In Any Universe

LOUIS Поздний февраль, почти март, когда Луи просыпается посреди ночи и видит рядом с собой сидящего на кровати Гарри, который тяжело дышит и обеими руками держится за свой почти восьмимесячный живот. — Гарри? — осторожно спрашивает Луи, кладя руку на спину Гарри. — Ты в порядке? Стайлс резко мотает головой. — Я так не думаю. Что-то не так. Луи в один момент забывает о сне. — Почему ты меня не разбудил? Подавляя всхлип, Гарри объясняет: — Я думал, что это перестанет, но не перестало. — Что «это», Гарри? Боль? — спрашивает Луи, пытаясь найти корень проблемы. — Острая, — отвечает Гарри. — И они не двигаются, а должны, — добавляет он, начиная плакать. Луи сбрасывает с себя одеяло. — Я разбужу Найла, и мы тут же поедем в больницу. Луи не ждет, пока Гарри ответит. Он выбегает из комнаты в гостиную, быстро стучит в дверь и забегает, останавливаясь у кровати. — Найл! Хоран подрывается, как от электрического разряда. — Что?! — Гарри. Что-то не так с малышами, — быстро говорит Луи. — Нам нужно ехать в больницу. Сейчас. Найл не задает Луи ни единого вопроса. Он просто выпрыгивает из кровати и надевает одежду, лежащую на полу. — Поехали. Луи кивает и идет обратно в их с Гарри спальню. Гарри сидит точно в таком же положении, как и до ухода Луи. Когда Луи садится рядом и кладет руку ему на спину, Гарри поднимает глаза, полные слез, на него. — Давай, Гарри, — нежно шепчет Луи, пытаясь говорить как можно более успокаивающим тоном. — Мы сейчас поедем в больницу. — Луи, что, если они мертвы? — Гарри борется с тем, чтобы держать эту мысль в себе, но со временем сдается. — Что, если я что-то им сделал? Когда Гарри снова всхлипывает, Найл говорит: — Ты не делал им ничего, кроме заботы. Давай лучше ты встанешь, мы тебя оденем, отвезем в больницу и узнаем, что не так. Найл и Луи одевают Гарри в спортивные штаны и широкий свитшот, а после быстро усаживают его в машину. Луи все еще не может сидеть за рулем, а Гарри уж тем более. Луи садится сзади с Гарри, не уверенный в том, стоит ли доверять Найлу роль шофера. Когда Найл едет на огромной скорости (ведь на дворе три часа ночи), Луи держит Гарри за руку и уверяет, что все будет в порядке. Даже если он не знает, правда это или нет. Они останавливаются у уже знакомого приемного покоя, Найл помогает Луи вытащить Гарри и говорит, что встретит их внутри, когда припаркует машину. Когда они заходят в здание, Луи придерживает все еще плачущего Гарри и зовет на помощь. Через секунду перед ними появляется медсестра с инвалидным креслом. — Что случилось? — спрашивает она, пока Луи усаживает Гарри в кресло. Если она кого-то из них и узнает, то ведет себя профессионально и не выдает этого. — Мой парень на восьмом месяце беременности двойней, проснулся где-то час назад от острой боли и говорит, что дети не двигаются, — рассказывает Луи то, что знает, медсестре. — Обычно они очень активны ночью. От новой волны боли Гарри кричит снова, слезы катятся по его щекам. Он хватается за живот и сразу смотрит на Луи, а потом на медсестру. — Болит, — говорит он, хотя это и так понятно. — Давай отвезем тебя в палату и посмотрим, что происходит, — спокойно предлагает медсестра. Она катит кресло, и Найл забегает тогда, когда медсестра и Луи укладывают Гарри на кровать. — Доктор Уолш здесь? Она раньше была его лечащим врачом, — спрашивает Найл, становясь около Гарри. — Думаю, да. Сейчас схожу проверю, — отвечает девушка, напоследок говоря Гарри: — Успокойтесь и глубоко дышите, я скоро приду. Гарри все еще плачет, хотя пытается следовать указаниям медсестры, то