In Any Universe

HARRY Первый раз с того времени, когда Гарри узнает, что он не один живет в своем теле, он чувствует тошноту, но уже по другим причинам. Однако одна из причин временная, потому что он, наконец-то собирается поставить точку в этом деле. Ричард нетерпеливо прочищает горло, делая вид, что полностью готов слушать заявление Гарри. Гарри смотрит на Найла для поддержки, отчего тот улыбается и под столом его сжимает бедро. Тяжесть в груди Гарри понемногу рассеивается. Прочистив горло, он начинает: — Если мы собираемся делать промо в ноябре и тур в декабре и январе, то вам нужно кое-что знать. — Это связано с Луи и его памятью? — спрашивает Мэджи. — Потому что если да, то с этим мы справимся. У нас есть человек в области маркетинга, который хорошо справится с вопросом амнезии Луи во время промо и тура. Гарри мотает головой. — Я не об этом. Хотя Луи тоже к этому причастен. — Хорошо, — продолжает Мэджи, глядя на Гарри с любопытством. Уже ничего не изменишь, их любопытство берет верх, смягчить удар не получится. Гарри понимает это, хотя хочет как-то облегчить ситуацию. Он вздыхает и смотрит на стол. — Я беременный. Мэджи и Ричард удивленно открывают рты. В любой другой ситуации это звучало бы ошеломительно и радостно. Но не сейчас. Гарри рискованно поднимает взгляд на мужчин и видит ужас в их глазах. Ричард отходит немного быстрее, чем его коллега. — Ты уверен? — спрашивает он Гарри. Гарри кивает. — Я на третьем месяце. Глаза Мэджи поднимаются вверх — Гарри думает, что он скорее всего делает какие-то вычисления в голове. Снова смотря на Гарри, мужчина подытоживает: — Значит, тебе рожать в мае? — Да, — подтверждает Гарри. — Но, думаю, это может случится и раньше. У меня двойняшки. — Двойняшки? — повторяет Ричард шокировано. — Да. — Они от Луи? — спрашивает Мэджи, уже зная ответ. — Да, — Гарри чувствует себя разбитым, хотя ему есть что добавить. — Но он не знает, и я не хочу ему пока говорить, поэтому это должно остаться между нами четырьмя. — Если ты на третьем месяце беременности двойней, то скоро ты не сможешь это скрывать, — подытоживает Ричард, очевидно, вспоминая опыт своей жены. — Я знаю, — уверяет его Гарри, потирая маленькую выпуклость на животе, которая появилась буквально два дня назад. — Но я надеюсь, что если дам ему чуть больше времени, то его память вернется и это не будет для него шоком. — Мы понимаем, — по-доброму отвечает Ричард. Мэджи тяжело вздыхает. — Ладно, кажется, промо альбома достанется Найлу и Лиаму. Кто-то должен заняться подготовкой объявления, его надо сделать до начала тура, — добавляет Мэджи Гарри, серьезно смотря на Найла. — Надо свести твои появления на публике к минимуму, иначе мы просто не сможем контролировать СМИ. Гарри снова кивает. — Я понимаю. — Что ж… — скромно говорит Ричард, — поздравляю. — Спасибо, — отвечает Гарри. Он понимает, что это первое настоящее поздравление, которое он получает, и даже если оно от менеджмента, от этого легче не становится.. — Мы будем на связи и сообщим тебе, как разрешим это все в прессе, и, думаю, это будет включать в себя ваш с Луи каминг-аут, — говорит Мэджи, подводя беседу к концу. — Спасибо, — Гарри отодвигает стул и встает, Найл делает то же самое. Оказавшись в коридоре, находясь в другой комнате от Мэджи и Ричарда, Найл спрашивает у Гарри: — Ты в порядке? Гарри немного обдумывает вопрос Найл, а после кивает. — Думаю, да. Хоран останавливается, а после спрашивает: — Ты уверен, что не хочешь все бросить и рассказать Луи прямо сейчас? Просто покончить с этой неразберихой? Гарри уверенно мотает головой. — Нет. Не сейчас. Живот почти не виден, и я хочу, чтобы Луи еще попытался вспомнить что-нибудь сам, перед тем как рассказать ему это. Это слишком. — Ладно, — смягчается Найл. — Не думаю, что ты делаешь правильно, но это твой выбор. — Ты же будешь хранить мой секрет, да, Ни? Пожалуйста? — умоляет Гарри. — Конечно, — обещает Найл. Гарри с облегчением выдыхает. — Спасибо. — Готов идти вниз и встретиться с Ли и Лу? — спрашивает Найл. — Конечно. Найл ведет их к лифту, и Гарри снова вздыхает с облегчением. Сложный разговор с менеджментом окончен. Осталось самое страшное… * * * Гарри так не нервничает насчет репетиций со своего первого прослушивания на Х-Факторе. Подъезжая к невзрачному зданию, в котором они будут заново знакомить Луи с их музыкой, Гарри чувствует бабочек, бушующих в животе. Когда бабочки