Мост через реку Ханган.

- Как он? - спрашивает профессор Ким, удобно откинувшись на кожаном кресле. Из старого магнитофона доносилась тихая музыка Вивальди. Погода за окном была прекрасной. Шел снег крупными хлопьями, из-за серых воздушных облаков выглядывало бледное солнце. Ким сегодня был по-особенному уставшим. Об этом свидетельствовали пустое выражение лица и серые кляксы под глазами. Дежурство выдалось довольно тяжелым и затянутым. У пациентки Ли И Сок опять повторился приступ, уже третий за эту неделю. Ким не хотел увеличивать дозу психотропных, но, кажется, другого выхода у него было. Сехун сидел напротив и с каким-то грустным лицом смотрел на свои скрещенные пальцы. Прошло ровно четыре дня, как Чанеля привезли в отделение. Ёль не вел себя неадекватно или агрессивно, он был спокоен, но это спокойствие заставляло Сехуна гореть изнутри. Он сделал бы все для того, чтобы парень пришел в себя. - Из-за препаратов он много спит, ест мало и почти не разговаривает. Ким задумчиво посмотрел в окно. Он строил в голове какие-то планы, о которых не спешил пока что рассказывать юному врачу. Он все еще не осмелился встретиться с глазу на глаз с племянником, но он прекрасно понимал, что встреча неизбежна. В конце недели ему предстоит разговор с пациентом. Нужно провести несколько психологических тестов, задать пару вопросов и оценить его психическое состояние. - Как мне поступить? Уже можно переводить его в общую палату? - Думаю, уже можно. ****************************************************** Сегодня меня перевели в общую палату. Мой сосед лежал под белой простыней, что ни пальца, ни волоса не было видно. Он никак не отреагировал на мой приход и даже не пошевельнулся. Я решил наплевать на чье-то присутствие и упал на свою кровать. Палата никак не отличалась от предыдущей - тот же белый потолок, те же белые стены, только вот площадь помещения была немного больше, и стояла еще одна кровать. Угнетало только отсутствие окна. Я не знал, какое сейчас время суток, какая погода на улице, во что сейчас одеты люди, идет ли снег или дождь. Я потерялся во времени и в пространстве. Мое тело стало ватным и легким, голова постоянно тяжелела и меня клонило ко сну. Я и сам не заметил как уснул. Проснулся я от звонкого голоса медсестры. Уже 7 вечера. Ужин. Я встаю на автомате, растягиваю мышцы спины и неосознанно смотрю на другую половину палату, где стоит еще одна кровать. Кажется, тело под простыней не шевелилось еще с моего прихода. Может, он умер? - Эй, - тихо позвал я соседа, делая несколько шагов вперед. Никакой реакции. - У нас ужин. Вы не хотите встать? Тело не шевелится. Мне вдруг становится страшно. Пальцы леденеют, и мороз пробирает до костей, превращая меня в неподвижную замороженную статую. Задерживаю дыхание и останавливаю пальцы в нескольких сантиметрах от поверхности простыни. В этот момент резкий хлопок открывшейся двери заставляет меня подскочить и испуганно обернуться. Это оказалась всего лишь медсестра. - Пак Чанель. Ужин, - коротко и ясно сообщает она. - Д-да, - заикаюсь я и обращаюсь взглядом к соседу. - Хуан Цзы Тао, вставайте, - она немедля подходит к кровати и ловким резким движением сгребает с пациента белую простынь. Я обнаруживаю совсем молодого, как и я, парня, довольно высокого, с обесцвеченными тусклыми волосами и с большим носом. Сосед недовольно поморщился, но все же сел, отпуская заспанные глаза к босым ногам. Медсестра вышла, а Тао поднял глаза на меня. Они оказались такими большими и ясными, не такими как у остальных пациентов. Мне показалось, что мой сосед не болен, он адекватен и находится здесь по какой-то ошибке, но это озарение продлилось только десять секунд. Через десять секунд парень завелся истерическим смехом, надел резиновые тапочки и вышел из палаты. Почему я должен быть здесь среди сумасшедших? Я не такой как они. Я нормальный. Перед ужином я выпил белую таблетку и сел у окна один. Позже ко мне подсел Джин Ки - взрослый мужчина лет сорока