есть глубоко дышать. Луи берет его за руку и крепко сжимает. — Все будет хорошо, Гарри. Гарри поднимает взгляд на Луи. — Как ты можешь быть уверен в этом? Луи пожимает плечами. — Просто чувствую, — и это на самом деле так. Он не думает, что все может закончиться именно так, потому что Гарри прошел через свою болезнь, амнезию Луи, он не может потерять детей. — Все еще сильно болит, Хаз? — спрашивает Найл. Гарри открывает рот, чтобы ответить, но, должно быть, боль возобновляется, потому что Гарри усиливает хватку на руке Луи и громко кричит. После он смотрит на Найла и легонько кивает. Найл одаривает Гарри сочувствующей улыбкой в ту секунду, когда доктор Уолш заходит в палату вместе с медсестрой. — Мистер Стайлс, — приветствует она Гарри, — что с вами сегодня случилось опять? Луи видит, как Гарри пытается взять себя в руки, чтобы объяснить. — Я проснулся от болей в животе. И малыши перестали двигаться. Обычно они не спят всю ночь, — слезы текут по его щекам снова, когда он перечисляет симптомы. — На каком ты сроке сейчас, напомни? Двадцать девятая-тридцатая неделя? — спрашивает доктор, пытаясь вспомнить. — Пошла тридцатая неделя, — подтверждает Гарри. Доктор Уолш кивает. — Хорошо, давай, как всегда, сделаем УЗИ и посмотрим, что происходит, — она смотрит на медсестру, которая в этот же момент покидает палату, чтобы привезти аппарат, с которым Луи, Найл и, конечно же, Гарри уже давно знакомы. Поворачиваясь к Гарри, доктор говорит: — Тебе нужно успокоиться. Это может быть чем угодно, но сейчас ты здесь, поэтому мы сделаем все, что нужно. Гарри кивает, хотя по взгляду на его лице Луи может сказать, что он все еще нервничает. Пока они не разберутся, что все в порядке, Гарри не успокоится. И Луи не может винить его. Он и сам нервничает. Луи не знает, что будет делать, если будет что-то не так с Гарри или малышами. Появляется медсестра с аппаратом, и доктор не тратит ни секунды и говорит Гарри поднять одежду, чтобы намазать немного геля, а после посмотреть и узнать, в чем проблема. Буквально минуту она ищет малышей, и, когда Гарри снова сжимается от боли, доктор находит их. Когда женщина ничего не говорит так быстро, как Гарри надеется, он осторожно спрашивает: — Они в порядке? — Ну, пока что да, — у Гарри есть секунда, чтобы выдохнуть, и затем доктор продолжает: — Гарри, это то, о чем я и подумала. Малыши постепенно начинают передвигаться в родовую позицию, а это значит, что настал день Х. Гарри резко мотает головой. — Я не могу сейчас рожать. У меня срок в мае. — Но ты же не можешь остановить роды, да? — вмешивается Луи, вспоминая рассказы своей мамы с того времени, как она работала акушеркой. Гарри поднимает взгляд на Луи, как бы благодаря его за эту идею, а после смотрит на доктора, чтобы узнать ее ответ. — Я хочу использовать эмбриональный монитор и сделать внутренний осмотр. В определенных случаях можно использовать лекарства, чтобы остановить роды, — говорит доктор Уолш. Почти сразу же, так что у них нет времени ответить, она добавляет: — Но я сразу предупреждаю, что, может, тебе придется рожать сегодня. Голова ребенка А находится в родовой позиции, и, если хотя бы один из малышей в плохом состоянии, их нужно будет уже доставать через пару часов... — Они выживут на тридцатой неделе? -  задает Гарри самый важный вопрос и задерживает дыхание, ожидая ответа врача. Луи делает то же самое. Доктор уверенно кивает. — Конечно. С ними будет немного тяжелее, если они родятся так рано, но наш инкубатор — один из лучших в стране, и в нем вырастают здоровые дети, которые рождают даже на