In Any Universe

HARRY Гарри никогда не был так доволен существованием онлайн-покупок, как во время Рождественского сезона. Учитывая тошноту, прессу, преследующую его, и растущий живот, приятно осознавать тот факт, что ему не придется выходить из дома. Также он просит Найла помочь ему завернуть подарки и украсить елку. Рождество наступит через несколько дней, а у Гарри еще ничего не сделано в доме. Он хочет, чтобы все вокруг выглядело праздничным, даже если ему придется провести все праздники у мамы. Каждый день он постепенно привыкает к мысли, что ему придется растить своих детей самостоятельно. Ну, не прям уж и самостоятельно — как все ему напоминают почти каждый день, — но без Луи. С этим трудно смириться. Он и Луи провели много ночей в объятиях друг друга, представляя себе их будущее. Дети всегда, всегда были большой частью этого. — Настало время для песен Bublé! — радостно говорит Найл, доставая диск из своей сумки. Гарри тепло улыбается, наблюдая за тем, как Найл помещает диск в стерео, и теплый, приятный тембр голоса любимого певца Хорана тут же наполняет комнату рождественской мелодией. — Удивительно, не так ли? — спрашивает Найл. Даже если это риторический вопрос, Гарри все-таки соглашается. — Удивительно. Найл улыбается и оценивает небольшую ель, которую он купил по пути к Гарри. Гарри не хочет в этом году огромное дерево, учитывая то, что происходит. Ему хочется что-то маленькое, что-то, что так прекрасно впишется в интерьер гостиной. — Ты хочешь, чтобы я украсил его огнями и мишурой? — спрашивает Найл. Гарри радостно кивает. — Да, белые огни и тонкая мишура. — Звучит хорошо, — соглашается Найл, ныряя в коробку с надписью «гирлянды» тут же начиная копаться в связке крошечных огней. Найл не позволяет Гарри делать ничего, кроме наблюдения. Гарри все утро опять тошнило, и, так как он очень любит помогать, но не может, он очень благодарен за возможность просто сидеть и отдыхать. Когда Найл начинает осторожно оборачивать огни вокруг дерева — начиная сверху, продолжая свой путь вниз, — Гарри откидывается на груду подушек в углу дивана и нежно кладет руку на свой живот. Начинает играть Cold December Night. Гарри знает название, потому что это любимая песня Найла. Он замечает это каждый раз, когда они слушают этот компакт-диск. Конечно, Найл начинает подпевать Майклу во всю силу своих легких, заставляя этим Гарри усмехнуться снова. В последние несколько недель он чувствует именно то, что Google описывает как легкие касания бабочек — таким образом близнецы сообщают ему, что они там, внутри. Их немного трудно отличить от тошноты, хотя они не заставляют его нос покалывать, а горло першить. Когда красивый голос Найла сливается с Майклом, Гарри чувствует больше, чем касания бабочек. Впервые он чувствует то, что, несомненно, является полноценным толчком, и потом еще, еще и еще. — Найл! — кричит он. Найл перестает петь и бросает огни, сразу же подбегая к Гарри. — Все хорошо? — спрашивает он, нахмуривая брови от беспокойства. Гарри хватает его за руку и помещает ее на свой выпуклый живот. С замиранием он ожидает следующего толчка. — Есть! Ты чувствуешь это? Найл радостно кивает. — Это замечательно, Хаз. Они теперь по-настоящему пинаются. — Это все ты, — поясняет Гарри. — Ну, ты или Майкл. Когда ты запел, они начали пинаться. — У них впечатляющий вкус, — делает заключение Найл, наклоняясь близко к животу Гарри, начиная подпевать следующей песне из альбома, Iʼll Be Home For Christmas. В ответ он тут же вознаграждается еще несколькими сильными пинками. Гарри не особо удивляется, когда