Будущее науки

— Эмма! — я требовательно постучал в дверь. — Ты собиралась… — Иду-иду! Молодцы, даже пораньше! — эх, не мы пораньше, а ты попозже… Думаешь, не слышно на все пять этажей: «Куда вы, грымзы, подевали мой паспорт?!» — А-а, так можно было ещё задержаться… — протянул Витя. — А я думал, это очень важно, — нет, подколоть её у него никогда не получится… Даже… Обидно за него, что ли… — Тебе можно, Шурику — нет… Ну что, готовы? — в одной руке она держала чемодан, другой — схватила Мика чуть не в охапку. — А то! — но смеялся я, надо сказать, больше для виду… Витя… Почему он на неё так смотрит?! — А к чему, собственно, мы должны быть готовы? — чуть обеспокоенно поинтересовался он. И дрожит ещё, как лист осиновый… А за руки хвататься… Да что там, скажет ещё — «неприлично»! — К бесплатному цирку с огромным количеством смертельных номеров… А ты, Мик, постарайся вести себя хорошо. — Хорошо, Эми! — да… Если её назовёт так кто-то не-семейный… тут будет конец света. — Ну, такой цирк у нас постоянно, особенно удивляться не придётся… — тут он совершенно прав…, но вот безопасно ли это… И как я мог согласиться?! — Совершенно верно, — я снова дежурно фыркнул… Да перестанешь ты пялиться или нет?! — Сашенька, — тут он сам схватил меня за руку, — ты думаешь, мы что-нибудь забыли сделать? — Нет, конечно, нет… — если сейчас начну краснеть, будет просто полный… карнавал! — Ну просто ты так разглядываешь Эмму, будто с ней что-то не так… — главное — улыбаться, а остальное… Теперь ответь мне, Зубатов, зачем ты это сказал?! — А?.. Н… Нет, я… Ну что ты… Я просто… Я смотрел на платье… — Громов побледнел. Ну вот, приехали, сначала ты её боишься, потом она тебе нравится! — Могу дать примерить! — твои шуточки мне сейчас ни к чему, чего непонятного?! — Нет, просто кое-кто решил польстить тебе своим вниманием, — совершенно по-дурацки выпалил я. — Причём здесь внимание?.. П… Не надо… Ну зачем?.. — он сорвался на шепот, отступая всё дальше. — Кажется, всё-таки спугнул… — протянула невольная свидетельница этого представления, обращаясь к племяннику. — Ну, иди к Шурику, он, кажется, скоро разберётся… — ага, разберётся! Витя тут в обморок собрался, а она… — Только… Только успокойся, всё, никакого внимания, никаких платьев, забыли, хорошо? — не так уж я надеялся на положительный ответ… — Хорошо… — на выдохе прошептал Витя, ни то шагая, ни то просто падая обратно. — Малой, иди сюда, — ещё и про ребёнка не забывать… — Что, всё прямо так серьёзно? Говоря честно, от тебя не ожидал, — точнее, не хотел ожидать, наивный… — Странно, я же столько раз при тебе падал, — вымученно рассмеялся он, опуская голову мне на плечо. — Не волнуйся, сейчас всё пройдёт… — ну отлично, теперь ещё и навалился… чуть не на руках его неси… — Мик, как человека прошу, верни дохлую мышь на место, ну пожалуйста… А я и… Я и не про это… Про Эмму я… — Ну что про Эмму, Сашенька? Ты что, хочешь услышать, что я влюбился? Ну прости, нет, не влюбился. Пойми, я не солгал насчёт платья. У меня очень много племянниц, замечательных племянниц, у которых постоянно случаются какие-то праздники, и я пытаюсь запомнить, что действительно прекрасно смотрится на живых девушках, а не на этих манекенах… Только и всего. — Вот оно что, — а вот сейчас смеха сдержать я просто не мог. Эти двое… Пара из них и впрямь ужасная! — Мик, иди перед нами! — Если бы не моя падучесть… — виновато пробормотал Громов. — Ничего, и не такое проползали!.. Может тебя… В таком-то