еще меньшем сроке. Гарри наконец выдыхает воздух, который задерживает в себе долго, как и Луи. С новым притоком боли Гарри хватает Луи за руку и сжимает ее. Когда боль утихает, доктор Уолш смотрит Гарри в глаза и говорит: — Сара сейчас отвезет тебя в приватную комнату, подключит тебя к эмбриональному монитору, и, когда я подготовлю все для осмотра, я вернусь к тебе. — Хорошо, — Гарри глубоко вдыхает и нервно выдыхает. Доктор кладет ладонь на руку Гарри. — Попробуй расслабиться. Все под контролем. — Я попробую, — обещает он. Доктор Уолш выходит из палаты, и ее место занимают две медсестры. Они и Сара очищают животик Гарри, а после вывозят каталку к лифту. Луи и Найлу разрешают идти за ними, и почти сразу же Гарри доставляют в материнскую/отцовскую комнату. Гарри надевают больничный халат и подключают к монитору, когда к ним снова приходит доктор Уолш. — Давай посмотрим, как дела у малышей. Луи очень нервничает, и такие же чувства написаны у Гарри на лице, когда они оба наблюдают за доктором. Она хмурится, и от этого сердце Луи улетает куда-то в пятки. Луи слышит, как Гарри хнычет, и берет его за руку, сжимая. Доктор Уолш, оторвавшись от аппарата, сначала смотрит на Луи, а потом на Гарри. — Мне кажется, что у малышей какое-то недомогание. Их сердцебиение нерегулярное, и, должно быть, поэтому они не двигаются. Я хочу провести осмотр, но хочу предупредить, чтобы вы готовились к тому, что сегодня, быть может, нам придется срочно делать кесарево сечение. Луи почти забывает, что Найл тоже здесь, когда тот тихонько спрашивает: — Мне уйти? — Это как Гарри скажет, — по-доброму отвечает доктор. — Останься? — просит Гарри. — Пожалуйста? Найл быстро кивает. — Конечно, — отвечает он, оставаясь на своем месте у изголовья кровати Гарри. Доктор Уолш убирает простыни и одеяла к краю кровати и говорит Гарри лечь и раздвинуть ноги, чтобы она могла посмотреть, что происходит внутри. Затем она накрывает его до колен простыней, чтобы уважать личное пространство во время осмотра. Гарри морщится, чувствуя неудобство, и сжимает руку Луи сильнее. Луи не возражает. Он не может представить, через что Гарри приходится проходить. Доктор мотает головой, вынимая руки из-под простыни. — Гарри, ты расширен. Не думаю, что можно отступать в этом случае. Я не хочу рисковать и заставлять тебя рожать самого, когда малыши в таком состоянии. Думаю, нам нужно везти тебя в хирургию и делать кесарево. В ответ на это Гарри всхлипывает. — Вы уверены, что они будут в порядке так рано? — Я уверена, что у них на это хорошие шансы. Конечно, если мы их достанем скоро, — говорит доктор. Она смотрит на Луи, а потом на Найла. — Джентльмены, один из вас может пойти с Гарри, но только один. У Луи нет времени даже вдохнуть, когда Найл говорит: — Ты иди, Лу. А я позвоню всем и расскажу, что происходит. — Позвонишь моей маме и Джемме? — просит Гарри. — Они первые в моем списке, — отвечает Найл, держа телефон в руках. Он желает Гарри удачи, а после идет на поиски тихого местечка, где можно было бы позвонить. — С этим мы закончили, теперь будем готовить тебя к операции, — эти слова приводят медсестер в действие. Луи аккуратно уходит, дабы не мешать медсестрам подготавливать Гарри, и стоит один, молясь, чтобы с Гарри и малышами было все хорошо. Так и должно быть. Они прошли за последние шесть месяцев через слишком многое. Не может быть не хорошо. * * * Через пятнадцать минут Луи отводят в операционную. Он уже не понимает, какое время суток на дворе, и его даже не волнует это. Все, что его волнует — Гарри, который лежит на столе посередине