In Any Universe

Четыре или пять домов семьи Томлинсон-Дикин могут поместиться в дом, который, по словам Гарри, наполовину принадлежит Луи — настолько он огромный. Доктор Нэш рекомендует Луи покинуть больницу с Гарри, почти сразу после принятия решения. Луи слезно прощается с матерью, сестрами, Ханной и затем забирается во внедорожник Гарри, припаркованный позади больницы по некоторым причинам, которые он почему-то не может понять, но не удосуживается поинтересоваться, полагая, что это так или иначе не имеет смысла. Гарри хочет рассказать все подробности о группе, в которой они, по-видимому, вместе, но Лиам и Найл настаивают на том, что стоит обсудить это дома. Гарри кивает и паркуется. Внутри дом безупречен. Ничего похожего на хаос, творящийся в доме его матери. Луи думает, что это потому, что видна разница между двумя людьми, живущими в огромном доме, и семьей, проживающей в маленьком домике — он думает, что теперь, наверное, там еще хуже, после того как на свет появились абсолютно новые (для него) близняшки. Они все собираются в гостиной огромного дома, где Гарри, Лиам и Найл обещают Луи рассказать хотя бы поверхностно об их группе. Луи немного взволнован перспективой наконец-то получить ответы на некоторые вопросы, но в то же время вся эта таинственность до сих пор заставляет его нервничать. В то время как Гарри готовит чай для всех, Луи проходит по гостиной, рассматривая фотографии и сувениры, расставленные по всей комнате. Есть много фотографий его и Гарри, его, Гарри, Найла и Лиама, его, Гарри, Найл и Лиам, и еще какого-то темноволосого молодого человека, которого Луи, конечно, не помнит. Там также, естественно, ему попадаются фотографии Гарри и Луи с членами их семей, хотя Луи узнает только своих собственных. Заметно, что большинство фотографий сделаны довольно давно. Конечно, среди сувениров ему попадается на глаза большое количество наград. У Луи нет времени, чтобы рассмотреть их более тщательно, но ему определенно очень интересно. Когда Гарри возвращается в гостиную, неся поднос, Луи садится в кресло и берет в руки кружку, которую Гарри передает ему. Луи довольно вздыхает, когда обнаруживает, что Гарри сделал ему Йоркширский чай с небольшим количеством молока. Когда Гарри несет свою кружку в другое кресло, Лиам и Найл усаживаются на диване рядом с ними. — Итак, Луи, как ты себя чувствуешь? — спрашивает Гарри. — Все хорошо? Луи делает глоток чая, который прекрасно заварился, и тихо отвечает: — Я в порядке. Немножко болит голова, но все же сейчас я чувствую себя гораздо лучше, чем когда проснулся. Гарри мягко улыбается. — Хорошо. Я положил все твои лекарства на кухне. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится. Луи с благодарностью кивает. Гарри делает глоток из своей кружки и затем ставит ее на стол рядом с креслом, задумчиво смотря на Томлинсона. — Я даже представить себе не могу, каково это — проснуться и ничего не помнить. Это, должно быть, очень странно. Странно — не то слово. Луи снова кивает. — Сегодня утром я говорил с врачом, — продолжает Гарри. — Она сказала, что мы можем немного рассказать тебе о том, что ты забыл, но в то же время мы не должны давить на тебя. — Это замечательно, — признается Луи с облегчением. — Вы можете начать с того, почему нам надо было уезжать с черного входа больницы? Гарри пожимает плечами. — Это хорошее место. Луи замечает, как Гарри незаметно смотрит на Лиама и Найл, поднимая немного брови. Он чувствует, что таким образом тот просит о помощи. — Мы состоим в группе, — говорит Лиам. — Гарри уже сказал мне, — тихо отвечает Луи. Гарри вздыхает и берется за объяснения. — Пять лет назад мы все пробовались на Х-Факторе в качестве сольных исполнителей. Мы провалились в доме судей, из-за этого они объединили нас в группу. Луи чувствует, как начинает кружиться голова. Он указывает на Найла, затем на Лиама и в конце на Гарри. — Нашу группу показывали по ТВ? — One Direction, — поправляет его Гарри. — Нас называют One Direction. — Мы выиграли то шоу? — спрашивает Луи. — Нет, — отвечает Найл. — Мы были третьими. Но Саймон Коуэлл все равно подписал с нами контракт. — Хорошо, — неуверенно отвечает Луи, не в силах понять то, как он мог забыть такую огромную часть своей жизни. — Так насколько успешны мы были? Или сейчас? — поправляет он себя, не зная точно, как сформулировать вопрос. Ему правда интересно…, но в то же время это так странно. — Мы очень популярны, — отвечает ему Лиам, приуменьшая ситуацию. — На самом деле, мы невероятно популярны в мире, — добавляет Гарри. — У нас очень много поклонников. Они выяснили, в какой больнице ты лежишь, и атаковали вход, вот почему нам пришлось уезжать через черный вход.  — Возможно, мы намекнули им, что ты уедешь в более позднее время, — дополнительно поясняет Найл. — Так, значит, мы популярны? — делает заключение Луи Гарри кивает. — Можно сказать и так. Луи указывает на полки за Лиамом и Найлом, где в хаотичном порядке расставлены всевозможные награды. — Мы выиграли все эти награды? Гарри оборачивается и кивает в подтверждение. — Да. У Луи занимает около минуты, чтобы переварить всю эту новую информацию. Подогнув одну ногу под себя, он наконец спрашивает:  — Какую музыку мы играем? — Рок-н-поп, — отвечают ему в ту же секунду Гарри и Лиам: — Поп-рок. Гарри, Лиам, Найл начинают одновременно смеяться. — Это развивающееся направление, — добавляет Найл. Луи кивает. — Хорошо, — помедлив еще несколько секунд, он останавливает свой взгляд на Гарри. — И ты и я встречаемся друг с другом? Огорченный взгляд на долю секунды появляется на лице Гарри, однако после он берет себя в руки и смотрит на Луи сосредоточенно. — Мы вместе, да. — Как долго? — задает вопрос вслух Луи. — С того момента, как познакомились, — отвечает Гарри. — Мы вместе уже пять лет? — недоверчиво спрашивает Луи. Забыть то, что ты состоишь в популярной группе — плохо, но то, что ты состоишь в отношениях в течение пяти лет — ужасно. Гарри кивает, прикусывая нижнюю губу. Луи снова хмурится. — Тогда почему моя мама не знает об этом? Даже если мы не общаемся с ней какое-то время, она разве не смотрит новости? Джоанна подтверждает, что Луи не общается с семьей в течение многих лет, но она не рассказывает почему — она объясняет это тем, что не хочет нагружать его информацией, — но в то же время она подтверждает то, что Ханна и Луи все еще встречаются. — Ну… — начинает Гарри. Он смотрит на Лиама и Найл в поисках помощи, но они лишь просто пожимают плечами в ответ. В этой ситуации Гарри сам за себя. В знак признания этого факта он вздыхает и объясняет: — Мы скрываем наши отношения. О них знают лишь несколько тщательно отобранных людей. — Почему? — сомневаясь, спрашивает Луи. Он знает много скрывающих свою ориентацию знаменитостей… Рикки Мартин, Джордж Майкл, он знает, что они страдают из-за этого. — Мы бойз-бэнд, — лаконично объясняет Гарри. — Ох, — вздыхает Луи. Теперь он вспоминает Лэнса Басса и Марка Фихили и предполагает, что эта невероятная история похожа на правду, и фотографии и награды в какой-то мере действительно подтверждают это. Луи откидывается назад и кладет голову на мягкие подушки за спиной, закрывая глаза, пытаясь разобраться с тем, что он только что узнал. — Наверное, на сегодня достаточно, — мягко говорит Гарри. Луи кивает, тихо бормоча: — Ммм. У него более чем достаточно информации на сегодняшний день. Он держит глаза закрытыми, когда Гарри тихо говорит Лиаму и Найлу. — Я думаю, вам надо уйти. — Конечно, — соглашается Найл. Лиам тут же встает, добавляя: — Позвони, если тебе нужно будет что-нибудь, Хаз. — Хорошо, — обещает Гарри. — Лу? — осторожно спрашивает Найл, стараясь не причинить стресс. Луи открывает глаза и поднимает голову, чтобы оценить своего… коллегу по группе. — Мы так рады, что ты проснулся. Не зная, что сказать в ответ, Луи кивает и тихо отвечает:  — Спасибо. — Да, дружище. Рад, что ты снова с нами, — повторяет следом Лиам. Луи так же отвечает ему благодарностью, потом лениво наблюдает за тем, как Гарри провожает двоих парней к входной двери. Когда они скрываются из виду, он откидывает голову и вновь закрывает глаза. Боже, как же он устал. Гарри прочищает горло, когда возвращается в гостиную. Луи неохотно открывает глаза. — Ты голоден? — спрашивает Гарри. — Я могу сделать нам что-нибудь поесть. Луи качает головой. Еда является самой далекой вещью в его голове. — Нет, спасибо. Я измотан. Я лучше вздремну, если ты не против. — Конечно, — тут же соглашается Гарри. — Может, поедим позже? — Как будет тебе удобно, — дружелюбно отвечает Гарри. — Пойдем, я покажу тебе, где можно лечь. — Здорово, — отвечает Луи, поднимаясь со своего места. Как же тяжело. Авария и ее последствия отдаются болью во всем теле. Гарри выходит из гостиной и поднимается вверх по лестнице, сделанной из красивой древесины. У них отличный вкус. Дом поражает своей красотой на каждом шагу. Когда они добираются до верха лестницы, Гарри колеблется. — Что-то не так? — спрашивает Луи. Гарри поворачивается к Луи лицом, демонстрируя красные от смущения щеки. — Я веду тебя в нашу спальню, но вдруг тебе там будет неудобно, у нас есть пара гостевых спален… — Я думаю, наша спальня подойдет, — спокойно отвечает Луи. — Ведь это именно то место, с которым у меня, по сути, должны быть связаны самые лучшие воспоминания. — Да, — тихо отвечает Гарри, снова начиная двигаться вперед, проходя мимо трех или четырех дверей, наконец открывая последнюю дверь, демонстрируя большую спальню, выполненную в светло-коричневых тонах, с маленьким акцентом на малиновый. В комнате доминирует большая двуспальная кровать. Столики стоят по обе стороны от нее, с античными светильниками по бокам. Возле стены стоят два шкафа, телевизор расположен прямо напротив кровати. — Это ванная комната, — говорит