Крылья птицелова

Глава 1. Инь

Иван Иванович уже садился в машину, когда увидел бывшую невестку. Та как раз вышла из магазина и направлялась к своему автомобилю, припаркованному неподалёку. - Аннушка! Девушка обернулась на голос и радостно улыбнулась: - Иван Иванович, как давно мы с Вами не виделись! - Да-да, совсем позабыла старика, - вздохнул Корф. - Какого старика? – Анна сделала непонимающее лицо. Иван Иванович рассмеялся. - Будет тебе, плутовка! – и уже серьёзным, немного взволнованным голосом продолжил: - Аннушка, ты не уделишь мне полчаса, или ты куда-нибудь спешишь? Анна улыбнулась. - Иван Иванович, для Вас у меня всегда есть время. - Тогда посидим вон в той кофейне? Анна с наслаждением сделала глоток горячего латте: декабрь в этом году выдался особенно промозглым и ветреным. Город уже понемногу облачался в новогодний наряд изнутри и снаружи. Вот и здесь на столике красовалась причудливая композиция из настоящих душистых еловых веточек со смешными бантиками и колокольчиками. Анна разглядывала эти украшения с лёгкой грустью, думая о том, что прошлый новый год она встречала ещё без него, а этот будет встречать уже без него. - Аннушка, с тобой всё в порядке? – встревожился Иван Иванович. Анна слегка вздрогнула и, улыбнувшись, ответила: - Всё хорошо, я просто немного задумалась. - Скажи, как у тебя дела? - Всё отлично. В прошлом месяце меня повысили. - Но это же прекрасно! Я так рад! Поздравляю, Аннушка! Анна рассмеялась. - Да, признаться, я уже заждалась! А Миша и Лиза ждут пополнения, скоро я стану тётей во второй раз! - Как чудесно, что мы встретились! Ты просто засыпала меня хорошими новостями. А как Эмма Станиславовна? Здорова? Анна постучала кулачком по столешнице. - Тьфу-тьфу. Кстати, Вашими делами интересовалась совсем недавно. - Вот как! А я, было, опасался, что она и общаться со мной больше не захочет… - Что Вы! – рассмеялась Анна. – У неё и в мыслях такого не было. - Просто камень с души, - вздохнул старик. Иван Иванович и Анна провели в кофейне не меньше двух часов, беседуя о всевозможных мелочах, не касаясь лишь одной темы. Слишком больной. Однако под конец Корф-старший всё же не удержался от вопроса: - Аннушка, а про него ты так и не спросишь? - А у товарища подполковника всё хорошо. Даже очередная любовь всей жизни появилась, я сама их видела вместе, - Анна умело спрятала в усмешке набежавшие непрошеные слёзы. - Аннушка, я прошу тебя, выслушай меня. Мы оба знаем, что у Володи тяжёлый характер, и, поверь, я считал и считаю, что в вашем разрыве виноват он. Но он тебя любит. Да мало ли было этих девиц… Что поделаешь, таков уж он есть, тем более, я достаточно знаю сына, чтобы утверждать: он не изменял тебе, когда вы были женаты. Это он от отчаяния… Он никогда не любил никого, кроме тебя, Аня. И не полюбит… Неужели ничего нельзя сделать? Анна печально покачала головой. - Увы. Иван Иванович, винить одного Володю тоже не стоит. Я виновата не меньше. Нам просто противопоказана семейная жизнь. Обоим. Во всяком случае, друг с другом. И дело вовсе не в любви. Есть ситуации, когда даже самая сильная любовь оказывается совершенно беспомощна… Анна вошла в пустую тёмную квартиру, машинально разделась и, завернувшись в пушистый плед, забралась с ногами в большое уютное кресло. Встреча с бывшим свёкром растравила ей душу, словно взболтав всё содержимое, накопившееся за последний год и подняв из глубин сознания те воспоминания, которые девушка предпочла бы навсегда утопить где-нибудь на дне Марианской впадины. А ведь было время, когда им было хорошо вместе, как ни сложно теперь в это поверить. Как будто в другой жизни остались ландыши, стихи, тайные свидания, тихие разговоры по ночам. Будто это не у неё, а у какой-то другой девушки тогда, в холодной скорой, стоя на коленях, просил руки самый необыкновенный мужчина на свете. Сейчас у Анны в голове не укладывалось, как можно было дать согласие на брак с человеком, о котором она не знала ничего, кроме его имени. А ведь она всегда гордилась своим хладнокровием, умением принимать взвешенные решения. Почему же тогда и тени сомнения не поселилось в её душе? Где была её голова? Анна усмехнулась. Голова? Голова была целиком и полностью занята им, как и сердце, и глаза, для которых он заслонил собой целый свет, и уши, желавшие слышать лишь музыку его голоса, и тело, жаждущее принадлежать одному только Владимиру Корфу... … После того жуткого дня Анна не хотела даже думать о возвращении в госпиталь. Лиза забрала сестру домой, клятвенно пообещав Репнину обеспечить уход не хуже, чем осуществляемый под его чутким руководством. Уже на следующий день Владимир примчался к невесте и с загадочным видом поведал, что во дворе Анну ждёт какой-то сюрприз. Анна пытала его всеми известными ей способами, задавала вопросы один хитрее другого, но тщетно – разведчик есть разведчик. Если решил не говорить – не скажет. Кто же мог тогда подумать, что это качество уже через несколько несчастных месяцев войдёт в ТОП-10 самых раздражающих черт характера Владимира Корфа. Во дворе он распахнул дверцу машины, и Анна увидела радостно лающую далматинку, которая мгновенно признала хозяйку, бросившись к ней и едва не сбив с ног. - Джана! Джана, малышка! – Анна смеялась и плакала от счастья, а Владимир задумчиво улыбался, любуясь невестой. Потом Владимир и Джана устроили для Анны целое представление, демонстрируя трюки, которым собаку обучили в казарме… Девушка опустила глаза и только теперь заметила, что Джана устроилась рядом с креслом, положив голову на колени Анны. Собака всегда чувствовала настроение хозяйки, вот и теперь пришла поддержать её, погружённую в тяжёлые раздумья… … Анна шла к Владимиру, умирая от страха. Что-то он скажет, увидев на ней погоны вместо крыльев? Но лучше сразу расставить точки над i, чем сделать сюрприз после свадьбы. Пусть узнает сейчас. От неё. Так честнее. Каково же было её облегчение, когда он обнял её и сказал, что давно всё знает! Теперь Анна со спокойной душой готовилась к свадьбе, и вот этот день настал… Анна до сих пор не могла забыть восхищённый взгляд Владимира, такого красивого в парадном кителе, их первый танец, их первую ночь… Джана зевнула и улеглась на ковре у самого кресла. Анне не спалось… … Когда всё пошло прахом? В какой момент их звенящее счастье треснуло, чтобы больше не издать ни звука? Неужели он так и не смирился с её работой? Последние два месяца перед разводом они постоянно ссорились, по поводу и без, но ей почему-то особенно запомнился случай, произошедший всего через пару недель после их медового месяца. Тогда КЧ-4 и Анна отправились на аэродром посмотреть испытания боевых самолётов. Владимиру позвонил отец, и он остался у машины, пообещав догнать друзей. - Аня! Обернувшись на голос, Анна увидела механика Григория, которого знала ещё со времён учёбы в Смоленске. - Гриша, сколько лет, сколько зим! – обрадовалась девушка. – Ты давно здесь? - Да вот уж полгода как. Пришла полюбоваться? Анна кивнула. - Покажешь его? Григорий понимающе улыбнулся. - Пойдём. Новенький истребитель пятого поколения переливался на солнце всеми цветами радуги. Феб присвистнул. - Неплохо, - хмыкнул Зима. При виде самолёта сердце Анны заколотилось так сильно, что дыхание перехватило. - Так вот ты какой, - восхищённо прошептала она. - Ты-то точно в группу входила, - скорее утвердительно, чем вопросительно изрёк механик. - Я была одним из инженеров в большой группе, но я помню, как мы тогда его разрабатывали… Гриша… Григорий рассмеялся. - Можно, конечно, Анютка. Когда тебе было нельзя. Иди переодеваться. Разведчики переглянулись. Тем временем Анна села в кабину, и с этого момента забыла обо всём. Небо, такое синее, радостное, бесконечное… Как же она соскучилась по этому ощущению свободы! Интересно, она ещё не все упражнения забыла? Оказалось, руки всё помнят… Ещё вираж… Вдруг в наушнике раздался голос Владимира, который что-то требовал, кричал, но Анна не понимала ни единого слова, охваченная абсолютным счастьем полёта… А потом была земля. Потом был разъярённый муж, отчитывавший её, как ребёнка. Но она не ребёнок! Она за штурвалом чувствовала себя, как рыба в воде, а он… Даже теперь у Анны ком в горле появился от этих воспоминаний. … Они сами не заметили, как у каждого началась его собственная жизнь. Хотя почему «началась»? Скорее, продолжалась та, что была до происшествия в развалинах. Бесконечные совещания в КБ, дела, запущенные Анной за то время, что она была ранена, а Владимира отправляли куда-то, и он, разумеется, не говорил, куда. И понять друг друга становилось всё сложнее. Ко всем проблемам, растущим, как грибы после дождя, как из ниоткуда возникла ревность. - …С каких это пор генералы стали возить тебя домой? - У меня сломалась машина. - Ты могла попросить