Будущее науки

      Иногда мне кажется — у меня раздвоение личности, которое берёт свое начало в успокоительном. Нет, стоит признать, без него я не только теряю способность держать свои секреты при себе, но и вообще здраво мыслить, только вот… Вот эта вот таблеточная нормальность — она нормальная? Когда вокруг может рушиться мир, а ты будешь себе сидеть, пока тебе не напомнят, что ты немного мёртв. А хотя, это лучше, чем в коридоре, где кто угодно может услышать, предлагать почти единственному другу сходить на свидание, пускай и в штуку. Хорошо ещё, что я додумался ляпнуть только про парик. И ещё, пожалуй, хорошо, что это был Саша, а не кто-нибудь… чужой. Издеваться не станет…       Как теперь со спокойным видом можно с ним говорить я, правда, не знал. Но логика говорила, что вчерашнее станет важным только если шарахаться, а успокоительное придавало некоторую твёрдость. — О, здравствуй! — улыбнулся… — А я-то думал, ты не придёшь… — Ну с чего же мне не приходить? Пропускать лекции только из-за… э, даже сам не знаю, как назвать? — Из-за чрезмерной болтливости, — усмехнулся он, — хотя, говорил ты тоже не так уж много. Ну да нет в этом ничего плохого: ответственность, за ребёнком присматривать… Мик, прошу, рисуй в альбоме, а не на подоконнике. Так-то лучше…да и экзамены не за горами. Долго ли перенервничать? — Мне никогда недолго, — пожал плечами я. В любом случае, не сердится. Иногда мне приходит в голову, что он использует бесконечный запас терпения. — Хотя, экзамены меня не тревожат. Но могу я тебя спросить кое о чём? — О чём угодно, — легко ответил Саша. — Мне показалось, ты очень разозлился, из-за… Из-за того, что я смотрел на Эмму. Вчера я как-то не подумал… А почему тебе из-за этого сердиться? — Нет, я не сердился, просто занервничал. Просто если ты будешь бегать к девушкам, мы ни один проект не закончим… Да и… Впечатлительность твоя тоже роль бы сыграла… Если бы ты валился в обморок каждый раз, как её увидишь, это было бы… — Да-а-а, такое можешь выносить только ты, — согласился я, опуская взгляд, — но даже ты не готов пойти со мной на свидание, что же говорить о других? — сорвалось будто само. По-моему, это становится навязчивой идеей. — Кто знает, быть может, я просто жду внятного приглашения… А то хочешь — не хочешь, кто тебя знает? — он вдруг засмеялся, но это совсем не казалось… насмешкой. — Если бы им был я, я бы тебе сказал, — вполне серьёзно ответил я, потом ненадолго задумался. — А вообще — да, хочу. Мне правда интересно. Даже хотя бы то, догадается кто-то или нет, — или, даже, кое-что хуже. Как это — когда обнимаешь не имея в виду дружбу? О… Ну, только ведь всё же будет не по-настоящему. А вот если… Но что после такого «если» делать? — Раз так, то я согласен, и единственный вопрос, который у меня пока остался: куда мы денем Мика? Его ведь без присмотра… Не приставай к Юлии Михайловне, добром не кончится! — он сорвался и побежал за мальчиком. Я, конечно, кинулся за ними. Интересно, и что только Мику могло понадобиться от неё? Наверное, понравилась. Жаль, что от неё едва ли можно ждать взаимности… Взаимность… Если подумать, то не её ли сейчас я получил? Но, минуту, взаимность на что? На желание «в шутку» переодеться и погулять по городу? На?.. — Так, вы двое, если вы скажете, что и это чудо создали, я вас отправлю в долгожданную поездку в тихое место! — Ну что Вы… Он ничего Вам не сделает, просто любопытный. Нас… присмотреть попросили, вот мы и… А оставить его больше негде. — А, — тут же потеряла всякий интерес она, — присматривайте лучше, раз уж так.       