сложно не запомнить хотя бы урывками». Попытавшись порадоваться хотя бы тому, что его не подняли на тренировку и дали возможность пару лишних часов поспать, он рыжей линялой тенью поплёлся в душ, в призрачной надежде немного освежиться.       По возвращению он увидел то, что ещё капельку его взбодрило, и что он не заметил ранее, гонимый естественными утренними потребностями, – завтрак. На тумбочке стоял его завтрак, принесённый специально для него. На этой самой прикроватной тумбочке реально стоял поднос с чашкой кофе, стаканом сока и парой тостов с сыром и ветчиной. Поверх тарелки лежала записка, нацарапанная буквально на салфетке знакомым почерком Шельмы: «Лапуля, как оклемаешься – пулей к Профессору в библиотеку».       В мозгу молнией вспыхнул ассоциативный ряд, породивший первобытный ужас осознания: «Шельма – крыша – сюрприз – напился – я – труп». Уже с опаской Гамбит взял в руки чашку и сделал первый пробный глоток. Кофе оказался сварен из пережаренных зёрен и вдобавок щедро посыпан специями и какими-то травами, что, к сожалению, не улучшило вкуса и не замаскировало горечи от прогоревших зёрен. «Ma chérie явно старалась для меня как могла, тогда я совсем ничего не понимаю. Вроде как Гамбит провинился и её оставил без обещанного surprise romantique». Не решившись и дальше дегустировать кофе, парень выпил сок и попробовал откусить тост. В процессе он пришёл к мнению, что по некоему несуразному недоразумению в тостер попал кусок ковра и именно его отличнейшим образом подрумянили перед подачей. Так что, закусив реально вкусный апельсиновый сок кусочком сыра, креол кое-как натянул джинсы и футболку и босиком отправился для начала на поиски Хэнка, поскольку именно он в данной ситуации мог слегка прояснить эту загадочную последовательность событий и непонятную амнезию.       Хэнк вполне ожидаемо обнаружился сидящим за новеньким ноутбуком в своём кабинете. Зверь поднял глаза на постучавшегося гостя, вид которого его как медика в целом удовлетворил: слегка запавшие глаза в ореоле синих кругов, бледно-сероватая восковая кожа, пара царапин на лбу – ничего примечательного: обычное переутомление или последствия злоупотребления. А посему, мужчина вернулся мыслями к процессам, протекающим на экране долгожданной машины. Сосредоточиться, ему не дал голос привалившегося спиной к косяку двери в мгновении ока уже успевшего стать надоедливым визитёра:       – Ну и чего ты, mon ami, так процессор и карту разогнал на необкатанной машинке? Она же ещё часа не отработала, поди даже и не поняла, к кому попала. Вон уже кулеры плачут и с такта сбиваются, неужели не слышишь? Если перегреется – то точняк не гарантийный случай. – На этом Гамбит покачал головой и соизволил молча отклеиться от стенки и чуть позже поплёлся дальше в сторону библиотеки с засевшим там Чарльзом Ксавье.       По дороге в рыжую голову пришло осознание, что сам креол вообще ничего не понял из сказанного им парой минут ранее, словно что-то говорило его губами и от его имени. Посчитав это каким-то последствием ночных странностей, про которые забыл собственно спросить, парень принял волевое решение не возвращаться, дабы не портить впечатление от первого визита и снова продолжил путь в библиотеку. В памяти, однако, против воли всплыла реакция Зверя:       – Не должно ничего накрыться, техника вполне надёжная и на редкость дикая – представь себе реально немецкая сборка. Не думал даже, что такое ещё бывает в наш век корпораций. Погоди минуточку. Что ты сейчас только что сказал? – мужчина не сразу осознал, что услышал, а как осознал, так сразу даже оторвался от новой игрушки.       – Повторить? – синеволосый получил ответ с лёгкой усмешкой и как-то с уважением и одобрением взглянул на Гамбита, прям как на умного. Небольшой – но повод для гордости. Особенно учитывая тот факт, что для описания умственной способности большинства икс-менов Зверь цитировал законы Мерфи, в частности: «Общая сумма разума на планете величина постоянная, а население-то растёт!»       