Будущее науки

      Витя сиял, но почему-то я догадывался, что эта радость в любую секунду может стать очередным обмороком. Конечно, одно дело — в городе, в котором тебя знают… максимум, как студента. Другое дело — там где прожил много лет, и любая бабушка на лавочке поведает тебе твою же биографию лучше тебя самого. — Так… — остановился он, неуверенно оглядываясь. — Вроде, я знаю, где что… Но что-то не вижу. — Очки… наверное, надо бы протереть… — Надо… — он снял очки и в этот момент… — О, Громов, опять волосню отрастил? А что… А красить зачем было? — Чтоб Иванушка не узнал. Знаете ведь, как он… Увидит в этих краях — прибьёт и сожрёт на завтрак с потрохами! — не знаю, что уж меня дёрнуло поупражняться в красноречии… — Кто? А этот… — довольно быстро сообразил парень, и тут же криво усмехнулся. — Даа, точно, ему знать нельзя. Но натуральный цвет точно лучше был. — Н… Ничего, ещё… Вернётся, — немного потерянно проговорил Витя. — Вернётся, точно Вам говорю! — деловито пообещал я, похлопав Витю по плечу. — Ну это ещё когда… — досадливо протянул парень, и добавил уже живо: — На свадьбу чтобы пригласили, да! — Что? — на миг я, кажется, позеленел. — Я пока на нём жениться не собираюсь, — смех вышел очень уж нервным. — А ты-то тут при чём? — впервые растерялся собеседник. — Не, ваш Иванушка ж нашёл эту… как ещё её?.. Ну, невесту, короче, да. — Какую ещё невесту? — чуть ли не в ужасе уставился на него Витя. — В смысле?.. — В смысле, обычную человеческую невесту. Что, не слышал о таких? — Не слышали, что они ещё подходят к Иванушке ближе, чем на километр… — Ха, наивные. За него они не пойдут, это да. Но осторожненько утянуть кое-кого — почему бы и нет? — он, похоже, был доволен своими словами, да и самой ситуацией. — Но это ведь чушь… Бред, — попытался возражать Витя. Но, видно, факт был фактом. — Кого утянуть?! Зачем, самое интересное! — Нет, ну вы серьёзно? Поясняю: утянуть в свои объятия милое существо, которое, по описанию, плюсом доброе и любит детей. А тут ещё за это полцарства, потому что вашему Иванушке надоело ждать и гадать. Очень просто. — Жить ему надоело, если решил ещё кому-то жизнь испоганить… — не сдержался я, конечно, зря, но Витиного отца почему-то считал теперь чуть не врагом номер один. — Кто? Неизвестно? — Неа, — парень легкомысленно пожал плечами. — Собственно, может, это такой фокус, чтобы подстрекнуть других. Он же сказал, что нашёл прямо лучшую. Так что это… Ты, Вить, правильно с волосами. И очки верни. И не снимай. А то ещё… — он расхохотался. — И конец вашей прогулке. — Насколько мне известно, он и голубей на подоконнике голубыми считает, пока они никого не убили, — почти устало вздохнул я. — Эм, товарищ, давай без метафор, — неуверенно хмыкнул парень. — Тогда и ты уж… Я, признаться, так и не понял… — А что не понял? Притащатся, чтоб Иванушка обломался, и попробуют утянуть. — Вот прямо так?.. — пролепетал Витя. — Ну это уж… Кто их знает. — Утянуть… Только вот в качестве кого? Потенциального жениха или мнимой невесты? — Что? С какой стати «невесты»? — даже почти рассердился собеседник. — Понятно, что жениха. — Но… Но они уже всё равно опоздали, — вдруг проговорил Витя, ослабшим голосом, — я… — он кинул короткий тёплый взгляд на меня, — уже всё равно обручён. — Вот именно! — тут же вновь повеселел я. — Так что пусть ищут себе других не-Иванушек. Главное, чтобы не-Иванушек… — Ну вы это им объясните. Мне-то что? — Тебе — не хворать! — я незаметно взял Витю за руку и потянул за собой, в расчёте на то, что внезапный знакомый преследовать нас не захочет.       