Я же всё никак не мог осмыслить её слова. Ну конечно, просто она пошутила, потому что мы её достаём с периодичностью маятников, но… Разве можно создать ребёнка? То есть, сделать. Живого, любопытного, неугомонного… прекрасного? — Слушай, Вить… Я, кажется, знаю, чем мы будем заниматься следующим летом, — протянул Саша, провожая заведующую взглядом. — После предполагаемого свидания, это звучит немного странно, — фыркнул я, почему-то ни минуты не сомневаясь, что он подумал о том же самом. — Но я согласен, если такое вообще возможно. — Возможно, но, быть может, очень долго… Ну так… Когда? И куда художника девать? — В художественный класс, они как раз всё хотели расписать своё обиталище. А если серьёзно, то разве он нам помешает? — я поднял брови. Нет, конечно, присутствие Мика обеспечит свиданию незабываемость, потому что уже ясно, что что-нибудь да случится. Но мы же не собираемся там… — Что до времени, зависит от того, торопишься ли ты. Ближайшие выходные устроят? — Ближайшие — это сегодняшняя суббота? Тоже ведь, поговаривают, выходной…       Я вспыхнул. Ну да, снова забыл, какой сегодня день. Просто прекрасно. — Ну а…, а почему нет? Погода, вроде, хорошая, особенных дел после учёбы не предвидится. Если, — мне стало смешно, но я всё же смог договорить, — придёшь без цветов, я не расстроюсь. — Ну как же без цветов? — он тоже засмеялся. — С цветами, обязательно! И с конфетами! Но не шоколадными, нет, — Саша опасливо взглянул на Мика. — Ну и хорошо, я больше карамельки люблю, — подхватил я, широко улыбаясь. — Может мне, для конспирации, очки надеть? Ну, ты же помнишь, да? — Помню, помню!.. Ну, теперь поползут слухи, что я встречаюсь с кем-то из преподавателей, — хитро хмыкнул он. — А как ты хочешь? Ну, только, всё же, преподавательниц, — с каким-то тревожным чувством добавил я. — Очень надеюсь, что никто не поймёт, что я… — Не поймёт, не переживай, — чуть тише, чем обычно, проговорил он. — Я, признаться, когда первый раз тебя увидел, тоже не сразу понял… — Хорошо… А знаешь, самое весёлое, что Юлия Михайловна не поняла… Правда, она поэтому и заставила меня постричься, но её лицо, когда я назвался, того стоило, — всё же, я помнил это достаточно чётко. Больше всего потому, что ситуация почти полностью повторила очень старую, которая была ещё в детстве. Но детство-то это понятно, там особенно не различишь… — Упыренко?! — Саша прыснул. — Представляю!.. Небось боится, что мальчики на курсе будут красивее, чем она! — Но это же не конкурс красоты, — смеясь, попробовал возразить я. Лучше было не думать, что он считает… — Тем более, чего ей бояться, если на них станут смотреть только девушки? — Опять же, тех, кто не сразу понял… Ну, или тех, кому содержание важнее наружности, в частности, пола, — Саша почему-то задумался. — Но если им важнее содержание, то красота, получается, уже и не при чём, — растерялся я. Или, всё же, это важно на первые пару секунд? Тогда это уже как-то не так… Нет, эта тема ведёт в бесконечную путаницу. — У всех по-разному. Но вот внешнюю красоту зачем-то объявили неоспоримой ценностью, и теперь… Из-за неё грызутся. А уж если на чистоту, то любимый человек некрасивым для любящего быть не может, — важно заключил он, но вдруг вспомнил: — Мы же… Опоздаем же! — и снова, впереди меня, помчался, но уже к кабинету.       Сам же я чуть было не остался стоять. Значит, не может? Совершенно любым и всяким — никак?.. Неужели такое… Такое бывает, точнее даже, должно и обязано быть? Но это значит…       Тут мне пришлось одёрнуть себя. Тема, безусловно, интересная, но нельзя же из-за неё выпадать из жизни!