чувствует, как слезы постепенно начинают скапливаться в уголках глаз. Увы, это не слезы счастья. Найл тут же замечает, как слезы начинают стекать по щеке Гарри. Казалось, что у него было шестое чувство, когда дело касалось Гарри. — Что случилось, Г? — осторожно спрашивает он. Гарри тяжело сглатывает, не позволяя тихо скатывающимся слезам перерасти в большие, гигантские всхлипы. — Луи должен быть здесь. Найл понимающе кивает, даря Гарри сладкую, поддерживающую улыбку. — Я бы тоже хотел, чтобы он был здесь. Я пробовал. Я, правда, пытался. — Я знаю, — заверяет его Гарри. — Это просто… У него день рождения через пару дней. С тех пор, как мы встретились, каждый его день рождения мы отмечаем вместе. — Я знаю. Это хреново, — соглашается Найл. — Он не должен пропускать и этот. Надеюсь, он успеет во всем разобраться. Кто знает? Память может вернуться в любой момент. Гарри в ответ качает головой. — Она не вернется. Если его памяти было суждено вернуться, это бы уже случилось. — Стоп, никакой депрессии, — приказывает Найл, осторожно кладя руку Гарри на плечо. — Она вернется. — Ты не можешь знать этого, — обиженно ворчит Гарри. — Как и ты. Перестань быть нытиком, лучше скажи мне, как далеко нужно друг от друга размещать эти огни, — Найл ласково потирает живот Гарри и возвращается обратно к дереву. — Я думаю, пару сантиметров, — предлагает Гарри. — Давай, сделай эту ёлку праздничной. * * * Гарри, как и предполагалось, проводит Рождество в окружении своей семьи. Они очень сильно отвлекают и много развлекают его. Они соглашаются смотреть с ним «Реальную любовь» намного больше раз, чем обычно, после этого они все идут распевать рождественские гимны, что Гарри особо любил делать, когда был маленьким ребенком. Черт, это незабываемо. Так приятно стучать в дверь и наблюдать, как люди шокировано осознают, что Гарри Стайлс стоит у них под дверью и напевает Рождественские песни. Также Гарри заставляет всех смотреть «Хорошего короля Венцеслава». О дне рождения Луи Гарри думает всего лишь около ста раз, и это уже можно принять за победу. На Рождество все семейство Стайлсов и Селли собирается у них дома. И, хотя Гарри просил всех ничего не дарить, его не слушаются. Гарри думает, что это плохая примета, но многие из его родственников дарят ему мелочи для близнецов. Найл и его мама приезжают на второй день Рождества, и Найл привозит собой подарок, который моментально становится любимчиком Гарри. Теперь, когда его срок перевалил за шестой месяц, и тошнота и обезвоживание все еще не проходят, Найл предлагает переехать на оставшуюся часть беременности к Гарри. И даже если ни один из них не признает, что заботиться о Гарри — работа Луи, за это их можно простить, считает Гарри. Гарри немного протестует, но затем сдается и отвечает «да» на предложение Найла. Ему нужна вся помощь, которую он может получить. LOUIS Луи ждет, пока Рождество закончится и все их родственники, наконец, уедут, прежде чем, решает поговорить с Ханной. Он говорит себе, что не хочет никому портить праздник, но, если быть честным, ему просто нужно время, чтобы смириться с тем, что его семья и девушка (бывшая?), возможно, лгут ему с момента, как вошли в его палату. На следующий день после дня подарков Ханна предлагает покататься на коньках на пруду недалеко от дома Луи. Луи соглашается, не говоря ей, что там, вероятно, не будет никакого катания. Луи убеждается, что они выбирают скамейку не слишком близкую к другим фигуристам, для того чтобы надеть коньки. Прежде, чем Ханна начинает стягивать с себя сапоги, Луи тут же останавливает