Будущее науки

— Нет, ты точно не боишься? — Не-а! — И Бабайку? — И Бабайку! Я его… Тапком! — Молодцом!       Я со спокойной душой запер комнату Эммы: сначала я, было, подумал, что с этим ребёнком что-то не так, но, что касается сна, он прекрасно справляется! Больше того, нигде кроме тётиной комнаты и не спит. Наверное, где-то там у него тайник с конфетами.       А вот я, кажется, отключиться так и не смогу. Витя!.. Ну почему ты… Нет, я никогда не пойму, на кой это надо мне, а ты — человек последовательный, тебе уж точно… Нет-нет-нет. Зачем я об этом думаю?! Зачем… Ты… В парике… Тебе ведь так нравится, да?.. Расстёгиваешь… ремень… Что я?!. Подходишь… Жутко стесняешься… Ну, давай, ты же хочешь целоваться!.. А на самом деле… В обморок завалишься, ей-богу…

***

      Немного жарко, конечно потому, что слишком пышное платье. Оно явно не для того, чтобы стоять вот так, близко и чувствовать запах чужого парфюма. Кто? Кто рядом?.. Отчего, зачем? Нет, конечно, так и должно быть. Нет, ещё ближе. Ну… — Ну? — прямо на ухо, а руки уже на талии. — Готовы, да? — Так давно, как нельзя… — и слишком спокойно. Даже не шатает, не трясёт.       И вдруг становится на колени, обхватывает. — Никто не видит, что там — под ней. — Никто не видит, — повторяю я, чувствуя, как крепко сжимаются чужие ладони там, уже под юбкой. Так… так!..

***

      Ну и… Чем я занимаюсь? Нет, конечно, мне не стыдно, что я… Мне стыдно, что он… Наверное, я поступаю плохо. Ведь я не имею никакого права видеть его… Вот так. Он же… Он же не хочет раздевать меня, шептать нежности на ухо, целовать, кусать, бить… Зачем?! Почему вдруг так живо, почему так… хорошо? Нет, почему именно Витя? Он же мне верит, а я… И это свидание… Да, странные, нелогичные эксперименты, которые смотрятся слишком уж… по-настоящему. Но ведь это не значит, что я должен… Иначе он… больше… никогда… Зачем?..

***

      Это уже совсем бред… как столько времени прошло, как? И почему всё так же спокойно, будто в дурмане? Рядом, он всё так же рядом, улыбается. Улыбается, так почему лица не рассмотреть? Вечно чем-то случайно царапает, вечно… — Вредно сейчас много думать. — Вредно? — Смотри, — руки на животе. Что это?! Что?.. — Сколько? — Сколько? — Сколько подушек ты сюда положил? — Подушек?..       Сон оборвался в ту же секунду, под смех и повторное «сколько подушек ты туда положил». Куда?!       Я буквально подскочил, заставив отпрянуть хохочущую тень от себя. Подушки под майку, ну да, конечно же! — Вертяев! — Так реалистичнее, — залился смехом он. Нет, честное слово, иногда я думаю, что даже Эмма была бы лучшей соседкой, чем он.       Мне почти удалось вскочить, но запиханный под одежду «груз» сильно помешал, и беспокойный сосед скрылся за дверью. Нет, ну не потащусь же я гонять его по всему общежитию? Хотя, если потащиться, можно забрести к… Ох, нет, это только ещё хуже! Лучше уж просто спать, пускай и видя бредовые сны. А тем более, у меня в заложниках вторая подушка…

***

      Прекрасно! Просто пре-крас-но! Светает, а сна — ни в одном глазу! Хотя, нет, сейчас-то спать ну очень даже хочется, только вот думать об этом надо было, когда ложился. Ближайший магазин откроется через… час. Мик наверняка ещё не проснётся, как раз сбегаю. Да. Думать о делах. О делах… И не забыть серьги снять после вчерашнего. Вот.       Я тут же сел на кровати. Не помню, как оделся, вышел из комнаты… Шататься по полутёмным улицам всё же как-то веселее, чем… думать о таком. Комендантша, конечно же, уже спит, а запасной ключ я раздобыл давно. Вот, сейчас, щёлкнет замок, и опомнится… А меня уже нет.       Свежесть, почти леденящая, ударила мне в лицо. Синие стены и крыши, деревья и кусты, дорожки и прохожие коты, обитающие здесь, кажется, в каждом закоулке. Сдаётся мне, обо что-нибудь я таки споткнусь… А впрочем, какая разница? Вечером наверняка загонят опять в драмкружок… И сдалась им эта «организация досуга»?! А потом: я будто бы переигрываю, Витя будто бы заикается… Что-то они никаких переигрываний не замечали, когда я вливал им в уши эту чушь про то, какие они у нас добрые и справедливые! Витя… С какого я опять вспомнил?!