смешиваются с тошнотой, вызванной беременностью, Гарри понимает, что большую часть репетиции придется провести в туалете. Он забирает вещи из машины и идет в здание. Заходя в помещение, Гарри видит, что Лиам и Найл уже здесь. Никаких признаков Луи. — Как вы думаете, он придет? — спрашивает Лиам, когда они все пьют чай, чтобы согреться после ноябрьского холода. Найл пожимает плечами. — Не знаю. Он, вроде, был не против нашей встречи. Думаю, он просто опаздывает. Лиам поворачивается к Гарри. — Все в порядке? Ты немного бледный. Гарри вздыхает. — Просто устал, да и еще весь этот стресс. — Я уверен, что к Луи скоро вернется память, — заявляет Лиам. — Может наши песни, чему-то поспособствуют. Луи прослушал уже многие из их песен, когда был в доме Гарри, но ничего не вспомнил. Гарри чувствует себя неловко из-за позитивного взгляда Лиама, поэтому лишь пожимает плечами. — Может быть. Лиам хочет сказать что-то еще, но в тот момент в зале появляется Луи. Он выглядит таким нервным, как и Гарри, и Гарри в панике оттого, что ничем не может помочь Луи в этой ситуации. Особенно когда Луи отрицает, что они пара. — Привет, Лу! — радостно приветствует его Лиам. — Готов начать? — Конечно, — отвечает Луи, хотя взгляд на его лице говорит об обратном. Они начинают, играя несколько песен для Луи, чтобы дать ему привыкнуть к живому звуку группы и позволить ему понять, какие песни они выбрали для исполнения на концерте. Менеджмент прислал для Луи тексты песен, и он читает их, пока Лиам, Найл и Гарри исполняют песни, написанные для четырех (или пяти) голосов. Когда они проигрывают весь сет-лист один раз, Луи присоединяется, и парни помогают ему с этим. На листке с текстом у Луи обозначены его партии, и Найл и Лиам быстро учат его ориентироваться. Гарри, в свою очередь, чуть ли не плачет оттого, какой равнодушный Луи по отношению к нему, пока его душит почти непрекращающаяся тошнота. Гарри несколько раз отпрашивается выйти в туалет. Когда парни решают закругляться, Гарри более чем готов поехать домой, укутаться в одеяло и выплеснуть наружу все слезы, которые он держит в себе весь день. Следующие несколько дней проходят точно так же: они встречаются в том же самом здании, репетируют несколько песен снова и снова и, уставшие, отправляются по домам. Луи наверстывает упущенное, и хорошие новости заключаются в том, что они все стали более уверенны и, может быть, уже готовы к первым концертам тура. Гарри просыпается в четверг первой недели репетиций с тошнотой еще сильнее, чем обычно. Его долго рвет в туалете, отчего он опаздывает на встречу с парнями. Лиам сразу подходит к нему и говорит: — Ты в порядке, Хаз? Ты выглядишь, будто только что пришел со съемок «Ходячих мертвецов». — Вот здорово, спасибо, — отвечает Гарри. — Нет, правда, — более серьезно говорит Лиам, — ты очень бледный. Гарри пожимает плечами. — Я не очень хорошо сплю. Отдохну на выходных, думаю, к понедельнику поправлюсь. Лиам недоверчиво смотрит на него, но после смягчается. — Ладно, как скажешь. На четвертой песне их сет-листа, «Girl Almighty», Гарри приходится уйти со сцены, и он убегает в туалет. Он даже не успевает дойти, как его рвет первый раз. Когда Найл приходит проверить его, Гарри рвет уже в туалет. — О боже, Хаз! — кричит Найл, останавливаясь возле Гарри. Он кладет руку на поясницу Гарри. Грустно то, что Найл привык помогать Гарри с этим. Гарри не может даже ответить. Вместо этого он начинает плакать, и это плохая идея, учитывая его обезвоживание. — Гарри, ты трясешься, — с беспокойством отмечает Найл. Когда Хоран говорит это, Гарри замечает, что он и вправду с головы до пят дрожит. Это новый, далеко не приятный симптом. — Я звоню в скорую, — заявляет Найл. Гарри начинает протестовать, но слышит, как Найл набирает номер в телефоне. В это время наступает новая волна тошноты, убивая любой его протест. Он лишь слышит, как Найл описывает диспетчеру скорой симптомы Гарри. — Они приедут меньше чем через десять минут, — выдыхая, говорит Найл. К этому времени когда все заканчивается он измучен. Вытерев рот, Гарри кладет голову на унитаз. Ему хватает силы лишь слабо кивнуть в ответ на заявление Найла, а после подняться на колени, чтобы его снова вырвало. Когда этот раунд подходит к концу, эхом в туалете слышится голос Лиама: — Гарри? Найл? Все хорошо у вас? — Не говори ему, — шепча, умоляет Гарри. Найл вздыхает и очень расплывчато отвечает: — Отравление, скорее всего. — Мне стоит позвонить в скорую? — Я уже позвонил, — говорит Найл. — Покажешь им, куда идти, когда они приедут? — Конечно, да, — соглашается Лиам. Когда приезжают врачи, Гарри находится в полуобморочном состоянии. С помощью Найла врачи укладывают Гарри на носилки и переносят в машину реанимации, сопровождаемые напуганным Лиамом и ничего не понимающим Луи. У Гарри нет сил что-либо объяснять, и Найл лишь говорит им, что поедет вместе с ним и, если они хотят, могут встретить их в больнице. Когда реанимобиль едет по направлению к ближайшей больнице, Гарри чувствует, что периодически то теряет сознание, то приходит в себя. Он лишь слегка слышит, как Найл объясняет врачам, что Гарри на третьем с половиной месяца беременности, что у него двойня. Так же он добавляет, что у него постоянная тошнота последние семь или восемь недель. Найл припоминает, что, когда в последний раз он был с Гарри в больнице, ему поставили диагноз «токсикоз». Врач кивает и ставит капельницу Гарри перед тем, как доставить в приемный покой. Гарри едва располагается в палате, как заходит молодая девушка-доктор, представляясь как Бри Джексон. — Итак, что случилось у вас? Гарри не приходится ничего говорить, так как Найл объясняет все за него, рассказывая то же самое, что и врачам скорой помощи, но добавляя часть про дрожь Гарри. — Хм, похоже на токсикоз, — подытоживает доктор. — Обычно он заканчивается к началу второго триместра. — Ладно, но у меня определенно ничто не улучшается, — говорит ей Гарри. — Меня тошнит днями и ночами без остановки. — К сожалению, в определённых случаях это состояние длится всю беременность, — вздыхая, говорит доктор Джексон. Гарри хочется плакать. Он не хочет сражаться с этим еще пять с половиной месяцев. Его чувства, должно быть, написаны на лице, потому что Найл быстро хватает его за руку. — Я здесь, Хаз. Гарри сглатывает. — Спасибо, Ни. Доктор Джексон быстро делает осмотр, а после говорит: — Я дам вам некоторые лекарства и сделаю УЗИ, чтобы посмотреть малышей. Это не повредит плоду, точнее, плодам. — Предыдущий доктор говорил то же самое, — вмешивается Гарри. Доктор кивает и продолжает: — Несмотря на то, что я уверена в диагнозе, я хочу проверить, потому что Ваш случай — это и мужская беременность, и многоплодная. — Ладно, — соглашается Гарри. — Я попрошу медсестру, чтобы она отвезла вас на УЗИ. Там вас встретит акушер, ваших деток проверят, мы отправим вас в частную палату, дадим лекарства и будем надеяться, что все будет в порядке, — улыбаясь, объясняет доктор Джексон. — Ладно, — повторяет Гарри. — Я хочу, чтобы все было в порядке. — Замечательно. Медсестра сейчас придет, — говорит доктор и выходит из палаты Гарри. Она не соврала. Медсестра заходит в палату меньше чем через минуту, и везет Гарри в кабинет УЗИ. Найл все время возле Гарри. Как только они доезжают, Найл помогает медсестре уложить Гарри на кушетку, поправляя ему капельницу. Медсестра говорит Гарри и Найлу, что акушер придет с минуты на минуту, а после уходит в приемный покой, чтобы обслужить других пациентов. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Найл, садясь на стул рядом с Гарри. — Немного лучше, — отвечает Гарри. Лекарства действительно помогают. Телефон Найла звенит, и он проверяет сообщение. — Лиам и Луи здесь. Мне сказать, чтобы они пришли к тебе в палату через некоторое время? Гарри бледнеет от одной только мысли о встрече с Луи сейчас, но кивает. — Думаю, да. В кабинет заходит другая женщина в белом халате. — Мистер Стайлс? — Да. Женщина сразу протягивает руку для приветствия Гарри, а затем Найлу. — Я доктор Катрин Уолш. — Гарри Стайлс, Найл Хоран, — представляется Гарри. — Как я понимаю, у вас есть малыши, которые не дают вам спокойно жить, — говорит доктор Уолш, смотря на монитор. Гарри кивает. — Хорошо, давайте посмотрим, что происходит с детками. Поднимите рубашку, пожалуйста, — просит она. Гарри ерзает на кушетке, чтобы лечь поудобнее, поднимает рубашку, показывая живот. Он растет с каждым днем, и это означает, что в скором времени, он не сможет скрывать свою беременность. — Будет немного холодно, — предупреждает доктор, а после размазывает гель по животу, как и на предыдущих УЗИ. Гарри морщится, но его быстро отвлекает сканер, скользящий по животу. Доктор смотрит на монитор. — Пожалуйста, вот они, — свободной рукой она показывает на крохотные кружочки, купающиеся в море