Будущее науки

      Ладно. Саша со мной, таблетки во мне… Так вот почему я до сих пор чувствую, что могу упасть в обморок? Я не видел отца несколько лет. Просто не видел, не слышал и старался не помнить. И тем более, я помнил его, когда он жил с мамой… — И знаешь… — немного нервно проговорил я, не спеша заходить в подъезд, — с одной стороны, он жил без раздражителя — то есть, меня. Но с другой стороны, он жил без даже намека на жену, если я верно знаю. За любую потенциальную жену я рад. За нас… За Мишу… Не очень. Это могло довести до крайности. — Судя по твоим рассказам, он — одна большая крайность, и подстраиваться под него — дело гиблое, так что… — он осторожно шагнул в темноту (кажется, когда я был здесь в последний раз, лампочек так же не было и в помине), приглашая меня за собой. — Наша цель… Не подстроиться, а пережить минут пять, — хихикнул я, следуя за ним. Знакомить Сашу с папой… Вот что точно дело гиблое. Но пускай так и будет. Прятаться… смысла нет. Он слишком дорожит добрым именем, которого никогда не имел, но в которое верил и верит. — Ещё проще! — через несколько минут Саша решительно позвонил в дверь.       Открыли довольно быстро. Отец стоял на пороге, даже улыбаясь, хотя и не очень приятно. — А, уже приехали, — протянул он, будто бы даже радостно, — отлично. Здравствуйте. — Здра… вствуй, папа, — выдавил из себя я. Что-то мне подсказывает… что всё не так радужно, как выглядит. — Здравствуйте, Иван Васильевич, — улыбаясь, но с явным нажимом поприветствовал его Саша. — А Вы-ы… Не представитесь? — уточнил у него папа. — Я слишком мало общаюсь с Витей, чтобы знать всех, — ну да. Просто не общаешься и просто не знаешь никого. — Александр. Арсеньевич, — поразительная, наиневиннейшая улыбка! При таких-то словах… Для папы к нему по отчеству всё равно, что… И ведь он знает! — Что ж, рад знакомству, Александр. Ну, входите, — он отступил от двери, и мы, разумеется, шагнули в квартиру. Всего пара секунд, щелчок замка… — А теперь слушайте, — сильно понизив голос и уже совершенно не радушно начал отец, — на этом ваше романтическое свидание окончено, — меня передёрнуло. Нет, я знал, что он думает… Но что скажет?! — Слышимость тут хорошая, так вот, если соседи скажут, что слышали подозрительные звуки или просто Мишины крики, если он скажет мне, что вы приставали к нему или просто зажимались по всем возможным углам, вас ждёт персональный конец света. И если это всё вы гордо именуете любовью, то да, Витя, тебя в особенности, — он прямо взглянул на нас. Я буквально остолбенел. Не столько от угроз, сколько… А если бы он ошибался? Если бы Саша?.. Все ещё был мне другом, что?! -…То с Вами будет то же самое, если Витю хоть пальцем тронете, — не повышая голоса, совершенно спокойно, отчеканил Саша. — Трогать не обязательно, — но я отлично знал, что он имел в виду именно это, — достаточно выдать, — и что не выдаст тоже, всё-таки, был уверен. — Впрочем меня, — с нажимом добавил отец, — такие расклады не интересуют. И они не осуществятся, если вы будете себя как следует вести. И на этом, — видимо, предвосхищая любые слова, — всё. Я вернусь в воскресенье, — дверь снова открылась и снова закрылась. Он… ушёл. Даже… довольно спокойно.       Я повернулся к Саше, хотел было заговорить, но… — Ви-и-итька! -…, но как раз тут из дальней комнаты вылетело нечто. То есть, Миша, конечно же… неужели, он друже?.. — В смысле, чего притащились, извращенцы?! — неожиданно затормозив возмутился он. Ну… — Извращенец — тот кто мешает другим жить, и никто больше, — наставительно и твёрдо проговорил Саша. — К примеру, ваш с Витей папаша… Ну да он уже ушёл.       