ее, кладя свою руку на ее. — Нам нужно поговорить. Ханна в ответ невинно смотрит на него. — Да? Луи делает глубокий вдох и затем смотрит ей прямо в глаза. — Ты лгала мне. Ханна открывает рот, несомненно, чтобы возразить, но Луи опять останавливает ее. Даже сейчас ему не хочется верить в то, что Ханна ввела его в заблуждение, но он знает, что ей палец в рот не клади — откусит всю руку. Девушка поеживается, то ли от холода, то ли от обвинения. — Ты что-то вспомнил? — спрашивает она. Луи качает головой. — Лиам приходил в гости. Он привел несколько веских аргументов в пользу того, что мои отношения с Гарри были немного больше, чем просто дружескими. — Луи, — начинает Ханна. У нее так и не получается придумать то, что она хочет сказать, поэтому она вздыхает и опускает плечи. — Ханна, ты и я действительно были вместе все эти пять лет? — демонстративно спрашивает Луи. Сначала Ханна замирает, а затем медленно качает головой. — Нет. Ты расстался со мной до Х-Фактора. Ты сказал мне, что ты влюбился в кого-то другого, — вздыхая, добавляет она. — Ты влюбился в Гарри. Теперь наступает очередь Луи вздыхать. — Моя мама знает об этом? Ханна кивает. — Ты сразу же рассказал ей об этом. И она была очень разочарована тем фактом, что ты гей. — Когда мы в последний раз вообще говорили с тобой? — спрашивает ее Луи. — Пять лет назад, — признается она с сожалением. — Ты и я расстались. У тебя появился Гарри, и дела в One Direction пошли хорошо. Там не было места для меня. — Как и для моей семьи? — Да. Твоя мама так и не смогла смириться с тем, что ты гей, она сказала тебе не возвращаться домой, пока ты не придешь в себя, — добавляет она. Ее глаза грустные, и Луи может с уверенностью сказать, что ей больно от того, что ей приходится рассказывать ему эту новость. — Так, получается, Гарри не обманывал меня. Это мои малыши, — завершает разговор Луи. Ханна снова кивает. — Мне так жаль, Луи. За ложь, я имею в виду. — Зачем ты это делала? — с сомнением спрашивает Луи. Ему кажется, что он догадывается, зачем, но он хочет услышать это от нее. — Гарри сказал мне, что у тебя есть парень. — Я хотела, чтобы ты вернулся, поэтому я рассталась с ним, — отвечает она ему. Луи вздрагивает. — Я никогда не переставала любить тебя. — То, что я состою в группе, имеет какое-либо отношение к этому? — резко спрашивает он, чтобы получить дополнительную информацию. Ханна в ответ пожимает плечами. — Может быть. Луи все становится ясно. — Все кончено, Ханна, — говорит он. — Я собираюсь сделать все возможное, чтобы Гарри принял меня обратно. Я хочу быть рядом с ним и с нашими детьми. Ханна еще раз вздыхает. — Я надеюсь, у тебя все получится. — Я тоже. В это трудно поверить, — признается он. — Я понимаю тебя, — отвечает она, добавляя: — Мне очень жаль, Лу. — Я знаю, — заверяет он ее. — Хотя мне не нравятся твои методы, я думаю, я понимаю твою точку зрения. — Я не хотела причинить никому боль. Я просто надеялась вернуть тебя. — Как только я прощу твое вранье, если я смогу, конечно, мы сможем остаться друзьями. — Мне нравится эта идея, — грустно отвечает она, понимая, что на самом деле этого не будет. Луи продолжает говорить: — Я думаю, что мы все-таки не будем кататься на коньках. После того, как я поговорю с мамой, то сразу же начну собирать вещи. Ханна качает головой. — Я понимаю. Повесив коньки на плечо, Луи встает и протягивает руку девушке. — Спасибо, что наконец-то была честна со мной. Ханна позволяет Луи помочь ей подняться. — Думаю, все так, как и должно было быть. Даже если это означает, что ты никогда не будешь со