***

      У зеркала я стоял, наверное, непростительно долго. Страшно. Да, страшно. Вроде бы, вот, парик и очки, совершенно другой человек… Фигуру не так уж видно, спасибо свободному свитеру, но всё же, штаны. Штаны это чревато, в моём случае. Только достать юбку негде, да и… Лучше не стоит, хотя мне бы и хотелось. — Ээ, Витька, так нечестно — приводить девушек среди бела дня! И тем более… — видимо, моё молчание, как и «отсутствие» его смутили. — Не предупредив. — Никого я не приводил, — снимая очки, сообщил я. — И что, ты хочешь сказать, стоит приводить их ночью? Очень оригинальный совет. — Ого, а ты что, на какую-то специфическую вечеринку тащишься? Или куда это? — Туда, куда раздолбаев вроде тебя не пускают, — картинно зевнув, протянул выросший за спиной Вертяева Саша. — О-о, — переведя взгляд с меня на него, протянул парень. — Понятно всё…       У меня даже не нашлось особенного желания ему возражать. Вроде, он не из тех, кто пойдёт рассказывать… Но оставить с таким мнением — нормально ли? — Вряд ли тебе понятно, в нужной степени, — уверенно произнёс я, пройдя к Зубатову. — Мы уже идём, да? — А как же? Неплохо бы и поспешить, а то оставлять конфеты с Миком, будь он даже прямо здесь, на подоконнике… — за несколько секунд он успел приветливо улыбнуться мне и злорадно зыркнуть в сторону моего соседа, с которого, надо сказать, с определённых пор при одном упоминании о Саше холодный пот тёк ручьями. — Да ладно, пусть ест, если они не шоколадные, — уже закрывая за нами дверь, легко ответил я. Смысл всего этого ведь совсем не в карамельках. Совсем… — Нет, может и так, но ребёнок с букетом в коридоре всё равно будет смотреться подозрительно… Мик, иди сюда. — Ты правда принёс цветы? — опешил я. Нет, мило, конечно, но что с ними потом делать? — Правда! — ответил за Сашу Мик, протягивая эти самые цветы мне. — Правда, — повторил Саша, довольно потрепав его по макушке.       Так краснеть мне, наверное, ещё не приходилось никогда. По крайней мере, если речь идёт о смущении. Это ведь была шутка, и даже само свидание… — Спасибо, — прошептал я и осторожно поцеловал Зубатова в щёку. И почти тут же опустился вниз, поцеловать Мика. Больше всего затем, чтобы не видеть лица друга. — Ты красивый! — радостно ошарашил меня мальчик, отдав полупустой пакет с конфетами. — Спасибо, м… — я осёкся, вспомнив, что он просил не называть себя так, — Мик. Мне очень приятно от тебя это слышать. — Ну, если говорить совсем честно, это не только его мнение, — фыркнул Зубатов у меня из-за спины.       Глухой удар где-то, почти в горле. Зачем?.. — Что же вы делаете? — с каким-то совсем чужим смешком проговорил я, снимая начинающие запотевать очки, — я же так не смогу видеть. — Если уж ты не сможешь видеть большую часть здешних, кхм, физиомордий, то тебе крупно повезло, — улыбнулся Саша. Мне кажется, или… он нервничает не меньше моего? Или просто заметил… — Мне, может, и да, но тебе-то нет, — поднимаясь, заметил я. — Тебе же меня тогда вести придётся. — Да я, собственно… Совсем не против! — Ну тогда… — да, их абсолютно бесполезно протирать в такой обстановке. Секунды не пройдёт, как обратно… — Возьми меня за руку, что ли. Или… — возможно, такое «или» лучше вовсе не озвучивать, но ведь по-другому не получится узнать. — Обними. — Ну… — он осторожно обхватил мои плечи. — Как скажешь.       Эх, а я-то надеялся… Ну да, конечно, с такими надеждами, может, ещё и поцеловаться ему предложить?! Пора выкинуть лишний бред из головы. И как он ещё туда попадает?.. — Кстати, а у нас хоть есть план? Не тут же гулять, да? — План? Конечно, не здесь… Можно в парк пойти, или даже в ресторан, с учётом вновь обнаруженной заначки, — весело перечислял он, — или… Мик, а ты куда хочешь? — На аттракционы! — не задумываясь воскликнул мальчик. — Вот, отличная идея! — Мне кажется, кое-кто сможет неплохо заработать на организаторстве идеальных свиданий, — рассмеялся я. — Ну пойдёмте.

