Падение

      В душе молодого ученого закипала злость вперемешку с обидой и отчаянием. Отвратительное и горькое чувство собственной беспомощности охватывало и медленно убивало его. Даже пройдя через бессчетное количество тренировок, он остался все тем же ничтожным слабаком, не способным никого защитить. Люди поставили на кон свои жизни, потому что поверили в него, но Аллен так и не смог оправдать их ожидания и стоял теперь без сил среди горы трупов с разбитой губой. Это даже звучит смешно, люди мертвы, а у него жалкий порез. Почему они, а не он? Уолкеру до последнего не хотелось признавать, что все труды оказались напрасными. Его одолевало желание кричать как можно громче, чтобы вместе с криком освободить себя от боли и бесконечных страданий, однако революционер молчал, не в силах произнести хоть слово. А ведь он был прав, на войне не нужны эмоции, здесь нет места любви и дружбе, все твои привязанности тонут в реках крови, а ты сам, захлебываясь, пытаешься выкарабкаться на берег, чтобы снова ощутить вкус жизни, увидеть свет в непроглядной темноте и показать его тем, кто еще дышит этим отравленным от взрывов воздухом. Мысли настолько поглотили несчастного путешественника во времени, что он даже не заметил, как мимо него проскользнула черная тень и понеслась прямиком к Неа, который, не растерявшись сделал несколько выстрелов в движущуюся цель, но тут же отбросил пистолет и в последний момент успел блокировать мощнейший удар. Это оказался Канда, и что-то с ним было не так. После нескольких часов тяжелой битвы брюнет совсем не выглядел уставшим, напротив, казалось, будто его мощь в разы возросла. — Еще есть силы сражаться? Какая жалость, я думал, что правильно подгадал момент, когда вы все станете не опаснее мух. Ну да ладно, раз легкими путями с вами не справиться, придется действовать грубой силой. — Д. Кэмпбелл криво улыбнулся и ловко отскочил назад, глядя на монстра перед собой. В эту секунду Юу выглядел именно так, глаза горели желанием убивать, а жажда крови ощущалась даже издалека. Уолкер начал понимать, почему враги так боялись его возлюбленного. — Ты… Жалкий трус! — Аллен стиснул зубы от злости, он хотел уже ломануться к Неа, чтобы хорошенько врезать по его смазливой и довольной роже, но вовремя вспомнил о едва державшемся на ногах Тики, и подхватил его, не давая упасть на холодный мокрый асфальт. Присев на колени, ученый аккуратно уложил португальца и осмотрел, пытаясь оценить тяжесть повреждения, затем стянул с себя перепачканную ветровку, разорвал футболку и попытался остановить кровотечение, стараясь хотя бы не навредить мужчине, и в это же время лихорадочно раздумывал, что делать дальше с пулевым ранением в условиях полной антисанитарии. Если вызвать скорую в столь опасное место, был шанс, что пострадает еще больше людей, а оперировать самостоятельно без должного опыта, антисептиков и медицинского оборудования сравнимо с сумасшествием. Не голыми же руками вытаскивать пулю из груди. Оставалось только уповать на чудо, либо везти Тики в больницу своим ходом. Оба варианта Уолкера не устраивали, потому что битва была в самом разгаре, уезжать сейчас нельзя. — Держись! Я обязательно что-нибудь придумаю, ты не умрешь здесь. — Постой, не нужно. Я… рад, что смог защитить тебя… — Микк снова закашлял кровью. Удивительно, как он еще находился в сознании, не говоря уже о том, что, получив такое ранение, пусть и с трудом, но был в состоянии произносить вполне связные предложения. Видимо, здесь не обошлось без FG. Изо рта мужчины медленно стекала алая струйка, а веки будто налились свинцом, казалось, они вот-вот опустятся вниз, однако португалец продолжал бороться, словно его жизнь зависит от того, сможет ли он сказать свои последние слова. — Давно хотел открыться, но не мог… Мне запретили. Все это время я… Любил тебя. Пусть ты и забыл обо мне… — Что?! Но я не знал… Черт возьми, не сейчас! Скажешь мне это, когда будешь здоров, а сейчас