комнаты, через его грудь натянута простынь, и это закрывает Луи вид на то, что делает доктор Уолш и ее команда. Луи берет Гарри за руку, и тот поворачивает свои слезящиеся глаза. — Луи, если что-то случится… Луи обрывает Гарри, мотая головой. — Ничего не случится. — Как ты можешь быть уверен? — недоверчиво спрашивает Гарри, потому что это первый раз, когда Луи по-настоящему уверен. Луи в ответ пожимает плечами. — Я, правда, не знаю. Но мы должны мыслить позитивно, да? — он сжимает руку, надеясь, что это послужит как знак поддержки. Они оба напуганы, но Гарри не должен знать этого. — Хорошо, молодые люди, я думаю, мы готовы достать ваших детей, — объявляет доктор Уолш. Гарри сжимает руку Луи так крепко, что Луи думает, что его кости могут сломаться, но он не пытается ослабить хватку. Лишь бы это было тем, что нужно Гарри. — Ты чувствуешь это, Гарри? — спрашивает доктор Уолш, и Луи смотрит, как она кончиком скальпеля касается кожи живота Гарри. — Нет, — отвечает Гарри. — Анестезия в действии. Готовы, джентльмены? Луи смотрит на Гарри, и тот кивает. Луи кивает доктору от имени их обоих. Следующие несколько минут Луи не сводит глаз с Гарри, а после доктор Уолш объявляет: — У нас уже есть ребенок А. Это мальчик! Одна из медсестер немного опускает простынь, чтобы Луи и Гарри могли посмотреть на своего сына. Луи задерживает дыхание. Малыш такой крохотный. У него темные волосы и сморщенное лицо. Видимо, это он боец. Он хнычет и дергает кулачками, когда доктор Уолш отдает его медсестре, которая тут же уносит его из комнаты. — Он в порядке? Куда его забрали? — с беспокойством спрашивает Гарри. — Я не могу подержать его? — Его отнесли в инкубатор, чтобы проверить, — объясняет доктор. — Когда ты оправишься от операции, мы дадим тебе посмотреть на малышей. Медсестра, опускавшая простынь, поднимает ее снова. Луи и Гарри ждут всего несколько минут, когда доктор Уолш говорит: — И вот ребенок Б. это девочка! Когда простынь снова опускают, Гарри и Луи смотрят на свою дочь. Как и у ее брата, у нее темные волосы, а на лице написана злость оттого, что ее забрали из ее теплого и уютного домика. Она хнычет так же, как и ее брат, когда медсестра ее относит. — Ты скоро увидишь их, — обещает доктор. — Я просто закончу здесь. Гарри и Луи снова загораживают вид на работу доктора Уолш. Когда операция почти закончена, Гарри смотрит на Луи снова. — Поищи Найла? Скажи им, что малыши уже здесь? Луи кивает. — Конечно, — он уже почти убегает выполнять просьбу Гарри, но останавливается и говорит: — Ты молодец, Гарри. Гарри слабо улыбается, очевидно, устав от всего этого. — Спасибо, — он на секунду замолкает. — И спасибо, что остался со мной. — Я бы не хотел быть где-то еще. * * * К тому времени, как Гарри привозят в палату после часа, проведенного в восстановительной комнате, прибывают Джемма и Лиам и сообщают, что Энн уже в пути. К счастью, она как раз была в Лондоне, чтобы навестить ее школьных друзей. Робину нужно ехать из Чешира, поэтому его придется ждать немного дольше. Медсестры перекладывают Гарри в кровать, оставляя наедине с друзьями и сестрой. Джемма садится так, чтобы взять Гарри за руку, а остальные становятся вокруг него. — Как ты себя чувствуешь, Г? — спрашивает Джемма, хотя в ее голосе слышна очевидность ответа. — Немного напряженный и уставший, — отвечает Гарри. Будто что-то вспоминая, он подвигается, чтобы встать с кровати. — Они в порядке? С малышами все хорошо? Когда я их смогу увидеть? Найл, стоящий напротив Джеммы, кладет руку на плечо Гарри. — Они в порядке. Доктор была с ними, пока