меня тебя забрать, однако ты предпочла прокатиться с ветерком в генеральской машине. - Не суди по себе. Я сыта по горло бесконечными байками о бравом майоре Корфе, любимце генеральских жён. И не только генеральских! Я же не знаю, где ты бываешь, когда обещаешь вернуться через два дня, а появляешься на пятый! - Что за чушь лезет тебе в голову, Аня!.. Анна укрылась, погасила свет и закуталась в одеяло. Как холодно спать одной! Какой огромной кажется кровать, когда его нет рядом… - … Я хочу развестись. Сказала и сама испугалась собственных слов. Но ещё страшнее стало от равнодушного серого взгляда и прохладной реплики: - Как тебе будет угодно. Не думаю, что это займёт много времени. Так вот какова цена признаний Владимира Корфа. Так вот какова цена твоей любви. Да и любовь ли это вообще? Но она выдержит этот взгляд, она не согнётся под тяжестью разочарования, не застонет от боли. Человек, за которого она вышла замуж, этого не стоит. Регистратор в ЗАГСе, наверное, надолго запомнит эту пару, которая на вопрос: «Вы хорошо подумали?» - ответила таким уверенным синхронным «Да!», какое не на каждой свадьбе услышишь… Первые две недели после развода Анна почти ничего не ела, перестала выходить из дома. Она лежала в постели и плакала. Плакала, едва проснувшись, плакала, засыпая… Слёзы… Слёзы… Слёзы… Казалось, они никогда не высохнут… Лиза с большим трудом вытащила сестру из этого океана, в котором та уже захлёбывалась. И заставила жить. Пусть без него. Но надо жить. И Анна жила и живёт до сих пор, уезжая на работу утром, приезжая с работы домой… А неделю назад она шла по тротуару и увидела бывшего мужа страстно целующимся с какой-то девицей у входа в бар. Одному богу известно, чего стоило Анне сделать безразличное лицо и пройти мимо, поймав его насмешливый взгляд. Те две пули принесли меньше боли, чем эта усмешка. Почему он не убил её в тех развалинах? Почему-то не убил, значит, надо жить. И она будет жить назло ему. Главное, дожить до весны. Задача ясна. Задача будет выполнена!!

Глава 2. Ян

- Где он? – спросил Михаил Варвару, хлопотливо что-то готовившую у плиты. - Ох, Мишенька, совсем худо ему… Три четких выстрела где-то за домом заставили Репнина выхватить пистолет, но Варя только махнула на него полотенцем. - Владимир это. По бутылкам всё утро палит, - грустно заметила кухарка, - никого не слушает, пьян уже с утра… - Не надо было ему в отпуск уходить, - заметил Миша и рванул прочь с кухни. Подполковник Корф выглядел весьма экзотично. Отбросив бычок и глотнув водки, он, не выпуская бутылки, прицелился. Три бутылки отцовского вина разлетелись на десятки осколков. Мастерство не пропьешь. Корф медленно, не совсем уверенно, но безошибочно правильно вынул магазин. Принялся вставлять патроны, жмурясь, потому что для такой тонкой работы выпил уже достаточно. Уверенно засунул одиннадцатый, хотя магазин рассчитан на десять. Вогнал магазин. Передернул. - Шахин! Какого черта? Идите все! Вряд ли он сейчас понимал, что кто-то его зовет. Один за другим – четыре выстрела. Капитан ушел. Корф уничтожил еще несколько бутылок. Развернулся, чтобы взять сигарету, когда его встретила волна холодной воды. Едва он смог открыть глаза, как перед ним оказалась злая рожа Репнина. Владимир стер с лица воду, по-прежнему не выпуская ни пистолет, ни бутылку. Немного подумал и направил дуло на друга. - Если ты решил умереть, сделай это хотя бы в бою, - отчеканил Капитан, - негоже разведчику под забором гнить, как собаке. Корф медленно опустил пистолет. Репнин развернулся было, чтобы уходить. - Так-то лучше, Шахин. Кстати, он не заряжен. Я считал выстрелы. В ответ Корф горько улыбнулся, отпил водки и, подбросив бутылку, разбил ее выстрелом. Михаил развернулся. - Вот теперь точно не заряжен, - ответил Владимир и молча и на удивление прямо пошел к дому. …А как всё начиналось! Какой чёрт понёс его тогда в эти развалины, в эту скорую, в госпиталь по ночам… Отправил в больницу, убедился, что жить будет – и ладно. Так нет же! Взрослый мужик, майор разведки, втрескался, как пацан, до полного отключения мозга. Мало того, пожертвовал единственным, что безраздельно принадлежало ему одному – своей свободой. Корф женился! Не одна генеральская жена злобно скрипнула зубами, узнав эту нереальную новость. И что? Дальше - что? Сам виноват, сам подпустил её так близко, как никогда никого не подпускал, а она ударила, убила наповал всего тремя словами: - Я хочу развестись. Эти слова по сей день звучали в его голове. Всю выдержку, всю волю, все силы пришлось призвать тогда на помощь, чтобы, не дрогнув, процедить в ответ: - Как тебе будет угодно. Не думаю, что это займёт много времени. Вот так, девочка! Ты не сломаешь разведчика! И посильнее стервы все зубы о него стерли! А уж тебе и подавно!! Какой же ты идиот, Корф! Если решил никогда не жениться, так нечего было пытаться. И нашёл же на свою голову… Самое интересное, сам себе и подстрелил… Как все начиналось… Корф втянул воздух и отставил стакан. Хватит. …У Владимира был выходной. Аня обещала зайти, и он как раз был занят созданием подобия порядка в своей берлоге, когда услышал звонок в дверь. На пороге стояла белокурая девушка в военной форме. Серые глаза не мигая смотрели на него. - А Вы раньше, чем обещали, товарищ старший лейтенант, - ухмыльнулся Корф, одной рукой приобняв её за талию и привлекая к себе. – Соскучились? Облегчённо выдохнув, Анна прижалась к нему, но почти сразу же подняла голову и удивлённо посмотрела ему в глаза: - Ты знал? - Что Анна Долгорукая – старший лейтенант ВВС, что она один из разработчиков секретного КБ, или что моя малышка возглавляет особый проект штаба? Мне подробно рассказали ещё во время штурма, какую именно птичку я подстрелил в развалинах. Она рассмеялась. - А почему тогда ты ничего не говорил? Владимир пожал плечами. - Это имеет какое-то значение? - Имеет, - уже серьёзно сказала Анна. – Я очень боялась, что ты будешь разочарован, когда узнаешь, что я вовсе не тот ангел, которого ты себе придумал там, в госпитале… - Глупенькая ты моя, - улыбнулся Корф, прижимая её к себе. – Неужели ты думала, что, узнав правду, я буду любить тебя меньше?.. Владимир откинулся на кресле, зажигая черт знает какую по счету сигарету. …Феб, Зима и Капитан наблюдали за прямо-таки танцующим в небе истребителем. - Ты посмотри, какой красавец! – выдохнул Феб, не отводя глаз от сияющего в солнечных лучах Т-50 ПАК ФА. - ТТХ - отпад! Максимальная скорость за две с половиной! – сообщил подошедшему Шахину Сашка с нескрываемым восторгом. Неизвестный пилот пошел на пике. Корф невольно подумал, что Анне точно понравится. Кстати… - Кстати, а где Анна? - За штурвалом, - с уважением ответил Зима. Поперхнувшись, Владимир бросился к связи. - Дай связь, - потребовал у лейтенантика, и тот не посмел противиться. - Позывной – «Птаха», - сказал робко, но Корф только сплюнул. Что за зоопарк, в конце концов?! Он и не знал, что так окрестили его жену благодаря его собственному позывному. - Анна! Анна, прием! Ответом ему послужил заливистый смех. - Володя! Володя, здорово-то как!! Как здорово жить!! Она пошла на вираж, и у Владимира остановилось сердце. - Анна, прекрати! Прекрати немедленно! Заходи на посадку!! Ты сошла с ума! - Я сошла с ума! Володя!! Володенька!!! – смеялась рация, и истребитель выполнил вираж с удивительной точностью. Но он был зол. Когда шасси пробежали по земле, фонарь открыт, а смеющаяся девушка спрыгнула на землю минуя помощь механика, он долго что-то ей выговаривал. КЧ-4 явно хмурилась… И что теперь? Пустая квартира, одинокий отец в загородном доме, служба, друзья, задания, и – одиночество, одиночество, одиночество. …Больше всего за него боялись КЧ-4 и Дед. Последний часто говорил с восстановившимся в группе Капитаном об их командире. Репнин тогда грыз фильтр сигареты и, глядя в окно, говорил: - Беда, Дед. Шахин страх потерял… Человек, потерявший страх, разведке не нужен. Человек, потерявший страх – ходячий труп. Но Дед хмурится и молчит. Отправил Корфа в отпуск – стало только хуже. Запил. Загулял. Дважды подрался – не просто до крови, до рассеченного мяса. Феб долго пытался подсчитать, сколько же должно было быть противников у Шахина, чтобы умудриться причинить ему легкие телесные?!! И при этом в сводках не значилось ни одного подходящего трупа… Все. Достаточно. Миша сегодня правду сказал. Он не хочет сгнить, как собака. Он – офицер, а это слишком много значит. Страдать из-за бабы? Нет, это не его судьба. Он – сын войны, он – любовник войны! К черту баб, они нужны только для одного. А для дружбы и верности есть друзья. Корф поднялся, глубоко выдохнул, в два шага оказался у окна. Распахнул рамы, осматривая еще сонный город. Светает. Он пережил эту ночь, став вдруг свободным и счастливым. Он свободен!!