молчи и не двигайся! — В голове Уолкера все перевернулось, даже раны и усталость отошли на второй план. Все мысли были только о том, как помочь другу. В этот момент Тики, собрав остатки сил, притянул Аллена к себе и легко поцеловал в губы, введя того на мгновение в полное замешательство. Это было всего лишь легкое прикосновение, но такое отчаянное и невинное, что сквозь него Уолкер ощутил всю боль жестокой и безответной любви правительственного агента, которого сковали цепями словно пленника. Опомнившись, Аллен не на шутку разозлился. Разве в эту минуту следует задумываться о таких вещах? Почему именно сейчас? Когда он лихорадочно пытался найти выход из сложившейся ситуации. — Нет, не нужно было этого делать! Слишком мало времени.       Тики начал терять сознание, его мышцы расслабились, мужчина больше не двигался. В этот момент в голове Уолкера будто щелкнул переключатель, он вспомнил их первую встречу в исследовательском институте, партию в покер и те самые выигранные наручные часы, которые ученый до сих пор носил при себе. Выходит, все это время он знал правительственного агента, но по какой-то причине забыл. Вот только почему память вернулась именно сейчас? Когда все закончится, им будет о чем поговорить, если, конечно, Микк выживет. Решив не тратить драгоценное время, Аллен принялся шарить в карманах в поисках телефона, собираясь все-таки вызвать врачей, и… О чудо! Там лежал флакон с препаратом, который парень захватил перед выходом. Недолго думая, ученый откупорил крышку, силой влил все содержимое в рот Тики и начал ждать, моля Бога о том, чтобы не было слишком поздно. Секунды тянулись слишком долго и мучительно, а напряжение нарастало, Аллена слегка потрясывало. Постепенно дыхание Микка выравнивалось, а рана начала медленно затягиваться, выталкивая из груди проклятую пулю. Англичанин вздохнул с облегчением и не смог сдержать радостной улыбки. Спустя минуту веки мужчины начали подрагивать, он пришел в себя. — Я жив? Или попал в рай? — Тики широко открыл глаза и посмотрел на небо, словно видел его в первый раз. Когда боль ушла, окружающий мир в одно мгновение стал таким ясным. Эти бесформенные серые тучи, похожие на грязные, небрежно разорванные куски ваты, безжизненные дома, сильно пострадавшие от взрывов, легкий южный ветер, ласкающий кожу. Взрослея, мы перестаем обращать внимание на простые вещи, такие как первые весенние листочки, оживляющие деревья, землистый запах в парке после дождя или красота звездного неба. — Похоже, все еще жив, но мне больше не больно. Знаешь, я никогда не задумывался о том, что мир так прекрасен. Я будто заново родился, у меня так много сил. Словно вновь стал ребенком, способным вздохнуть полной грудью, свободной от табачного дыма, пропитавшего насквозь мои легкие. — Это способность Канды, он может исцелять людей. Я рад, что тебе уже лучше. Знаешь, а я все вспомнил. Нашу первую встречу несколько лет назад и слова, которые я тебе в тот день сказал. И теперь понимаю, что не ошибся. — Аллен загадочно улыбнулся, прямо как тогда, его взгляд был таким же, как в тот день. Португалец хорошо запомнил эти глаза, в которые когда-то влюбился до беспамятства. — Вот оно как… Я долго думал над их значением, но так и не смог понять. Мне не верилось, что ты один из тех, кто разделяет людей на хорошее и плохое, поэтому искал какой-то скрытый смысл. Наверное, это глупо. — Тики задумчиво нахмурил брови и посмотрел на ученого, ожидая услышать, что он ответит, словно в тех словах хранилась какая-то великая тайна, известная только самому Уолкеру. — Ты будешь разочарован. Я имел в виду именно то, что сказал. Все верно, делить всё на хорошее и плохое — это поверхностное суждение, однако при первой нашей встрече ты мне понравился, но тогда я подумал, что ты живешь не своей жизнью, зачем-то стремишься соответствовать образу богатого, влиятельного и уверенного в себе человека, не являясь таковым. И мне хотелось, чтобы ты смог