Гарри, указывая на дверь, находящуюся в другой стороне комнаты. Ради любопытства Луи идет вперед и заглядывает в ванную, в которой расположены две раковины, туалет, душ и ванная. Она хорошо устроена, безо всякой напыщенности и показухи, подтверждая догадки Луи о том, что у кого-то из них хороший вкус. — Твоя одежда находится здесь, — продолжает Гарри, показывая рукой в сторону большого коричневого шкафа. — Я уверен, там ты найдешь, в чем можно спать. Луи одаривает Гарри небольшой улыбкой. Ему тяжело, но в то же время он представляет, как это тяжело для Гарри. — Спасибо. Гарри улыбается в ответ. — Если тебе что-то будет нужно, позови, я буду внизу. — Спасибо, — смущенно отвечает Луи. Гарри молчит еще пару секунд, затем поворачивается и направляется к двери. Луи выдвигает ящики, на которые ему указывает Гарри, доставая удобные на вид фланелевые пижамные штаны и то, что напоминает ему любимую белую футболку. Он думает принять душ, но потом решает, что просто слишком устал. Он забывает спросить Гарри, какая сторона кровати его, поэтому он просто случайно выбирает правую, залезая под мягкое и теплое одеяло, блаженно выдыхая в подушку. У него практически нет времени думать о том, насколько странно это — спать в чужой постели, которая предположительно является его, но он этого не помнит. Медленно он впадает в спокойный и такой нужный сон. Ему нужно разобраться еще во многих вещах. * * * Луи просыпается от звуков рвоты в ванной. Он выползает из-под одеяла и идет к знакомой двери. Там он находит Гарри, сгорбленного над фарфоровым унитазом. — Гарри, ты в порядке? — тихо спрашивает он, тут же осознавая, настолько глупо это звучит. Через пару минут Гарри, наконец, смотрит на Луи затуманенным взглядом. — Я не хотел тебя будить. Луи качает головой. — Все в порядке. Гарри снова вырывает в туалет, отчего он тихо стонет, оседая на пол. — Я разлил кофе на рубашку и просто шел переодеться, когда почувствовал тошноту. Осмотревшись вокруг, Луи, наконец, находит полотенца, лежащие стопочкой на тумбочке возле ванны. Он берет одно и передает его Гарри. — Держи. Гарри вытирает рот, немного кашляя. — Спасибо, — шепчет с благодарностью он, вставая с пола. — Уже третий раз за неделю. — Звучит не очень хорошо, — говорит Луи. Гарри пожимает плечами. — Я думаю, это просто стресс. — Похоже на то. Гарри был довольно бледный, когда Луи застал его, но теперь, когда он уже стоит в вертикальном положении, цвет начинает постепенно возвращаться к щекам. После того как Гарри полощет рот жидкостью для рта и моет руки, он поворачивается к Луи. — Уже лучше. Как ты себя чувствуешь? Луи заламывает руки. — Голова еще немного болит, но я уже не так истощен. Сон помог. Гарри проходит мимо Луи обратно в спальню. — Это замечательно. Думаю, настало время для еды. — Я думаю, тебе не стоит готовить, если тебе плохо, — протестует Луи. — Я и не буду, — тут же отвечает Гарри. — Сделаю пару сэндвичей. — Ох, — стонет Луи, чувствуя, как желудок урчит при мысли о еде. — Звучит хорошо. — Отлично, — улыбается ему Гарри, спускаясь на кухню. Теперь, когда он больше не отвлекается на Гарри, по которому видно, что он что-то скрывает, Луи замечает, что на улице заметно потемнело. — Сколько я спал? — спрашивает он, украдкой смотря на часы на газовой плите. Они показывают полседьмого вечера. — Тебе это было нужно. Твое тело все еще восстанавливается, — нежно отвечает Гарри. Открыв холодильник, он вытаскивает кусок ветчины и индейку, буханку хлеба и головку сыра. — Есть ветчина и индейка, чеддер и швейцарский сыр. Хлеб со злаками, как ты любишь. Надеюсь, ничего не забыл. — Все нормально. Все звучит очень вкусно. Гарри достает тарелку из буфета, тут же передавая ее Луи. — Угощайся. Ты будешь с майонезом или горчицей? — С горчицей, пожалуйста. Луи достает два кусочка хлеба из пакета и намазывает их горчицей, которую Гарри тут же ставит рядом, в дополнение он кладет ветчину и швейцарский сыр. Он берет тарелку и садится на табуретку, стоящую в центре кухни. — Можно здесь?  — Ты можешь есть, где тебе нравится, — отвечает Гарри, ставя пачку чипсов перед Луи, усаживаясь на другую табуретку, машинально убирая пустую тарелку обратно в буфет. — Ты ничего не будешь? — спрашивает Луи. Гарри качает головой. — Я уверен, что мой желудок просто отвергнет еду. Я съем суп или тост чуть позже. — Думаю, ты прав, — отвечает Луи, откусывая большой кусок. После того как он почти ничего не ел в больнице, его аппетит определенно возвращается. Молчание между ними становится неловким. Луи не понимает, он не знает, что надо что-то сказать, у него нет подсказок. Его голова все еще перегружена информацией, он понятия не имеет, кем он был ранее или как стал знаменит на весь мир… или то, что он гей. Это слишком тяжело. Гарри тоже молчит. Независимо от того, было это потому, что Гарри все еще плохо себя чувствовал или потому что не знает, что сказать, Луи