Глава 3. «У меня зазвонил телефон»

Телефон разрывался. Корф громко застонал. Потянулся за трубкой, едва не свалив аппарат. - Алло, - тяжелая с похмелья голова соображала туго. - Корф, подъем! – зазвучал бодрый голос Романова, - дуй в душ, домой переодеться и в штаб! - Какого хрена, Зима? У меня голова болит! От его голоса на кровати рядом что-то зашевелилось. Голая девица томно потянулась и попыталась коснуться Шахина. - Твою ж мать!! - заорал он матом. - Кстати, оставь девушку в покое и выматывайся! Тут до Корфа дошло. - Ты звонишь на домашний?! - Шахин, выпей рассолу, а? Мы разведчики или кто?! - Ща буду, - пробормотал Владимир и положил трубку. Это ж сколько надо было выпить?! Много, потому что пьянел Корф плохо, как и должно разведчику. Так… Вспоминай, Шахин! Душ принес облегчение. Ну что ж, поехали. Напился. Значит, что-то отмечал. Точно! Вчера было полгода, как он развелся. КЧ-4 отмечать отказалась, но он настоял. Кислые рожи друзей не вдохновляли – и он их просто напоил. Видимо, сам выпил еще больше, но это уже не принципиально. Так, что было потом? Память услужливо эпизод за эпизодом рисовала вчерашний вечер. Вода смывала все в прошлое. Сначала был какой-то бар. Три сломанных стола, несколько стульев на головах каких-то бычар. Да, Добрыня Никитич в роду все-таки был. Потом пошли по городу. Орали военные песенки. Потом притихли – и не зря. Ибо в этот самый вечер во вполне колоритный темный переулок здоровенный амбал затащил упирающуюся девушку. На свою беду. Потому что КЧ-4 была рядом. Пока ждали милицию (честно говоря, амбалу больше нужна была скорая), зачем-то разбили витрину. А, точно, это был магазин компьютерной техники, в витрине стояли телевизоры и крутили какой-то ролик о живой природе. Нетрудно догадаться, что сюжет был о птицах. Приехавший наряд отправил горе-насильника в больницу, а присмиревших разведчиков – в бобик. Те заходили, шушукаясь и глупо хихикая. Сбежали на ходу, на скорости под сотню км/час. Вот чего Владимир не помнил – так это того, где они познакомились с мадамой, ломившейся сейчас в дверь ванной с явным требованием продолжения банкета. Кажется, это чья-то секретарша. Точно, секретарша. Но чья?! Ладно, не суть важно. С трудом избавившись от навязчивой пассии, Шахин помчался домой. Дед был зол. Дед был очень зол. Корф отчетливо видел перед собой отрывок из фильма «Спецназ», где командир громовым голосом рассказывал о том, как «Четверо неизвестных… забрались по наружной стене гостиницы «Санкт-Петербург» до ближайшего открытого окна… На пятом этаже!!» Но в отличие от киношного командира, Дед лютовал жестче. Следов, конечно, группа не оставила, и дело закроют за недостаточностью, и все же! Это же невиданная наглость! Шахин молча слушал, вытянувшись в струнку и мечтая о рассоле. Дед успокоился, только когда дежурный доложил о том, что пришел подполковник Малышев. - Пусть заходит. Разговор был долгим. - Проект «Птицелов»… (Корф поморщился. Достали его эти пернатые.) – одна из самых серьезных наших разработок. Над ней трудимся уже более двух лет. Как они вышли на нее, сказать трудно. Однако есть предположение, что это люди из группировки Ар-Рахмана. Нам сказали, что вы с ними уже работали. - Теперь ее возглавляет некто Хафиз. Фигура не такая значимая, как Милостивый, но на него сделали ставки определенные люди. Серьезные люди, - пояснил напрягшемуся Владимиру Дед. Малышев продолжил: - Они похитили информацию. Очень серьезную. Вероятно, для своих боссов. Ее нужно вернуть. Корф хмыкнул. - Разве они еще не передали ее? Или не скопировали, или… - его поражала бестолковость летунов. Малышев покачал головой. - Они выкрали запароленную флешку. Защита серьезная, но надолго ли – вопрос. - Поступила информация, что Хафиз торгуется с Западом. Возможно, пытается вскрыть флешку, чтобы продать информацию сразу нескольким клиентам… Шахин поморщился. - Ну и как я узнаю, что это та флешка? - С вами пойдет наш человек. - Как миииилоооо, - протянул Корф, вставая, - его функция? - Отличить флешку, проверить на целостность. От этого зависит дальнейшая задача. - Ну, ясное дело, - нехотя отозвался Корф. А что, ему возвращается вкус к жизни! Новое задание со старыми знакомыми. - Ясно. Задачу понял. - Вот пакет вводных, - передал документы Дед, - люди уже готовы, ждут в комнате отдыха. Вылет через двадцать минут. - Так, стоп, - остановился Корф, - этот ваш человек… Специальная подготовка? - Никакой, - пожал плечами Малышев, - только КМС по прыжкам с парашютом. - Тушканчик, блин, - съязвил Корф, - разрешите идти? - С Богом, Шахин, - тихо ответил Дед. По дороге в комнату отдыха Корф вскрыл пакет. По данным других групп, Хафиз базируется неподалеку от Мазари-Шарифа. «Опять Афган», - тоскливо подумал он, вспоминая последнюю операцию в горах Гиндукуша три года назад. Ту самую. И снова туда… «Вот бы снова туда, да там бы встретить друзей, тех, с кем совесть не развела…» Кстати, а Мишка-то с ним не пойдет, получается. У него же отпуск, Лиза рожает. Или дернули, успели? Но Капитану не повезло. К телефону подошла Лиза и послала Деда куда подальше. Поэтому в комнате отдыха сидело сейчас трое: Феб, Зима и… - …А потом мы его конвоировали до самой части! – закончил байку Романов, и все дружно засмеялись. Нет, только не это. Вот только не это!! Но среди голосов своих друзей Корф четко, до нехватки воздуха отчетливо услышал голос бывшей жены. Он дернул ставший вдруг тесным воротник, прижался головой к дверям, слушая, как она говорит: - Андрюш, помоги мне! Я не знаю, как вы это вообще застегиваете! - Да легко, Птаха! И кстати, отвыкай от имен, есть позывные! Анна засмеялась, а Владимир злым взглядом обвел коридор. Пора заканчивать этот цирк. Он резко распахнул дверь. - Группа, на выход! - Командир, а поздороваться? - Времени нет, быстро, быстро! И не смотреть на нее. Не смотреть. Тушканчик. Белка, блин.