раскрыться и принять себя таким, какой есть, разглядеть за всей той мишурой, в которую себя завернул, приятного человека с добрым сердцем. Именно поэтому и сказал те простые для понимания слова, желал убедить тебя в ценности внутреннего мира. Наверное, я выбрал не лучший способ. — Аллен тяжело вздохнул и посмотрел на сражающегося Канду. К великому удивлению, Д. Кэмпбелл ничуть не уступал ему в силе, а, быть может, даже превосходил. — Что ж… У нас еще будет время поговорить, а сейчас предлагаю заключить перемирие. Убеди вашего главного прекратить огонь. Этот ублюдок Неа воспользовался нашей стычкой и дождался момента, когда обе стороны ослабнут, чтобы вступить в бой с явным преимуществом, и что-то мне подсказывает, он пришел сюда не один. — Браво! Какой умный парень. Только вот этого не достаточно, чтобы изменить ход битвы, вы заведомо проиграли, — раздался позади знакомый низкий голос. Уолкер обернулся и расширил глаза в удивлении. За его спиной стоял Алма в сопровождении высокого блондина в полицейской форме, лицо которого революционер сразу же узнал, несмотря на то, что встретился с этим человеком впервые. Его имя и фотография несколько месяцев назад частенько мелькали в местных газетах и принесли немало проблем. — Не может быть… Суперинтендант Говард Линк? Но ты же умер, меня обвинили в убийстве! — Аллен, не веря своим глазам, уставился на молодого мужчину с военной выправкой. На контрасте с Алмой тот производил впечатление серьезного и хмурого человека. В каждом его жесте чувствовалась резкость и уверенность. Движения были отточены до автоматизма, словно Линк служил в армии с самого появления на свет. — Верно, мне пришлось инсценировать свою смерть, чтобы подрезать революционерам крылышки. Среди вас слишком много обладателей силы, чтобы мы могли сражаться в честном бою. Должен признать, вы неплохо держитесь для тех, кто целый день использует FG. — Говард говорил громко и четко, приказным тоном, что крайне хорошо вписывалось в его образ. На вид ему было не больше тридцати, выглядел он как типичный представитель арийской расы, разве что, глаза карие. — Стравить правительство и революционеров оказалось проще, чем мы предполагали. Но не думай, Уолкер, что ты мне не нравился. Ничего личного, я всего лишь выполняю приказы. — Так вот о ком говорил Лави, это и есть предатель. Я вас понял… Тики, мне нужны твои ребята. Нас ждет еще одна тяжелая битва. — Аллен вмиг стал серьезен. Оттолкнув Микка назад, он встал перед новыми противниками, не давая пройти дальше. Революционер не совсем понимал мотивы Линка, но куда интереснее было узнать, каким образом Карма оказался замешан во всей этой войне. Переведя взгляд на него, Уолкер спросил, — А что насчет тебя? — Кажется, я уже говорил, что хочу убить Юу. Мне достаточно этой причины, чтобы уничтожить каждого его дружка. Давным давно мы вместе воспитывались в детском доме, еще до того, как он познакомился с тобой. Я очень привязался к нему и думал, что мы друзья, а потом его забрали в какую-то семью. Ни звонка, ни письма, Юу просто забыл обо мне, пока счастливо жил со своими приемными родителями. Неудивительно, что через месяц его вернули. Никто кроме меня не готов был принять этого грубияна. Даже смешно, потому что я все прощал ему и верил, что наша дружба для него хоть что-то значит. Вскоре из-за плохого поведения Юу отправили в самый жуткий детский дом, в котором он должен был гнить до самого совершеннолетия, там его следы и затерялись. А спустя несколько лет мы встретились снова… — Алма тяжело вздохнул и прикрыл глаза, будто вспомнил что-то очень страшное. На лбу его выступили капельки пота, а ладони непроизвольно сжались в кулаки. — И тогда я понял, что моя жизнь никогда не станет прежней, потому что я влюбился в Юу, но когда узнал, какие у него вкусы, потерял смысл жизни. Возненавидел себя за то, что родился таким… — О чем ты говоришь? — Уолкер смотрел на собеседника, искренне пытаясь понять