И, как стало ясно через пару минут, он не захотел. — А нам с тобой… Лучше, видно, будет уехать раньше, чем папа вернётся, — сделал неутешительный вывод Витя. — Подозреваю, что да… И да, про «жениться не собираюсь» — это я вру. Это я для отвода глаз… — Я знаю… — он чуть смущённо улыбнулся. — Хотя представить такую свадьбу нелегко. — Сложнее представить, что Иванушка… Лишь бы слухи… — Да ладно, думаю… Особенно не разойдутся. — Вот, разошлись… Только слухи, верно? — Верно. И чем дольше мы о них говорим, тем их больше. Потому что уже и мы, как бы, распространяем… Вон магазин, — перебил сам себя Витя. — Нам повезёт, если ещё что-то осталось… К слову, ты, может, не заметил, но… на удивление, идеально подходишь под описание! — Под описание кого? — растерялся он. — А кого этот, — я мотнул головой в сторону, где недавно был странный Витин знакомый, — описывал? — А он описывал? — совсем уже поражённо спросил Витя. — Не помню, чтобы про внешность… — Про характер… Да и… Забудь… — я уже сам запутался. — Тогда, — он чуть крепче сдавил мою ладонь, — заходим.       Дверь настороженно скрипнула. Продавщица заметила нас подозрительно быстро. И тут же, обведя заинтересованным взглядом, поинтересовалась: — Что-то ищете? — А, да… Чулки, — он смущённо улыбнулся. Продавщица кивнула на витрину, приглашая подойти.       Витя глядел на витрину заинтересованно, но нерешительно. Продавщица на него — будто бы… также. — Они… прочные?.. — наконец неуверенно уточнил Витя. — Смотря в каком смысле. Вообще-то, если ничего необычного не вытворять — так достаточно.       Я всеми силами старался сдержать хитрую ухмылку, и, судя по кочующему от Вити ко мне хитрому взгляду продавщицы, получалось откровенно плохо. — Ну хорошо. Тогда… вот, — он, стараясь не прикоснуться к витрине, указал куда-то внутрь.       Продавщица улыбнулась, склонилась, видно, чтобы достать требуемый товар и скоро снова поднялась, озвучила цену. — Ещё что-нибудь? — Нет… Нет? — я вопросительно взглянул на Витю. Ну, положим, всю Иванушкину стряпню я утащу с собой, месяц прекрасно проживу на ней. Но Витя знать, что я бываю ограничен в средствах, никак не должен. — Нет, — поспешно кивнул он. — Так сколько?.. — зачем-то переспросил я.       Продавщица, как мне показалось (показалось…), чуть не смеясь, снова назвала цену, и я, мельком взглянув на абсолютно красного Витю, расплатился.       Мы уже были у выхода, когда нам вслед прозвучало: — Проспорили, что ли, кому-то? — В смысле? — я резко обернулся. — Да ладно уж, не бойтесь, секрет останется секретом, — довольно улыбнулась она. Витя, тем не менее, побледнел. — Это так заметно?.. — Ну это, смотря кому. — Проспорили, проспорили… Одному Иванушке… — злорадно, хоть и поражённо хмыкнул я. — Вы уж не обессудьте, все люди. — Конечно-конечно. Не переживайте. Только чулками его не душите, очень прошу. — Его? Не дождётся! — делано высокомерно фыркнув, я вышел из магазина за Витей. — Это так прозвучало, будто мы ими будем душить кого-то другого, — неуверенно фыркнул Витя. — Ну, а… Это не факт, что нет… — невинно глядя на него, протянул я. — И это кого же? — даже с интересом спросил он. — Ну, раз уж решили… играть… — С… Саша… Знаешь, уж что-что, но это слишком большой риск. Поверь мне, задыхаться ужа… — он опустил взгляд, — ужасно. — Да… Загнул, признаю… Сам не знаю, а… — я обнял его за талию. — Тогда… — Что? — Витя улыбнулся, но пока ещё очень слабо. Вот и не знаю теперь, предлагать ли… — Попробуешь ремнём, снова?.. До и после тискай, сколько хочешь, мне это нравится не меньше. Да я и сам тебя… — незаметно запустил ладонь под его блузу… — Попробую, — выдохнул он мне в шею, — в