черного. — Они лежат друг на друге. Гарри смотрит на монитор и видит два маленьких кружочка, которые доставляют ему этот дискомфорт. — Они в порядке? — спрашивает он доктора. — Они выглядят хорошо, — отвечает доктор Уолш. — Ваш срок где-то три-четыре месяца, я права? — Четырнадцать недель, — подтверждает Гарри. — Тогда они выглядят хорошо для своего срока. — Моя тошнота и все такое не вредит им? — задает Гарри вопрос, являющийся вторым в списке важности. — Абсолютно нет, — уверяет его доктор. Гарри облегченно выдыхает. — А вы можете сказать, мальчики это или девочки? — спрашивает Найл. — Найл… — начинает протестовать Гарри. Он не уверен, хочет ли знать это сейчас. — Точно еще не могу, — отвечает доктор, успокаивается тем самым Гарри. — Через пару недель уже будет видно. Каждый момент этих нескольких недель Гарри хочет провести наедине с собой, готовясь к такого рода новостям, а не с Луи. Доктор убирает сканер с живота Гарри и протягивает салфетку, чтобы он мог вытереться. Она поворачивается к компьютеру и что-то записывает. — Вот ваша фотография, — она берет в принтере бумажку и протягивает ее Гарри. Это первое фото его малышей. Гарри даже не думал о том, чтобы попросить распечатку на прошлых УЗИ. На первом он был слишком шокирован, а на втором его слишком тошнило. Гарри не может перестать смотреть на фотографию его и Луи неожиданных малышей. Он до сих пор не может поверить, что это правда. Доктор берет его за руку, чтобы привлечь внимание. — Сейчас придет медсестра и отвезет вас в палату, вы останетесь там на ночь. С отдыхом и лекарствами к утру вам будет намного лучше. Гарри улыбается ей. — Спасибо большое. Доктор встает со стула. — Пожалуйста, не стесняйтесь говорить медсестрам, если капельница не будет помогать. Гарри кивает. — Хорошо. Доктор Уолш прощается с Найлом и Гарри, снова оставляя их одних. Найл ждет полсекунды и спрашивает: — Итак, что мы говорим Лиаму и Луи? Гарри вздыхает. — Думаю, Лиаму уже можно сказать. Еще надо рассказать маме, папе и Джемме. — И Луи?.. — Я не хочу говорить ему, — уверенно отвечает Гарри. — Почему? — Он больше ничего ко мне не чувствует, — отвечает Гарри, и эти слова пронзают его сердце. — Я не хочу, чтобы он чувствовал себя должным по отношению ко мне. — Гарри… — Найл тяжело вздыхает. — Ты вынашиваешь его детей. Он заслуживает знать об этом. Гарри закрывает глаза и мотает головой. Когда он снова открывает глаза, то серьезно смотрит на Найла. — Не сейчас. Я имею в виду то, что я говорил на встрече с менеджментом: я хочу дать ему немного больше времени и увидеть, вернется ли его память. Найл поднимает руки в знак капитуляции. — Ладно, ладно. Но ты скоро не сможешь скрывать это, — он кладет руку на талию Гарри. — Я знаю. Еще пару недель. Как только Найл открывает рот, чтобы что-то сказать, раздается стук в дверь и заходит медсестра с инвалидным креслом. Найл закрывает рот, но Гарри знает, что он собирался сказать что-то о Луи. Гарри аккуратно сажают в кресло. Найл идет за медсестрой, которая катит кресло к лифту. Они поднимаются на три этажа и направляются в приватную палату на углу, где тут же Гарри ставят капельницу. Медсестра делает все необходимое и показывает Гарри кнопку вызова, которую нужно нажимать в случае, если нужна помощь, и уходит к другим пациентам. Как только Гарри укладывается в кровати, раздается стук в дверь. Гарри кричит: «Войдите!» — и в палате появляются Лиам и Луи. Лиам сразу же садится рядом с Гарри, а Луи стоит почти у входа, явно чувствуя себя неуверенно здесь. Сердце Гарри разбивается, видя такого стеснительного, неуверенного в себе Луи. — Одна из медсестер сказала, что тебя привезут на этот этаж, когда все закончат, поэтому мы сидели здесь, — говорит Лиам. — Как ты себя чувствуешь, Хазз? — Лучше, — отвечает Гарри. — Просто обезвоживание и усталость. Через пару дней все пройдет. — Вау! — радуется Лиам. — Отлично, на эту неделю мы закончим репетиции. Завтра релиз альбома, надеюсь, мы с Найлом справимся с этим. У тебя есть целые выходные, чтобы восстановиться, а потом мы снова будем репетировать. Гарри кивает. Луи прочищает горло и тихо и скромно говорит: — Я рад, что ты в порядке, Гарри. — Спасибо, — отвечает Гарри, хотя на самом деле он далеко не в порядке оттого, что Луи некомфортно. Он должен стоять вместо Найла, он должен сопровождать Гарри во время этой не совсем приятной части беременности. — Сколько ты будешь