благодарен ему. После того, как Луи наедается, он просит Гарри оставаться на месте, начиная собирать продукты, моя тарелку и нож. Он вытирает руки бумажным полотенцем, затем поворачивается и спрашивает:  — Что теперь? Гарри встает с табурета. — Я думал, тебе стоит посмотреть видео, которые мы сделали. Несмотря на странность всего этого, Луи становится любопытно. — Конечно. Это звучит хорошо. Гарри идет обратно в гостиную и включает телевизор. Как только Луи садится рядом, он переходит в приложение YouTube и использует пульт дистанционного управления, чтобы ввести в поиск One Direction. Он прокручивает клипы вниз, пока не находит то, что хочет. — Это наш самый первый сингл и видео. Он называется «What Makes You Beautiful», — поясняет Гарри, нажимая на play. Луи мелькает в кадре, бегая по пляжу с коллегами по группе, напевая слова самой банальной песни, которую он когда-либо слышал. Это так странно — наблюдать за собой на экране. Он выглядит так, как и помнит свое отражение в зеркале. Это повергает его в шок, потому что он представляет, каким старым он выглядит сейчас. Он предполагает, что там у них сделаны еще прически и макияж. Когда видео заканчивается, Гарри задает вопрос:  — Еще? Луи кивает. Он смущен, но в то же время очарован. Гарри прокручивает клипы. — Это наше последнее видео, Drag Me Down. Мы снимали его в НАСА в Хьюстоне, штат Техас. Луи широко распахивает глаза от удивления. — Правда? Улыбаясь, Гарри кивает. — Да, — добавляет он, нажимая на play. В этот раз мальчик с темными волосами и оливковой кожей отсутствует, а остальные выглядят намного старше. В кадре начинает мелькать довольно дорогая космическая техника. Сама песня выглядит гораздо более осмысленной, чем та, которая была до этого. Ему нравятся их зрелые голоса, эта песня намного лучше, чем первый их поп-сингл. Когда видео подходит к концу, Луи поворачивается к Гарри. — Куда делся пятый парень? Ну, тот, с темными волосами? Гарри вздрагивает. — Зейн. Он был в группе, пока в марте прошлого года не ушел. Он сказал, что он истощен нашим графиком, но, я думаю, он просто хотел сделать свою собственную музыку. — Мы с ним были близки? Вернее, сейчас близки? — спрашивает Луи. Гарри кивает. — Мы не очень часто теперь общаемся с Зейном, но все остальные близки. — Можно посмотреть что-нибудь еще? — просит Луи. Гарри выбирает живое исполнение песни Night Changes. Гарри поясняет, что они выступали с ней в прошлом году на American Music Awards. Луи впечатлен. Не много британских групп смогли покорить американский рынок. Следующие два видео очень забавные. Но это другое. Становится ясно, что Гарри поет часть своей песни для Луи. Томлинсон на экране телевизора, кажется, не возражает. Луи не может понять. Как он мог променять любовь с Ханной на это? В этом, конечно, нет ничего плохого, ну, в том, что ты гей, но Луи нравятся девушки. Всегда так было. Он не знает, что делать с тем, что все, что он знает о себе, на самом деле ложь. Когда видео на экране заканчивается, Гарри спрашивает: — Хочешь посмотреть еще? Тут их миллионы. Луи качает головой. — Я думаю, на сегодня достаточно. Мне нужно… свыкнуться с этим. — Я даже не могу представить, каково тебе, — нежно говорит Гарри. — Как доктор Нэш сказала, тебе потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к этому. Твоя память не вернется сразу. Луи сейчас меньше всего беспокоится о скорости, с которой его память вернется. Он больше обеспокоен тем, что она может не вернуться вообще. Врач сообщила, что это может быть навсегда. Боже. Часы, стоящие на столике, показывают восемь вечера. — Я знаю, что еще рано, но я все еще чувствую себя довольно уставшим. — Возвращайся в кровать, — говорит Гарри. — Мы поговорим об этом позже. — Спасибо, — отвечает Луи, вставая, чтобы вернуться обратно в спальню. — Прими душ и ложись спать. Мне нужно еще кое-что сделать онлайн. Я буду позже, — добавляет Гарри, демонстративно кладя серебристый ноутбук на бедра. Луи понимающе кивает. — Хорошо, — он идет в сторону лестницы, но затем кое-что вспоминает, поворачиваясь к Гарри еще раз. — Спасибо, Гарри. За все. Гарри поднимает глаза от компьютера и застенчиво улыбается. — Пожалуйста. Спи спокойно. — Спасибо. Возвратившись обратно в спальню, Луи кладет на кровать новые пижамные штаны и футболку, которая выглядит достаточно удобной для сна, и затем идет в душ, который выглядит гораздо круче, чем в больнице. Он не знает, какие мыльные принадлежности его, а какие Гарри, поэтому он просто использует то, что пахнет вкуснее. Зеркало в ванной огромное, гораздо больше, чем то, что было в крошечной ванной больницы. После того, как пар рассеивается, Луи более четко, чем в больнице, рассматривает свои татуировки, особенно те, что трудно увидеть из-за их расположения. Он замечает, что некоторые из них косвенно связаны с некоторыми татуировками Гарри. Например, у Луи веревка вокруг его