Погружаясь во тьму

Ей снился огонь, яростный и неумолимый. Он подкрадывался со всех сторон, щипал за щиколотки и облизывал кожу. Джейн хотела уйти, сбежать, но не могла сдвинуться с места. Не было ничего вокруг, кроме пламени то и дело норовившего дотронуться до белых плеч обжигающими пальцами, слизать кожу и жаром ударить по лицу. Волна знакомого страха прошивала спину, пересчитывала позвонки и сжимала шею. Было трудно дышать. Джейн задыхалась, перед глазами мелькали яркие пятка, а цвета расплывались и мерки. Впереди чудились тёмные силуэты, но тут же оплавлялись, будто из воска. Внутри зрела тревога, она пыталась бороться, но у неё не выходило. Не получалось шевельнуться, отнято дыхание, в горле стыл крик. А пламя, тем временем, словно живое, металось из стороны в сторону, верно подступало всё ближе, запутывалось в светлых волосах, обугливало лицо, и Джейн принималась кричать, дрожащими пальцами касаясь сожранных огнём щёк. А затем всё исчезло, заволокло мраком, утонуло в темноте, и Джейн вновь оказалась в темнице. И тогда пришла она. Невысокая женщина, с худым лицом и усталыми глазами, обхватила тонкими пальцами прутья решётки и скользнула вперёд. Дверь перед ней открылась с тихим скрипом, и она склонилась над обессиленной Джейн, гладя девушку по светлым спутанным волосам. — Мама? — звуки едва различимым выдохом сорвались с искусанных губ. Женщина приложила ладонь к губам, призывая молчать. Опустилась на колени возле Джейн, продолжая гладить её по голове, и печальная улыбка ломала её тонкие губы. Было душно. Джейн отчаянно не хватало воздуха. Откуда-то отчётливо доносился запах гари. Мать смотрела на неё долго и неотрывно, а затем поднялась вдруг и направилась обратно, не отзываясь на отчаянные мольбы Джейн остаться с ней. Остановилась на пороге камеры, чуть склонила голову и протянула Джейн руку, зовя за собой. Грустная улыбка коснулась блёклых губ женщины, прежде чем она растаяла в той темноте, из которой пришла. И в темноте той, страшной, непроглядной, что-то двигалось. Кто-то. Впереди чудился силуэт мужчины с бледным лицом. И тёмные одежды его сливались с той темнотой. Джейн не могла рассмотреть его лица, но знала, что в глазах его нет ненависти. Запах гари становился отчётливее.

***

Утро ещё не вступило в свои права, когда Джейн очнулась. Она проснулась, когда воздуха в лёгких казалось совсем не осталось, вскинулась было, но острая боль отбросила её обратно. Открывать глаза не хотелось. Хотелось зажмуриться посильнее и не смотреть ни на что. Забыться вновь в том страшном сне, потому что реальность виделась ещё более отвратительной. Девушка пошарила рукой рядом с собой, пальцами ощущая холодный песок. Она лежала на полу, широко открыв рот и едва дыша, медленно осознавая, где реальность, а где лишь фантазии, порождённые воспалённым сознанием. Рубаха кучкой грязного тряпья валялось рядом. Руки дрожали и не желали слушаться, пальцы выкручивало судорогой. Джейн сдавленно всхлипнула и сжалась от боли и унижения. Хотелось выть от обречённости и отвращения. Или умереть. Да, пожалуй, умереть хотелось больше всего. Боль по-прежнему не отступала. Тёмными всполохами роила за глазами, спускалась ниже к плечам, вспыхивала за грудиной, обвивала торс, выкручивала руки, полосовала бёдра, сдавливала икры и чёрной нитью прошивала живот. Она осознала, что больше не хочет бороться. В ней не осталось жизни. Джейн прикрыла глаза. Когда мёртвые зовут тебя — ты не смеешь отказаться. Как славно было бы всё забыть и забыться… Джейн подняла глаза к крошечному окну прямо под потолком её темницы. Ночь неохотно уступала место рассвету. Нужно пережить этот день.