Глава 4. Есть ли жизнь после развода?

По коридорам. Как когда-то в срочную – по тревоге, в затылок, бегом. В глазах – нездоровый блеск. Адреналин. Ну что ж, ребята, повоюем. Впрыгнули в служебную и помчались с воем сирен по городу. Слышали, как течет время. Давили на газ, порой забывая о сцеплении. И мчались, мчались туда, где они нужны. «Очень нужен я там, в темноте! Ничего, распогодится!» - Шахин, что по вводным? – спросил резким голосом Романов. Куда и делся балагур из комнаты отдыха. Теперь они работали. - У Хафиза база в семи километрах к югу от Мазари-Шарифа. По данным группы Негатива они все еще ведут переговоры. Запросили высокую цену, но дело не в этом, – Владимир резко вывернул руль и помчался по встречке, не особо реагируя на недовольные гудки. - Псих, - как давно известную аксиому тихо произнесла Анна, отворачиваясь к окну. Феб на сидении рядом с ней только ухмыльнулся. - А дело в том, что за право обладания этой милейшей флешкой, которую товарищи пернатые упустили, сражаются серьезные люди. И это дает нам шанс. - Почему Негатив не взял базу? У него хорошая группа, - подал голос сзади Феб, - и да, сбавь скорость, без нас не улетят. Но Владимир ход Андрея раскусил. Как же, пожалел их груз. Вон сидит, побелела, съежилась. В душе что-то шевельнулось, и два демона сразились между собой, ломая копья. Зазвенела сталь, отдавшись в голосе. - Потому же, почему с нами… Как там позывной? Даже не хотелось к ней обращаться. Почему? Чего он боится? Андрей и Сашка переглянулись. - Птаха, - укоризненно ответил Зима. - Птаха, - закончил Корф, мысленно проклиная всех птиц на свете. Да, летунов всегда называли на армейском жаргоне пернатыми, но орнитологическая направленность его жизни начинала напрягать, - Он не знает, как выглядит флешка. К тому же, Негатив всегда поступает по уставу. Поэтому послали нас. Группа уловила иронию в неизменно ровном голосе и тихо засмеялась. Анна их веселья не оценила. Корф по-прежнему летел на скорости хорошо под двести, но уже по той стороне дороги. Они выехали на пустынную трассу к аэродрому. На КПП их пропустили сразу – дорога каждая минута. - Группа, на выход! Вылет через восемнадцать минут! – глянул на часы Корф. Формальности улажены. Укомплектованы по-полной, осталось только зайти к командованию на аэродроме. Феб нырнул в рубку, Зима задержался на КПП. Владимир хищно оглянулся. Нет, ну КЧ-4 - это всегда КЧ-4. Вот и сейчас они ухитрились оставить Корфа и Анну вдвоем у трапа самолета. Минута, две. Черт, надо же говорить. А внутри клокочет не то ярость, не то бешенство... - Что ты здесь делаешь?! - подумал Шахин, но, кажется, выпалил это вслух. - Угадай, - Анна старалась сохранять невозмутимый вид, но вышло всё равно немного нервно. - Или только у Вас есть начальство, товарищ подполковник? На лице Владимира заходили желваки. - Ну да, работа для тебя ведь всегда была важнее всего. Важнее семьи, дома. Важнее... Он хотел сказать «меня», но передумал. Глаза впились в ее хрупкую фигурку. - Я не одна такая. Или работа мужа априори важнее? Пасмурный серый взгляд встретился с другим, таким же неумолимым. Корф невнятно хмыкнул. - Ты - женщина. Я же не требую, чтобы ты сидела на кухне со сковородкой, но я хочу тебя видеть дома не в два ночи! И тут он понял, что сказал. В настоящем времени. Не обратила бы внимания! Но она обратила. - Ты давно уже не хочешь видеть меня у себя дома. Вернее, хочешь, но не меня. Или уже лицезреешь? Корф зарычал. Вечно она все сводит непонятно куда. - А вот это уже не твое дело. Я твоих генералов не считал. - И не стоит, - парировала она, закипая. - Гиблое дело. Стерва. А казалась ангелом. Даже с крыльями, плевать, что на шевроне. - Значит так, Птаха. У нас операция, и с тобой никто сюсюкаться не будет. Работать будешь наравне. Чтобы жалоб я не слышал. - Не дождёшься, Шахин. - Это мы еще посмотрим. Я - твой командир. И рискну напомнить, что ты должна выполнять мои приказы. ВСЕ мои приказы! Рука предательски взметнулась, но не рискнула сжать это чертово тонкое плечико юной дьяволицы. А хэбэшка ей к лицу, чего уж там... - Так точно, товарищ командир, - усмехнулась Анна, проследив взглядом за его рукой. - Я лишь сказала, что жалоб Вы от меня не услышите. Никогда. Корф увидел ее взгляд. Интересно, что она подумала, что это - угроза или... Да он и сам не знал. - Вот и отлично. Прошу на борт, товарищ старший лейтенант! - Вы хотели сказать «капитан», товарищ подполковник. Корф надменно хмыкнул. Капитан - так капитан. - Все еще тешишься званиями! Ну, играй, играй. О том, что ты идешь с нами, я узнал перед самым отправлением, иначе бы точно этого не допустил. - Я в тебе не сомневаюсь. - Весьма рад. Где же эти оболтусы? Вылет через двенадцать минут. Корф выразительно кивнул на трап – мол, поднимайся. Пришлось послушаться и с видом королевы прошествовать. Анна даже не удосужилась оглянуться, а зря. Побитые псы выглядят оптимистичнее. - Феб, Зима, вашу мать, вылетаем, - выдохнул он в динамик, опуская микрофон ко рту и включая. В ответ ему что-то разочарованно пробурчали. Корф дождался остальных и забежал на борт последним. Сверхзвуковик помчал их по заранее выторгованному коридору в некогда союзную республику. Устроившись на вещмешках, Анна пролистывала в голове события последних дней. Владимир не зря иронизировал о том, что «товарищи пернатые упустили» флешку с данными по «Птицелову». Хорошо ещё, что он не знает, что заветный кулон на серебряной цепочке, который Анна не снимала ни при каких обстоятельствах, попал в руки людей Хафиза не без её участия, пусть она и не могла ничего сделать, но всё же… Не чувствуй она за собой этой вины, вряд ли кому бы то ни было удалось бы отправить её на совместную операцию с бывшим мужем. Анна не спала всю ночь, настраиваясь на двухдневный ад. Генерал Оболенский по-отечески заверил её, что группа Корфа сработает быстро, профессионально, что Анне рядом с ними ничего не грозит… Даже сейчас Анна едва заметно усмехнулась: генерал говорил так, будто она боялась за свою жизнь. За неё как раз не страшно… Страшно было у входа в комнату отдыха. Вот сейчас… Что-то он скажет… Стиснув зубы, Анна открыла дверь и была встречена слегка ошарашенными, но всё же дружелюбными Сашкой и Андреем. - Вот так номер! – воскликнул Сашка. – Стало быть, у нас снова КЧ-4! - Ты посмотри, Зима, - засмеялся однофамилец. – Разве же это «Ч»? - Хм, да, в общем-то, уже и не «К»… Ребята – золото. Если бы не их добродушные подколы и байки, заставившие Анну смеяться и отшучиваться, ожидание командира окончательно выбило бы почву у неё из-под ног… Измученная бессонной ночью и переживаниями сегодняшнего дня, девушка сама не заметила, как уснула. - Почему здесь? – спросил Романов, недобро поглядывая из иллюминатора. - Дальше полетим на чем-то менее заметном, - ответил их командир. - Опять кукурузник?! - с деланным ужасом спросил Феб. - Надеюсь, до этого дело не дойдет, - криво улыбнулся Владимир, - ребята сказали – через пару минут заходим на посадку. Посидим пару часов на каком-то аэродроме подскока недалеко от Кушки. - Кушка? – отозвался