виде… И на руки, а? — несу — несу! Чушь — чушь! Зачем — не имею ни малейшего понятия! — Если тебе нечем руки занять, лучше бы ребёнка взял. У него явный потенциал исследователя, а перчаток и защитного оборудования нет, — ага, как же, возьму его — ты будешь валяться тут в таком состоянии… Хотя, при том, что он уже… — Мик, ну откуда у тебя мел, весь вымажешь… Прекрати рисовать на чужой двери! — Непонятно, что опаснее… — Малыш, — Витя опустился на колени рядом, — потерпи совсем немного, мы почти пришли. Поверь, твои художественные таланты там не пропадут даром. — Я не малыш! — наставительно заявил мальчик. Ну, я бы на его месте ответил то же самое. Хотя… Вите… — А ты почему меня боишься? — Эммины рассказы… Она определённо не слишком-то часто общается с детьми. — Тебя? Почему ты думаешь, что я тебя боюсь? — Эми сказала. И ты трясёшься. Почему ты не хочешь на ручки? — а хороший парень, споёмся! — Э, нет. Трясусь я не из-за тебя, во всяком случае. Ты как раз очень мне нравишься, а кто боится тех, кто ему нравится? — он улыбнулся. — А на ручки… Знаешь ли, так не очень-то принято, — да, следовало ожидать… — Очень! Вот когда Эми… — Видишь ли, Мик… в нашей среде, она человек особенный. Как, в общем-то, и ты сам. Но если я стану играть по вашим правилам, я даже не представляю, где мне потом придётся скрываться всю оставшуюся жизнь, — узнаю Витю: втолковывает ребёнку здешнюю политическую обстановку, да ещё и с научными терминами, да ещё и напрочь забыв, что мы загородили собой весь коридор. Но останавливать его мне пока не хочется… — А! Значит, ты хочешь, но нельзя! Понимаю… — а я и не подумал… Впрочем, малому виднее, конфеты у него, насколько я могу судить, отбирали не один и не два раза. — Боюсь, ты очень прав… — пробормотал Витя, и крепко прижал к себе мальчика. Ну вот, теперь я буду думать… Хотя он точно имел в виду не это! — Ну, что, обоих вас нести, или как? — я снова хмыкнул, не вполне понимая, зачем. — А ты удержишь? — шутливо поинтересовался Громов. — Да после плиты я удержу и мамонта! — а вообще-то сомневаюсь. Но «хочу» сильнее логики. Классика! — Нет, ну такое заявление не проверить просто преступление! — Меня не надо! — тут же запротестовал Мик. — Мне так интереснее! — Будешь наблюдателем, а потом опишешь результат? А что, это неплохая мысль, — Витя отпустил его и встал на ноги. — Ну что, коллега, Вы готовы? — надеюсь, меня ещё можно отличить от помидора… — Ну конечно, коллега! — я подхватил его на руки. Намного легче, чем… Дрожит весь. — Вить, тебе что, совсем плохо? — Н… нет, мне просто стыдно… И ты ещё говоришь — влюбился. Да кто же станет такое терпеть? — Тот, кого уже не держат собственные ноги. Со стыда в том числе! — улыбнулся я. Какой-то он непростительно милый… Почему? — Ну тогда пусть лучше отпустит, нам сейчас вдвоем падать нельзя… — смутился Витя. Ну что ж… Хоть попытался. Но раз уж он так хочет… — Пожалуйста! — я попытался отпустить его как можно осторожнее. — Спасибо… Это было… приятно. — А?.. — а вот это и вправду совершенный финиш. — Ах, да, рад слышать… — наверное моя сияющая физиомордия выглядит ужасно по-дурацки!.. — Видимо, — Витя вдруг фыркнул, — таблетки сегодня не только мне пригодятся. Ты как-то странно выглядишь. — Не бойся, Эмма оставила целый мешок… Мне? Нет, не странно, я просто… — я отступил на шаг. И правда, что это я?.. Год уже, как… И ведь ничего такого! — Тоже переволновался? — ха, это ещё очень мягко сказано! — Вроде того… — Витя, Шурик, вы