этот раз выйдет лучше. — Я всё, как последний дурень, гадаю… Будут ли нас подслушивать, или… этого раза кое-кому с лихвой?.. — Думаю, если он разглядел, что хотел… А если нет — будет пытаться смотреть. Хм… — Витя прыснул, — странно, вроде, действие успокоительного должно было закончиться. Хотя я всё не пойму, мы шутим или он правда подслушивал? — По всем признакам… — совершенно точно. — Но наверняка сказать не могу. — Ну что ж… Если он попробует воспользоваться увиденным… Мы же будем не виноваты, да? — Мы не виноваты, что он полез в нашу личную жизнь, — развёл я… свободной рукой. — Совсееем… Присядем? Или спешим домой? — Присядем. Можно и погулять… Я тут вообще никогда не был, а ты — давно… — Да. Но тут всё такое же, — он тихо вздохнул, прижавшись ко мне, а потом вдруг громко хихикнул. — А знаешь, в ключе родных городов… помню, к тебе ведь как-то приезжал оттуда… Честно говоря, ужасно не хотелось ему говорить, где ты. — Это… когда? Ко мне не один раз приезжали, и, надо сказать, родители у меня не из тех, кому не хочется говорить… — Да я не про родителей, — тут же возразил Витя, — это был какой-то парень. Я, если честно, даже не запомнил, как его звали. — И… Зачем же? — я, кажется, начинал припоминать, но… — Он… не то чтобы мне сказал. А что, выходит, до тебя он так и не дошёл? Просто вид у него был… жутковатый, пожалуй. То есть, — он немного растерянно и смущённо пожал плечами, — речь даже не о… по ощущениям было жутко. — Наверное… Нет, кажется, дошёл… — медленно выговорил я. Вспомнил! — И что же ему всё-таки было нужно? — поинтересовался Витя, хотя и немного тревожно. — Ну, как… Говорил, что «тоже»… Я ему объяснял часа два, что любовь, понимаешь ли, не от «тоже», а… — Не слушал? — догадался он, вздохнул… — Вот чего мне его не хотелось пускать. — Сначала — просто не понимал… Жутковато, когда человек себя не понимает… Потом ушёл с миром… — Хорошо, — с облегчением проговорил Витя. — Но, выходит, ты тогда?.. — Тогда — что? — Ты уже любил меня? — он слабо вздрогнул, краснея. — Любил… Всё ещё думал, что пройдёт, но… — Но повезло, — продолжил Витя, осторожно оставив поцелуй на моих губах. — Повезло. Вот думаю теперь… Ему — повезло ли?.. — Стоит надеяться. — Так, — мне снова пришлось резко обернуться. — Это что ещё такое?! — А!.. Вот непруха, ещё и на вас наткнулся! — с определённо наигранным возмущением воскликнул Миша. — Непруха и нездоровое любопытство — вещи кардинально различные, — я смерил его скептическим взглядом. — Да чё мне?.. Очень нужно наблюдать тут… — Миша, город слишком большой, чтобы ты был рядом с нами случайно. — Именно, — хотя, я-то откуда знаю? — А здесь тебе, судя по обстановке… ничего понадобиться не могло, — если ты, конечно, не решил тоже обновить гардероб. — Ладно-ладно. Ну подглядывал. А что? Не каждый день приезжает брат, который с виду сестра. — А то, что либо не мешай, либо… спрашивай нормально. — Что тут спрашивать-то? Спрашивать неинтересно, интересно на практике. — Интересно. Но ты, позволь, не от того пляшешь… — А от чего надо? — не показывая смущения, поинтересовался он. — Сначала полюби. Потом уже… тебе захочется сделать человеку приятно, и вот тогда… Но не раньше. — Э-э-э, ну это слишком долго, — обиделся парень. — А по-другому… будет пусто, — отозвался Витя и громко вздохнул. — Именно. По-другому лучше чтобы вообще не было.       Миша недовольно засопел. — Да ну вас… — А ты чего хотел? Только ради интереса такое не делается… — Зануды, — упрямо отозвался тот, двигаясь прочь. Витя, кажется, сдерживал смех. — Не нуднее тебя! А то всё извращенцы да извращенцы…       Он изобразил невнятный жест рукой, решительно удаляясь. — Вот примерно… К этому ведёт отсутствие хоть чего-то похожего на любовь рядом. — И присутствие чего-то похожего на вот это… — признаю, меня с непривычки прошиб холодный пот.       