Гамбит неизбежно дошёл и постучал в массивную резную дверь библиотеки, где у профессора обычно в это время шли занятия, и, не дожидаясь приглашения или иного ответа, потянул за медную причудливую ручку. Вероятнее всего эти эстетические изыски отвечали архитектурным вкусам кого-то из родителей Чарльза. Диспозиция, скрывавшаяся до поры за закрытой дверью, не порадовала. Ксавье в гордом одиночестве ждал своего непоседливого икс-мена, а этот факт сам по себе рассеял саму возможность радостных ожиданий и хороших предчувствий. Стоит отметить, что и сам Ксавье был встревожен и явно не понимал объективных причин и сути происходящего. Просто прочитать мысли и узнать, что произошло минувшей ночью, как это делалось обычно, пока пострадавший спал или в первые минуты визита проштрафившегося в кабинет было невозможно по причине ментальных щитов, превращающих разум и подсознание эмпата в надёжный сейф. Поэтому Профессор Икс просто бесхитростно предложил парню занять кресло возле тлеющего камина и начал разговор без дипломатических изысков:       – Те два молодых человека, что привезли тебя вчера, сказали, что на тебя напали с вероятностью, – сделав вынужденную паузу, он извлёк из кармана сложенный вдвое листок и торжественно зачитал, – «вылета BIOS'а при попытке поднять то, что встало». Вот только не смейся – это цитата. Специально для тебя записал, между прочим, – хотя Чарльз сам улыбнулся при прочтении, но постарался состряпать приличествующее моменту серьёзное выражение лица. – Другими словами, как я их верно понял, вероятность стопроцентная.       Профессора, по-видимому, сильно беспокоило это таинственное ночное происшествие и, взяв паузу, он затем продолжил:       – Проблема в том, что официально в этом районе не совершалось никаких происшествий за последние года четыре, если мне не изменяет память.       – Тихая тупиковая улица, бар, в котором кроме программистов всех мастей никого и не бывает. Да кому тут надо разборки с грабежом устраивать? – тут уже Гамбит удивился вслух, сознательно умолчав тот факт, что только что вспомнил, куда именно он ходил вчера выпить и как курил после на крыльце и собирался уже ехать домой. Но дальше в памяти по-прежнему пустота и темнота.       – Так-то оно конечно так, – мужчина в задумчивости почесал свою лысину на затылке. – Вот только программисты говорят, что было уже два нападения в этом месяце, но бывало, всякие подобные происшествия случались и раньше – примерно по одному в квартал. Один раз видели убегающего подростка, а во всех остальных случаях ни свидетелей, ни следов – ничего стоящего и интересного.       – Monsieur, не думаю, что Гамбита так подросток отделал, - стыдно было бы признать потерю формы, да ещё и опрометчиво и чревато. Потом запросто могли и на круглосуточные тренировки и спарринги загнать.       – А о мутанте ты, значит, не подумал? – Ксавье сложил ладони домиком, устало глядя на своего ученика поверх соединённых кончиков пальцев. – Этот парень может обладать какими-то слишком специфическими способностями, дающими существенное преимущество над любым из тренированных мутантов. Хотя признаться, я теряюсь в догадках, что бы это могло быть. Невидимость, хоть и самое очевидное, пришлось отбросить, ведь подростка видели и за два нападения до тебя. Вряд ли он вдруг разучился бы применять свой талант. Версию тех двоих, доставивших твою продырявленную тушку домой, я даже в расчёт боюсь брать.       Его собеседник решил промолчать. Что уж тут добавить. Гением сыска или анализа фактов креол себя не считал, если только в картах. Но в картёжных стратегиях и подсчётах он был непревзойдённым экспертом. Что с удовольствием признавали все знатоки нового света, отказываясь садиться играть с ним как-либо, кроме как на интерес.       – «Если только тот гений не научился взламывать реальность и править её исходный код, то все эти нападения просто баг синхронизации слоёв», – процитировал Профессор, подглядывая в процессе в бумажку.       – Pourquoi? От меня-то ему что надо было тогда? Денег у Гамбита с собой не было. Да и охоту на икс-менов начинают обычно отнюдь не с Гамбита, в команде есть более опасные игроки, которых убирают первыми.       – Уй-ё! – мужчина театрально схватился за голову. – У нашего Гамбита вдруг скромность прорезалась, к вечеру, помяните моё слово, точно снег пойдёт. А если серьёзно, у меня и в самом деле вопросов пока много больше, чем ответов. Иди, пока отдыхай.       