здесь? — спрашивает Луи, пытаясь поддерживать разговор. — До завтра, — отвечает Гарри. — Думаю, если с утра будет все хорошо, то меня отпустят. Луи слегка улыбается. — Я рад. Им особо нечего говорить, поэтому все просто стоят в неловкой тишине. Когда Луи третий раз смотрит на часы, Гарри говорит: — Никому из вас не нужно здесь оставаться. Я в больнице, здесь обо мне хорошо позаботятся. — Я останусь чуть дольше, — настаивает Найл. — Если можно. Гарри кивает, соглашаясь. — Ты уверен, что тебе ничего не нужно? — спрашивает Лиам. — Спасибо, все в порядке, — отвечает Гарри. — Если с тобой уже правда все нормально, думаю, я поеду домой, — говорит Луи. — Я очень устал за последние дни. Гарри снова кивает. — Конечно. Иди. Увидимся в понедельник. Луи в ответ махает рукой и с облегчением выходит из палаты, а за ним и Лиам. — Ли? — начинает Гарри. — Я кое-что забыл. Можешь остаться на секундочку? Луи и Лиам останавливаются. — Я сам доберусь, — говорит Луи. Лиам поднимает брови. — Ты уверен? — Конечно. Увидимся в понедельник, — Луи не тратит впустую время и быстро выходит из палаты. Лиам подходит к кровати Гарри. — Что ты забыл? Гарри смотрит на улыбающегося Найла, а после переводит взгляд на Лиама. — Тебе лучше присесть. Лиам сконфуженно хмурит брови, но берет стул и ставит около кровати, садясь. — Ничего плохого же, да? Гарри вздыхает. — Можно сказать и так, — краем глаза Гарри замечает, что Лиам хмурится еще больше. — У меня не просто усталость и обезвоживание. — То есть? — с любопытством спрашивает Лиам. Гарри слегка мотает головой, а после выдыхает и сбрасывает бомбу. — Я беременный. Лиам широко раскрывает глаза, будто не веря услышанному. — Ты беременный? Это у тебя внутри ребенок? — Ну, вообще-то два, — поправляет его Гарри. Лиам серьезно смотрит на лицо Гарри, слегка прищуриваясь. — Ты не шутишь. В ответ Гарри убирает одеяло и поднимает больничный халат, показывая небольшую выпуклость. — Не шучу, — добавляет он. — Черт побери! — Лиам тянет дрожащую руку к животу Гарри. — Можно? — Конечно. Лиам аккуратно кладет руку на живот Гарри. Его лицо полно недоверия. — У тебя двойня? Гарри кивает. — В мае. На секунду Лиам затихает, прорабатывая в голове новости. Глядя на Найла, который не так удивлен, как он, Лиам спрашивает: — Ты знал? — по голосу Пейна слышно, что он уже знает ответ. — Да, — признается Найл. — Прости, что скрывали это от тебя, — извиняется Гарри. — Я просто пытаюсь привыкнуть ко всему этому, и все это немного сложно. Джемма и мои родители еще тоже не знают. Лиам замолкает на минуту. — Они от Луи? — и снова тон, будто он знает ответ. — Да, — говорит Гарри. — Но от этого не особо легче. — Я так понимаю, ты ему еще не говорил, — предполагает Лиам. — И ты тоже не скажешь, — строго говорит Гарри. Гарри замечает, как Найл и Лиам обмениваются взглядами. — Знаю, знаю, — вздыхает Гарри. — Я скажу ему. Обещаю. Просто я хочу дать его памяти время вернуться. Реакция Лиама такая же, как и Найла, когда они первый раз говорили об этом. Он определенно исполнит просьбу Гарри, но это не значит, что он согласен с правильностью его решения. — Я скажу своей семье в эти выходные, — продолжает Гарри. — Они тоже должны знать, что происходит. — Кто-нибудь еще знает? — спрашивает Лиам. — Менеджмент, — отвечает Гарри. — Мне пришлось рассказать им, чтобы они знали, как разобраться с этим в прессе. Они тоже поклялись молчать, как и вы. Лиам хочет сказать что-то еще, но его прерывает медсестра, которая заходит проверить своего пациента. — Я Фиона, — радушно представляется она. Смотря на Гарри, она продолжает: — Я одна из ночных медсестёр сегодня, поэтому не стесняйтесь нажимать кнопку вызова, если понадобится. Гарри кивает. — Спасибо. — Оу, еще я ваша большая фанатка. Ваши альбомы просто замечательные, — следом говорит Фиона, — но вы должны дать Гарри отдохнуть. Пожелаете ему спокойной ночи, да? Найл наклоняется и обнимает Гарри, потом то же самое делает Лиам. — Хочешь, чтобы я был с тобой, когда ты будешь рассказывать об этом своей семье? — предлагает Найл. Гарри предполагает рассказать эту новость сам, но теперь он думает об этом иначе. — Было бы здорово. Заберешь меня с утра? Я удостоверюсь, что Джемма дома, пойдем к ней, а потом мы позвоним по FaceTime маме и папе. — Звучит хорошо, — соглашается Найл. — Я могу что-нибудь сделать? — спрашивает Лиам. — Ждать? — улыбается Гарри. — Определенно, — отвечает