Миша неуверенно обернулся. — Ага, если бы, — проворчал он, почти шёпотом. — Никуда он ещё не ушёл. Из подъезда не вышел. — Тогда, — в свою очередь понизил голос Саша, — пройдёмте дальше… В квартире в любом случае не услышит, если не кричать. — Даа, только он небось и ждёт, что крики будут. А может и драки, — задумчиво и со спокойным недовольством перечислял Миша, двигаясь к коридору. — Я же должен вас ненавидеть.       Я невольно вздохнул. Ну, по крайней мере, он бы не стал об этом говорить, если бы на самом деле ненавидел. — Потому что мы не гоняется с вилами за мальчиками с длинными волосами? — Потому что гоняетесь за ними кое с чем другим, — прыснул Миша. Он вроде и был смущён, но вид сделал такой, будто великий знаток. — И не стыдно тебе так говорить? — не сдержался я. — Ну вам ж не стыдно, — пожал плечами он. — Смотря по какому поводу и какими словами… Так, как ты сказал, точно нельзя. — Ну ладно, — Миша безразлично хмыкнул. — Я, в принципе, особенно разговаривать на эти темы не собираюсь. — Ну и отлично… У вас тут… есть что-нибудь съедобное? Думаю, моего надолго не хватит… — Вообще-то есть, но это всё такое… Не закусочное, — сообщил он, высунув язык. Кажется, я догадываюсь о чём речь. Ну что же, после бутербродной «диеты» это даже неплохо. — Вот уж в чём ему можно довериться, — невольно хмыкнул я. — Закусочного я и сам раздобыть могу, а вот готовить не умею! — воодушевился Саша, ускорив шаг, кажется, в поисках кухни. — Во, всё-таки, вы извращенцы, — решительно заявил Миша, — даже кухню не в той стороне ищете. — А я знаю, какая у вас тут типовая планировка?! — деловито огрызнулся Саша. — Вот типовая и есть, — тут же отозвался Миша, едва ли знавший, что она такая пару минут назад. — И Витька тебе на что, а?       И точно, я-то здесь жил… Правда, я хотел забыть. Очень. Хотел. Забыть. — Пойдём, Сашенька, — приобняв его, предложил я. — Витьку я люблю, а штурманом он мне не нанимался! — расхохотался Саша, обнимая меня за талию. Я тут же чмокнул его в щёку, не пряча улыбки. Он… Просто то, что и называют счастьем. — Могу и наняться, на время, — прошептал я, щурясь. — Если только на время, — также прищурившись, ответил он. — Ну давайте, ещё потом на кухне!.. — Миша, — решительно перебил я брата, — прошу тебя, перестань. — Нет, а мне что ли оно надо, смотреть на всякие нежничания? — Ну так глаза закрой, — фыркнул уже, видимо, вошедший во вкус, Саша. — Ага, а вы всё равно будете… на словах, — продолжал возмущаться Миша. Ну да, за последние годы он вряд ли много подобного… Но разве это не должно было породить интерес, а не отторжение?.. Хм… — Хорошо-хорошо, мы просто запрёмся на кухне и там тебя точно не потревожим, — пообещал я, воодушевлённо улыбаясь. — И никого из соседей. Мы можем… очень тихо, — возможно, в другое время мне бы показалось, что это чересчур. Но сейчас… — Можем, да-а? — протянул я, невольно вспоминая содержание одного из ящиков его тумбочки. Не удивлюсь, если он и сюда с собой… Что-то захватил. — Вы чё, серьёзно?.. — Ну, а как же? — А я думал… А вы папку совсем не боитесь? — вот и у меня было бы такое же выражение лица, если бы я это от кого услышал. Но в конце концов… — Мы едва ли сюда вернёмся, — пожал плечами я. — А что ни говори, навредить нам он может только находясь в нескольких шагах. И то, не факт. — Маловероятно, — угрожающе покосился на дверь Саша. — Думаешь, он всё там? — невольно рассмеялся я. Ну если да, то ведь всё ещё не здесь. Представляю впечатление… Хотя, глупость, конечно. — Впрочем, без разницы. Кухня вот тут, — раскрыв нужную дверь, окончил я. — Прекрасно! Витя, Миша, суп съедите? — Если и да, то не сейчас, — помотал головой я. После дороги есть не хотелось. Пить — пожалуй. — В меня вот больше этого не влезет за сегодня, — заявил Миша, но что-то мне подсказывало, что к вечеру влезет и больше. И не только супа. — Мне же больше достанется, — пропел Саша, схватив тарелку. Что-то мне подсказывало, что… в этом доме он постарается отличиться показной