его. Интуиция подсказывала ученому, что за этими словами скрывается страшная тайна, о которой ни Карма, ни Канда не желали рассказывать. — У тебя совершенно нормальная внешность. Не думаю, что из-за нее нужно себя ненавидеть. — Да что ты знаешь?! У тебя было все с самого начала! — Глаза Алмы вспыхнули ярким дьявольским огнем, раскрывая всю мощь заключенной в этом странном человеке силы. Аллен едва успел уклониться от прямой атаки. Пришлось даже активировать FG, чтобы не оказаться расплющенным в лепешку. — Ты же говорил, что не обладаешь силой, — произнес Уолкер, надеясь хоть как-то переключить внимание противника, заговаривая ему зубы. Наверное сейчас было не лучшее время, чтобы вести диалог, но ничего другого в голову не приходило. Сражаться в таком состоянии — самоубийство. — Я много чего говорил, но это не означает, что все мои слова являются правдой. К тому же, тебя я ненавижу почти так же сильно, как Юу. — Карма криво усмехнулся, но было в этом выражении что-то фальшивое. Ученый с легкостью прочитал в нем желание скрыть истинные чувства. — Какие-то проблемы, Мояши? Придурок, который в тебя стрелял, посмел сбежать. Интересно, они все такие трусы? — К ребятам подошел Канда и без какого-либо интереса взглянул на Алму. — А это кто? — Даже не помнишь меня? После того, как бросил на дороге, словно грязную шавку, когда я так сильно нуждался в тебе. Как же похоже на тебя. — Карма подошел ближе и с нескрываемым отвращением посмотрел в синие глаза Юу, будто надеялся прочесть в них раскаяние и сочувствие, но взгляд революционера оставался холодным и безразличным. — Я сожалею только о том, что знал тебя. — Что за хрень ты несешь?!       Юу снова пронесся мимо Аллена, ринувшись в бой, и начал наносить удар за ударом, не давая врагу опомниться от бесчисленных атак. Казалось бы, нужно радоваться, что у революционеров остались силы, но отчего-то на сердце англичанина появился тяжелый груз. Так случалось, когда Уолкер совершал серьезную ошибку, но что сейчас не так? Еще раз посмотрев на Алму, он вдруг понял, что ему не давало покоя все это время. За пеленой ненависти скрывался взгляд маленького обиженного ребенка, доведенного до отчаяния, ребенка, который молил о помощи, но никто не слышал. Не понимая, что делает, Аллен бросился к сражающимся, чтобы остановить, и встал между ними в самый разгар битвы, полностью отдавая себе отчет в том, какие могут быть последствия. Канда вихрем налетел на англичанина, едва не сбив с ног, ярость брюнета достигла наивысшей точки, он больше не мог себя контролировать, страшная сила поглощала его разум, лишала рассудка. Даже препятствие в виде Уолкера не остановило его, рука Юу не дрогнула. Боль была такой, что на секунду ученый подумал, что ему разом переломали все кости, она подобно удару молнии прошла через все тело, отдаваясь звоном в ушах. — Какого черта ты творишь? Хочешь сдохнуть?! Это наш бой, не вмешивайся! — закричал Алма, ошарашенно глядя на самоотверженного человека, закрывшего его своим телом. Должно быть, Аллен очень храбрый малый, или же просто глупец, раз сунулся защищать врага. — Нет, я хочу поговорить. Расскажи мне, почему ты так ненавидишь Канду? Я не смогу долго сдерживать его атаки, поэтому буду рад, если ты поторопишься. — Уолкер заблокировал еще один мощнейший удар. Впервые он сражался с Юу в полную силу и был обескуражен. Такого он никак не ожидал. — Не думай, что он жил счастливо, я знаю достаточно, чтобы сказать тебе, через какие муки прошел Канда! — Я не искал информацию о его детстве, поэтому не знаю. И не хочу знать! Этот ублюдок даже не помнит меня! Что тебе еще нужно? Хочешь услышать, как я разыскал его, когда меня вышвырнули из приюта на улицу? Как пришел к нему, умирая от холода и голода, а вместо поддержки получил только плевок в лицо? Думаешь, я могу простить такое обращение? — Карма едва сдерживался, чтобы не разрыдаться. Плечи информатора подрагивали, а мышцы лица напряглись, искажая