Лиам. — Все, ладно, парни, пойдем, — говорит Фиона, открывая дверь и провожая Лиама и Найла. — Увидитесь с ним завтра. Гарри слушает шаги Лиама и Найла по коридору. Они становятся все тише и тише, а потом и вовсе исчезают. Гарри уже скучает по своим друзьям. — Попробуйте немножко отдохнуть, — предлагает Фиона. — Мы в конце коридора, если что-то понадобится. — Спасибо, — отвечает ей Гарри с улыбкой на лице. Когда Гарри остается наедине с собой, то чувствует, что не может уснуть. Его мозг прокручивает то, какой его жизнь стала сейчас. Беременный двойней. Больной как собака. Парень с амнезией. Это слишком. Сейчас знают, по крайней мере, два его близких друга, и к концу завтрашнего дня будет знать семья. У него будет еще больше поддержки. Он справится. Даже без Луи. Это последняя мысль в его голове, когда Гарри закрывает глаза и засыпает. Даже если он беременный двойней от своего парня с амнезией и его тошнит каждую минуту каждого дня, у него есть лучшая семья и друзья, какие только могут быть. Даже если он не хочет думать, как, потому что думает, что это будет еще хуже. LOUIS Репетиции проходят ужасно. Они выматывают, к тому же. Луи чувствует, будто он одновременно жонглирует множеством вещей. Во-первых, он изо всех сил старается выучить двадцать пять песен, которые до этого никогда не пел (насколько он помнит). Луи удивлен тем, что у него хороший голос. Он помнит, что играл в «Бриолине» в школе, но тогда его голос не был таким сильным. Слова не особо сложные, но выучить двадцать пять песен за короткое время — это много. Во-вторых, Луи пытается привыкнуть к своим товарищам по группе. И это даже сложнее, чем выучить два десятка песен. Лиам добрый и терпеливый, он всегда не против повторить с Луи текст, если это необходимо. Очевидно, что Лиам и Луи были близки до аварии. Найл беззаботный и в целом позитивный относительно этого процесса. Кажется, в голове Найла нет сомнений, что они проведут перенесенные концерты замечательно. А еще есть Гарри. И с ним все более неловко, чем Луи себе представляет. Он знает, что будет сложно, особенно после того, как Луи ушел из его дома к своей маме. Но Гарри даже не смотрит на Луи, а тот, в свою очередь, дает ему свободное пространство. И все еще хуже делает то, что Гарри болеет. Когда остальные парни задумываются над тем, сможет ли Гарри вообще петь, Луи понимает, что это, по-видимому, и было его работой. Если кто-то замечает, что Гарри становится плохо, то сразу смотрит на Луи, чтобы увидеть, идет ли он к Гарри, и, когда Луи не делает этого (он не чувствует, что это его место), они делают перерыв и заваривают Гарри чай. Они репетируют уже две с половиной недели, когда в середине «Fireproof» — песни, которую Луи особенно любит исполнять, — Гарри падает на пол и дрожит. Лиам и Найл сразу же начинают помогать ему, Лиам подхватывает Гарри, а Найл звонит в скорую. Луи не знает, что делать, поэтому просто стоит на своем месте, с растущим ужасом смотря на то, как Лиам пытается привести Гарри в сознание. Когда приезжают врачи, Гарри уже в сознании, хотя ему все еще плохо. Стоя на безопасном расстоянии, Луи не может слышать перешёптывания медиков и Найла, но они продолжаются недолго, и вскоре Гарри кладут на носилки. Его состояние требует посещения больницы — второй раз за две недели. Так же, как и в прошлый раз, Найл едет вместе с Гарри, а Лиам и Луи на машине Лиама. Они приезжают в ту же самую больницу, что и две недели назад, Лиама и Луи отводят в приватную комнату ожидания, где они сидят и ждут, пока либо доктор, либо Найл не придут и не расскажут им, как чувствует себя Гарри. Лиам достает из кармана телефон, чтобы проверить время, Луи делает то же самое, но играет в футбол, который недавно скачал, а также проверяет сообщения и электронную почту. Однако он замечает, что отвлекается от этого всего тем, что заинтересовывается Гарри. Как друг, конечно. Несмотря на то, что люди говорят об их отношениях до аварии, он чувствует дружбу, которая стала немного слабее после переезда Луи. Луи надеется, что время все исправит. Они ожидают почти час, когда Найл, наконец, появляется в конце коридора. Его одежда выглядит немного хуже, но на лице не написано, что случилось что-то ужасное. Лиам встает. — Как он? — Так же, как и в прошлый раз, — отвечает Найл. — Тошнота и усталость. Они снова хотят оставить его на ночь. Лиам вздыхает. Он смотрит на Луи, потом снова на Найла