мной. Некоторое время Луи придется привыкать к этому. Ему не нужна Ханна. Ему нужен Гарри. HARRY Кажется, в скором времени больница начнет взимать с него арендную плату. Гарри смотрит на то, как жидкость медленно течет по капельнице, и затем кладет руку на уже довольно выпуклый животик. — Ладно, маленькие мои, вы должны успокоиться, — с укором говорит им Гарри. — Не надо так пугать папочку. Сегодняшняя поездка в больницу вдохновлена не только тошнотой, которая сопровождала его месяцами, но и также сильными болями в боку. Оказывается, его организм был не только обезвожен, но и один из малышей перевернулся так, что теперь давил на нерв. По стечению обстоятельств, доктора Уолш вызывают еще раз, когда Найл доставляет Гарри в больницу после того, как он чуть не потерял сознание в ванной от комбинации тошноты и боли. Она тут же заказывает капельницу и делает УЗИ. Она заверяет Гарри, что боль закончится, как только ребенок Б, его маленькая девочка, сменит положение. Хоть он поспал немного ночью, малышка все еще не подвинулась. Гарри громко шипит, когда ребенок толкается ножкой прямо в нерв, кажется, в миллионный раз за день. — Давай, моя маленькая девочка, повернись. Хоть немного, — шепчет Гарри. Он пытается глубоко дышать, но это не помогает, так что Гарри бросает эту затею, пытаясь расслабиться в окружении своих подушек. Миллионнопервый толчок в нерв заставляет его снова подскочить и жалобно зашипеть. В это же время раздается робкий стук в дверь больничной палаты. Гарри смотрит на дверь, и вскоре она открывается. На пороге стоит Луи. — Луи? — недоверчиво спрашивает Гарри. — Можно войти? — говорит Луи с опаской, как будто он не уверен, что ему здесь рады. Гарри кивает и медленными шажками начинает двигаться обратно на кровати, периодичностью хватаясь за бок. Луи входит внутрь и располагается в примерно двух футах от места, где лежит Гарри. — Эм… — начинает он, топчась на месте и откашливаясь, начиная снова: — Я приехал к тебе домой, рано утром, но Найл сказал, что тебя забрали в больницу вчера поздно вечером. Я поехал с ним и уговорил его дать мне несколько минут на разговор с тобой, прежде чем он придет. Найл пошел за кофе. — Хорошо, — спокойно отвечает Гарри. После короткой паузы, Луи спрашивает:  — Ты чувствуешь себя лучше утром? Пожав плечами, Гарри отвечает:  — Уже не так тошнит, но маленькая мисс по-прежнему продолжает пинать меня прямо в нерв, — добавляет он, указывая на место, которое последнее время отравляло ему жизнь. — Маленькая мисс? — шокировано переспрашивает Луи. — У тебя девочки? Гарри в ответ качает головой. — Только одна. Один мальчик и одна девочка. Луи нерешительно протягивает руку к животу Гарри. — Можно? Гарри требуется всего лишь мгновение, чтобы пересилить себя; Луи давно не касался кожи Гарри. Когда Гарри понимает, что готов, то отвечает: — Конечно. Медленно делая шаг вперед, Луи аккуратно кладет свою руку на верхнюю часть живота Гарри. Через некоторое время, один из близнецов решает сказать «доброе утро» папочке, пиная парня в подставленную ладошку. Луи ахает. — Это…? — Это мы так практикуем футбол, — морщась от боли, отвечает Гарри. Луи оставляет свою руку на том же месте, улыбка играет на его губах. — Луи? — спрашивает Гарри, ожидая, когда парень поднимет глаза. Когда взгляд Луи встречается с его, Гарри задает вопрос: — Почему ты здесь? Луи вздыхает и убирает руку с живота Гарри. — Я здесь, чтобы извиниться. — Извиниться? — Ты пытался сказать мне правду, и я не верил тебе, — осторожно отвечает Луи, не зная, как вести себя в такой момент. Он опускает