его в гримасе боли и отвращения. — Ненавижу! Ненавижу его! — Стой, ты не все рассказал, есть что-то еще… Я четко помню, как Канда упоминал твое имя в разговорах, не похоже, что… — Договорить Аллен не успел, потому что на него снова обрушилась лавина атак. Потеряв всякую надежду одолеть Юу, англичанин продолжал защищаться, надеясь, что его парень все-таки сможет прийти в себя, но с каждым ударом становилось все хуже. Тогда ученый решил поставить на кон все и, подгадав момент и воспользовавшись секундным замешательством брюнета, крепко обнял его. Закрыв глаза, Уолкер начал ласково поглаживать спину возлюбленного, пытаясь привести его в чувства. Канда застыл на несколько секунд, а потом вдруг несмело дотронулся до плеча Аллена. — Что ты делаешь? — Канда отстранился и посмотрел по сторонам. Его взгляд упал на Говарда, который наблюдал за битвой со стороны. Вмиг глаза брюнета расширились, в них застыло удивление вперемешку с вновь разгорающейся яростью. — Ты! Какого хрена, ублюдок? Ты же сдох. — Простите, что ввел вас в заблуждение. Я был вынужден инсценировать свою смерть, чтобы помочь господину Д. Кэмпбеллу. — Линк оставался спокойным, будто не сделал ничего плохого. Его выдержке можно было только позавидовать. Стиснув зубы от злости, Аллен пытался оценить ситуацию, в которой они оказались. Завершающим аккордом в этой минорной пьесе стал пролетевший мимо ребят Лави. Ударившись головой о стену, он тут же потерял сознание, а уже через пару секунд из-за угла вслед за изобретателем вышел слегка раздраженный Неа. — Как наивно… Думаете, если я выбираю наиболее комфортное время для нападения, это означает, что сам ни на что не способен? Мой брат допустил ту же ошибку, что и вы. Нельзя недооценивать противника. — Д. Кэмпбелл демонстративно стряхнул с рукавов пыль и одарил всех присутствующих презрительным пронизывающим взглядом. Его глаза сияли таким же янтарным блеском, как у Тики. — Только его здесь не хватало… Алма, у нас мало времени, скажи, в чем дело. — Аллен вновь посмотрел на Карму, желая услышать ответ, и увидел сомнение в его глазах. Еще немного, и под таким напором информатор бы сдался, но… — Алма? Хочешь сказать, она здесь? — Канда огляделся, но, наткнувшись на Карму, никак не среагировал, зато прошлый противник привлек его внимание куда больше. Сильнейший революционер, недолго думая, поспешил расквитаться с Неа. Это окончательно сбило Уолкера с толку, но уже через секунду к нему пришло понимание происходящего. — Так вот оно что. Быть не может… Ты девушка? — Блондин подошел к информатору и, мягко улыбнувшись, протянул ему руку. В этой улыбке было столько тепла и доверия, что даже ослепленный ненавистью Алма слегка оттаял. Аллен говорил тихо, чтобы никто не услышал, о чем идет речь. — Признаться, я удивлен, но… Я не осуждаю тебя, твои чувства мне понятны. Я вернулся в прошлое, чтобы спасти человека, которого люблю, а оказался в чужом для меня мире, мой друг тоже совершил много глупостей из-за девушки. Просто прими себя таким, какой есть. Ты не должен ненавидеть Канду за то, что произошло, он в этом не виноват. — Дело не в том, что я очень хотел стать парнем. Мне предложили хорошие деньги, но я никогда не пошел на такой шаг, если бы не выяснил, что Юу влюблен в мужчину. Не говори ему, не хочу, чтобы он знал… — Алма тяжело вздохнул и неуверенно пожал протянутую руку, по щекам его текли слезы. После признания в информаторе что-то переменилось, словно вся ненависть вместе со слезами плавным потоком выливалась наружу, освобождая его от проклятия. — Я не смогу нормально жить после того, что сделал. — Я знаю, тебе сейчас обидно. Лишиться всего из-за минутного безрассудства и в итоге понять, что напрасно… Это непросто, но только ты способен изменить свое будущее к лучшему. Не нужно и дальше тратить драгоценное время на то, что никогда не принесет тебе счастья. Ты ведь все еще любишь Канду? Так позволь ему жить спокойно, чтобы в твоем сердце не было пустоты. — Ты намного добрее, чем я думал. — Карма немного расслабился, криво улыбнулся и отвел взгляд в сторону. Наконец-то он сдался. — Никто мне не говорил таких слов… Я все еще ненавижу Юу, но не хочу драться с тобой, поэтому можешь быть спокоен за своих друзей. Ты больше не враг мне.       