Мост через реку Ханган.

- Что с тобой? Чанель, приди в себя! - Сехун орал мне в ухо, тряс за плечи, но его голос не достигал моего сознания и постепенно утихал. Я смотрел в широкое светлое небо, простиравшееся над жилыми зданиями, голыми деревьями и видел много-много серых точек, падающих оттуда. Они оседали на моем лице, ресницах, жалили своим холодом. "Я здесь", - услышал я, и голос этот точно не принадлежал Сехуну. Сехун стоял передо мной, крепко держал меня за плечи и смотрел с встревоженным взглядом. Я пришел в себя. - Я в порядке, - отцепил его руки от себя и выпрямился, словно ничего не было. С сожалением посмотрел на пустой пластиковый стакан под ногами. Велосипедист исчез из поля зрения. Беззубый незнакомый мальчик тоже. А еще странный голос, отозвавшийся у меня в голове. Я прислушался, но он больше не заговорил, словно случайно обнаружил, что его услышали, обратили внимание. Он затих, спрятался за углом и ждал. Не знаю чего. - У тебя кружится голова? Болит где-нибудь? - обеспокоенно спросил Сехун. Я решительно помотал головой и посмотрел себе под ноги. - Наверное, давление упало, - первое оправдание, которое внезапно пришло на ум. Ничего не значащий, пустой звук. Сехун кивнул, притворившись, что так оно и есть, и с какой-то надеждой посмотрел вперед. А впереди был одинокий серый мост, зависший перед глазами неподвижной картинкой. Я почувствовал что-то внутри, нечто удушающее и сжимающее мои внутренности. Но спустя несколько секунд это ощущение отступило, и возможность дышать снова вернулась ко мне.       "Наша жизнь полна непредсказуемостей, - говорила мне мисс Кан, - И больше всего, Чанель, нас подводят не люди, которым мы доверяем, а наша память. Наша память - есть нечто, что непостоянно. Она меняется, стирается, возобновляется. Она никогда не остается прежней. И, прежде чем делать какие-то выводы из обрывков своих воспоминаний, задумайтесь, а действительно ли вы хотите вспомнить свое прошлое? Может, то, что вы смутно помните его и есть милость божья? Может, таким образом Бог предостерег вас от вашего прошлого для того, чтобы вы смогли продолжать жить?" Я не знал. Не знал, милость ли это Бога. Не знал, есть ли Бог вообще. Не знал, нужно ли мне возвращать свои воспоминания или стоит смириться с призрачным прошлым и жить настоящим. Но однако, была невидимая сила, что старалась вернуть мне мои воспоминания, сулила мне незнакомых призраков, при виде которых я лишь терялся еще сильнее, путался в сомнениях и начинал сходить с ума. Призраки прошлого были повсюду. Где бы я ни был - на квартире, работе, улицах города - они были везде. А, быть может, мисс Кан была не права? Может, мне не нужно было забывать ничего? Может, мое прошлое стучало ко мне, чтобы я смог все вспомнить, распутать этот большой клубок и наконец разобраться во всем, расставить все на свои полочки. Возможно, мне стоило бы все вспомнить... но как? Я боялся раскрыться Соль, и уж тем более Сехуну или Сухо. Мне была невыносима мысль, что меня упрут в психушку, и белые пилюли сотрут во мне личность и превратят меня в гнилой овощ. Ради этого я был готов принять весь этот хаос в своей голове, терпеливо игнорировать голоса и улыбаться, делая вид, что все в порядке, что я - это по-прежнему я, все тот же Чанель. ********************************************************************** Мужчина лет пятидесяти сидел на черном кожаном кресле и задумчиво смотрел в большое чистое окно. Он был спокоен. Об этом говорили устало опущенные брови и уголки губ. Тяжелые мешки под глазами пролегли бледной синевой. Большие сильные руки расслабленно лежали на колене. Мужчина вертел во рту лимонную карамельку и слушал Баха, который доносился из крохотного магнитофона на столе. В кабинете было светло и прибрано до блеска. Во всем ощущалась стерильность. Когда кофейная кантата подошла к фееричному концу, мужчина выключил магнитофон и опустил взгляд на часы. В отделении было тихо. До ближайшего приема пациента оставалось двадцать семь минут. Почему бы не вздремнуть, подумал он, и, как только он удобно откинулся на кресло и прикрыл веки, все планы были нарушены настойчивыми стуками в дверь. Мужчина закатил глаза и выпрямился. - Входите. На