Андрей, - легенда… - Там мой прапрадед служил, - ответил Владимир, чуть прищурившись, - где-то во времена Лермонтова. Сашка присвистнул. - Награжден? - А то! – гордо ответил достойный правнук, - а главной наградой его жизни стала любимая женщина, правдами и неправдами выторгованная у судьбы! - Ты не в него, - мрачно ответил Андрэ. Корф нахмурился. - Просто она его без памяти любила. Ладно, это хорошая история для нашей попойки после того, как мы вернем эту чертову флешку. Напомните мне. О, кажется, заходим на посадку. Держитесь, мужики! Сашка разбудил Анну. Пора, ребята, пора! - Только не пить… - вспомнил вчерашние приключения Андрей. Земля. Некогда – такая же Родина. Теперь – чужая страна. - Надеюсь, руку вашей пернатой светлости подавать не надо? - насмешливо спросил Корф, сбегая по трапу. Мрачное местечко. Как им еще разрешили тут остановиться? Да мало того, дали борт! - Что Вы, ваше орнитологическое сиятельство! - отозвалась Анна, не отставая от него. - Если память Вас не подводит, время от времени мне приходится иметь дело с самолётами. Да и высоты я не боюсь. Да уж лучше бы подводила. И память. И зрение. И слух. И... - Ну, летай тогда сама. Далеко не отлетай, мы здесь не совсем легально. Попрощались с пилотами. Те пожелали группе удачи и отправились домой. А им ждать. В пыли и на жаре. Девушка огляделась: что ни говори, а Шахин прав, лучше держаться рядом. Хотя это уже становится невыносимо. Хорошо ещё, что завтра, в худшем случае, послезавтра эта пытка закончится, иначе она сошла бы с ума. Прошло полгода, а она так и не смогла его забыть. Господи, за что ей это! Корф бесился от одного взгляда на нее. Маленькая бестия. Маленькая фурия. Маленькая... моя маленькая... И почему она постоянно выводит его из себя! Смеет кокетничать со всеми подряд! Но монолог сердца был закрыт для разума, а разум видел ее изменившееся лицо. Он ехидно заметил: - Что, страшненько? - На Третьяковскую галерею мало смахивает, - невозмутимо ответила Анна. - Комфорт не предусмотрен, уж простите - Я постараюсь это пережить. - Ну-ну. Кстати, помнится, ты боишься змей. Если что - кричи, - снисходительно заметил Корф, поправляя на плече «упряжь». - Кстати, от бронежилета не устала? - Лучше устать от бронежилета, чем отдыхать в госпитале, ты не находишь? - Да, в госпитале мы неслабо повеселились... И постреляли, и повзрывали... ... И поцеловались в первый раз... Хорошо, что он не знает, что крошечный засушенный цветок она всегда носит с собой и даже сегодня положила в нагрудный карман как талисман. Только бы не заплакать! - Да, было время. Корф отвернулся. Воспоминания тяготили. Обиды взмывали непрошенной волной. - Было, - отрезал сухо, не позволяя себе другого. Прошлое. Все прошлое. Он ей не нужен. Они не смогут вместе. Боль охладила пыл, и Анна уже спокойно поинтересовалась: Как долго мы будем здесь? - Еще часа два как минимум. Борт уже в пути. Воцарилась тяжёлая, медленная, почти неподвижная тишина, словно приклеивающая секундную стрелку к циферблату, делая её движение практически невозможным. Корф сел, откинувшись головой назад, и закурил. Что творится в его душе? Почему так клокочет сердце? От ярости? Ненависти?! Обиды? Угу, как же. Именно из-за них он не просыхал почти месяц. Снова все всколыхнулось с прежней силой, и он зло посмотрел на бывшую жену, растоптавшую его душу. Мог ли он подумать тогда, в скорой, что это неземное создание, которое хотелось оберегать от всего мира, окажется настолько неземным, что с высоты собственного полёта перестанет замечать человека, которому клялась в любви… Да и способна ли на любовь женщина, в голове которой одни графики, цифры, расчёты? Женщина, которая не вылезала из своего КБ, будь оно трижды проклято! Женщина, которая и слышать ничего не хотела о ребёнке. Умопомрачительной красоты бессердечная кукла, вся будто из фарфора, а внутри звенящая пустота… Узнав о разводе, отец обвинил его во всех грехах, смертных и не очень. И как она за такой короткий срок успела влюбить в себя старика? Хотя сам-то он чем лучше? А уж после романсов, исполненных ангельским голоском под безукоризненную игру на рояле, бесед об архитектуре и живописи, неудивительно, что отец совершенно околдован. Он же не знает, что Аннушка может прийти домой в два часа ночи, посмотреть усталыми глазами на романтический ужин, к которому он дожидался её, как последний идиот, а она прибыла в машине какого-то генерала… Почему-то именно сейчас у него перед глазами всплыла их последняя встреча. Даже он, вдоволь насмотревшийся на ледяную красавицу за полгода как бы семейной жизни, был потрясён в тот вечер… Как звали эту крошку, с которой они отрывались в том баре, сейчас Корф не вспомнил бы даже под пытками. Намереваясь завершить столь удачно начатый вечер в более, хм, спокойной обстановке, он вышел с новой знакомой из бара. Такси не подъехало, а девочка оказалась очень даже ничего… И тут сквозь поцелуй Владимир почувствовал адски знакомый взгляд. Оторвавшись от подружки, он встретился глазами с бывшей супругой и увидел в прекрасных глазах… нет, не ревность, не боль, даже не разочарование. Будь в её взгляде хоть намёк на какие-то чувства, пусть презрение, пусть ненависть, пусть хоть что-нибудь – он, Шахин, в ту же минуту на коленях вымаливал бы прощение. Но нет. Её лицо не выражало ничего, кроме безразличия. Безразличия, исполосовавшего его душу словно бритвой, больнее, чем все их ссоры, упрёки и обиды. Оставалось лишь одно – хотя бы внешне не показать, до какой степени она его раздавила. Хотелось улыбнуться во все тридцать два, но, увы, его хватило лишь на жалкую усмешку. Что ж, хотя бы так. И всё же пусть не думает, что победила. Каши мало ела, девочка!.. Чёрт! Но почему она так хороша! Анна отвернулась, не в силах смотреть на некогда такое любимое лицо, лицо её принца... Стоп! не это ли лицо с довольным видом ухмылялось, любуясь её болью там, на улице? Не эти ли губы перецеловали полгорода, в то время, как чернила в их свидетельстве о разводе ещё высохнуть не успели? Интересно, сколько ещё наивных идиоток, развесив уши, слушали его признания в любви, или она одна такая нашлась, которая в них поверила? Теперь это неважно. Нет такой силы, которая вернёт её ему, даже если он захочет. Хотя он не захочет... В который раз та сцена у бара всплыла в её памяти во всех красках, и словно чья-то ледяная рука больно сдавила сердце. Никогда больше! Утомленный ожиданием Сашка встал. - Смотрите, это не для нас? – на горизонте показался старый Ан. Из тех, на которых рисовали черные цветы. И правда, на борту самолета кем-то был нарисован тюльпан. Анна сглотнула. Не каждому доводится кататься в катафалке. - Так безопаснее, - пояснил выскочивший из кабины мальчик-пилот, - летим? - Летим. Анне показалось, или чья-то ладонь подбадривающее сжала ее плечо? В толпе прошедших мужчин она не успела понять, кто это сделал. Сердце попыталось что-то сказать, но Обида, всемогущая царица ее сердца, шикнула на глупое неразумное существо, умудрявшееся по совместительству быть органом, слабым в своей силе…

Глава 5. Прилетит вдруг волшебник?