плечи. — Я не знаю, хотел ли я верить тебе. — Твоя память…? — спрашивает Гарри, не в силах бороться с волнением. Луи в ответ быстро качает головой. — Нет. До сих пор нет. — Тогда… Что случилось? — Гарри хочет… нет, ему нужно знать. — Лиам кое-что рассказал мне, — начинает Луи. — Он сказал мне, что Ханна и моя семья обманывают меня. Когда я спросил Ханну, она призналась, что солгала. — И твоя мама тоже? — проверяет Гарри. Луи в подтверждение кивает. — Я, по-видимому, сказал ей, что гей, в конце Х-Фактора. Это была не самая счастливая новость, которую она когда-либо получала, — мрачно усмехается он. — Когда я очнулся и ничего не мог вспомнить, ей показалось, что это шанс попытаться переписать мое прошлое. Гарри открывает рот, чтобы сказать что-то, но еще один удар в бок заставляет его остановиться и ахнуть, хватаясь за бок еще раз. Луи вздрагивает в сочувствии. — Она снова пинается? Гарри в подтверждение кивает. С сожалением он отмечает: — Ей лучше играть за сборную Англии с такими ногами. Луи громко смеется и затем стонет, встречаясь со страдальческим взглядом Гарри. — Доктор сказала, что может помочь ей повернуться? — Ходьба, — снова морщась отвечает Гарри. — Вчера вечером я чувствовал себя слишком слабо, но, может быть, я смогу справиться с этим сегодня, — добавляет он, начиная неуклюже подниматься с кровати. — Тебе нужна помощь? — задает Луи вопрос вслух. Гарри так не думает, так как все нормально, но, когда он ставит ноги на пол и встает, начинает немного кружиться голова. Инстинктивно он тянется к Луи. Луи берет руку Гарри и тянет на себя. — Все хорошо, — шепчет Луи. Гарри требуется минута, чтобы прийти в себя, затем он кивает. — Твоя помощь была бы кстати. Поддерживая Гарри за руку, Луи аккуратно помогает ему встать. Однако Гарри замирает на мгновение, убеждаясь, что головокружение прошло. Беря в руки капельницу, он спрашивает Луи: — Готов? — Готов, когда готов ты. Они медленно выходят из больничной палаты в коридор, Гарри держит Луи за руку для поддержки. Когда они проходят пункт медсестер, Луи неуверенно спрашивает: — Когда тебе рожать? — Одиннадцатого мая, — смущенно отвечает Гарри. — Но поскольку они близнецы, вероятно, день Х наступит раньше. Мой доктор говорит, что если они родятся до одиннадцатого апреля, то они будут маленькими, но все должно быть хорошо. — Дети весны, — улыбаясь, комментирует Луи. — По крайней мере, мне не придется быть беременным, когда будет жарко, — отвечает Гарри с ухмылкой на губах. — Тошнота так и не прошла? — спрашивает Луи. Гарри в ответ качает головой. — Меня тошнит почти каждый день, — стонет он, проводя рукой по большому животику. — Они определенно зададут мне жару. Парни поворачивают за угол, где медсестры контролируют этаж. Следующий коридор длиннее предыдущего — возможно, этого времени хватит малышке внутри него, чтобы переместиться в положение, которое не будет причинять ему столько боли. И, видимо, она не собирается делать это прямо сейчас. Когда они едва отходят от поста медсестер, малышка делает еще один толчок. — Дерьмо! — стонет Гарри, останавливаясь, потирая бок. Прямо перед тем, как Гарри собирается начать обратный путь по коридору, Луи сжимает руку Гарри, чтобы привлечь его внимание. Когда Гарри встречается с ним взглядом, Луи выпаливает: — Прости меня, Гарри. Гарри нахмуривает брови в замешательстве. — Простить за что? Луи качает головой, показывая рукой на выпуклый живот Гарри. — Я полагаю, мы установили, что это моя вина. Гарри качает головой и в защиту оборачивает руку вокруг живота. — Мы сделали их вместе. И даже