чего? — мальчик не скрывая любопытства рассматривал нас. Ну вот, ещё и… — А, просто… Никогда не ставь эксперименты, к которым будешь эмоционально привязан. — А папа говорит что без этого ничего не получится, — задумчиво протянул Мик. — Привязан? — вдруг развязно мурлыкнул я. Конечно, нужно свести всё в шутку. — А ты ко мне привязан? — Ну… твой папа ведь совсем другими вещами занимается… — с трудом выдавил Витя. — Там без эмоций… конечно, никак. А…, а ты, разве, не знаешь?.. — ну вот, опять в голове всплывают какие-то… чуть не пошлости! — Хорошо, хорошо, знаю, мы друзья, и всегда ими останемся, — нервно рассмеялся я. — Д-да… ну да, — он опустил взгляд. — Я так понимаю, лечиться будешь у себя? — давно пора было сменить тему. — Это принципиально важно, где? — Я, знаешь, наивно полагаю, что Мик с Вертяевым жить не сможет… — Почему? — мальчик непонимающе развёл руками. — Потому что он — ду-рак, вот почему. А с такими детей не селят. Так вот, мы с ним идём ко мне, вопрос — с нами ты, или с Вертяевым? — Ну уж, конечно, лучше с вами, — не задумываясь отозвался Громов. — Если я его опять увижу, мне никакие таблетки не помогут. — У-умница! — радостно протянул я. — Мик, дверь в конце коридора, открывай! — Надо же, ты её не запираешь на ключ? — да-а, как я мог забыть… и говорить об этом так спокойно… — Сегодня — нет! — без тени накатившего ужаса выдал я. — О-о-о, а я-то думал, ты запрешь её, даже если будешь опаздывать на первое свидание, — рассмеялся Витя. — Не берусь судить, свиданий у меня пока не предвидится! — конечно, забудешь, если врывается к тебе… этот… чуть не без сознания уже, и: «Упыренко вызывает!» — Хочешь сходить на экспериментальное? — Как это? — то ли я дурак, то ли Витя что-то… странный сегодня… — Нет, ну подумай, парочкам в кафе и прочих местах больше симпатизируют, чем обычным клиентам. А раздобыть парик не так уж сложно. Ну, да, главное всем всё объяснить заранее. — Кому, и… Что всё? Парик… Помню я твою шевелюру… Из-за упырихи отстриг, да? — вяло попытался перевести тему я. Конечно, я согласен, но ты же не всерьёз! — Пришлось… — поник он. — А ведь это было очень приятно, когда волосы касались спины… Особенно, если без одежды. Ой, — Витя замотал головой. — Ладно, лучше не надо… — ну вот, прекрасно, теперь я представил! — Не расстраивайся, отрастут… Тебе книги какие нужны, или конспекты… — медленно же мы идём! — Да как им отрасти, если стоит чуть-чуть не стричь, как она накидывается? Нет, вроде бы, сегодня ничего не нужно. — А знаешь… можно ведь отстригать только сверху… — и Вите помогу, и займу мозги… — И дальше как? Послушай, а мы не слишком надолго оставили Мика? — А?.. — что со мной не так?! — Мик, ты что там!.. — я кинулся в сторону собственной комнаты.       Я застал мальчика за изучением содержимого верхнего ящика моей тумбочки. Ну, конечно, теперь я буду искать свои кольца, запонки и, упаси Боже кто узнает, серьги, по всей комнате неделю, если не больше! Хорошо хоть в нижний не полез… Ах, да, стены изрисованы и на моей кровати определённо кто-то прыгал, но это мелочи. Виновник торжества обвешался моими драгоценностями и вертится перед зеркалом. Объяснить бы ему, что брать чужие вещи — нехорошо… Но выглядит он больно уж счастливым. — Слушай, а ему очень идёт, — смеясь, проговорил Витя. — Не буду спорить, — хмыкнул я. — Кажется, что-то из Эмминой еды ещё осталось. Садись. — Так что ты там говорил, про стрижки? А то потом ведь нас ждёт великая уборка, не