Мост через реку Ханган.

Я проснулся от жуткого липкого кошмара, в котором меня хватали за ноги, руки, кололи что-то в вену, а я кричал без сил, отбивался и плакал, звал на помощь, но все были глухи к моей мольбе. Тогда я уронил голову на что-то твердое, увидел небо - голубое и ясное, чистое, совсем не похожее на мою жизнь. Начало кошмара Очнувшись ото сна, я попытался понять, где нахожусь. Перед глазами всё плыло из-за отсутствия линз, всё вокруг было белым и пустым, даже моя одежда - неприятная прохладная ткань скользила по голой коже и вызывала мурашки. Я прислушался к звукам - тишина, лишь чьи-то быстрые легкие шаги где-то неподалёку, но и те быстро прекратились. Раздалась негромкая музыка, легкая, классическая. Играл симфонический оркестр. Я вдруг подумал, не умер ли я? Все вокруг такое странное, непонятное. Да и вариантов, как я мог оказаться в таком месте, у меня не было. Если я все-таки я умер, то куда попал? Это рай? На ад не похоже. Но если это рай, разве мое зрение не должно было стать ясным? Мне тут кто-нибудь одолжит линзы? Я лег обратно в постель и попытался снова погрузиться в сон. Тело было таким тяжелым. Голова болела. Сон не заставил себя долго ждать. Очнулся я снова в том же самом месте, однако я был уже не один. Передо мной стоял высокий силуэт, кажется, мужской. Он, как и я, был облачен в белое, однако низ был черным. Я привстал и попытался разглядеть человека, но, несмотря на все мои усилия, я видел его мутно. - Кто вы? - спросил я. - Не видишь меня? Не узнаешь? - голос показался очень знакомым. - Я не вижу без линз. - Извини, нам пришлось их снять, чтобы они не высохли. Ты долго спал. - Кто ты? И... кто те другие, о ком ты говоришь? Парень вздохнул и сел рядом, довольно близко, чтобы я смог разглядеть мутные черты лица. - Сехун? - Да. Я удивленно заморгал. Ситуация никак не укладывалась у меня в голове. Сехун, белые стены, одежда... - Я что в психушке? - слишком громко спросил я. Свой же вопрос болезненным гулом бился в ушах. - Только не паникуй, выслушай меня, - он схватил меня за руку и попытался успокоить, но я не хотел, не хотел успокаиваться. В этом не было никакого смысла. Это была ошибка. - Почему я здесь? Сехун! Я не должен быть здесь. Выпустите меня! - я вскочил с постели и попытался выбраться из помещения, но вместо этого лишь уперся в мягкую дверь с маленьким окошком с металлическими решетками. Я начал бить дверь руками, ногами, кричать. Сехун схватил меня сзади и оттянул назад. - Ты должен успокоиться, Чанель, сейчас же. Иначе придется снова тебя усыпить, а я не хочу этого делать. Тихий, низкий шепот в самое ухо, и я оседаю, замираю от услышанного. Так это был не сон? В меня вводили уже эту дрянь, поэтому я так долго был в отключке. Не хочу... - Сехун, я не хочу, - поворачиваюсь к нему лицом и чувствую, как глаза уже щиплет от подступивших слез, - Я не хочу, не хочу. Правда. Помоги мне, пожалуйста. Я не псих. - Я знаю, - спокойно отвечает он, приводя меня в ступор, - Знаю. Это все тут, в твоей голове, - он держит мою голову обеими руками и смотрит в глаза, - Ты немного запутался, Чанель, а я лишь хочу тебе помочь. И чем быстрее ты доверишься мне, тем скорее мы распутаем эту путаницу в твоей голове. Хорошо? Я отпустил взгляд. Я ничего не понимал. Что не так с моей головой? А если с ней что-то и не так, разве это не значит, я болен? - Ты веришь мне Чанель? - спрашивает Сехун, и я киваю. Потому что, как мне кажется, выбора у меня нет. - Вот и молодец, - он обнимает меня и резко отстраняется. Я чувствую разочарование, не знаю в чем. То ли в том, что объятие продлилось секунду, то ли в том, что я не сплю и все происходящее сейчас, в действительности, моя страшная реальность. Но как ее принять? - Позже зайдет медсестра, даст тебе линзы и отведет тебя в столовую. На входе вам выдадут лекарства. Ты должен их выпить. Веди себя тихо и не привлекай к себе внимания, хорошо? - Подожди, ты уже уходишь? - я схватил его за рукав и посмотрел снизу вверх. - Прости, у меня другие пациенты. После обеда я зайду к тебе, - он сжал мое плечо, и спустя минуту я снова остался один. Обед Таблетки, выдаваемые на входе, были круглые, небольших размеров. Одна таблетка была белой, другая - зеленой. Первую нужно