Аллен вздохнул с облегчением. Хотя бы одной проблемой меньше. Канда все еще дрался с Неа, которого такая напористость, по всей видимости, начала раздражать. В этот момент, очень кстати, со стороны правительства подоспела подмога. Выживших и способных сражаться осталось совсем мало, но они шли вперед, готовые к битве, возглавляемые Тики, который, к большому удивлению, за столь короткое время сумел убедить своих воинов объединиться с революционерами. К тому времени Неа все-таки усмирил Канду и какое-то время с безразличием наблюдал за новыми противниками, а потом вдруг усмехнулся и зашагал навстречу. — И ты еще называешь меня трусом? Я здесь один, как видишь, Линк не обладает силой. — Нетрудно догадаться, к кому были обращены эти слова. Подойдя к Аллену, Д. Кэмпбелл похлопал его по плечу, а потом вдруг схватил с такой силой, что Уолкер на секунду решил, что ему оторвало руку, и стиснул зубы, чтобы не закричать от боли. — Я посмотрел, как сражаются ребята, они довольно хороши, но ведь всех собрал именно ты. Надеюсь вскоре увидеть твою силу, но для начала хотел бы задать один вопрос. Почему ты так доверяешь им? С чего ты взял, что принял правильную сторону? — Я остановлю тебя, у меня иного пути нет. Мне плевать на то, что есть правильно и неправильно. Существуют люди, которых я должен защитить, поэтому ни за что не отступлюсь и буду сражаться до конца! — Аллен стряхнул с плеча ладонь своего врага и, собрав все свои силы, активировал FG. Уолкер готов был уже атаковать мужчину, но тот одним только взглядом заставил противника застыть. — Да ну? Остановишь меня так же, как и Ману? Это ведь ты его убил. — Неа победно улыбнулся, понимая, что попал в точку, а сам Аллен не мог сдвинуться с места, он почувствовал, как слезы медленно стекают по его щекам, сила снова угасла, а руки тряслись от злости. Непросто было принять, что человек, который заменил тебе отца, мертв. Особенно, когда в убийстве обвиняют тебя. Уолкер с нескрываемой ненавистью посмотрел в янтарные глаза. По выражению лица Д. Кэмпбелла было понятно, что он остался доволен реакцией. — Знаешь, чем сильнее человек духовно, тем интереснее его ломать. Он дольше сопротивляется, но в конечном итоге участь его куда плачевнее, чем слабака, привыкшего прогибаться под других. Давно хотел узнать, что ты скажешь, когда узнаешь о трагической судьбе твоего дорогого приемного отца. Он дал тебе все: дом, семью, воспитание, образование. И как ты ему отплатил? — Не верю… Не смей произносить его имя своим грязным ртом! — Голос Аллена срывался на крик, зато на душе заметно полегчало. Все-таки иногда полезно выплескивать эмоции. «Чары» Неа ослабли, поэтому ученый вновь обрел возможность двигаться. Уолкер решил, что будет лучше застать врага врасплох, поэтому атаковал первым, однако, брюнет легко предугадал его действия и увернулся. — И это говорит мне тот, который отнял у меня единственного родного человека? Ты хоть знаешь, кем я приходился Мане? — В отличие от Аллена, Неа не спешил лезть в драку, он наслаждался диалогом, выкладывая информацию маленькими порциями и как будто смакуя все большее удивление отпечатывающееся на лице революционера. — Мой брат-близнец был довольно жесток, пока не подобрал на улице отвратительного мальчишку, который едва не порушил мои планы. От тебя всегда были одни проблемы. — Близнец? Как… Сколько же тебе лет? — Уолкер глядел на молодого человека перед собой, на внешность ему трудно было дать больше двадцати пяти. Хотя высокое положение говорило о том, что мужчина куда старше, чем выглядит. — Кто ты такой? — Я? — Неа рассмеялся, глядя на Аллена. — Тот, кто убьет тебя.