***

      Доходит ли до меня что-нибудь из того, что они говорят? Да, конечно же, нет. Они что-то говорят, они о чем-то спорят… А я просто жду, когда твёрдо скажут, что им уже надо. То есть ясно, что им нужно. Очередной спектакль. А мне снотворное. Или повод отключиться и не включаться, до поры. А ведь неплохо — нажал кнопку и выключился… И где это Сашу носит? Без него совсем плохо. — Текст надо выучить, слышишь, да? — Что за текст, где его взять? — безразлично пробормотал я. — У тебя на коленях. Проснись уже. — Ну хорошо… Хорошо…       Но стоило ему отвернуться, как я закрыл глаза. Не хочу я читать никакие пьесы… — Здорово, товарищи пингвины закулисные, что я пропустил?! — я вздрогнул, просыпаясь. Ну, конечно, чего ещё можно было от него ожидать? — Сашенька… — ну да он это им. А толку на них сейчас обращать внимание? Ещё до завтра будут грызться, пока всё не решат. — Садись со мной, тут ещё нечего пропускать было… — Вить, привет! Ну вот, хоть у кого-то есть сценарий! — злой. Значит, не выспался… — Ну-ка посмотрим… И откуда такой затёртый-то, а?! Про что пьеса? — он резко повернулся ко мне. — Не знаю… И не хочу знать. И ты не хочешь, насколько я могу судить, — в сонной растерянности, я прижался к нему. — Наверняка какой-то бред… — Та-ак, всё ещё не понимаю, но женских ролей… Да откуда они её откопали, у нас девчонок… И сюда их, конечно, палками не загонишь. Мик, иди сюда, полюбуйся! — мальчик тут же устроился справа от Саши. — Ну может они предполагают и нас нарядить? — рассмеялся я, — а что, если пьеса подразумевает то время, про которое я думаю, у меня идеально выйдет сыграть какую-нибудь падающую даму. Но только один раз. — Пф, ну, с корсетом ты определённо упадёшь раньше положенного, — он почти до пародийного аристократично закинул ногу на ногу. — Ты видишь?.. Да что вообще здесь можно прочитать?! — Драмкружок, — прочёл Мик огромную красную растяжку над сценой. — Драм — это точно. Драматично не дают людям поспать, — согласился я. Надо же, либо я слишком хочу спать, либо у Саши правда очень удобное плечо… Да и стулья тут, в общем-то, мягкие. — А толку читать, нам же отчеканят текст в лица, если не выучим… И если выучим тоже, выражение же ещё… — Да спи, спи… Это я так… — А ты… тоже… — зевнул я. «А то ведь будешь злиться на всех и дальше».       Глаза медленно закрывались. И даже не было страшно, что снова привидятся ночные «непристойности». Почему нет? Разве это неприятно? Когда там, в темноте, под юбкой… есть кто-то ещё, про кого знаешь только ты? А сам ты при этом для всех кто-то другой, уж точно не студент и даже не парень… Правда, последнее не так уж хорошо, но ведь иначе-то они никак не смогут принять. Те же руки… — Нет, мне спать нельзя! — всё-таки опомнился я. — А что так? — почти спокойно улыбнулся он. — Мик, вон, рисует, вроде бежать не собирается. — Саша перелистнул замусоленную страницу. — Знал бы ты, какой бред мне снится… — пробормотал я, — по-моему, я там переношусь чуть не в другое тело… — И? — почти неслышно шепнул Зубатов. — И… Поэтому там рядом со мной кто-то… Какой-то странный… — ну вот зачем ему это знать? Если в моей голове есть место таким идеям, то… — Он ведь не понимает… Но, впрочем, это ведь только сон. — На самом деле… Хорошая вещь — сны… Есть ведь в жизни много вещей, которые мы просто-напросто боимся озвучивать, а тут… — Но я не хочу… менять тело…       Снова слабость. Спать… Нет, я правда хочу спать… И чтобы было как во сне… Только, ещё лучше. Здесь, вот прямо здесь. Может, на сцене. Ведь никто не сможет видеть, а всё-таки… Будут руки. Руки, больше почти ничего. И дыхание. А потом…       Через приоткрытые веки, взгляд скользнул по Сашиным рукам. Кольца… у него на руках кольца… С ними, больно было бы, наверное… Нет, а причём тут Саша?!       Я снова попытался очнуться. Ещё дойду до… — Лучше пойду умоюсь… — прошептал я, едва надеясь, что звук до кого-то дойдёт. — Ну… иди, если хочешь, — чуть расстроенно… Ну, или мне так показалось… протянул Саша. — Если не вернусь через пять минут, значит упал прямо там, — предупредил я, грустно улыбнувшись.       Туалет тем был, пожалуй, хорош, что всякие странные мысли о неправильной любви выметал прочь. Да просто неприятно в таком месте думать о возвышенных, даже если неприличных, чувствах. Даже умываться не нужно, и так всё сошло на нет. Но всё же, почему надо было подумать о нём? Он… Очень неправильно направлять свои фантазии на друзей. Особенно такие. Особенно при том, что уже ходил с этим другом на «свидание», да ещё и вы собираетесь вдвоём создавать ребёнка… Нет, определённо, мне нужно раздобыть снотворное.