когда я болен, несмотря на всю ту боль, которую я чувствую сегодня, я не жалею. Мы не хотели иметь их так рано, но мы хотели детей. Я не могу дождаться того момента, когда, наконец, встречусь с ними. Луи нежно улыбается. — Я все еще пытаюсь привыкнуть к той идее, что в скором времени стану отцом. — У тебя есть еще много времени, — заверяет его Гарри, возобновляя свое путешествие по коридору. Остальная часть прогулки проходит в удивительно комфортном молчании. Они как раз на пути в палату, когда Гарри неожиданно останавливается как вкопанный. Схватив Луи за руку, он кладет ее себе за бок. — Что я чувствую? — взволнованно спрашивает Луи. — Она переместилась! Она пинает меня всего в нескольких дюймах от того места, где была до этого. Гарри замечает, что все чувства Луи написаны на его лице. — Ты уверен, что это она? — Я уверен, — улыбаясь, отвечает Гарри, чувствуя, как одна из проблем уходит. — Ее удар был чуть выше того места, куда она пинала ножками прежде, и боль ушла. — Это ведь хорошо, да? — Безусловно, — отвечает Гарри, открывая дверь в свою палату, заталкивая сразу капельницу, потом заходит сам, а Луи за ним. Зайдя внутрь, Луи помогает Гарри забраться на кровать. — Когда, ты думаешь, они отпустят тебя? Расположив руки на животе, он отвечает: — Доктор Уолш говорит, что проверит меня после планового осмотра этим утром. Если будет все в порядке, она отпустит меня домой сегодня. Луи тяжело вздыхает и хмурится. — Что? Что-то не так? — взволнованно спрашивает Гарри. Слегка покачав головой, Луи поясняет: — Я не просто пришел к тебе домой сегодня утром, чтобы извиниться. — В смысле? — Я приехал, чтобы уговорить тебя позволить мне вернуться в дом. Я действительно хочу быть рядом, чтобы помогать тебе до и после того, как родятся дети. Я просто не думал, что свалю на тебя это, когда ты будешь в больнице, — добавляет Луи, затаивая дыхание в ожидании ответа Гарри. — Ты уверен, что это то, чего ты хочешь? — спрашивает Гарри, стараясь сохранять спокойствие, несмотря на то, что его сердце желает совсем другого. — Это ведь не Лиам заставил тебя, да? — Он просто хотел, чтобы я признал, что это мои дети и что ты и я были вместе в течение последних пяти лет. Он никогда не предлагал мне переехать обратно в твой дом. Наш дом, — поправляет он себя. — Это часть меня. Я не могу больше оставаться с моей мамой. Не после того, как она солгала мне. И я расстался с Ханной. Мы можем стать друзьями снова как-нибудь, но в любом случае мы расстались. — Найл переехал ко мне на прошлой неделе. Это временно, чтобы помочь мне, и я не выгоню его, — предупреждает Гарри. — Он хороший. Луи кивает. — Я понимаю. Это нормально, — хотя он думает, что ему и Гарри лучше побыть вместе, чтобы, так сказать, вернуть синхронизацию, у него нет никакого права требовать, чтобы Найл ушел. — Будет весело жить вместе. Гарри тихо хихикает. — Я все еще не могу поверить, что ты веришь мне. Но я рад, что ты хочешь вернуться домой. Луи вздыхает с облегчением. — Я могу остаться с тобой до прихода доктора? Я хочу услышать то, что она скажет, и, если все будет хорошо, я хотел бы отвезти тебя домой сам. — Конечно, — тут же соглашается Гарри. — Безусловно. Я просто напишу Найлу смс-сообщение и скажу, что мы увидимся с ним позже, дома, — добавляет Гарри, хватая свой мобильный с прикроватного столика, заваленного его личными вещами. Когда Луи усаживается в кресло, они вдвоем с Гарри разговаривают о пустяках. Учитывая то, что Луи пережил за последние дни, он хочет, чтобы Гарри помог его памяти вернуться. Он хочет, чтобы Гарри рассказал, что