пороге появился высокий щупленький ординатор в круглых очках. Он был обеспокоенным и возбужденным, лицо было красным, а дыхание спертым. Кажется, он буквально примчался в кабинет заведующего. При виде мужчины он резко поклонился и поправил вскочившие очки. - Извините, профессор Ким. Но у пациентки Ли И Сок снова начался приступ. Профессор закатил глаза и вздохнул. Только хотел отдохнуть немного и выспаться после ночного дежурства, но нет. - А где доктор О? Он сегодня не работает? - Дело в том что, доктор О... Он.. - Прекрати мямлить. Где опять носит этого паршивца? - Сказал, что отлучился по делу. - Паршивец, - беззлобно процедил профессор и встал с кресла. Пациентка Ли И Сок была его головной болью. Полтора года назад девушка обратилась за помощью в отделение интенсивной терапии. По словам врачей девушка пряталась от каннибалов, которые преследовали ее до самой больницы и поджидали внизу в машине. Тем днем было очень много шума в больнице, была вызвана полиция, люди были в панике. Но вскоре все разъяснилось, когда девушка узнала в одном из пациентов в отделении терапии преступника и бросилась бежать, в панике расталкивая людей. Ее с трудом задержали, ввели успокоительное, а совсем вскоре она оказалась в психиатрическом отделении с диагнозом "параноидно-галлюцинаторный синдром". Ее приемная мать, узнав о состоянии девушки, тут же отказалась от дочери, заранее оплатив ее лечение на следующие три года. За эти полтора года, что И Сок находилась в отделении, ее не навестила ни одна живая душа. Профессор Ким устало потер переносицу и уверенно прошагал по узкому коридору. За ним, спотыкаясь, плелся растерянный ординатор. В коридоре эхом проносились истеричные крики Ли И Сок, испуганный голос старой санитарки, что все время сидела у двери в отделении и заполняла новые кроссворды. Ким уверенно зашел в палату, и, кажется, в этот миг все замерли. И Сок, со страшно выпученными вперед глазами, как у рыбки-телескопа, и с гнездом на голове из волос, стояла на кровати и размахивала разбитой и наверняка горячей лампочкой. По ее руками стекала темная кровь и капала крупными каплями на белую простынь. Она выглядела напуганной, загнанной как маленький зверек. Ким механично проанализировал ситуацию и взглядом повелел находящимся - санитарке и молодому медбрату - отойти в сторону. Испуганные пациенты уже давно покинули общую палату и теснились в узком кабинете, кутаясь в свои старые вязаные жакеты. - Ли И Сок, - мягко позвал ее профессор, аккуратно делая шаг навстречу к девушке, - Отдайте это мне. Успокойтесь и поговорите со мной. Девушка недоверчиво покосилась на профессора и сильнее сжала в руке разбитую лампу. Кровь хлынула новой силой и потекла ручьем, образуя на кровати огромное красное пятно. Санитарка за спиной запищала и взвыла, бормоча слова о Господе. Ким сглотнул и отступил. В оттененной теперь одной лампой палате было тускло и давяще. И Сок смотрела на мужчину не моргая. - Почему ты это сделала? Зачем разбила лампу? - спросил он. Она немного помолчала и на удивление всех дала неразборчивый ответ. Но Ким разобрал слова девушки. "Слишком много света. Он мешает мне спать". Мужчина выдохнул и уже с уверенностью подошел к девушке. Она просто стояла и смотрела на него - бледная как призрак. Профессор осторожно взял руку девушки, в которой она все еще крепко держала опасный предмет, и, не забывая следить за реакцией пациентки, медленно выудил лампу и с облегченным вздохом убрал ее в сторону. - Немедленно несите материал для перевязки. Медбрат У, три кубика аминазина. - Есть, - парень на автомате начал выполнять поручение врача. И Сок неожиданно заплакала и опустилась на колени. - Ли И Сок. Соберитесь, все хорошо, - профессор сел рядом с девушкой, придерживая пальцем кровоточащую рану на тонком запястье. Санитарка передала ему бинты и антисептический раствор, и тот сиюсекундно принялся за обработку раны. Девушка никак не реагировала на болезненные ощущения и жжение после ожога. Она отрешенно смотрела вперед и продолжала отчаянно плакать. - Все хорошо, Ли И Сок, сейчас я обработаю вашу рану и дам вам успокоительное, чтобы вы могли уснуть, - заверил ее мужчина. Но та покачала