Витя судорожно прижался ко мне, пряча лицо. Иван Васильевич задержал на нас суровый взгляд. Но промолчал. — И с чего его угораздило вернуться? — проводив Витиного отца взглядом, пробормотал я. — Может… что-то забыл?.. Может, ещё уедет? — пролепетал Витя, не шевелясь. — Может и уедет, — я погладил его по спине, пытаясь успокоить. — Что же… что же, если нет? — он поднял взгляд на меня. — Если нет… Переживём. Не убьёт же он нас… Только Мишу бы сейчас найти, а то… — Переживём… ли? А Миша… Помнится, он ушёл как раз в ту сторону. Значит, видеть он мог. А значит, домой сейчас вряд ли вернётся. Что же, мы весь город обойдём? — Раз видел, значит, предупреждён. А предупреждён, значит… либо уже в принудительном порядке угнан домой, либо к взбучке, как и мы, готов. Значит, можно волноваться чуть меньше… И, не бойся, почему-то мне кажется, что твой отец… не крепче меня, а нас обоих — уж точно. — Только ты забываешь, что… он может спокойно выкинуть нас на улицу, в случае попыток с ним спорить. — Поезда ходят и по ночам, — вздохнул я, пытаясь скрыть тревогу. — Ходят… но после такого… Да ночь в одной комнате с Веряевым покажется счастьем… — он громко вздохнул. — А ещё хуже, если я снова… — Не упадёшь. Всё в порядке, слышишь? — В порядке… в порядке… в поря… — повторял он, наверное, силясь внушить себе, что так оно и есть. — Я не хочу его видеть. — А кто хочет? Образина ещё та, а сообразины никакой… Ну да это всего на денёк, даже на полдня… Ничего случиться не успеет, разве что, он от злости лопнет… — Не лоп… нет. Даже когда мы сбежали — нет, а тут-то… — Лопнет, лопнет. Когда поймёт, что его не боятся… — Ты не боишься, — прошептал он. — Но даже Миша… А обо мне говорить нечего. — А что? Он тебе, по-честному, никто, а ты… Причина возможного «позора»… По сути, у тебя даже больше рычагов давления… — Если я за такой «рычаг» потяну, вместо папы меня возненавидит весь город… — Не факт. Ты же видел… Да что там, подозреваю, абсолютно все тебя любят больше, чем его, даже если… — Они всегда думали, что это ему назло. Более ничего. И если поймут, что это по-настоящему… — Витя замотал головой. — То… не станут считать тебя плохим человеком только из-за этого. Уверен.       Он, видно, не зная, что сказать, только прижался ко мне, целуя. — Просто забудь о нём, прошу… — Сколько ни пробовал, Сашенька… Сколько ни пытался… Детали уходят, а он — нет. — Уйдёт… Что сделает?.. Смеяться ещё будем, что от такого… бегали… — Почему?.. Даже если… Разве смешно?.. — Смешно, когда далеко… И, кто знает, вдруг приживется кличка? — я невольно фыркнул. — Приживётся… — он закрыл глаза. — Но ненадолго… — Почему? — я обнял его за талию. — Слухи тут расходятся быстро. Всякие весёлые… шутки подхватывают моментально… Но именно, что моментально и находят новые. Старые… очень редко запоминают. Часть забудет. Другая часть от него получит… Вот и всё. — Но, может статься, всерьёз его воспринимать всё-таки перестанут… — Ты знаешь… От этого осознавать его окончательную ненависть не сильно-то легче… — вздохнул он, но уже без страха. — Не надо… Он тебе только по паспорту отец, а так… По мне так пусть думает, что хочет, всё равно ты… хороший и есть. — Спасибо, Сашенька… — Витя осторожно сжал мою ладонь, — очень трудно… Отбросить надежду, что хоть отчасти… А на самом деле, он и маму не любил. — И никого и никогда… — будто озвучивая диагноз, вздохнул я.