ты отходил от анестезии. Она сказала, что они маленькие и у них кое-какие проблемы, но это нормально. Доктор уточнила, что скоро придет проверить тебя, а потом разрешит тебе посмотреть на малышей. Гарри все еще нервничает, но ложится обратно на подушки. — Хей, Г? Знаешь, какое сегодня число? — вступает в разговор Лиам. Гарри мотает головой, но сейчас думает об этом, Луи тоже не помнит дату. Легко потерять счет дням, когда они все похожи. — Сегодня двадцать девятое февраля, — с теплой улыбкой говорит Лиам. — Это же к счастью, да? Родиться в такой день можно только раз в четыре года! Впервые со вчерашнего дня Гарри улыбается. — Кажется, это по-настоящему счастливый день. Что ты думаешь, Луи? Луи кивает. — Видимо, они на самом деле особенные, раз у них такой уникальный день рождения. Энн и доктор Уолш сталкиваются в дверях и заходят почти вместе. Доктор позволяет маме Гарри войти в палату первой. Энн сразу же садится рядом с Гарри, Джемма подвигается. Гарри сразу же начинает плакать, когда смотрит на маму. Насколько это возможно в данной ситуации, Энн обнимает Гарри. — Ох, малыш, все будет хорошо, — шепчет она. Доктор Уолш дает несколько минут Энн и Гарри для общения, беря в это время кардиограмму Гарри и проверяя, изменилось ли что-нибудь с ее последнего прихода. Отпустив Гарри, Энн спрашивает: — Как ты себя чувствуешь, дорогой? Он отвечает ей почти так же, как и Джемме: — Нервничаю. Устал. Ох, и болит, — добавляет он. — Анестезия закончила действовать буквально пару минут назад. — Что насчет моих красивых внуков? — продолжает Энн. — Ты их еще не видела, откуда ты знаешь, что они красивые? — Это ваши с Луи дети, — говорит Энн. — Как они могут быть некрасивыми? Луи поворачивается к доктору Уолш, которая кладет кардиограмму Гарри на место. — Мы можем сходить и посмотреть на них, доктор? — Дайте нам с Гарри минутку, потом мы поговорим об этом, — отвечает доктор. Найл, Лиам и Джемма выходят из палаты, за ними идут Луи и Энн. — Подождите! — кричит Гарри, поворачивая взгляд на доктор Уолш. — Могут мама и Луи остаться? — Я буду проверять твой надрез и смотреть, так ли все внутри, как должно быть. Если ты будешь чувствовать себя комфортно в их присутствии, то пожалуйста, — отвечает она, явно имея привычку к тому, что пациенты после родов не хотят оставаться одни. — Останетесь? — спрашивает Гарри, смотря на Энн и Луи. — Конечно, сладкий, — уверяет его Энн. Луи тоже кивает. — Разумеется. Энн и Луи становятся у изголовья кровати, и доктор Уолш быстро и качественно делает то, что ей нужно. Закончив, она говорит: — Все выглядит замечательно. Шов в хорошей форме, и твое тело, как я вижу, отлично проходит послеродовой период. — То есть, я могу увидеть малышей? — спрашивает Гарри. Она кивает. — Тебе все еще нельзя никаких нагрузок, но да. Только ты и Луи можете зайти в инкубатор сейчас, а друзья и семья могут посмотреть снаружи. Идет? — Да, — голос Гарри звучит лучше, когда он понимает, что совсем скоро увидит своих малышей. — Я попрошу медсестру привезти тебе кресло, потом мы поедем с вами наверх, и я представлю вас доктору, который ответственный за ваших деток, — говорит доктор Уолш. — Спасибо, — растягивая звуки, говорит Гарри, — за все. Я очень рад, что вы были со мной этой ночью. Доктор широко улыбается. — Я тоже очень рада. Сейчас нужно достать тебе кресло. Луи выходит из палаты, чтобы рассказать всем о предстоящих планах, и, когда он заканчивает, в палате медсестра усаживает Гарри, и они все вместе едут к инкубатору. Когда они доезжают, доктор Уолш подводит Найла, Лиама, Джемму и