правого запястья, а у Гарри есть якорь на запястье левой руки. От всего этого начинает болеть голова, он не знает, что все это значит, поэтому заставляет себя выбросить все это из головы — на данный момент. К тому времени, как он заканчивает свои водные процедуры и переодевается в одежду для сна, Луи снова чувствует усталость. Выключив ночник, он забирается под одеяло, все еще помятое от сна. Луи закрывает глаза, надеясь, что все внутри успокоится, но его мысли носятся в голове со скоростью миллион миль в час. Его мозг пытается запомнить всю информацию, которую ему предоставили сегодня с пробуждения от комы, но, черт, это так трудно. Это безнадежно. Он не помнит ничего. Дом, который по сути является его, ему совершенно незнаком, он не помнит ничего, включая Гарри, не говоря уже об остальных его коллегах и друзьях. Он чувствует себя, словно живет чужую жизнь, когда все, что он хочет, — это вернуть свою. Сознательно, Луи вспоминает время, проведенное с его семьей и с Ханной. Именно с этими счастливыми моментами он, наконец, проваливается в сон. HARRY Гарри начинает подташнивать в машине по дороге к встрече с их руководством. К счастью, он успевает сообщить водителю о том, чтобы тот остановил машину, таким образом, блевотина оказывается на обочине, а не в салоне. Гарри искренне надеется, что никто не узнает его. Потому что однажды этого избежать не удалось. Когда Гарри добирается до приемной Modestʼs, Найл и Лиам уже сидят там. — Ты выглядишь как дерьмо, — прямо говорит Найл. — Спасибо, — отвечает ему Гарри сухо. — Меня стошнило по дороге сюда. Найл хмурится. — Ты уверен, что это просто стресс? Ты болеешь уже целую неделю. Гарри пренебрежительно машет рукой. — Это стресс. Его спасает от дальнейшей ссоры с Найлом Ричард Гриффитс, приглашая их всех пройти в соседний конференц-зал. Когда Гарри, Лиам и Найл занимают места, Ричард спрашивает: — Луи не пришел с вами? — Он вернулся домой два дня назад. Он еще не готов ко всему этому, — отвечает Гарри. На самом деле, Луи остался дома. Гарри оставил ему альбомы с фотографиями и свой ноутбук, в надежде на то, что это поможет ему с воспоминаниями. — Как у него дела? — спрашивает Ричард. — Он пролежал в коме в течение четырех дней после того, как получил серьезную травму головы, — гневно отвечает Гарри, — как вы думаете, как у него дела? Лиам и Найл смотрят на Гарри с удивлением. Обычно он всегда сдержан. — Как продвигается его амнезия? — продолжает Ричард, не смущаясь выходки Гарри. Гарри кивает, делая глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Спустя секунду он отвечает Ричарду:  — Мы работаем над этим. — Итак, следующий концерт через две недели. Как вы думаете, Луи будет готов к этому времени? — спрашивает Ричард. Гарри смотрит на него так, словно отрастил еще одну голову. — Нет, — отвечает он лаконично. — Он не помнит Х-Фактор. Не помнит One Direction. Он не помнит меня. Любого из нас, если на то пошло. — Ну, его память вернется же, не так ли? — спрашивает Ричард. Гарри думает, что тот пытается быть понимающим, но у него это не получается. — Возможно, — спокойно отвечает Лиам. — Мы не знаем. — Нам нужен месяц, — заявляет Гарри. — Месяц? — тут же возмущенно спрашивает Ричард. — Не меньше, — угрожающе отвечает ему Гарри. Ричард тяжело вздыхает. — Это большая потеря денег. — Я уверен, что вы выживете за счет миллионов, которые мы уже сделали для вас, — с сарказмом отвечает Лиам. — Луи нужно время, чтобы восстановиться. Это не обсуждается. Месяц наш. Гарри кладет руку на ногу Лиама и сжимает ее в благодарность за отстаивание позиции от имени Луи. Лиам скромно улыбается в знак признания благодарности. — Отлично, — ворчит Ричард. — Я попрошу моих помощников отменить шоу. Мы сделаем заявление о том, что Луи выздоравливает после ДТП, что ему нужно некоторое время, прежде чем он сможет снова вернуться на сцену. — Если его память не вернется, мы отменим оставшуюся часть тура, — продолжает Гарри. — Не вижу в этом смысла, если он даже не знает, кто он и кто мы. В этот раз Ричард не спорит. Гарри довольно хмыкает. Однако Ричард задает другой вопрос. — Что насчет нового альбома? Мы тоже переносим его? Гарри фактически даже не думает об этом, но Лиам, видимо, и это предусматривает. — Я думаю, он будет выпущен, как и запланировано, но посмотрим, как будут обстоять дела. Если повезет, к концу месяца воспоминания Луи вернутся, и мы продолжим, как обычно. Ричард выглядит так, будто хочет оспорить это, но потом вздыхает, чувствуя, что сегодня он точно не победит. — Хорошо. Что-нибудь еще? — спрашивает он, смотря по очереди на Гарри, Лиама и Найла. Когда взгляд Ричарда снова возвращается к Гарри, тот качает головой. — Нет. Я думаю, на сегодня достаточно. — Хорошо. Удачи с восстановлением. Передайте, пожалуйста, Луи, что мы желаем ему успехов, — говорит Ричард искренне. — Будьте на связи. — Спасибо, — отвечает