наглостью. — Доста-а-анется, — протянул я, проводя ладонью по его спине, — это точно, — и вот что я… делаю?.. — Тем и дышим! — в который раз рассмеялся он, хитро прищурившись. — Не, я что-то не пойму… Витька, ты разве не должен смущаться? — Почему это должен? — растерялся я. Ладно, я ещё могу понять, почему папа ему вдолбил, что нас надо ненавидеть… Но это-то почему? — Сначала-то конечно, но сейчас… — чуть злорадно мурлыкнул Саша. — Ну сначала все стесняются, это же естественно, — пожал плечами я. — Но ты ж… Э… Как у вас, разве всё равно нет «женской» роли? — Собственно, «женской» и «мужской» роли не должно быть и там, где есть мужчина и женщина. Отношения… это люди, а не их пол, — спокойно пояснил Саша. — Это как? — Миша округлил глаза до невероятных размеров. — Это в смысле?.. — Это в смысле эмоциональном, и… А ты что подумал? — через мгновение Саша прыснул. — А… а-а-а… — а я и не думал, что Миша умеет краснеть. — Нет, а извращенцы, значит, мы, — притворно возмутился я. — Ну конечно! Мы же делаем, а он ещё не дорвался! — А вот и дорвусь, — тут же объявил брат, выпятив вперёд грудь. — Это… каким образом? — недоверчиво, еле сдерживая смех, уставился на него Саша. — Моё дело. Папка уехал, вот и всё, — всё больше я думал, что он просто пытается похвастать, а делать вовсе ничего не собирается. Да и… вряд ли при «милом» папином воспитании можно было легко кого-то встретить, к кому-то с настоящей симпатией отнестись. — Папка уехал… клоуны остались, — чуть слышно шепнул Зубатов… — По крайней мере, не воины, — так же тихо отозвался я. Миша… конечно, мог бы вести себя немного приличнее, но тогда и нам бы пришлось… А так ведь безобиден, до удивительного. — И вы мне не помешаете. А иначе я помешаю вам, — продолжил Миша. — На кой нам тебе мешать, я без понятия. Но вот на кой папка захотел нянек к тебе приставить… Это понимаю. И это, знаешь ли… Смешнее не придумаешь. — Да это он просто… — стушевался Миша. — Вообще, думает, что так уж нельзя меня оставить. — Если б было можно, — проговорил я, как можно медленнее, — ко мне бы он ни в жизни не обратился. А вдвоём с Сашей не пустил бы. — Вот… очень уж он спокойный, в этот раз… — Ну-у-у, он просто торопился, — протянул брат, задумчиво глядя в потолок, — и делал ставку на меня. Я-то сильнее Вити.       Сам не знаю отчего мне стало так стыдно в тот момент. Вообще-то… это наверняка правда. А если и нет, я не хочу проверять. — Не думаю, — посерьёзнел Саша. — По крайней мере, приспособленчество — вовсе не признак силы. — Э?.. — судя по выражению лица, Миша никогда не пытался задумываться в таком ключе. Да и… наверное, я и сам — нет. Хотя слова Саши не кажутся мне открытием, пусть и так странно… — Что? Какое приспособле… нчество? Я ж про… физическую. — Физическая при трусости не столь важна. Да и при смелости тоже. — Ну не скажи, чтоб доконать — а он хотел, чтоб я это сделал — важна. — Вить, вспомни-ка Упыренко! Помнишь, чтобы мы её били? — Ну конечно нет, Сашенька, — невольно улыбнулся я. И правда… доконать можно и совсем не применяя силу. И всё же, если бы его со мной не было… Боюсь, всё бы вышло. — Мы вообще обычно стоим в почтительном отдалении, — чтоб не оглохнуть. — Только-то — старый дистиллятор… Ну, и новый микроскоп, но об этом она даже не в курсе. — Да, но способов много, — всё же заметил я, чуть ближе прижавшись к нему. — Сейчас — больше раза в три, — заговорщически мурлыкнул Саша. — Так вы ж не станете их использовать? — похоже, вера в наш здравый смысл у Миши пропала навсегда. — Смотря когда и смотря как… — Ну чтоб там… доводить всяких, — неуверенно пояснил он. — Чтобы доводить — может и нет. Хотя, если ваш папаша считается… — Не, папаша… Он это, думает, если кто узнает, что у него такой сын может быть, решат ещё… в общем, закону не сдаст, нет. — Ну и дурак. Витя прославится, а о нём никто и знать не будет.       