пяти. Он опять начал мне подмигивать и рассказывать о своей экс-супруге. Я снова сделал вид, что мне интересно слушать его историю и нехотя проглотил несколько ложек куриного супа. Через полчаса я снова вернулся в палату. После лекарств снова захотелось спать. Я спал до самого завтрака. Дни в больнице пролетали быстро и незаметно. Я постоянно спал, просыпался, ел и снова провалился в липкий сон. Когда организм привык к препаратам, сонливость начала наступать не так часто, и я мог часами после ужина сидеть и смотреть в стену. Я думал и думал. Думал о разном, о том, как так вышло, что моя жизнь сложилась таким образом, правда ли то, что Бэкхен не существует. А Ли Соль? И ее нет? Где моя мама, она жива, она знает, что ее сын в психушке? Когда я встречусь с дядей?.... Все вопросы так и оставались в моей голове, не найдя логических объяснений. Да и какие тут могли быть объяснения, когда тебя держали в этих стенах против воли и пичкали противными лекарствами, после которых ты то и делал, что спал, а еще становилось тяжело думать. Да и не то что бы тяжело, а просто лень. Я стал ленивым, пустым, съеденным изнутри... Мой сосед Тао так и лежал под простыней, изображая живой труп. Он не говорил со мной, да и с собой тоже. Наверное, он, как и я, вырубался после этих лекарств. В один момент мне стало настолько скучно, что я начал думать о нем. Стало интересно, как давно он здесь и по какой причине. Но я не осмеливался нарушать эту идеальную тишину и так и продолжал пустым взглядом сверлить стену. Однажды к Тао пришел посетитель. Он резко сдернул с себя простынь и встал на ноги. Я даже подумал, что он вовсе не спал все это время. Слишком быстро он вскочил. Тао вышел, а я остался наедине со своими мыслями. На душе было почему-то очень грустно от того, что некому было меня навестить. Я чувствовал себя слишком одиноким, и за последнюю, такую тяжелую для меня, неделю я впервые дал себя запуститься в глухих рыданиях. И чем дольше я плакал, тем громче и отчаяннее становился мой голос. Тао вернулся и застыл в проходе. Наверное, не ожидал увидеть плачущего соседа. Мне стало так неловко. Я проглотил слезы, вытер лицо и спрятался. В палате стояла напряженная тишина, перебиваемая лишь моим редким сопением. Тао закрыл дверь и сел на кровать. Он лег. Не укрылся головой белой простыней. И это напрягало только сильнее. - Эй, - я впервые услышал его голос. Немного хрипловатый и уставший, но довольно приятный, - Не хочешь покурить? Я повернулся через плечо и посмотрел на него. Он шутит? - Ты не куришь? - А есть? - спросил я. - Стал бы я предлагать, если бы у меня не было? Я резко сел, выпрямляя спину, и вытер влажные щеки. - Пошли со мной, - сказал блондин и направился на выход. Без лишних вопросов я вышел следом. Мы пришли в туалет. Он был довольно просторный, пустой и с вентиляционными отверстиями на стене. Тао прислонился плечом к стене и достал пачку сигарет из кармана, протягивая мне. Malrboro. На душе немного потеплело. Я улыбнулся и выудил одну и прикусил губами фильтр. Тао чиркнул зажигалкой, и я умиротворенно сделал глубокую затяжку. Дым потек приятным ядом вниз по бронхам, растворился в легких. Стало тепло. Тао закурил одну и спрятал пачку. - Откуда у тебя сигареты? - спросил я. - Взял у санитара. - Он просто так тебе их отдал? Тао усмехнулся. - Ничего в этой жизни не дается просто так. Запомни это. Я просто отодрал это помещение и получил за это десять сигар. Тут каждый так, выполняет работу санитара, чаще за конфету или леденец. А кто-то, как и я, предпочитает леденцу сигарету. Тао посмотрел на меня пристально, словно изучал мою внешность, что-то анализировал в своей голове. - Как тебя зовут? - Чанель. Пак Чанель. - Красивое имя, - сказал светловолосый, - И почему ты здесь? Выглядишь нормальным. - Шизофрения. - Слышишь голоса? - Нет. - Тогда видишь всякое? - Людей обычно. Тао усмехнулся и кинул окурок в унитаз, и затем смыл его. - Забавный ты, Чанель. Думаю, мы с тобой поладим.