головой и попыталась убрать руку. Паника снова накатывала на нее. Профессор кивнул стоящему рядом медбрату, и тот, поняв жест, быстро ввел пациентке лекарство. Ким вытер пот со лба и встал с кровати. Ли И Сок устало опустила голову на подушку и невидящим взглядом уставилась в окно. Все вокруг шумно выдохнули. Пациенты с опаской начали озираться и возвращаться на свои места. Профессор кивнул персоналу, поправил на себе халат и вышел из палаты. Как раз в это время навстречу ему из той стороны коридора бежал запыхавшийся Сехун. Профессор притормозил и недовольно посмотрел на парня. Сехун поджал губы и попытался улыбнуться. - Опять девушек клеил в соседней забегаловке, доктор О? - спросил профессор. Се удивленно вскинул брови, думая о том, насколько же хорошо его знает профессор Ким. - Нет, что вы. Конечно же, это не так, - протянул парень, смотря на мужчину с горящими глазами . Сейчас он просто не мог не улыбаться, ведь ему удалось взять номер телефон у одной офигительной блондинки, которую Се приметил еще несколько дней назад в приемном отделении. Та приходила по вечерам навещать свою сестру в отделение травматологии. - Ты раздолбай, - грубо сказал мужчина, отчего уголки Сехуна тут же опустились вниз, - Твои пациенты все время доставляют мне проблем, а ты с ними никак не управишься. - Я прошу прощения, - проговорил Се, опуская голову. Профессор прочистил горло. - У Ли И Сок опять был приступ. - Опять? - глаза Сехуна расширились. - У нее уже почти месяц не было приступа. - Так и есть. Но сегодня она разбила лампу, поранилась и чуть не поранила остальных пациентов. Пожаловалась на то, что свет мешает ей спать. Сехун печально вздохнул и посмотрел из-за плеча профессора. На той стороне было уже тихо. - Сейчас она спит, скорее всего, - сказал профессор. Се понимающе кивнул. - Пошли ко мне в кабинет. Нужно поговорить. Сехун зашел в кабинет за заведующим и закрыл за собой дверь. В кабинете было светло, пахло лимоном. Сехун по привычке сел на стул перед профессором и внимательно посмотрел на него Но тот молчал. Се почувствовал отчего-то неловкость. - Я, так понял, разговор пойдет о вашем племяннике Чанеле? Мужчина кивнул. - Когда ты с ним виделся в последний раз? - Вчера днем. - И как он? - Ну, как сказать, - задумался Сехун, - с виду он в порядке. Но иногда он ведет себя совершенно странно... - Что значит странно? - Ну, например, в середине разговора он может застыть и забыть о том, что говорил минутой ранее... - У меня тоже иногда такое случается. Это нормально, и это не всегда значит, что человек ведет себя странно, просто он может быть рассеянным, - предположил профессор. - Да, но... Он в целом меня пугает. Он переменчив в настроении, в эмоциях, может неожиданно испугаться чего-нибудь и пасть в панику. - Испугаться? Но чего? - Я не знаю, - Се задумчиво посмотрел в окно, - Если бы я только знал. Профессор Ким, - он перевел взгляд на мужчину, - Я думаю, Чанеля мучают галлюцинации, но он не говорит об этом мне пока. У Кима между бровей пролегла глубокая морщина. Ему стало тяжело и больно. Он чувствовал вину и ответственность за племянника. Безусловно, он любил его и, лишь по той причине, что причинил ему столько боли, он не мог вот так просто появиться тому на глаза. Он не заслуживал его любви. Ким тяжело вздохнул и сжал челюсти. - Что мне делать? - спросил Сехун. Профессор задумался. - Просто находись с ним рядом. Он не должен причинить себе вред. - Я понял, - кивнул парень и отпустил голову. В память врезались старые воспоминания. Он сжал крепче веки и сделал глубокий вдох и выдох. Он не должен поддаваться эмоциям, он должен быть сильным, чтобы помочь Чанелю. - Он так и ничего не вспомнил? - Нет. Он не помнит меня, - ответил Сехун. - Понятно. Ты можешь идти. Сехун кивнул и вышел из кабинета. Профессор снова погрузился в свои мысли, включая магнитофон. Из динамика полилась английская сюита, под которую снежные хлопья лениво падали за окном. Ким посмотрел на часы, вдруг вспомнив о приеме с пациентом, и раздался стук в дверь. Галлюцинаторно-параноидный синдром — состояние, в котором бред преследования и воздействия, явления психического автоматизма сочетаются с псевдогаллюцинациями.