Гарри, вставая. Поскольку Лиам и Найл тоже поднимаются, Ричард добавляет:  — Дайте нам знать, если вам что-то будет нужно. — Ага, конечно, — бормочет себе под нос Гарри. Найл тихо хихикает, а Лиам лишь закатывает глаза. Когда Гарри смотрит на Ричарда, то становится очевидно, что он не услышал замечания. Гарри вздыхает. Чуть громче он вежливо отвечает: — Конечно. Они едва добираются до лобби, когда живот Гарри начинает бунтовать снова. Он бежит в ближайший туалет, и его тут же вырывает в раковину, стоящую у двери. В этот раз это в основном желчь, так как завтрак остался на обочине по пути. Найл открывает дверь в тот момент, когда Гарри ополаскивает холодной водой лицо. — Ты в порядке, Хаз? Руки Гарри предательски дрожат, когда он тянется за бумажным полотенцем. — Я не знаю. — Тебе нужен врач, — просит его Найл. — Это больше не похоже на стресс. Ты бледен и истощен. — Я в порядке, — неуверенно отвечает Гарри. — Просто давай проверим, — снова жалобно просит Найл. — Убедимся, что это просто стресс. По крайней мере, они дадут тебе что-то от тошноты. Гарри тихо стонет. Это бесит его, но он знает, что Найл прав. — Хорошо. Я попрошу Хизер назначить прием. — Побыстрее пожалуйста, — просит Найл. — Да, сэр, — салютует Гарри. Найл не выпускает их из здания, пока Гарри не звонит своему помощнику. И, когда он, Найл и Лиам буквально выходят на порог, Хизер звонит и сообщает, что доктор может принять Гарри прямо сейчас. — Я пойду с тобой, — смущенно говорит Найл. — Для моральной поддержки. Гарри открывает рот, чтобы возразить, но потом понимает, что будет неплохо, если кто-то будет с ним рядом. — Хорошо. Спасибо. Гарри отсылает своего водителя, прощается с Лиамом и забирается во внедорожник Найла. Когда Найл едет к терапевту Гарри, доктору Бут, между ними висит комфортная тишина. Они входят в здание офиса врача через заднюю дверь, чтобы избежать большого скопления людей. Таким образом, им не приходится тратить время в зале ожидания. Медсестра сразу же отводит их в смотровой кабинет и говорит, что доктор Бут осмотрит Гарри, как только будет свободна. Гарри и Найл кивают и усаживаются на кушетку, просматривая электронную почту, Твиттер, изредка показывая друг другу забавные твиты. Доктор Бут приходит примерно через двадцать минут. — Привет, Гарри, — здоровается она. — Привет, Доктор Бут, — отвечает ей Гарри, показывая рукой в сторону своего коллеги. — Это мой друг, Найл. Женщина радостно пожимает протянутую руку Найла. — Конечно. Я знаю, что ты работаешь в одной группе с Гарри. Приятно познакомиться с тобой, — добавляет она, взволнованно смотря на Гарри. — Я слышала, что Луи попал в аварию. Ей известно об отношениях Гарри и Луи, но, конечно, она поклялась молчать. Гарри кивает. — Он вернулся домой несколько дней назад. — Травма головы, верно? — спрашивает врач, чтобы убедиться, что владеет правильной информацией. — Да. Гарри не хочет вдаваться в подробности. Сюжет будет в новостях достаточно скоро. — Ну, я надеюсь, что с ним все будет хорошо, — говорит она дружелюбно. Надев латексные перчатки, она, наконец, задает вопрос: — Что привело тебя сюда? — Я чувствую себя плохо всю неделю, — отвечает Гарри. — Меня рвет по крайней мере раз в день. Я не могу есть. Я думаю, это просто стресс, но Найл настаивает, что это что-то другое. Найл в подтверждение кивает.  — Хорошо. Итак, ты сидел в машине с Луи, когда случилась авария? — Да, но я почти не пострадал. Я ударился о руль, теперь у меня синяки на груди, и мой локоть зацепил дверь, так что на нем тоже есть пара синяков, это все, — спокойно отвечает Гарри. — Ну, давай сделаем некоторые анализы крови и мочи и посмотрим, что беспокоит тебя, — предлагает врач. Температура тела Гарри повышена, а давление крови немного превышает норму. После того, как он оставляет образец мочи в крохотном туалете рядом с комнатой осмотра, появляется медсестра, чтобы взять анализ крови. После процедур Гарри оставляют наедине с Найлом, приказывая дожидаться появления врача. Гарри слишком возбужден, чтобы обсуждать различные возможные сценарии с Найлом, поэтому он просто достает свой телефон, продолжая прерванную переписку с Джеммой. Она сейчас на работе и рассказывает Гарри всякие истории о своих коллегах. Даже если Гарри не может сказать это вслух, его мозг все равно думает о возможных вещах: внутреннее кровотечение от аварии, простуда, глисты. В его голове куча предположений. К тому времени, когда Доктор Бут приглашает их внутрь, нервы Гарри почти на пределе. Он просто хочет, чтобы доктор подтвердила, что это просто стресс, чтобы она прописала ему что-нибудь успокоительное и отправила домой. Первым делом Доктор Бут встревоженно смотрит на Найла. Гарри тяжело вздыхает. — Все нормально. Что бы это ни было, Найл может остаться. — Ты уверен? — спрашивает его врач. Гарри решительно кивает. — Ладно, — закрывает за ними дверь врач. — Я думаю, я поняла, что