***

      Вернулись мы почти к ночи. Парик с очками Витя, конечно, снял и, как мог, спрятал: мало ли что… ещё. Как ни странно, никого мы не разбудили. Пробрались на кухню, чтобы решить, куда двинуться дальше. А может и допить несостоявшийся чай. — Главное… Тихо. — И ничего не заде… — послышался весьма отчетливый звук падающего чего-то. Мне точно нужны очки. Желательно ночного видения.       Витя напуганно прильнул ко мне, сжал… Вроде бы, вокруг стояла всё та же тишина. — Просто не отвлекаться от дороги.       На кухне, казалось бы, было темно, но почему-то уже кипел чайник… — Странно… — может статься, лучше бы я молчал… — Ещё как странно! Не говоря о том, кто вы есть, я звал вас сидеть с Мишей. Чем вы занимались весь день — загадка. — Миша — вполне себе самостоятельный человек, — и, поверьте уж, это не просто оправдание! — Ума не приложу, почему Вы… ему не доверяете? — И в таком случае, где этот самостоятельный человек? — К девяти обещал вернуться, — не говоря больше ни слова, я наугад открыл несколько дверей. Ванная, проходная… Да что это за планировка?! — Вот же он! — диван в гостиной был по-хозяйски занят задремавшим Мишей. — Ну и что ты здесь делаешь? — признавать поражение он явно не собирался, а только грозно склонился к Мише. — Своей кровати нет? — В Вашей-то комнате? Ему, знаете, конечно, спокойнее без круглосуточного контроля… — Александр, я кажется, не Вас спрашивал, — отчеканил Иван Васильевич. — Не будите человека, — я возвёл на него укоризненный взгляд. — Разбужу, если мне надо. А Вас, ещё одно слово, отправлю обратно в парк, к Вашей девушке и подальше отсюда!       Тут Витя вздрогнул и с непониманием посмотрел на отца. А вот меня, Миша, прости, разобрал неконтролируемый хохот. Что ж, Витя, актёр ты отменный! — Так Вы ещё и смеётесь! — Папа… — Да-да, а ты думал, такая вот бурда на всю жизнь, а?! Вот и нет, как видишь. Всем нужен нормальный человек под рукой. — Но она… — Уж явно получше тебя. Намного. — Добрая, умная и красивая! — затараторил я, подмигнув Вите. — А ещё шьёт и вообще в одежде вкус имеет отменный! Правда, готовить мы оба не умеем, но это, скажем прямо, дело наживное… — Вот. Слушай здравые мысли. Вам непременно нужно оставаться с ней. К тому же, как я заметил, она ещё и довольно скромная, при всём том, что Вы перечислили. — Очень скромная, робкая можно сказать… Потому каждому, кто будет её оскорблять, или, не дай партия, полезет, я дам в глаз и выкручу причинные места! — да, Иванушка, ты первый в очереди! — Именно. С таким настроем и отправляйтесь к ней. И никогда не оставляйте. — Никогда? — пролепетал Витя. — Никогда, — отрезал Иван Васильевич. — Ну, в общем… Я и не собирался! — Сашенька… — Витька… — сонно начал Миша, — так это ж… Ты ж был… — Что?! — Миш, ну как не стыдно! Испортил нам родительское благословение! — прыснул я, обнимая уже предобморочного Витю. — Какое благословение? Это как понимать?! — Ну, вкратце, Вы настоятельно посоветовали мне никогда не оставлять Витю, и я в точности собираюсь этому