Энн к окну, где они смогут увидеть новорожденных, а потом заводит Луи и Гарри внутрь к молодому доктору, которая присматривает за малышами. — Доктор Годдард? — говорит доктор Уолш, и молодая девушка поднимает взгляд. — Хочу вам представить Гарри Стайлса и Луи Томлинсона. — Папа малыша Стайлса и малышки Стайлс? Папы? — спрашивает она. — Папы, — отвечает Луи так быстро, что Гарри не успевает даже открыть рот. — Я думаю, что вы очень хотите увидеть, как у них дела, — тепло улыбается доктор Годдард. — Оставляю вас в надежных руках, молодые люди, — говорит доктор Уолш. — Я приду к вам через некоторое время, но, если что, не стесняйтесь звать меня. Луи благодарит доктора, и она уходит к другим пациентам. — Идемте сюда, — ведет их доктор Годдард между маленькими рядами маленьких кроваток, некоторые из них пустуют. Луи идет за доктором, а медсестра, которая катит Гарри, идет за ним. Луи кажется, что проходит вечность, пока они добираются до двух соседних кроваток. В одной из них лежит крохотный ребенок в синей шапочке, в другой — такой же, но в розовой шапочке. Они оба подключены к каким-то аппаратам, что немного пугающе, но вообще они выглядят хорошо. — Они в порядке? — спрашивает Гарри, смотря на доктора. Она кивает. — Они маленькие, каждый по три фунта, и им нужна некоторая помощь с дыханием, но в целом, они в отличной форме для тридцатинедельных малышей. — Мы можем их подержать? — в голосе Гарри слышна надежда. Доктор улыбается и кивает. — Да. Как вы видите, им нужны некоторые трубки, но им не помешает и время с папочками. Будет даже еще лучше, если вы прижмете их к своей коже. Для них это лучший источник тепла. Медсестра, ответственная за кресло Гарри, подкатывает его ближе к кроватке, где лежит сын Луи и Гарри. Оказываясь ближе, Гарри протягивает палец, проводя пальцем по щеке мальчика. — Привет, малыш. Луи видит слезы в уголках глаз Гарри. Хотя в его глазах они тоже есть. С помощью Луи Гарри снимает верх халата, и доктор дает ему в руки малыша, поправляя трубки, одна из которых помогает ему дышать, а другая контролирует сердцебиение. Луи присаживается возле Гарри так, что его глаза оказываются на одном уровне с новорожденным. Гарри не сводит глаз с лица ребенка, а Луи не сводит глаз с Гарри, который держит своего сына впервые. Это замечательная картина. — Он красивый, — говорит медсестра из-за спины Гарри. — У него есть имя? Гарри поднимает взгляд и смотрит на Луи. — Ты думал о чем-нибудь? — спрашивает Луи. Кивая, Гарри признается: — Да. Луи мягко улыбается. — И что же это? — Я думал об этих именах еще до того, как ты переехал, — слова Гарри звучат как предупреждение. Луи считает, что это как бы знак, что имена не имеют ничего общего с ним самим. — Звучит честно, — говорит Луи. — Я не был с тобой, когда должен был быть. — Но сейчас ты здесь. — Я знаю, что мне понравятся любые имена, какие ты выберешь, — на полном серьезе отвечает Луи. — Поэтому не тяни кота за хвост, пожалуйста. Гарри нервно сглатывает. — Джеймс Десмонд. Джеймс в честь Найла и Лиама, а Десмонд — в честь моего отца. Я думаю, мы можем называть его Джейми. — Джеймс в честь Найла и Лиама? — Луи не понимает, как это связано. — Найл Джеймс и Лиам Джеймс, — объясняет Гарри, восстанавливая еще одну маленькую частицу в памяти Луи. Ухмыльнувшись, Луи отвечает: — Идеально! — он проводит пальцем по маленькой ручке ребенка. — Привет, Джейми. Джейми поворачивает свой взгляд в сторону Луи. Из своего опыта Луи знает, что ребенок не может фокусировать свой взгляд на чем-то, но понятно, что Джейми узнает голос Луи. — Хочешь