Профессор решил, что уже узнал всё, что можно от первого лица – а именно чуть больше чем ничего, и теперь ему требовалось немного поразмыслить. Смутное предчувствие начавшихся проблем никак не хотело покидать лысую голову. Сам же Ксавье очень не хотел влезать в расследование всех этих таинственных происшествий и как никогда надеялся, что хотя бы в этот раз его жизненный опыт ошибся и всё пройдёт мимо, никоим образом не касаясь его лично или его учеников. Гамбита же грела возможность на совершенно законных основаниях поваляться денёк в постели и выспаться, а если ещё капельку повезёт, то отдохнуть два дня. Уже в дверях он решился спросить:       – Monsieur? – прозвучало чуть более вкрадчиво, чем задумывалось.       – Да, Реми, – Чарльз удивлённо поднял на говорившего глаза.       – А кто те двое пострадавших? Ну, о ком говорили программисты?       – Такие же программисты, как я подозреваю, в этом квартале больше никого не бывает. Сам же говорил, – профессор заинтересованно посмотрел на креола, явно намереваясь что-то ещё спросить. Вот только их тет-а-тет нарушили. Дверь распахнулась, и влетел разъярённый Хэнк:       – Ты! Откуда ты знал? Это ты, да?! Не упирайся, – осталось только потрясти когтями на манер Логана для полного соответствия выбранному амплуа. Ответом ему было лёгкое недоумение с одной стороны и вежливое внимание с другой.       – Он комп мне спалил, мою маленькую девочку, я ещё толком не все программы установил даже рабочие. Так теперь он ещё и злорадствует. Надо было мне сразу обратить внимание на его слова. Вот зачем ты блок питания зарядил? Ты назло, да? Скажи, что назло!       С выражением маниакальной одержимости и нацеленными на горло жертвы лапами Зверь медленно наступал на начавшего пятиться парня. Между ними, опомнившись, завис в своём кресле Ксавье, отсекая Гамбита от обзора озверевшего мужчины:       – Реми, быстро, иди отдыхай. Мы обсудим ваши проблемы, – проговорил тоном профессионального психиатра профессор с лёгким нажимом на слове «иди». Дважды повторять не пришлось, и бледный до голубоватого отлива креол шустро выскользнул за дверь. Абсолютная безграмотность парня во всём, что касается компьютерной техники, была широко известна всей команде. Но это не давало повода настолько абсурдно обвинять его в намеренной порче чужого имущества. Сейчас по календарю не средневековье, когда сжигали всё непонятное и предположительно опасное.       От усилий и пережитого явления Хэнка в библиотеку Гамбит за ближайшим же поворотом прислонился спиной и тихо сполз по стеночке, при этом зеленея на глазах. По счастью его девушка шла на его розыски и успела подхватить парня до того, как его висок поприветствовал массивный мраморный постамент с каким-то безымянным бюстом.       Весь последующий день был безвылазно проведён в комнате. По воркованию Шельмы, дотащившей парня до комнаты, стало понятно, что девушка больше переживает за своего кавалера, чем сердится на него за ночной облом с сюрпризом. Теперь она была не намерена отходить от него ни на шаг. Даже кормить попыталась с ложечки, что Гамбит сразу пресёк. Руки у него, слава всем покерным богам, не переломаны, да и он пока не при смерти лежит. Шельма вознамерилась было надуться, но передумала, резонно предположив, что живой, но упрямый парень гораздо лучше дохлого, но покладистого и ручного.       После обеда заглянул Логан. Вдвоём они посмеялись над заявлением Хэнка по поводу порчи компьютера, и визитёр отправился по своим делам, передав привет от всех остальных и обещание заглянуть в случае чего интересного. В разговоре друг, однако, старательно избегал темы ночного нападения, что сильно озадачило пострадавшего. Гамбит попробовал поговорить об этом с Шельмой, но она как в рот воды набрала и упорно отмалчиваясь, не обладая достаточными навыками дипломатично и незаметно менять тему разговора.       Последующий визит Грозы подтвердил наметившуюся тенденцию. О нападении – ни слова. Только вежливая светская беседа с пожеланиями быстрее встать на ноги и дежурными жалобами на Скотта. Сомнений быть не могло, молчанка – это распоряжение профессора, и это наводило на определённые мысли:       «Странно всё это, est possible (фр. – возможно) стоит над этим поразмыслить», – парень машинально потёр пальцем щетину на подбородке. – «Что такого могло произойти ночью, чем это так напугало Ксавье? Да и что не так со всеми этими нападениями. Поиграть в детектива что ли? Хотя это явно не point fort (фр.