было с ними в то время, как они были настоящей поп-сенсацией. Как и сейчас, в общем. Гарри вспоминает их поездку в Южную Африку, и в этот момент заходит доктор Уолш. Она как раз вовремя, чтобы проверить Гарри. — Доброе, утро, Гарри, — тепло приветствует она его. Поворачиваясь к Луи, она спрашивает: — А кто это? — Это мой друг Луи, — говорит Гарри. — Луи, это доктор Уолш. Улыбаясь, Луи встает, чтобы пожать доктору руку. Отпустив, Луи поворачивает голову в сторону Гарри. — Я второй отец малышей. Доктор Уолш приподнимает брови и смотрит на Гарри. — Оу? Гарри широко улыбается от осознания, что Луи сказал это вслух. Он кивает, чтобы подтвердить слова Луи. — Отлично! — отвечает доктор Уолш. — Итак, вы готовы увидеть, что делают ваши малыши, Гарри? — Конечно. Доктор машет рукой кому-то, кто стоит за дверью, и этот человек тут же заталкивает аппарат для УЗИ в палату. Для Гарри эта процедура уже более чем знакома, а Луи непонимающе смотрит на это. Гарри смеется. — Это аппарат для УЗИ, Луи. Чтобы проверить малышей. — Я их увижу? — взволнованно спрашивает Луи. — Да, — подтверждает Гарри. — Сядь вот здесь. Луи берет стул из дальнего угла комнаты и ставит его у кровати. Гарри приподнимает больничный халат, оголяя свой живот. Краем глаза он замечает реакцию Луи, но тот все еще нервничает от того, что увидит малышей впервые. Он, кажется, не сводит глаз с живота Гарри. Доктор Уолш выдавливает немного геля на верхнюю часть животика Гарри, и затем размазывает его сенсором вокруг, пытаясь найти лучший вид на близнецов. Луи с интересом смотрит на монитор. Гарри же в ответ просто смотрит на Луи, мысленно представляя себе, какая бы у него была реакция при первом осмотре его маленького мальчика и девочки. — Есть! — радостно говорит доктор, указывая рукой на определенное место на мониторе.- Вот ваш маленький мальчик, и маленькая девочка. Луи наклоняется ближе, чтобы хорошо рассмотреть малышей. — С ними все хорошо? — спрашивает он врача. — Они выглядят замечательно. Малыши немного изменили свое положение с прошлой ночи, — замечает доктор Уолш. — Ты все еще чувствуешь боль в боку, Гарри? Гарри в ответ качает головой. — Нет. Мы прогулялись по коридору ранее, как вы и просили, и я могу точно сказать в какой момент она переместилась. — Очень здорово. Если повезет, ее головка вернется в положение снова, — добавляет она, снова смотря на монитор. — С малышами все в порядке. Их размер соответствует двойной беременности, и я могу точно сказать, что пока ничего не предшествует беде. Луи вздыхает с облегчением. Выключив ультразвук и протянув Гарри специальную тряпочку, она задает очередной вопрос: — Тебя еще раз тошнило утром, Гарри? — Почти нет. Капельница помогает. Как и в прошлый раз. И до этого, — отвечает он с сожалением. — Ну, если такое еще раз повторится, тебе придется вернуться сюда снова, — говорит она. — Это хорошо, что капельница помогает тебе. Пока мы все контролируем и дети здоровы, у нас не должно возникнуть никаких проблем до конца срока. — Спасибо, — отвечает Гарри, чувствуя облегчение. Прежде чем выйти из палаты, доктор добавляет: — Старайся не нервничать. Ты прекрасно видишь, что это только ухудшает тошноту. Насколько я помню, ты живешь один дома? — Мой коллега по группе Найл недавно… — начинает Гарри, тут же замолкая посередине. — … И я переезжаю к Гарри сегодня, — завершает Луи мысль Гарри. — Ни в коем случае не поднимай тяжести, — просит его доктор Уолш. Гарри кивает в знак понимания. — Хорошо. — Тогда, если ты чувствуешь себя достаточно хорошо, я не вижу смысла держать тебя здесь.