Не знаю отчего мне было так неудобно слышать эти слова. Но, в любом случае, в тот момент я не смог бы спокойно взглянуть хоть кому-то в глаза. Всё-таки… Всё-таки, выйти может как угодно. — А то ему надо… Какая разница-то? — Разница в том, что Витя — учёный, а Иван Васильевич — озлобленный динозавр, пожирающий мозги добрых и честных людей. — Я имею в виду, какая разница, упомянут его или нет, даже если Витя прославится? Ему самому — что с того? — Вот ты хотел бы остаться в истории как брат гениального человека? Ивана Васильевича я, конечно, знаю не так-то хорошо, но, думаю, с его манией величия… Он бы не отказался. — Ну, это ты думаешь, что Витька гениальный, а папаша… Не буду повторять, что он думает. — Давайте просто закроем эту тему, — попросил я, утягивая Сашу на неширокое подобие скамейки. Не уличной, конечно и более удобной… — Ну… Как хочешь! Только вот месть никто не отменял! — суп Саша уплетал за обе щеки. Какой бы… ни был отец, а готовить научился неплохо… — Сашенька, какую месть? Зачем?.. — Которую мы, кхм, давно планировали, — заговорщически прищурился он. — А?.. — тут, наконец я вспомнил и густо покраснел. Ну да, только одно дело так запросто сказать в момент счастья. А сейчас немного неловко. — Да… эту не отменить. — Не стесняйся, не стесняйся. Всё равно не узнает. А и если узнает… — он оценивающе покосился на Мишу, — будет уже поздно. — Хмм… Мечты сбываются, — прыснул я. Помнится, он недавно упоминал наш разговор… практически, первый разговор. Кажется, я ведь тогда примерно про это и говорил. — На то они и мечты! — воодушевлённо провозгласил Саша, опустошив тарелку. — Что, можно так сильно мечтать о тарелке супа? — недоверчиво покорился на него Миша. — Нет, мы… Впрочем, мы о своём, — нарочито небрежно бросил он.       Сдерживая смешки, я опустил голову ему на плечо. Даже не хочется вставать. И так, в принципе, приятно… Чайник только надо будет выключить, но это чуть позже… — Только вот вечер нескоро… — Ну, пока что можно произвести диверсию в сознании твоего брата… Хотя, как я погляжу, оно без всяких диверсий далеко от отцовских представлений. — Э-э, ко мне не лезть! — возмутился Миша, скрестив руки на груди. — Не волнуйся, — сквозь смех проговорил я, — нам и без того… Хорошо. — Лезть и перевоспитывать — вещи разные… — Вот я и говорю: хватает воспитателя, — развёл руками брат. Да, уж мне ли не знать? Но всё это «воспитание» лучше бы просто забыть, перекрыть… Разумно перекрыть.       Прежде чем Саша что-то ответил, я, из какой-то конечной стадии шутки, поцеловал его. И тут же поспешил отстраниться, смеясь ещё громче. — Ну вот… теперь ты… Саша со вкусом супа!       Он прыснул, а когда наконец смог совладать со смехом, оценивающе взглянул на меня и протянул: — Вот и не знаю, чего ответить-то… Ты у нас ничего не ешь… — Зато я пью чай, — «оправдался» я и встал на ноги. — И по жизни со вкусом голода, — тоже веселясь, булькнул Миша. Да-а-а, ну, что поделать, людям, которые много едят, люди которые мало едят кажутся вечноголодными. — Нет, что ты… Большую часть времени он и впрямь не голодный… Но вот когда забывает, что голодный… Затем постоянно и спрашиваю. — Да ладно, если я правда голодный, так не забуду, — пожал плечами я. Определённо, у меня это физически не выйдет. Вот проигнорировать знание… да, пожалуй, потому что увлечённость… и есть увлечённость. — Не забудешь. Но и не поешь, — Саша скептически хмыкнул. — Во-во, папка всё удивлялся, что ты всё ещё живой, раз далеко от дома учишься, — закивал Миша. Надо же, а я-то думал, что обо мне тут не звучит и полслова… Правда, лучше бы не звучало. — Да ну и пускай ломает голову, — отмахнулся я. Кстати говоря… — Сашенька…, а мы ведь не только мстить собирались. — Не только. И раз уж… Миша, надеюсь, ты отличаешься от Вити