– сильная сторона) Гамбита». Креол не понимал, что в ночном происшествии такого особенного ведь сам лично он ничего из ряда вон выходящего не замечал. Уже не один раз история начиналась с потасовки или случайного столкновения, да и потенциальные преступники среди подростков-мутантов были и встречались ни чуть не чаще, чем среди обычных людей. Сколько уже раз икс-мены таким образом находили новых мутантов и убеждали присоединиться к команде. Даже пострадавшие временами были, но всё как-то само образовывалось со временем.       Травмы, как физические, так и моральные, всё же давали о себе знать, и Реми от всех этих рассуждений скоро потянуло в сон. Шельма, заметив это, потихоньку погладила его по щеке и ушла, чтоб дать отдохнуть. Сон пришёл быстро, но был беспокойным, полным непонятных действий и криков. Гамбит бежал, прятался, уворачивался, слушал крики и кричал сам. Проснуться ему пришлось довольно скоро. Зверь тряс парня за плечо:       – Ты кричал во сне. Ты как? – казалось, что как только в нём включился медик, утренняя обида улетучилась без следа, и мужчина заодно вспомнил, что перед ним не только пациент, но и его друг.       – Сам не понял. Муть какая-то снилась. Смутно знакомая муть, – креол сфокусировал прищуренные со сна глаза на стакане с водой в синей руке и сообразил выпить лекарство, протянутое в другой.       – Слушай. Если я утром что-то не то сказал, ты уж извини. Сам не знаю, что нашло, – Хэнк действительно переживал. Будучи разумным и образованным, он сейчас, успокоившись, понимал, что вспылил зря и обвинил первого попавшегося живого в своей беде. Точнее даже так: того, кто пытался её предотвратить. А это можно сказать полное фиаско идей причинно-следственных связей, гуманизма и презумпции невиновности в одном отдельно взятом мозгу.       – Да что там, – отмахнулся собеседник. Его, уже проснувшегося окончательно, больше интересовал другой вопрос, – А где Шельма?       – На тренировке. Циклоп там что-то новое изобрёл. Меня профессор прислал проверить как ты тут. – «И дать, заодно, возможность наедине извиниться перед Гамбитом, чтоб утихомирить вашу совесть, мистер Маккой, пока вы, monsieur, всем плешь не проели своим célèbre (фр. – знаменитый) занудством», – мысленно прокомментировал Гамбит. А вообще на рассказ про Скотта и тренировку можно было только вяло улыбнуться – вот уж точно совсем обыденная для икс-менов история: Циклоп фантазирует, все ноют, но делают. Но креол откинулся на подушку и взвыл от мысли, что завтра с утра ему снова предстоит присоединиться к этому аду. Выглядел, да и чувствовал он себя пока очень даже неважно. Почти сутки сна в сумме не принесли никаких новых сил или улучшений, а казалось, ещё больше утомили.       – Можешь не выть дальше, да, впрочем, ничего и не говорить – сам всё вижу, - Зверь улыбнулся на вялые попытки что-то объяснить и оправдаться. – Анализы у тебя неважные, гемоглобин совсем низкий, много чего из микроэлементов отсутствует и так по мелочи всяких неисправностей полно. Так что отлёживайся, причём профессор лично одобрил. Витамины и лекарство – на тумбочке. Каждый раз как проснёшься, пей по две таблетки из каждой банки. Я потом ещё зайду, а мне пора присоединиться к разборкам с гипнокрокодилом. Мы – его или он – нас? Вот в чём вопрос. Достойно ли согнуться под ударами судьбы, придуманной Циклопом, иль стоит оказать сопротивление.       – С кем? – Гамбит аж привстал сначала от любопытства, но мгновенно накатила слабость. – Да не важно, – с этими словами рыжая голова снова коснулась подушки. – Шельме хоть привет передай, – по правде говоря, пострадавшему было сейчас даже хуже, чем в ночь нападения.       – Сам и передашь. Она после тренировки зайдёт, – усмехнулся Зверь, – нечего мне тут Кентервильское привидение корчить. Не такой уж ты труп, – и пошёл заниматься своими медицинскими делами и готовиться к тренировке, точнее ко второму её раунду. Реми забылся сном, как только Хэнк выключил верхний свет и прикрыл за собой дверь. Парень словно провалился в чёрную бездну и в этот раз спал без сновидений.       В следующий раз он проснулся от того, что кто-то менял мокрое полотенце на его лбу. «Qui? Хэнк? Ороро? Шельма? Какая сейчас разница…» Очевидным было одно – у него начался жар и продолжается не первый час. Холодная мокрая тряпка на лбу немного уняла лихорадку, облегчила субъективные ощущения, и парень снова уснул, на сей раз до следующего дня.