происходит с тобой. Гарри делает глубокий вздох, чтобы подавить беспокойство. — Что со мной? — Гарри… ты в положении. Гарри бы не был бы так удивлен, даже если бы ему сообщили, что он может внезапно сгореть. Несмотря на то, что всегда есть шанс, Гарри никогда не задумывался о том, что он, возможно, ждет ребенка. — В положении? — тихо спрашивает Гарри. — Я беременен? — Тесты весьма убедительно подтвердили это, симптомы на лицо, — объясняет доктор Бут. — Я… Я не могу… Это не… Гарри совершенно не готов к этому. Найл пододвигается ближе, кладя руку на бедро Гарри. Стайлс беспомощно смотрит на своего друга. Что теперь делать? — Давайте сделаем УЗИ и посмотрим на то, как развивается малыш, узнаем твой срок? — предлагает она. Гарри слишком ошарашен, чтобы говорить, поэтому Найл отвечает за него.  — Звучит хорошо. Правда, Хаз? Гарри рассеянно кивает, пытаясь понять, когда это могло произойти. Они, как правило, очень осторожны с этим. Черт, они не собираются заводить малыша еще несколько лет. Доктор Бут высовывает голову из комнаты и просит медсестру привезти ультразвуковой аппарат. Его вкатывают через двери буквально через минуту. Пододвинув машину к кушетке, врач просит Гарри лечь на спину и поднять рубашку вверх. Когда Гарри заканчивает возиться с одеждой, врач включает машину. Найл встревоженно пододвигается ближе. Гарри никогда, наверное, не сможет отблагодарить Найла за его присутствие здесь. — Может быть немного холодно, — предупреждает доктор, держа в руках белый тюбик. — Это гель для УЗИ. Гарри кивает, удостоверяясь, что его рубашка задрана достаточно высоко. Он слегка шипит, когда врач размазывает гель по татуировке бабочки. Вскоре после этого она нажимает и начинает перемещать датчик круговыми движениями по животу, смотря с интересом на монитор. — Ты в порядке, Гарри? — шепчет Найл, когда врач останавливается. — Я не знаю, — шепчет Гарри в ответ. — Нашла, — говорит Доктор Бут. Когда Гарри и Найл смотрят на экран, она продолжает, — срок твоей беременности — приблизительно семь недель. — Семь недель? — неуверенно переспрашивает Гарри. — Это около двух месяцев, да? Врач в подтверждение кивает. Если это так, то Гарри забеременел где-то в середине их тура по США. Наверное, они просто не заметили, как порвался презерватив. Чертовы дешевые американские товары. — Как я могу быть беременен уже почти два месяца и не знать об этом? — истерично спрашивает Гарри. — Мужской беременности иногда нужно некоторое время, чтобы проявить себя, — отвечает Доктор Бут. Сделав глубокий вдох, она добавляет: — У меня есть для тебя сюрприз. — Сюрприз? — закатывает глаза Гарри. — Похоже, у тебя близнецы. Смотри, — говорит она, указывая на две маленькие белые точки, плавающие в большом черном овале. — Один ребенок и еще один. Гарри откидывается на кушетку. Это слишком для него. У парня, которого он любит, амнезия. Он не помнит Гарри, и теперь он должен сообщить ему, что у них будут близнецы. Прекрасно. Давайте, сообщите еще, что свиньи могут летать. Гарри буквально чувствует, как кровь приливает к щекам, а воздух испаряется из легких. Прежде чем он понимает, что происходит, врач кладет ему на рот кислородную маску, и он глотает воздух. — Хорошо, Гарри, дыши. Делай глубокие вдохи. Все в порядке. Глубокий вдох, — говорит она с ним спокойным голосом. Когда Гарри получает над своим телом контроль, он понимает, что с ним рядом Найл. — Хорошо, Гарри. Все будет в порядке, — шепчет он. Найл самый лучший. После того, как Гарри чувствует, что снова может дышать самостоятельно, он снимает кислородную маску свободной рукой, держась другой за Найла, как за спасательный круг. — Простите меня, — говорит Гарри, смотря сначала на Найла, потом на доктора Бут. — Полагаю, это незапланированная беременность, — тихо спрашивает она. Гарри в ответ громко смеется истеричным смехом. Когда он успокаивается, то заверяет ее: — Это слабо сказано. — Хорошая новость заключается в том, дети выглядят очень здоровыми, — отмечает она с улыбкой. — Это точно семинедельные близнецы. В памяти вдруг всплывают некоторые факты. — Я пил пиво. Несколько дней назад. Несколько бутылок. Я понятия не имел, что во мне растут дети… — Они выглядят нормально, — успокаивает его доктор Бут. — Несколько бутылок пива не повредят им, но теперь будь более внимателен. Гарри кивает, чувствуя, как успокаивается. — По крайней мере, это объясняет, почему меня рвет по утрам. — Через месяц станет полегче, — улыбаясь, отвечает она, вручая ему салфетку, чтобы убрать гель с живота. — Итак, что теперь? — спрашивает Гарри, тщательно вытирает гель и одергивает свою рубашку вниз. — Ну, тебе стоит найти акушера, который будет следить за твоей беременностью, если ты, конечно, захочешь оставить малышей, — отвечает она. — Я могу порекомендовать нескольких, которые, я уверена, будут вести твою беременность с предельной осторожностью. — Спасибо большое, — смущенно