до того будет. — Так вот… Сверху будет смотреться вот как сейчас, а длинную часть можно будет прятать под одеждой. — М, а что, весьма неплохо. Спасибо за идею, — он тепло улыбнулся. — Не за что, — только и смог выдавить из себя я, плюхнулся рядом, но тут же вскочил: там что-то острое. Ну, конечно… — Мик, если ты хочешь что-то посмотреть, надо класть это на место, а не разбрасывать, где попало! — А я не разбрасывал, оно… само… — мальчик явно не ожидал такой бурной реакции. — А вам понравились мои рисунки? — вот у кого бы мне поучиться! — Они бы понравились нам намного больше, если бы оказались на листах бумаги. Послушай, Сашенька, так у тебя точно не предвидится свиданий? — На листах?.. Ну у вас тут так ску-учно… Серые стены… Я думал, так будет интереснее… — Не бойся, ты очень хорошо рисуешь, но тут мы живём только временно и вся эта мебель — не наша. Потому её нельзя никак менять, даже если она скучная. Нет, свиданий не предвидится, это… — и что я собирался говорить? То, что «это моё», понял уже и самый зачуханный ёж! — Тогда почему ты не?.. Это тоже запрещено, да? — Витя горестно вздохнул. — Почему? Кольца очень даже ношу, ну, не всё же сразу! — в подтверждение своих слов я протянул ему руку. — Я говорю не про кольца, — спокойно возразил он. — А, ну да… Им не нравится. Исключить грозились… — Очень жаль. Но здесь-то можно, пока никто не пришёл. Тем более, иначе ведь уши зарастут и всё, — и с таким видом, будто всегда так делал, провёл по моим волосам. Отлично. Теперь я схожу с ума… — С тобой… Всё хорошо? — конечно, шарахаться от него я и не думал, но что-то тут явно не так… — Нет… Со мной всё давно очень плохо. Всегда… — О чём это ты? — видя его растерянность, я придвинулся ближе. — А разве не видно? Разве нет? Те же эти… волосы. И они лишь пове… — он странно качнулся, — поверхность… — Витя, только не надо… — я прекрасно знаю, что всё это значит. — Если тебя это хоть чуть-чуть успокоит, я тоже странный. Серьги, и комната, и… — до признания оставалось полшага, но… — Эми говорила, что вы необычные… — с любопытствующей улыбкой проговорил Мик. Да, знатный концерт мы ему устроили… А он ведь сидит и смотрит! То-то я смотрю, так тихо стало… — Вот и… — и даже не закончив фразу, Витя повалился на кровать. — Вот и доигрались… — я погладил его по бессознательной голове, почему-то даже не подумав при этом, что Мик уже видел достаточно, а тут ещё и… — Ты его любишь, да? — мальчик смотрел с каким-то простодушным, неведомым мне раньше сочувствием, и отвечать ему было очень легко. — Люблю, — всё-таки послушав доброго совета, я впервые за несколько месяцев надел серьги. — Есть хочешь? — Хочу…       Всё оставшееся продовольствие я скормил Мику, благо, аппетит у него действительно хороший. Завтра в магазин топать ни свет — ни заря, эх… Витя, как очнулся, пробормотал, что всё нормально, и убежал. Это, положим, я сам виноват: всё началось с намёков у Эммы, двусмысленных и не очень… Мик выглядит счастливым: скачет, песни поёт, рисует… А я хожу за ним и собираю улетевшие ненароком свои же цацки. Ну, в долгу он, положим, не остаётся: стихи читает на обоих языках и выслушивает душераздирающие истории о моих душевных терзаниях. А их много накопилось, чуть не с первого класса, а уж когда появился Витя… Спать сегодня буду на полу, расписанном под взрыв на лакокрасочном заводе. И поделом. А потому, что нечего воображать себе голого друга, который собирается тебя побить, да ещё и год не стригся.