было принимать перед едой, вторую - после. Увиливать не получалось. Лекарства нужно было принимать перед ними. Еда в столовой оказалась куда лучше, чем я себе представлял. На обед была гречневой каша с рыбой, овощной салат и сливовый компот. Аппетита не было, но я заставил себя съесть полтарелки. Все больные сидели по одному за маленькими столиками. Ели из пластмассовых тарелок пластмассовыми вилками, пили из пластиковых стаканов. В 13:00 зазвучала музыка, и все встали из-за своих столов. Я снова оказался в своей "камере". Мне снова стало тоскливо и одиноко. Уже который раз за эти сутки я забылся сном. Прозрение Лекарства вызывали сильную сонливость и заторможенность. После пробуждения я не чувствовал бодрость, а напротив - мне снова хотелось спать. Я чувствовал себя сломленным и разбитым. Болело все тело, а иногда я совсем ничего не чувствовал. Я просто лежал в постели и ждал прихода Сехуна. В этом бедламе он был для меня единственной спасательной шлюпкой. Когда, наконец, явился Сехун, я вскочил с места, тем самым вызвав на лице того легкую улыбку. - Вижу, ты ждал меня? Он сел рядом, и я немного подвинулся. Какое-то время мы оба молчали. Он нарушил тишину первым: - Ты ел? Я кивнул. - Лекарства принял? - снова кивок. - Молодец. - Сехун, - осторожно начал я. - Я не помню, как сюда попал. Не помню ничего, что произошло перед тем, как я тут оказался. - Поступил звонок от кого-то, и мы как можно быстрее выехали. - Это была девушка? - Не знаю, а что? - Ничего. Просто я помню, что был не один... - Ты был с девушкой? - Да, с Ли Соль. Сехун вздохнул. И этот вздох показался мне самым страшным и пугающим за все это время. Я боялся этого вздоха как огня, как воды. Я хотел заткнуть уши и не слышать этого. - Ты был один - Я не понимаю... - Я понимаю, ты напуган. Это сложно принять, но ты должен. Ты должен стать сильным, Чанель, чтобы суметь преодолеть это. Расскажи мне все... - Что? - Расскажи все. Для начала расскажи, зачем ты ходил в то место и кто эта девушка. - Ли Соль - моя девушка. Мы встречаемся с ней уже несколько месяцев. - Вы живете с ней вместе? - Нет. Она живет вместе с матерью в другом районе. - Ты знаешь ее адрес? Я подумал. - Нет. - Номер телефона? - Да, знаю. - Напиши вот тут, - он протянул мне свой мобильник, и я быстро ввел уже заученные цифры. Сехун нажал на кнопку вызова и поставил на громкую связь. "Номер заблокирован", - сказал автоответчик, а у меня в груди сердце перевернулось и, кажется, замерло. - Позвони еще раз, - дрожащим голосом попросил я. Сехун снова ей позвонил, и снова автоответчик. Меня пробила холодная дрожь. - Зачем ты ездил в то место? Я молчал. - Ёль? - На работу к своему психологу. - Там никто не работает. Это место заброшенное уже лет десять как. Ты ездил туда один. - Как такое возможно? - Наш разум может играть с нами в злые шутки, Ёль. Увы, от этого никто не застрахован. - Но почему я? - Все об этом спрашивают. В этом отделении тридцать четыре больных, а в больнице еще четыре таких отделения и в каждом примерно одинаковое количество больных. И они все задают тот же вопрос- "Почему они? Почему не кто-то другой?" Я отпустил взгляд на свои руки. Пальцы мелко тряслись. В этот момент Сехун взял меня за руку, так крепко схватил ее, что я ахнул от неожиданности. - Взгляни на свои руки, - сказал он, и я посмотрел на них, - Что ты видишь? Я смотрел, но не видел ничего? Руки как руки, ничего особенного. Что я должен увидеть? - Я не понимаю твой вопрос. - Посмотри внимательно, - Сехун провел пальцем по моему запястью, и я увидел. - Я вижу, - произнес я. Голос окончательно сел. Я потерялся. Я разбился. - Это был твой первый шаг, Чанель. И ты его сделал. Твоя проблема в том, что ты не видишь того, что видят окружающие и видишь то, чего не видят они. - Разве это плохо? Сехун замолчал и затем ушел, так и не дав мне ответ. А я еще долго сидел и смотрел на свои изуродованные запястья. Я просидел так до самой ночи. О наступлении ночи я узнал по сообщению медсестры. С началом сумерек настал настоящий кошмар. Всю ночь мне было холодно, и не спасало даже пуховое одеяло. Всю ночь я слышал стоны, переходящие в вопли. Они никак не прекращались, и вскоре подошла медсестра, и отделение снова погрузилось в тишину.