улыбается Гарри, игнорируя ту часть, где она говорит про аборт. Ни за что. — Нужно сказать Луи, — вмешивается Найл. Гарри решительно качает головой. — Нет. Абсолютно нет. Не сейчас, когда он не помнит меня. — Я понимаю, — отвечает Найл. — Но это же и его дети. — Я знаю. Я просто не думаю, что он справится с такого рода новостью, — объясняет Гарри. — И боюсь представить, что будет, если он отвергнет это. Найл кивает в знак подтверждения, помогая Гарри встать. — Я понимаю, но через какое-то время тебе станет трудно держать это в секрете, — добавляет он, многозначительно смотря на живот парня. Гарри взволнованно смотрит на доктора Бут. — Сколько у меня есть времени, прежде чем живот станет виден? — Учитывая, что это близнецы, я могу точно сказать, что у тебя есть месяц, может два, но не больше. — За это время нам нужно восстановить его память, — шепчет Гарри. — А что, если его память не вернется? — с сомнением спрашивает Найл. — Мы пересечем этот мост, как и сотни других? — улыбаясь, отвечает Гарри. — Хорошо, — нехотя соглашается Найл. — Что ты ему скажешь, если он заметит, что тебя тошнит каждый день? Гарри вздыхает, пожимая плечами. — Что это стресс, — он знает, что его голос не звучит убедительно, но это все, что может придумать на данный момент. — Ты сохранишь мой секрет, да? Не только от Луи, но и от всех? Я обещаю, я разберусь с этим, когда больше не смогу скрывать. — Конечно, — соглашается Найл. — Обещаю. — Ох! — вскакивает Гарри, оборачиваясь к доктору Бут. — Когда родятся близнецы? Доктор набирает что-то на своем ноутбуке. — Если ты сейчас на седьмой неделе, то час X наступит примерно десятого мая, хотя если это близнецы, то они могут родиться и раньше. Гарри кивает. По крайней мере, май кажется ему сейчас очень далеким. Этого времени хватит для Луи, чтобы восстановить память и привыкнуть к мысли о двоих малышах и отцовстве.  — У тебя есть другие вопросы, Гарри? — спрашивает Доктор Бут. Гарри на мгновение задумывается и затем отвечает: — Не сейчас. — Тогда подожди, я принесу список акушеров для тебя, — говорит она, вставая со стула. — Посидите еще несколько минут, затем медсестра проводит вас обратно. Гарри пожимает ей руку. — Большое спасибо, Доктор Бут. — Мне это в удовольствие. Пожалуйста, не стесняйся звонить, если у тебя возникнут вопросы. — Хорошо, конечно. Пока они ждут медсестру, которая должна принести список рекомендованных врачей, к счастью, Найл ничего не говорит, давая Гарри посидеть в тишине, в которой он пытается себя успокоить. Как и обещает доктор, медсестра возвращается со списком имен. Проверяя, что у Гарри нет больше вопросов, она указывает на лифт. Внедорожник Найла стоит недалеко от места, где расположен выход из лифта. Мрачно открыв дверь, они залезают внутрь, пристёгиваясь ремнями безопасности. Однако Найл не заводит двигатель. Вместо этого он разворачивается и смотрит Гарри прямо в глаза. — Как ты? Гарри в ответ громко всхлипывает. Найл сразу же отстегивает ремень и нагибается к Гарри, обнимая его. В течение неприлично долгого времени Гарри рыдает в плечо Найла. Когда он заканчивает, то сразу же отстраняется, шепча: — Извини. Найл наклоняется и достает из бардачка пачку салфеток. — Тебе не за что извиняться. Просто сейчас дерьмовое время. — Самое дерьмовое, — соглашается Гарри, вытирая глаза. — Ты знаешь… — нежно начинает Найл. — Ты не должен делать все это, учитывая состояние Луи. Гарри яростно сжимает кулаки, качая головой, вспышка шока поражает его. — Я не сделаю этого, — шепчет он, кладя руку на живот, где живут два маленьких, растущих младенца. — Они мои. Мои и Луи. Найл кивает в знак понимания. — Я знаю. Я просто хочу убедиться, что ты рассматриваешь все варианты. — Мы говорили с Луи о детях, — устало отвечает Гарри. — Мы просто ждали до того, как выйдем из шкафа и сможем разобраться со всем. Не то чтобы мы не хотим этого, мы хотим. Но просто не сейчас. Найл снова качает головой.  — Хорошо. — Я имел в виду, что я не хочу, чтобы Луи знал об этом. Не сейчас. — Хорошо, приятель, — отвечает Найл. — Секрет есть секрет. — Никому не говори, Найл, — напоминает Гарри. Найл в ответ качает головой. — Я обещаю. — Ты лучший, — отвечает Гарри, вытирая слезу. Найл мягко улыбается. — Значит, я могу быть крестным отцом? Вытерев слезы с глаз, Гарри отвечает. — Конечно. — И, если один из них будет мальчик, я не буду против, если ты назовешь его в честь меня. — Я приму это к сведению. Найл откидывается на сидение. — Итак, ты готов поехать домой или мы поедем куда-нибудь, где ты сможешь все обдумать? Гарри думает. — Может, съездим куда-нибудь поесть? Я не позавтракал из-за тошноты, а уже почти время обеда. — Твое желание — мой приказ. Нандос? — с надеждой спрашивает он. Гарри снова смеется. — Хорошо. Нандос — неплохая идея. Посмотрим, разрешат ли малыши этой еде продержаться. Найл широко улыбается. — Вухуу! Нандос, мы идем!