Прыгали ночью. Со сверхмалой, иначе потом друг друга не нашли бы. Сто метров, но Господи, как это страшно! Потому что открыть парашют не успеешь, потому что земля так непозволительно и страшно низко! И щелкают карабины, которые должны будут принудительно раскрыть их парашюты. Корф оглянулся и скривился. Мозг диверсанта начала точить гадкая, неприятная мысль… Прыгают-то по весу. Анна последняя. Ее карабин не защелкнут, она должна будет это сделать в последний момент. А если промахнется?! Ее никто уже не спасет, свободного падения не предусмотрено, на такой-то высоте… Сто метров. «Она же профессионал», - мелькнула мысль слабым утешением. Не хватало еще ее угробить здесь! Первым прыгал Феб. Не самый тяжелый от природы, он тащил на спине рацию. Потом Сашка. Потом Владимир. Да, он, конечно, помнит, что она КМС. И все же… Может, схватить ее и прыгать вместе? «Этот парашют я укладывал сам». Да, это опасно, но не опаснее ли прыгать из грузового отсека, не предназначенного для десантирования?! На все размышления, на то, чтобы протянуть ей руку и встретиться с твердым взглядом – полторы секунды. - Я справлюсь, - вряд ли ее слышно из-за рева моторов, но он услышал. И поверил. Больше времени не осталось – и он шагнул в пропасть, где все – сразу: ветер, закладывающий уши, где ноги летят почему-то вверх, а потом ты принимаешь более приличное положение и уже должен встретиться с землей. Они более-менее точно приземлились на горное плато. Место очень удачное и безопасное. Едва Корф выбрался из-под парашюта, как поспешил проверить связь: - Зима? - Тут, вижу тебя, иду. - Феб? - На четыре часа от тебя. - Ага, вижу. Ну и темень. Птаха? Получилось строго. Он собой доволен. Тишина. - Птаха? - Здесь, - раздался звонкий голос, в котором не осталось и намека на страх несколько минут назад, - не сразу смогла включить связь. Вижу Феба, иду к нему. - Кто бы сомневался, - съязвил командир на ее замечание по поводу связи. Через несколько минут группа была в сборе. Спрятали парашюты, посыпали какой-то гадостью от собак. - Группа готова? Время. Попрыгали? Пошли. Трое диверсантов и хрупкая девушка ушли в холодную азиатскую ночь. Александр шел первым, за ним – Феб. Корф замыкал. Не сказать, что он с особым удовольствием лицезрел узкую спинку, на которую вообще непонятно каким образом подобрали амуницию, но так ему было… спокойнее, что ли… Господи, только бы не отстать! Девушка чувствовала себя идущей по неровному дну гигантской банки с чернилами, которую только что вынули из морозилки. Ночной воздух казался ледяным. Анне стоило нечеловеческих усилий не дрожать от холода, ступая за Фебом почти след в след. Плевать на усталость, на темноту, на то, что не видит, куда ставит ногу. Не отставать. Не доставить ему удовольствия лишний раз уколоть её. Аня, это просто нужно пережить, уже завтра всё закончится. Думай об этом и иди. И всё же что-то заставило Анну замереть на месте. Это что-то словно было порождением тьмы, окутавшей путников. Хищные глаза смотрели на девушку, уже пожалевшую о том, что начала что-то разбирать в ночи. Зверь оказался совсем близко. Она застыла буквально на мгновение, однако уже в следующее мгновение почувствовала резкий толчок сзади. Шахин, шедший довольно быстро, не ожидал, что Анна остановится, и налетел на неё. Чтобы не сбить девушку с ног, он машинально удержал её за талию и невольно прижал к себе. - Чёрт! Птаха, в чём дело? – проворчал он. – Сейчас не время устраивать привал! Анна лишь показала в сторону зверя. Судя по тяжёлому вздоху, он закатил глаза, а на лице наверняка проступило выражение «взял на свою голову!» Вспомнив о том, что по-прежнему обнимает бывшую жену, Шахин отстранился и ответил насмешливым тоном: - Я смотрю, принцесса российской авиации испугалась обычного шакала. В зоопарк сходишь, когда вернёшься домой, а сейчас у нас нет времени. Идём. Мы и так отстали. То чувство, которое поднялось в душе Анны от его слов, ни обидой, ни яростью назвать нельзя. Скорее, это была смесь того и другого, причём в немалых количествах, достаточных для того, чтобы на глазах выступили слёзы. Хорошо, всё же, что вокруг темно… - Значит, принцесса авиации! – прошипела она. – Будь добр, передай одному зарвавшемуся королю разведки, пусть он сначала научится делать петлю Нестерова и самолётик соберёт хотя бы из картона так, чтобы он полетел. И вот тогда мы с ним поговорим и о принцах, и о принцессах, и даже о маркизах, если ему будет угодно! Даже кромешная тьма не могла скрыть два горящих бешенством взгляда, направленных друг против друга. В тишине тяжёлое дыхание было особенно слышно. - Эй, Шахин, где вы там застряли? – подал голос Зима. - Идём, - отозвался Корф, сжимая руку Анны в своей. - Не дёргайся, - проскрежетал он на попытку вырвать руку. – У нас нет времени ждать, пока ты найдёшь дорогу, надо догнать ребят. Дальше сама. Пришлось подчиниться. - Шахин, штаб на связи. - Давай! Пришлось остановиться, и у Анны появилась короткая передышка. Она оперлась на огромный камень, мужчины обступили Корфа, настороженно рассматривая окрестности. Владимир отвечал тихо и односложно. Отключил рацию, мрачно, так, что было видно даже в темноте, окинул группу темным взглядом. И ведь знал он нутром своим диверсантским, что дурная была эта мысль – на «тюльпане» добираться. И в их мире есть место приметам. - Сбили наш борт, - сказал он, выделив первое слово. Феб недовольно закусил губу. - Квадрат, в котором нас подберут, - теперь 17-й, - закончил командир, - Готовы? Время. Попрыгали? Пошли. И снова бесконечный путь для четверых отчаянных, решившихся покорить эту ночь. На место прибыли вовремя. Владимир негромко раздавал приказы. Все случилось для Анны, точно во сне. Только давно, еще с госпиталя забытый страх липко прошелся по нервам, оставляя холодный след. Но Анна вошла в захваченный мужчинами штаб уже спокойно. Не глядя на трупы. Потому что – страшно. Потому что – некогда. Потому что… Потому что просто нельзя. - Ну и где? – нетерпеливо спросил Владимир, спокойно достреливая какого-то духа. Им повезло, группа Негатива дала четкую наводку, и сегодня охраны было мало. Их клиент куда-то уехал. Как и ожидалось, без флешки, потому что… - Вот она! – победно заявила Анна, вынимая на свет Божий какую-то, по выражению Феба, «хренотеньку блестящую» на цепочке. - Это? Точно? – Корф нахмурился. Она ведь таскала на себе это постоянно. А он, чурбан слепой, и не догадался! Ну, женушка!! Андрей достал видавший виды небольшой ноутбук. Через две минуты Анна заявила не менее победно: - Все цело! - Уходим! – скомандовал Шахин. Но история имеет самое неприятное свойство повторяться. - Ну вот почему каждый раз такая шняга, а? – тоскливо протянул Зима, влетая внутрь, - наши кадры возвращаются! - А самолета-то и нет, - театрально развел руками Феб, пока Шахин засовывал ноут в его рюкзак. - Уже не смешно, - отметил он, толкая Анну к выходу. - Уходим, уходим! Автоматная очередь догнала бегущего сзади Феба. Он увернулся вовремя и покатился вниз по крутому склону. Андрей остался цел, но рация была безнадежно загублена. Три пары сапог зашуршали вслед за ним. Последним шел, отстреливаясь, Зимний. - Сашка, быстрее, - захрипел в микрофон Корф, волоча за локоть Анну, - нам нужно отсюда выбираться. Талибы скинули в ущелье пару гранат, но ломать себе ноги не спешили. Их гораздо больше волновала флешка. Велико же было их удивление, когда эти дети шайтана, эти русские сумели ее найти! Не меньшей бурей отличались взгляды КЧ-4, когда, дойдя в положенное время до нужного квадрата, они не застали вертушку.