ровно настолько, чтобы ничего здесь не взорвать до нашего прихода. — Нечего тут взывать, — даже расстроенно отозвался тот. — И вообще не буду я тут торчать. Пойду тоже на улицу. — Отлично, хотя соседи со мной не согласятся, — улыбнулся я. Теперь вот даже обидно, что юбку достать негде. Хотя… кто мне сказал, что теперь стало безопаснее? Нет. Стало. И… было бы даже просто весело. — Соседей мы не спросим. Миша, чтобы дома был не позже девяти. — Ага, чтоб успеть к финальному акту? — Чтобы мы потом не искали твой окровавленный труп, — и ведь говорит как спокойно! — А мой с чего? Я не как вы, и сил хватит, — пожал плечами Миша. — Все окровавленные трупы при жизни так говорят. Особенно про «не как вы», — Саша выразительно хмыкнул. — Смотря где. Вот здесь, — брат сделал широкий жест руками, — в городе точно нет таких же, иначе это уже они бы были окровавленными трупами. Папка бы не усидел, нет. А значит некому. — Выключи логику, не зли меня, — наконец засмеялся Саша. — Ну не знаю, так ты разозлишься ещё больше, — ему на ухо проговорил я. — Но проверить-то интересно… — кажется, очень уж понравилось ему дразнить Мишу… — Ну ладно, — пожал плечами брат. — Выключу. Пообещаю прийти в девять, а вернусь утром. Проблем — ноль. — Если вернёшься, конечно… — уже будто бы с нотками траура вздохнул Саша. — Даже не надейся, что нет, — Миша повернулся к нам спиной. — До завтра. — Подозреваю, что на ужин он всё равно заявится, — плохой из меня «надзиратель». Останавливать Мишу… никакого желания. Тем более, они с Сашей так и будут… — А то! Не рябину же жевать будет… — Жевать… — задумчиво повторил я и, подавшись вперёд, смял губами его щёку. По-моему, за то время, которое мы тут проведём и дальше я сжую его самого. — Точно нет. — Ну, или… Как думаешь, может у него всё-таки… Кто-то есть? Кто-то, у кого можно остаться на ночь? — Сашенька, ну я… Сейчас с тобой наравне в плане знаний о Мише, — признался я, даже немного смущённо. Хотя едва ли… — Будешь чай? — пока из закипевшего чайника не испарилось всё. Надо быть внимательнее… — Буду, — он чуть не обжёгся, слишком резко схватившись за горячую ручку. — Не торопись, — мягко взяв его за свободную руку, улыбнулся я. — У нас есть время. — Время… А вот вода… — он, смеясь, потряс, видимо, всё же пострадавшей рукой. Я склонился и, удержав его за запястье, осторожно поцеловал чуть покрасневшие пальцы. — И вода есть. — И пирожные… — протянул Саша и вдруг провёл кончиками пальцев по моей щеке. — И Миша, кажется… уже должен быть достаточно далеко. — До-о-олжен… А если нет, ему же хуже, — мне хотелось вообще не задумываться и особенно о Мише. — «Ему же хуже»! Слышишь, дозорный шкафа? — мне показалось, что в отцовской спальне что-то упало… А, впрочем, свои чемоданы мы свалили один на другой, и теперь это вполне могли быть они. — Эх, никогда не пойму, как может быть интересно подслушивать, как… чай с пирожными пьют, — рассмеялся я, хитро щурясь. Ладно, если бы не Саша, мне бы и в голову не пришло, что нас подслушивают… Но, судя по всему, это мало что меняет. Разве что, лишает подслушивающего удовольствия. — Видно, с чаем-таки придётся повременить… — мурлыкнул Саша, мягко обвив рукой мою талию и потянув к спальне. — Ну что же поделать, — с готовностью следуя за ним, я вздохнул, с притворной печалью. — Раз уж… есть поважнее дело, — и уверенно поцеловал его. Видно, свидание тоже придётся отложить…, но зато оно не будет спешным стремлением вернуться. — Намного важнее, — Саша чуть нажал на моё плечо, вынуждая сесть на кровать. — Почему же… намного? — чуть удивлённо прошептал я и потянул его за собой. — Потому что чай и в поезде попить можно, и… в гостях, а тут… — он потянулся к моему ремню. — А тут всё в милых домашних условиях, — сдержав смешок, выдохнул я. — В семейных, можно сказать, — он осторожно потянул мои брюки вниз. — Ну-у-у-у, — неспешно расстегнув одну из пуговиц на его рубашке, протянул я, — это, предположим, теперь так всегда… Потому что теперь ты — тоже часть моей семьи.       