совету следовать! — И… И если тебе так будет спокойнее… Я могу снова надеть парик…       Теперь только вопрос, кто тут больше готов упасть в обморок. — Мальчики, а я как раз… — в комнату, лучезарно улыбаясь, вошла темноволосая женщина, которую можно было бы назвать шикарной, если бы в моём лексиконе такое слово было бы применимо к человеку, — чай разлила!.. Ой, а что тут у вас… — Здрав… ствуйте… — всё-таки Витя. — А у нас тут проблема: у жениха нашёлся жених. Но я Вас предупреждал об этом. — Проблема? Да вовсе нет, двое — это совсем даже неплохо, — промурлыкала гостья, слегка обхватив Иванушкины плечи, от чего у того, кажется, мурашки пробежали по всему телу. — Неплохо? Это как же? — однако он старательно делал вид, что спокоен. — А, просто! — легко отмахнулась женщина. — Не берите в голову, возьмите лучше чай, а это уж моя забота! Мальчики, — вновь приторно пропела она, — давайте знакомиться! Я — Наина… Можно просто Нина, — она протянула руку, будто для поцелуя, но тут же отдёрнула. Забылась… Но откуда этот жест? — Чай… Да… Чай… — Витя неуверенно шагнул в сторону двери. — А Вы уверенны, что мы тут так необходимы? — я, было, последовал за ним. — Шу… Оо… Александр. — Прямо сейчас — определённо нет. — Отлично, — мы с Витей тут же скрылись за дверью кухни. А скоро нас там же настиг Миша. — Брр, вот, честно… Она пугает меня больше папы, — пробормотал он, очень тихо. — Странная она… Откуда он вообще её откопал?.. Миш, садись, расскажешь. Пирожные будете? — Будем. Ну, я точно, — он неуверенно покосился на Витю. — А откопал… Вот откуда я знаю? Я ж не должен лезть в его дела или вроде того… — Тогда… Зачем хоть? — я выставил коробку на стол. — Ну, зачем… Он надеялся, что она… Витьку исправит. Но мне что-то кажется… Она уже тут вознамерилась нам в мачехи попасть. — Вознамерились, точно тебе говорю, -…и в третий раз я поставил чайник. — И на что оно ей?.. — устало пробормотал Витя. — Не знаю… Отговорить, может? А то Иванушка, небось, перед ней весь из себя деликатный… — Да уж… Она его… По-моему, слегка напрягает. Пытается, но срывается всё равно… А ей хоть бы что. Ещё и улыбается. — И улыбается странно, — заключил я, усевшись рядом с Витей. — Мне кажется, или… Может, она уже… приставала к нему? — Да… Как я… Пойму-то? Вроде, приличная она… Вроде бы. — Приличная бы про «двое — даже лучше» не шутила… Что-то тут не то… И рука… Это ж ведь дворянщиной считается, даже девушки из аристократических семей так давно не делают, чуть не боятся!.. А тут… — Тут… Странная Нина, которая никого не боится, явно… — Явно все боятся её… Хоть бы познакомил по-человечески… — Ещё и нормального знакомства я бы точно не выдержал, — бесцветно заметил Витя. — Слишком много на один день. — И спать пойти пока не представляется возможным… Может… — я взял с полки стакан, — послушать хоть?.. — Ну, если тебе делать нечего, — протянул Миша, громко отхлебнул из чашки, похоже обжёг язык… — Пока — определённо: о работе — не в твои уши, а интим — не при тебе! — кажется, что-то таки