Глава 6. Концерт для мины с оркестром

- Командир?! Черт, черт, тысячу раз черт!!! Время, квадрат, азимут – все сходится! Борт опоздал? Его сбили? Сменили место встречи? Что? Мысли бились в голове у каждого друг с другом и с черепной коробкой, и только один Корф оставался, казалось, невозмутимым. И только Анна видела на дне его глаз… Что? Ненависть? Боль? Злость? О да, Владимир злился. Глухая ненависть и ярость плескалась в его черном взгляде, но она предназначалась не бывшей жене. Он что-то знал, группа это видела. Солнце упорно шло к зениту, а они стояли на предполагаемой площадке встречи и думали, думали… Андрей, не выдержав взгляда командира, в два прыжка оказался на вершине какого-то валуна. Слетел он оттуда еще быстрее, отчаянно матерясь в микрофон: - Командир, духи! Если бы Корф был Зевсом, молния его взгляда сожгла бы половину Афганистана. Картинка в его мозгу сложилась. - Нас предали. Уходим. Попрыгали? Пошли. Идти. Только идти. Молча, потому что весь вид командира говорит о том, что говорить он не намерен. Снова в прежнем порядке. Снова он замыкает. Они идут, прячась в ущельях, дарящих хоть немного прохлады, и стирая ноги в кровь. Анна поднесла к губам фляжку. Что там говорил Зима? Воду глотать нельзя, только подержать немного во рту, иначе она не сможет идти. «Если будешь глотать воду, никогда не напьёшься, - объяснял он. – Так тебе всегда будет мало воды. Вспотеешь, устанешь, выйдешь из строя. Придётся потерпеть, Птаха. Держись!» Легко сказать нельзя! Но нельзя так нельзя, она и это сможет… Интересно, как давно Сашка стал для неё Зимой? В прошлой жизни она никогда не называла ребят по позывным – только по имени. В прошлой жизни… А была ли она, эта жизнь? Анне начинало казаться, будто она только и делает, что идёт куда-то вслед за Фебом. Разве есть ещё прохлада и свежесть родного города на Неве, уютная квартирка, КБ, сестра, бабушка? Разве есть ещё её небо? Здесь, в ущельях среди камней и песка даже небо другое. Бледное, тусклое, унылое... Сейчас, когда каждый шаг отдаётся адской болью в кровоточащих ногах, невозможно представить даже на минуту, что когда-то она летала… Шахин другой. Действительно, как они могли быть вместе, когда она принадлежит небу, а он земле. Даже теперь, когда всё из рук вон плохо, он хоть и злится, но всё же ведёт их к спасению. Выведет ли? Неизвестно. Зато ясно другое: если не выведет он, не выведет никто. Что ни говори, а он уже стал сыном этой пустыни, частью её. Он здесь свой. Она – чужая. Лишняя в КЧ-4, лишняя в этих скалах, лишняя в его жизни… Раздражённый голос бывшего мужа заставил девушку вздрогнуть. - Что звенит, мужики, вы слышите? КЧ-4 остановилась. Мужчины прислушались. Тишина. Однако стоило сделать несколько шагов, как Корф взревел: - Какой вашу хрень матери это здесь звенит?! Он стремительно приблизился к остановившейся в недоумении Анне. - Повернись. Сказал резко, опаляя яростью во взгляде. Однако руки лишь слегка коснулись её плеч, чтобы развернуть к себе спиной. Присев на корточки, Шахин заново закрепил у Анны на поясе фляжку, которая, оказывается, тихонько позвякивала из-за того, что девушка в задумчивости или от усталости неправильно пристегнула. - Зачем же так скромно? – проскрипел он, снова нависая над ней. – Пригласила бы оркестр. Марш бы послушали. Похоронный. Мы же, чёрт возьми, на увеселительной прогулке, мадам! - Мадемуазель, - едко поправила она Шахина и, не произнеся больше ни слова, зашагала вслед за однофамильцем. - Шахин, вода на исходе, - Андрей снова пытается оправдать Анну. Но Владимиру, кажется, больше не до этого. У первой же горной речушки они, тем не менее, остановились на привал. Долгорукий и Романов бросились наполнять фляги, Анна нервно осталась в стороне, пока Владимир не вырвал из побелевших пальчиков сосуд и не наполнил вместе со своим. Не глядя, бросил Птахе фляжку и уселся в тени валуна и какого-то обтрепанного куста. - Привал – двадцать минут. Отдыхаем, мужики. Владимир закрыл глаза. Хреново. Открыл от того, что понял, что на него смотрят. Феб и Зимний стояли перед командиром, Анна уселась рядом, глядя куда-то в сторону. Ее явно сюда притащили. - Что? - Шахин, что мы дальше делаем? - первым спросил Сашка. - Идем. - Куда? Он не знал. Не знал, потому что… - Нас предали, мужики. За нами не вернутся. Нужно добраться до России, а там будет видно. - С чего ты взял? – впервые за все время их пути подала голос Анна. Тяжелый взгляд лег на нее неподъемным грузом. Владимир чуть подумал и решился. - Во вводных был приказ персонально для меня. Если операция пойдет не так, я должен уничтожить все, что имеет отношение к разработке. Флешку и… специалиста. Операция пошла не так. Намеренно пошла не так. Если бы Андрей поднялся на тот камень минутой позже… - Ты убил бы меня… - тихо закончила девушка. - Дура, - равнодушно бросил Владимир, поднимаясь, и сменил направление разговора, - задача номер один – добраться до границ родины, мать ее… А потом найти. И наказать. А теперь – двадцать минут тишины. Выполнять. И он снова сел на прежнее место, откинув голову и давая понять, что разговор окончен. Группа расположилась там же. …Солнце давно перевалило зенит второго дня их полупобега, и скорые сумерки уже вот-вот должны были начать свое триумфальное шествие. Группа адски устала. Но нужно идти, идти, едва передвигая ноги. Анне казалась, что устала одна она. Что железные диверсанты не чувствуют ничего. Им тоже так казалось. Двое-трое суток в пути – мелочи, но только не тогда, когда в мозгу копошится гаденькая мысль о том, что дома их не ждут живыми. Анна жила от привала до привала. Не останавливались даже на ночь. А она то и дело спотыкалась, как назло, встречала то скорпиона, то шакала, то холодный взгляд бывшего мужа. И снова шла, чтобы доказать всем, себе, ему, что она может. Может!! И пусть она хочет есть, спать – она не скажет. Она промолчит. Потому что она может! - Если найдем безопасное место, сегодня ночуем, - раздался в наушниках голос Корфа, - мужики, пожрать бы. Следите за живностью. Но они давно следили. Сегодня пойдут на охоту. Еще немного. Найти бы только пристанище. Плохо, что Шахин так говорит. Значит, не надеется в ближайшее время добраться до своих. Владимир шел мрачный и злой. Мысли путались, прыгали, а то и вовсе оставляли голову пустой. Идти. Идти, чтобы не сойти с ума. «Что бы ни случилось, Корф, Князь, запомните: идите. Даже если идти некуда. Просто идите», - вспомнил он слова тренера. Да будь бы Корф сам или с группой – ему сам черт не брат! Но тут… В конце концов, он отвечает за эту пигалицу. - Стоять, - тихо скрипнул наушник голосом Сашки, а потом громко, зло, - Стоять!! Группа замерла. Феб – так даже с занесенной ногой. - Командир, мины. - Твою мать… Они застыли посреди минного поля. Взгляд каждого опустился под ноги. Корф выдохнул, и только потом перевел взгляд на сапоги Анны. - Аня… Не двигайся, Аня… Феб, у нас проблема! – шикнул Владимир, приседая перед побелевшей от страха Анной. - Да я уже понял, - огрызнулся Андрей, вынимая складной щуп,- Зимний, давай хоть ты не мельтеши. Ищи путь, - и он протянул щуп мужчине. Сашка задумчиво повертел его в руках, вздохнул и отправился искать проход. - Отвлеки ее, - одними губами велел Корфу Долгорукий, начиная колдовать над противопехотной миной, на которую стала девушка. Владимир поднялся и стал прямо перед Анной. - Посмотри на меня, - строго. - Володя… Андрей колдует над миной. Владимир и Анна – глаза в глаза. И только в нескольких сотнях метров, как по живому, взрывается мина. Все вздрагивают. - Твою ж в ирокезов мать! – рычит в связь Сашка. Корф снова выдыхает. - Ты живой? - Живой, успел. Но одной миной Фебу будет меньше. - Заткнись, шутник, - зло обрезает Андрей. Но Анна уже дрожит крупной дрожью. - Не бойся. - Я боюсь. - Верь мне. Нет ответа. Он берет ее за плечи. - Верь мне. - Верю! - Готово, - стирая пот, сообщает Андрей, - забирай ее. Интуиция отчаянно бьет по сердцу Корфа. - Уходи. - Я снял ее, Шахин! - Это приказ. А глаза - в ее, прямо, чтобы и не думала бояться. Когда Феб был уже рядом с Сашкой, Корф сгреб Анну в охапку. - Веришь?! Она кивает, слизывая пот с губ. Владимир снимает ее со злополучной мины, когда раздается едва слышный щелчок. Третий запал. Несколько секунд. Сколько – он уже не успевает вспомнить. Земля встречает болью и песком. Взрыв оглушает и забирает сознание.