Саша поцеловал меня, запустив руку под рубашку, но не спеша её расстёгивать. И почему-то в этом было… что-то буквально пьянящее. Не видно, но ощутимо… Буквально, моя любимая формула… Чуть помедлив, я потянулся к нему, прижался к шее губами. Через миг он коротко, дразняще, поцеловал меня в щёку у самых губ и ненадолго, чтобы расстегнуть собственный ремень, убрал руки из-под моей рубашки… которую, видимо, снимать и не собирался. — Готов?       Я глубоко вздохнул, глядя ему в глаза. — Да…       Движение. Попытки не производить звуков… Слишком крепко сжатые Сашины плечи. Жарко… — Ты как? — сам же видишь, что всё замечательно! И… Казалось, перед самым… Да что я, он просто снова дразнится! — Я… хорошо. А ты если… будешь тормозить… будешь не… ет… — хотя, если вспомнить… Не того ли ты и добиваешься? — Буду… Что? — он-таки нашёл в себе силы азартно усмехнулся. — Будешь… Му-у-у… читься!.. — А это… — двигаться он стал ощутимо медленнее, — интересно!.. — Саша! — я резко прижался к нему. Надо что-то… если угрожать и дальше, так всё и будет дальше. А надо… — Сам потом… будешь объяснять, кого тут убивали! — и не давая ответить, я жёстко, насколько для меня это было возможно, поцеловал его. — Уж что-что… — он пытался отдышаться, как-то поражённо-счастливо глядя на меня, — а врать я умею! — Знаю… — отчего-то удовлетворённо выдохнул я, — но только не мне.

***

— Сашенька… — на самом деле я не знал, зачем что-то говорить. Всё было и так… прекрасно. И спокойно. Но хотелось нести глупости. — А как ты относишься… к чулочкам? — Я? Хмм… По сути, очень неплохо! Что бы ты ни задумал, — улыбаясь, он погладил меня по щеке. — Да я ещё ничего не задумал, — признался я, прикрыв глаза. — Но, говорят… в каком-то смысле, их приятно гладить. И ощущать, как… — Как что-то, чем можно связать руки? — Саша засмеялся. — П-прости, просто фантазия — вещь внезапная… — А ты этого хочешь? — протянул я, едва ли не мурлыча, — хочееешь?.. — без спешки и угрозы я поймал его руку и взялся за вторую, свел их вместе, — м? — А ты как думал? — так же мурлыча, усмехнулся он. — Значит, устроим… — улыбнулся я, — но сначала их надо достать. — Хм… Парик… Ну, это, положим, временно… очки, и в ближайший магазин! Да мы под это дело тебе и юбку купить можем… — Думаешь, как примерять стану, никто не догадается? — хмыкнул я, и невольно рассмеялся, — да, это будет весело. Бабули вспомнят, что был у папы ещё ребёнок, но решат, что дочь… Папа приедет… Будут его поздравлять и ждать… — я с трудом произносил слова чётко, — пока он… С внуками гулять пойдёт! — А может, и не решат! Только вид сделают! — прыснул Саша. — Ох, разозлится же братец Иванушка! Видеть бы, но мы будем уже далеко… — А обитатель шкафа вот нееет… Ну, как бы там ни было, встаём? — хотя помню, в прошлый раз это было нелегко. — Встаём. А обитатель шкафа… ничего не скажет, если сам не хочет под горячую руку. Совсем не хочет… — Определённо, — я медленно сполз с кровати, потому что вставать мне всё же было немного лень, добрался до чемоданов. Ещё бы вспомнить, который из них. Слишком уж они похожи. — Ага, вот. — Про остальную одежду не забудь, — Саша весело фыркнул, встав на ноги. — А то я тебя знаю — и так ходить будешь — не расстроишься! — Сааша, — я покраснел, но всё же мне было весело, — я-то не расстроюсь. А сам-то? — Сам?.. Сейчас, сейчас! — штаны он натянул в два счёта. И как только?.. — Ладно уж… — так будто делаю кому-то одолжение, пробормотал я, и тоже потянулся за одеждой. Надо же, а когда-то… я бы ни за что не ступил на пол в таком виде. Холодно ведь… А сейчас нет. Сейчас так… впрочем, конечно, ведь Саша рядом со мной.