и снова вздыхает. Луи думает, что он, наверное, хочет что-то сказать, но не хочет делать этого в его присутствии. Однако Лиам в итоге спрашивает Найла: — Все остальное в порядке? Найл кивает. — Доктор проверил, все в порядке. Теперь Лиам облегченно выдыхает. — Они положили его в приватную палату, — продолжает Найл. — Почему бы тебе не сходить к нему, Ли? Я уже позвонил Джемме. Она скоро приедет. — Четвертый этаж? — спрашивает Лиам. На этом этаже Гарри был в прошлый раз. — Да. Лиам смотрит на Луи, и тот не может разобрать смысл его взгляда, Лиам уходит к Гарри, оставляя Луи с Найлом. — Луи, нам надо поговорить, — серьезно объявляет Найл. — Хорошо, — осторожно отвечает Луи. Найл показывает рукой на стулья. — Давай присядем. Луи садится, Найл занимает место перед ним, чтобы смотреть его прямо в глаза. Глубоко вдыхая, Найл с серьезностью говорит: — Мне на самом деле нравилось быть твоим коллегой по группе эти пять лет, даже если ты этого не помнишь. Луи ничего не понимает. — Что? Найл поясняет. — Гарри убьет меня за то, что я рассказываю тебе это. Я пообещал, что не буду, но я должен. Ты должен знать, что происходит. Первая мысль Луи — то, что у Гарри рак или какая-нибудь еще ужасная болезнь, и они не хотят ухудшать амнезию Луи такими новостями. Если это на самом деле так, то Луи чувствует себя ужасно за то, что дает Гарри больше свободы. — Это не просто усталость и обезвоживание? — спрашивает Луи. — Нет, — подтверждает Найл. Луи закрывает рот рукой и удивленно вздыхает. — Что тогда? Рак? Найл шокировано открывает рот, а потом резко мотает головой. — Нет! Нет! Луи облегченно выдыхает. — Тогда что это? Найл глубоко вздыхает и говорит: — Гарри беременный. Луи был бы меньше удивлен, если Найл сказал, что Гарри превращается в фиолетового слона в горошек. — Беременный? — Беременный, — кивает Найл. — Ему рожать в мае. У него токсикоз, это такая реакция организма на беременность. Это было у Кейт Миддлтон, когда она была беременна Джорджем. — Какая еще Кейт? — Блять! Ты и ее не помнишь, да? — вздыхает Найл. — Ладно, но кто второй отец? — спрашивает Луи. Найл зажмуривает глаза на секунду, быстро отвечая: — Ты. — Я? — голос Луи становится очень пискливым. Он отчаянно мотает головой. — Нет. Этого не может быть. Гарри и я никогда не были… вместе. Это чей-то ребенок. Найл с сочувствием смотрит на Луи, мягко улыбаясь. — Эти малыши твои, Луи. Больше никого нет. И никогда не было. — Малыши? — Луи цепляется за самую ужасную часть речи Найла. — Больше, чем один? Найл кивает. — У Гарри двойня. Луи больше не выдерживает. — Мне жаль, что он болен, я желаю ему самого лучшего, но они не мои. Они не могут быть моими, — он встает с места. — Мне надо идти, — Луи идет к двери, не замедляясь в ожидании протестов Найла. Луи слышит голос Найла позади: — Подожди, Луи! Пожалуйста, подожди! Луи не может. Он не может ждать. Он может взорваться сейчас на тысячи кусочков. Луи идет по коридору к лестнице и бежит вниз четыре этажа. Выбежав из больницы, он поднимает руку, чтобы вызвать такси. Удобно усевшись на сидении машины, он говорит водителю адрес дома своей матери. Ему нужно быть дома. Ему нужна мама. Ему нужно забыть то, что он услышал. В конце концов, остальное он уже забыл. И это тоже сможет. * * * Вечером Лиам пишет Луи, что Гарри в порядке и репетиции отложены. Луи отправляет ему простое «ОК». Почти всю ночь он лежит в кровати, пытаясь разбудить в себе желание вернуть память. Нет ничего хуже, чем эта неразбериха. Луи чувствует себя таким уставшим, как Гарри выглядел вчера, когда спускается вниз за чаем и видит свою маму и Ханну, разговаривающих за столом. — Доброе утро, Бу, — приветствует мама его. — Утра, — отвечает он устало. Ханна встает, чтобы поцеловать Луи в щеку. — Доброе утро, солнышко. Надеюсь, ты не против, что я здесь. Твоя мама сказала, что у тебя выходной, поэтому я тоже отпросилась с работы. Я подумала, что мы могли бы провести этот день вместе. Луи вздыхает. Он планировал сегодня не поднимать ничего тяжелее пульта от телевизора. Лу открывает рот, чтобы отклонить ее предложение, но встречается с ее полным надежды взглядом и кивает. — Звучит неплохо, — врет он. Девушка широко улыбается. — Присаживайся, я заварю тебе чай. Луи садится напротив своей мамы и отпивает чай, который ему делает Ханна. Он слушает, как женщины обсуждают какую-то телевизионную программу, о которой он никогда не слышал, что-то, под