***

      Ушёл. Ну вот, а я-то думал, станет легче. Теперь к странному напряжению присоединилось ещё и разочарование в самом себе: почему убежал? Что-то понял, и теперь боится? Эх… Никогда я с ним такого не сделаю, ни-ког-да… Но и от таких мыслей оптимизма не прибавилось. Те два товарища, которые напряжение и разочарование, продолжали выгрызать меня изнутри, и куда деваться я уже просто себе не представлял. — Шурик… — А? — Я рывком обернулся на голос. Мик, кажется, немного испугался. Сегодня я слишком резкий… — Я… Я к Эми хочу… — он отчаянно зевнул. Видно, кто-то сегодня тоже спать и не думал. — Они… Кричат… — Конечно, идём! — моего отсутствия и не заметят никогда… Артисты!       Как и ожидалось, попав в комнату досточтенной тётушки, Мик тут же забрался на кровать и преспокойно задремал. Ночных сюрпризов вроде не видно… Но это, положим, пока. Но люстры тут нет, а значит, она не рухнет, а значит, пока всё в полном порядке.       Заперев дверь, я пошёл обратно. В общий туалет идти не хотелось, дотерплю до того, что в моей комнате, там хоть тараканов нет… Дотерпел бы. — А теперь осознай, Зубатов, что такое «полный карнавал»! — за окном, как по заказу, ливанул небывалой силы дождь.       Еле висящая дверь захлопнулась за мной.

***

      Меня слабо трясло. Наверное, оттого что я измучил себя мыслями и ещё оттого, что снова забыл о еде. Нет, ну ведь он же даже не пришёл. Хотя, я и не просил… Да и сказал так, в шутку. С чего ему было приходить? Особенно сюда. Да и не лучшее зрелище я сейчас. Попробовав стереть слёзы, я снова вспомнил вчерашнее «свидание». — Ну, а если… если такие отношения назвать экспериментом, реакция будет не такой страшной?.. — Ну… Всё зависит от того, чего тебе хочется: эксперимента или отношений. — Как будто бы на отношения ты согласишься, — с горечью отозвался я, не сообразив, что это уже вовсе не внутренний голос меня спросил. — И почему же ты так уверен, — со вздохом выговорил Саша, коснувшись моего плеча. — Потому что… — и лишь тут я крупно вздрогнул и обернулся. — С… Саша?! О… — слов не хватало, как и воздуха. — Это же противозаконно. И… гадко?.. — Гадко? — вздёрнул брови он и тут же притянул меня к себе, чтобы… — Думаешь, это гадко? — поцеловать. Пока что очень осторожно, едва касаясь губ. — Поверь, если ты скажешь, что это гадко, я больше никогда… — Н… нет… Нет, я так не скажу, — бессильно прижимаясь к нему, прошептал я. — Но почему так говорят всегда?.. — в тот момент мне не было даже стыдно. Казалось, по-другому не могло и быть… — Потому, что их убедили… — прошептал Саша, гладя меня по спине. — Пойми, «противозаконно» не всегда значит «плохо»… Помнишь те книги, которые я тебе приносил? — Да, я их помню… Все помню. Но что мы будем делать теперь? Что? — если даже я верил, до самого последнего мига верил, то те, «нормальные» не перестанут ни за что. — Просто… Будем молчать, или… или сделаем из этого шутку, для того же твоего соседа, как его там… А сами… Тебе же не настолько важно их мнение, правда? Собственно, большинству и дела нет… — Ну это… — я вздохнул, — это ещё как-то понятно. Я немного про другое. Знаешь, я интересовался, но всё же… Представление о том, что вообще происходит в отношениях у меня весьма смутное. — Как же… Любят. Говорят обо всём, о чём захочется… Теперь-то мы уж точно всегда будем вместе, правда?.. И… Хочешь, я тебе расскажу и… покажу? — Правда, — с неожиданной твёрдостью согласился я. — Да. Я хочу. — Тогда… Не здесь же, — тихо засмеялся Саша, отпуская меня. — Я так понимаю… Ко мне? — Ну уж точно не к великому юмористу, — смеясь, согласился я.