слышу… — То есть, Вам это совсем не помешает? — Да что Вы! Мне — нисколько… Сдаётся мне, им это тоже… не мешает особо… — слишком уж вкрадчиво… — Им-то конечно! — А Вам… Вас почему это настолько… напрягает, не знаю… Я бы знаете, плюнула, и занялась бы уже собой. — Собой? Спасибо, хватило. И беглянки, и этого… его даже сыном не назвать! — отпинать бы тебя, Иванушка!.. — Так и не зовите… На кой он Вам теперь? Да и… второй… Не надоело растить его, как в теплице? Должна же у Вас и личная жизнь быть, в конце-то концов! — Да какая?.. С тех пор… И подойти-то никто не решится. — Ну, я-то решилась, — а вот это уже вопрос в лоб! — Вы? Но Вы-то… Вы же… — Можете считать, что немного сменила приоритеты. Зачем мне всякие зелёные, к тому же и голубые, когда такой мужчина под боком! — И… — после секундного промедления заговорил он, — верно. Тем более… Вы мне нравитесь более чем… — Вот и прекрасно. А теперь, будьте добры, покажите даме, где тут можно… переночевать? — Это… тут совсем рядом.       Я с каменным лицом отошёл от двери и сел за стол, откашлялся, и начал, как можно серьёзнее: — Миша… Крепись, сегодня ты ночуешь с нами. — О, здоро… В смысле, только ведите себя прилично. — Ты это правда нам советуешь? — тихо фыркнул Витя. — А что, Сашенька, почему так?.. — Ваш папашка… Сдался с потрохами! — тут уж я прыснул. — О-о… ну что ж… Зато от нас точно отстанет, — неуверенно выдохнул Витя. — Ага. Как бы только ещё хуже не стало… Вы-то свалите… — Не думаю, что у них на тебя останется время, — даже неловко как-то… Его и так, выходит, почти… бросили, только держали взаперти. Отец интересовался тем, кого хочет сделать из Миши, а не тем, кто он на самом деле… — И тебе здесь необязательно долго оставаться, — мягко заметил Витя. — Ты ведь уже заканчиваешь школу. А папа… Может, если он правда… Подобреет ещё. — Конечно, подобреет! Попробуй тут не подобрей, с такой-то… — я многозначительно хмыкнул. — Надеюсь, — Витя улыбнулся. — А что, Саша… спать мы теперь… тоже можем пойти? — Видимо… — и правда — гостиная теперь свободна, — да.

***

      Как бы ни заявлял он о том, что его трогать нельзя, Миша сам жался к нам больше, чем было необходимо даже при тесности дивана. — Эх, чудо ощипанное… Может, уже позволишь обнять себя и дело с концом? — сваливаться как-то не хотелось. — Э… Э… А ты папке не скажешь? — Не скажу! Поверь, у меня симпатий к нему ещё меньше, чем у тебя. — Ну… тогда, — и он не закончил. — Витя, только чур не ревновать! — тихо засмеявшись, я обвил рукой Мишу. — М-м-м, — сонно протянул он, — хоро… шо…, но я тоже… хочу. — Миш, ну, как, до брата может тоже снизойдёшь? — Ага… Витька, он… В детстве-то так и было, — задумчиво зевнул тот, приобнял Витю. — До поры. — До того, как Иванушка взбрыкнул… Понятно, — я невольно прислушался. — А сейчас вот не особо и брыкается… — А должен?.. — зевнул Миша. — Думаю, у него будет повод… Не удивляйся, если что… — Ладно… не буду. — А выделываться будешь? — фыркнув, я погладил его по плечу. — А… ага… — Эх, спи уже… Спокойной ночи.