названием «Скандал». Допив чай, он убирает кружку и идет наверх, чтобы принять душ и одеться. Когда Луи спускается вниз, он чувствует себя более пробужденным. — Итак, что ты придумала на сегодня? — спрашивает он Ханну. — Немного холодно сегодня, зато красиво. Я подумала, что мы можем съездить за город и найти место пообедать. Может, найдем какие-нибудь антикварные магазинчики. Несмотря на то, что это не похоже на веселый день, Луи соглашается. — Хорошо. Они надевают зимние куртки и садятся в маленькую машину Ханны. Ведя машину по направлению на север, Ханна пытается завести разговор с Луи, но его односложные ответы делают речь Ханны больше похожей на монолог. Она говорит о политике, фильмах, феминизме, моде. Через несколько минут девушка останавливает машину у входа в маленькое, но приятно выглядящее кафе. Официантка проводит их к маленькому столику в углу, Луи и Ханна заказывают сэндвичи и чай. Когда официантка уходит за их заказом, Ханна смотрит на Луи и замечает его меланхоличное настроение. — Что не так, Лу? Луи знает, что не должен ей говорить. Не потому что это не его секрет, а потому что уверен, что Гарри пытается скрывать свое состояние. Но когда Луи справлялся со своими эмоциями самостоятельно? Он уверен, что хотя бы Ханне может доверять. С осторожностью глядя на девушку, Луи говорит: — Ты никому не должна говорить об этом. Ни моей маме, ни своей, ни своим друзьям. — Звучит серьезно. — Я серьезно, Ханна, — вздыхает Луи, — об этом нельзя никому говорить. Она поднимает руку. — Обещаю. — Гарри беременный. Реакция Ханны похожа на его собственную. — Беременный? Луи кивает. — Поэтому его тошнит. И поэтому мы отложили репетиции на некоторое время. Ханна выдыхает. — Вау. — Да, — соглашается Луи с ее оценкой. — Чей это ребенок? — интересуется девушка. — Дети, — поправляет Луи, — у него двойня. Ханна моргает так, что это выглядит смешно, но не в этой ситуации. — Вау, — говорит она снова. — И что касается твоего вопроса… Найл говорит, что дети мои. Ханна резко давится чаем. Луи встает, чтобы похлопать ее по спине. Он ловит взгляд официантки и просит у нее стакан воды. Когда Ханна делает глоток, Луи садится на место. — Ты в порядке? Ханна делает еще несколько глотков и говорит: — Это не могут быть твои дети. Ты с Гарри никогда не спали. — То же самое я ответил Найлу, — говорит Луи, — но он заявляет, что никого другого нет. — Должен быть, — настаивает Ханна, — ты со мной. — Но что, если я спал с ним, Ханна? Что, если я изменил тебе? — Луи пытается успокоить свой голос, зная, что они на людях, но все равно теряется. — Что, если мне стало его жалко из-за его влюбленности и мы переспали, а он забеременел? Ханна берет его руку в свою, сжимая. — Не думаю, что это возможно, Луи. Думаю, он просто хочет, чтобы это был ты. — Я не знаю, что и думать, — чуть не плачет Луи. — Тебе и не надо ничего думать. Это его проблема, а не твоя, — успокаивает его Ханна. — У него куча поддержки. У него есть родители, сестра, Лиам и Найл. Они позаботятся о нем. Он должен найти настоящего отца и воспитывать с ним детей. Луи не знает, что делать. Найл говорил все так правдиво, когда рассказывал эти новости, но и точка зрения Ханны имеет смысл, даже если Луи считает, что вводить Гарри в заблуждение — жестокая вещь. Ханна встает из-за стола и обнимает Луи. — Все будет хорошо, — говорит девушка, отпуская Луи и садясь обратно. — Гарри разберется, от кого он забеременел, и Найл должен будет извиниться перед тобой за то, что подумал на тебя. Луи искренне надеется, что так все и будет, но чувство внутри живота говорит об обратном. — Тебе нужно выбросить это из головы и сконцентрироваться на восстановлении. Ты все еще лечишься после аварии, — напоминает Ханна. — О, смотри, официантка несет наши сэндвичи. После того как официантка ставит на стол сэндвичи и чай, оставляя пару наедине наслаждаться своим обедом, Ханна продолжает: — Давай лучше сейчас сфокусируемся на нас. Сэндвичи выглядят очень аппетитно, и я уверена, что мы найдем милые антикварные магазинчики сегодня. Что скажешь? Больше всего Луи хочет выбросить из головы беременность Гарри, поэтому слушает совет Ханны. Он вспоминает несколько забавных моментов с Ханной и ним из школы и ест сэндвич. — Итак, — начинает Луи после первого укуса, — что теперь с твоей подругой Люси? Она все-таки стала актрисой? — О Боже, Луи, ты ни за что не поверишь, где она сейчас.