***

      По крайней мере, в парке людей было столько, что нас заметить и выделить из толпы делом было почти невозможным, что радовало. Радовало, пока Мик в очередной раз не терялся из виду и не приходилось его выискивать. Вот именно по этой причине желание сесть хоть на что-нибудь, на чём обязательно пристегнут, возрастало, мешая нормально думать о том, на что вообще-то подписываешься. — А его туда, вообще-то, пустят? — мы стояли уже совсем близко к карусели. — Пустят, пустят. Если что, я договорюсь, — ещё одна непостижимая особенность Саши — уверенность в своей особой значимости для окружающих и никогда не подводящей способности с ними «договариваться»… Точнее, обводить вокруг пальца больше половины. — Свидание медленно перетекает в приключение, — фыркнул я. А вообще, даже немного страшно. Нет, дело, конечно, не в возможности некоторой задержки, не в самой поездке, а в том, что… парик штука прекрасная, но не то чтобы бесконечно надёжная. — Счастливый финал обеспечен, да? — Ну конечно! — отходя в сторону, развёл руками он. — Особенно, если ты будешь следить за Миком… А то у него, кажется, конфеты кончились, — действительно, ничем более не занятый мальчик уже замыслил побег. И куда ему тут бежать? И тем более — зачем? Да, неусидчивость занятная черта…       «И не кажется ли мне, что мы как-то очень уж… всерьёз воспринимаем происходящее? То есть, я же не могу отвечать за Сашу, но если судить по его виду, то… Ладно, предположим, что это его дело. А я? Нет, просто так, если бы я верил, будто всё — обычный эксперимент, мне бы не приходилось то и дело протирать очки. И краснеть. И вообще… Только неужели они были правы и при… при моих интересах неизбежно?.. Нет, так прямо нечестно! И быть не может! А смущение в подобной ситуации вполне естественно…» — Не успели добраться до гор? — улыбнулся я, стоило им вернуться в очередь. — До гор — нет, а вот до продавца шариков… — Саша выглядел явно вымотанным. Насколько я могу судить, количеством вранья. На самом деле не очень-то ему это нравится… — На, держи, это ещё половина улетела… пока я не прибежал. — О-о-ох, — хватаясь за верёвочки пёстрого скопища шариков, выдохнул я, — если такое количество ещё и умножить на два, вполне можно улететь. И что мы станем с ними делать? — Это ты у него спроси, — Саша усадил Мика к себе на руки. — Ну, Мик, зачем нам столько шариков? — весело глядя на мальчика, поинтересовался я, — скажу сразу, сбежать по воздуху с ними у тебя не выйдет. — А тебе разве не нравится? — совершенно искренне изумился он. — Нравится. Только кататься так будет неудобно. — Так… — моментально впал в задумчивость Саша. — Значит… Сколько их там? Я не считал… На троих поделить — выйдет не так много… — Будем семейством Шариковых? — прыснул я. Да, а правда… Возможно ли, что всеми вокруг мы воспринимаемся как семья? Но ведь это же значит… — Не-ет, только не Шариковых, — почему-то ещё громче расхохотался Зубатов. — А вот, кстати, и наша очередь подошла! — Очень вовремя. Ну что ж, остаётся держаться как можно крепче.

***

      Шел я теперь с некоторым трудом. Голова кружилась от ярких впечатлений, да и… от постоянной близости Саши тоже. В смысле, я сам к нему жался, но от этого что-то не легче, если честно. Не в меру активная фантазия время от времени оживала, особенно же, когда в «Комнате Смеха» мы оказались у единственного нормального зеркала. Нет, мне кажется, я забываюсь. Всего лишь из-за небольших «изменений» и то, во мне же самом! — И почему так легко упасть, когда не хочется, а когда хочется — это невозможно? — невнятно пробормотал я. — Это называется «закон подлости», — важно ответил Зубатов, всё же как-то даже несмело приобняв меня за талию. — Держи уже, что ли, крепче, — хмыкнул я, — а то я и без обморока, просто так могу грохнуться. Особенно в очках. И возвращаться теперь совсем не хочется… — я горестно вздохнул. — А что такое? — улыбнулся он, тут же исполнив мою просьбу. — Ну, ты же знаешь, товарищ Вертяев и его великое чувство юмора. Он и раньше пытался что-то насчет «парочки» сморозить, а уж теперь. Но, на самом деле, пусть себе… Просто не хочется расставаться и всё. Тем более, это же, вроде, первое свидание, — тут до меня вдруг дошло, что такие слова значат, и мне тут же стало стыдно. Но добавлять что-либо я не спешил. — А что, не последнее? — с грустной улыбкой спросил он, прижав меня к себе, кажется, совсем уж крепко. — А что, ты не совсем разорился, чтобы позволить себе ещё одно? — на целый миг я оказался совсем близко к его лицу. — Я всегда найду, где достать денег, — тихо заверил меня он и вдруг почти неощутимо чмокнул в щёку. — Но разве тебе не лучше… — ощущая в себе желание расплакаться, прошептал я, — потратить их на настоящую девушку? — А… на настоящего друга — это разве плохо?.. — нервно хмыкнул он, чуть отстранившись. — Нет… Пожалуйста, не отходи, — я сам попытался прижаться обратно, — но только чем… чем вообще отличаются свидания от простых прогулок? Мне кажется, одним только этим, — и кивнул на другие парочки. Некоторые, похоже думая, что их не видно, целовались. — Хорошо… Ну так… Когда? Или… — К… когда? — похоже, недолго мне нормально стоять осталось. — Ты что, правда собираешься?.. меня поцеловать? — Да нет, ты чего, не пугайся! — тут же, густо покраснев, запротестовал он. — П-просто… Когда следующая прогулка? — А… — я громко выдохнул. — Ну… Знаешь, лучше нам договориться как-нибудь позже. Сейчас я уже ничего не соображаю. Голова кружится… — Да я уж понял, — рассмеялся Саша. — Не боись, провожу!       Я улыбнулся, с благодарностью кивнув ему. Хорошо, когда… есть кому понять.