подержать его? — предлагает Гарри. Луи немного стесняется, но все же кивает и становится прямо. — Мне тоже его к коже прижимать? — спрашивает Луи у доктора. Доктор кивает, поэтому Луи берет ближайший стул, снимает свой свитер и садится. Доктор Годдард забирает Джейми у Гарри и аккуратно кладет его в руки Луи. Луи чувствует, как его накрывает волна любви, когда он держит мальчика в первый раз. — Он замечательный, — говорит Луи, смотря на Гарри, — очень-очень замечательный. Через несколько минут общения с Джейми, доктор спрашивает: — Уступите черед молодой леди? Гарри и Луи одновременно кивают, доктор забирает Джейми у Луи, кладя в свою кроватку. Снова поправляя все трубки, она поворачивается к соседней кроватке. Медсестра Гарри подвозит коляску к кроватке, и доктор Годдард делает то же самое, что и с Джейми: передает их дочь Гарри на грудь, удостоверяясь, что все оборудование на месте. Луи снова присаживается, чтобы получше видеть маленькую девочку. — Такая же красивая, как и ее брат. — Кажется, она еще меньше, — с беспокойством отмечает Гарри. Он держит ее, будто она сделана из хрупкого стекла. — Она в порядке, — говорит доктор. — Ей просто нужно набрать немного веса. Им обоим нужно. Луи касается пальцем щеки новорожденной. — Она будет боксером. Все эти толкания… Гарри хихикает. — Вот уж правда. — Итак, какое имя ты придумал для нашего игрока в футбол? — говорит Луи, привлекая этим внимание девочки, которая поворачивает взгляд в его сторону. Луи улыбается ей. — Привет, сладкая. Привет. Гарри на секунду останавливается, а после отвечает: — Анабель Робин, в честь мамы и Робина. — Имя такое же прекрасное, как и она сама, — одобряет Луи, добавляя: — А как сокращенно? Энн? Энни? — Вообще, я думал насчет Эллы, — говорит Гарри. — Как тебе? — Джейми и Элла, — Луи пробует имена. — Думаю, это звучит идеально. — Как ты хочешь, чтобы они тебя называли? — задает вопрос Гарри. На самом деле, они никогда не обсуждали эту тему. Они думали, что у них будет куча времени на это. Однако Луи думал об этом. — Я надеюсь, что ты не будешь против, если они будут называть меня «папа». Гарри ухмыляется. — Ты так и говорил, когда мы еще раньше обсуждали детей. — Правда? — спрашивает Луи, хотя он не должен быть удивлен тому, что они обсуждали это, учитывая, как сильно Луи любит детей, да и Гарри, в общем-то, тоже. Кивая, Гарри говорит: — Ты говорил, что хочешь быть «папой», а я должен быть «папочкой». — Тогда так и будет, — соглашается Луи. Он смотрит на их новорожденную дочь. — Привет, Элла. — Хочешь побыть немного с папой? — спрашивает Гарри малышку. Когда Элла вздыхает, Гарри принимает это за положительный ответ, и доктор Годдард передает девочку в руки Луи. — Наши семья и друзья снаружи, — говорит Гарри доктору, пока Луи держит дочь. — Они надеются увидеть малышей. — Трудно будет подвезти кроватки к окошку, пока дети прикреплены к аппаратам, но если они очень хотят, то я позволяю нарушить правила, но только на минуточку, — отвечает доктор Годдард. Медсестра Гарри идет в коридор, чтобы позвать всю команду ожидающих, а в это время врач дает Джейми Гарри на руки. Меньше чем через минуту Энн, Джемма, Найл и Лиам знакомятся с малышами, и вся встреча наполнена любовью. Держа малышку на руках, Луи смотрит на счастливые лица людей, которым не терпится узнать малышей поближе и заботиться о них. Может, они и маленькие, но Джейми и Элла невероятно удачливы, потому что у них в жизни есть такие замечательные люди. И, даже если Луи забыл, как познакомился со всеми ними, он тоже счастлив, что они есть в его жизни.