Глава 7. По ту сторону Гумилёва

- Аня, очнись, - раздался над самым ее ухом голос Владимира. Испуганные глазки постепенно приняли осознанное выражение. - Это не похоже на рай, - медленно произнесла девушка, пытаясь приподняться. - Ты надеялась попасть в рай? Поверь, в аду гореть нам обоим, - голос Владимира принял почти прежнее звучание, только что-то почти неуловимое изменилось навсегда. - Вынужден тебя разочаровать, мы по-прежнему у черта в заднице, точнее, к северу от Мазари-Шарифа. - Шахин, у тебя дьявольская интуиция, - раздался по связи голос Андрея. - А то! На непонимающий взгляд приходящей в себя Анны Владимир поспешил пояснить: - Нам немного не повезло, Андрей не знал, что запала три, а не один-два, как обычно. Идем. И они пошли по проложенной Зимним тропе к мужчинам. Александр сжимал в руках уже нескольких мертвых змей – их ужин. - А… почему… - Прекрати болтать и изволь смотреть под ноги! – немного резко оборвал ее Владимир, - потому что у мин есть так называемая мертвая зона, градусов тридцать от земли, может, больше. Там, что удивительно, безопасно. По-твоему, как Сашка успел? Не отбежать же. - Командир, ужин! На всех хватит! - Ты что их, приманивал? – удивился Корф, пытаясь посчитать головы болтавшихся внушительных змей. Анне стало едва ли не так же страшно, как двадцать минут назад. - На нервах! – честно признался Алекс. Группа громко, почти не таясь, захохотала. И снова живы! Прорвемся, ребята! Прорвемся! Анна задумчиво чертила на песке незамысловатые узоры, стараясь не смотреть на Феба и Зиму, колдующих над ужином. Это будет их первый ужин за последние дни. Он же завтрак. Он же обед. Однако у девушки холодела душа от одной мысли о том, какое яство её ждёт. Змеи… Анна боялась их, сколько себя помнила. В отличие от большинства девочек, она могла не дрогнув взять в руки мышь, крысу, даже паука. Но змеи! Невольно вспомнился поход вместе с классом на выставку рептилий. Лиза и остальные дети слушали экскурсовода, с интересом переходя от аквариума к аквариуму, а маленькая Аня стояла у входа и с ужасом смотрела на какую-то холодную скользкую тварь за стеклом, которую почему-то называли красавицей, рассматривали, восхищались. Когда экскурсия подошла к концу, Лиза вернулась к сестре. - Аня, смотри, что мне разрешили взять на память! Увидев на раскрытой ладошке кусочек кожи, которую, по рассказам экскурсовода, змея время от времени сбрасывает, Аня застыла от ужаса… - Птаха, иди к нам! – позвал её Феб. – Что ты там скучаешь одна? Выдавив из себя улыбку, девушка помотала головой. - Позже, ладно? В покое её оставили ненадолго. Владимир возвращался к месту их стоянки, проведя небольшую разведку на местности и убедившись, что дым от костра действительно не виден. Шахин мог бы отправить кого-то из группы, но сейчас ему самому нужно было проветриться, отвлечься от сегодняшних событий и да, чёрт возьми, успокоиться тоже. Аня… Те секунды, что она провела на мине, стали самыми страшными в его жизни, даже страшнее, чем перед штурмом госпиталя. Там он мог хотя бы надеяться на то, что с ней всё будет в порядке, а здесь… одно её неловкое движение – и всё! И ему незачем жить. И пусть эта маленькая чертовка не слушается его, и пусть дерзит, и пусть летает на своих самолётах… И пусть она его не любит. Только пусть она будет… Вернувшись в лагерь, Корф обнаружил потушенный костёр и ужин на сымпровизированных шампурах. На двух шампурах… - Не понял, - он бросил вопросительный и недовольный взгляд на Феба и Зиму, хотя сам уже догадывался, в чём дело. - Птаха сказала, что поест потом, - отозвался Феб со всей своей невозмутимостью. - Ясно, - в тон ему произнёс Шахин, сверкнув глазами. - Шахин, что-то неспокойно мне, - спохватился Зима. – Пойду схожу в дозор. Не дожидаясь ответа, он легко подскочил, не обращая никакого внимания на адскую усталость в ногах, и зашагал так бодро, словно весь день только и мечтал ещё немного прогуляться. - У нас что, вода закончилась? – подал голос Долгорукий. – Надо набрать, пока не стемнело. Шахин усмехнулся. - Давно стал темноты бояться? - Лучше засветло сходить! – и Феба как ветром сдуло. Анна не повернула головы, ни когда вернулся Владимир, ни когда дезертировали её защитники. Она лишь глубоко вздохнула, ожидая очередных раскатов грома над головой. Ничего. Побушует и успокоится. Но есть змей она не станет даже под угрозой расстрела. - Товарищ капитан, - резко начал Владимир. – Что это ещё за новости, чёрт возьми! Есть должны все, это приказ. Она лишь помотала головой. - Лучше убей меня. Корф опустился рядом с Анной, держа в руках шампур с деликатесом, от одного вида которого у неё останавливалось сердце. - Аня, что это за диверсия? – негромко, но сурово спросил он. – Ты же понимаешь, что надо есть. На-до. Улавливаешь? - Улавливаю. - И? - И не могу! Он пожал плечами. - Странно слышать это от девушки, которая прыгает с парашютом, управляет истребителем и бродит по пустыне с тремя диверсантами. - Эта девушка боится змей, и тебе это отлично известно, - парировала Анна. - Эта девушка сегодня стояла на мине! Она развернулась к Владимиру. - Лучше я пойду и ещё немного постою на мине! - Я тебе постою! – Шахин перевёл дыхание, чтобы успокоиться, понимая, что криком ничего не добьётся, и досадуя на то, что её упрямство сопоставимо с его собственным. Он отрезал небольшой кусочек и, поднеся его к губам Анны, вкрадчиво произнёс: - За бабушку… Девушка не выдержала и рассмеялась. - Прекрати! Я не ребёнок! - Тогда открывай рот! Эмма Станиславовна и так меня недолюбливает… Ну же, Аня! - Да с чего ты это решил! – возмутилась Анна. - Не переводи тему, – он посмотрел ей в глаза. – Товарищ капитан, спорим, я могу тебя скрутить и накормить насильно! За бабушку… Содрогаясь всем телом, девушка взяла губами кусочек из рук Владимира, отчаянно прячущего довольную улыбку. - За Лизу… Вернувшись с водой, Феб увидел два пустых шампура. Анна сидела у входа в пещеру, которая сегодня служила им местом для ночлега. - Зима уже вернулся? – поинтересовался он. - Да, он внутри. Из пещеры вышел Шахин. - Феб, сейчас отбой. Сменишь меня через три часа. Долгорукий кивнул, бросив понимающий взгляд на Анну. - Спокойной ночи, Птаха. Девушка улыбнулась. - Спокойной ночи. В небе появилась огромная луна в окружении ярких звёзд, освещая окрестности и рассеивая вокруг полумрак. Анна невольно залюбовалась светилом, прислонившись спиной к большому валуну. Владимир сидел рядом и смотрел впереди себя. - Что теперь? - задумчиво спросила Анна, нарушив молчание. Действительно, что? Господи, как он испугался за нее сегодня. - Задача проста и банальна. Выжить и добраться до своих. - И только? - она насмешливо приподняла бровь. - Как видишь. Анна откинула голову назад, и Владимиру открылась нежная изящная шейка, к которой когда-то, тысячу жизней назад, он с таким наслаждением припадал губами. Стоп! Это ещё что? Остановившись во вдруг накатившем порыве поцеловать ее, Владимир провел пальцем по тонкой линии, пересекавшей шею девушки, и грозно выдохнул: - Что это?! - Это? След от цепочки, - невозмутимо отозвалась Анна. - Это я заметил, - ответил он, сдерживая за сцепленными зубами ярость. И тут его осенило. - Не от этой ли? - в руке на мгновение мелькнула серебристая флешка. Анна вздохнула, понимая всю бесполезность попыток уйти от разговора. - От этой. - Жаль, что я не скрутил ему шею, - тоскливо заметил Владимир. - Хватит с тебя скрученных шей, - усмехнулась она. Он держал себя в руках. Он сможет. Он не сдастся... - Наверное, хватит... Ты испугалась... - не то спросил, не то утверждал он, снова проводя подушечками пальцев по безбожно алевшей линии. Анна повернула к нему лицо и слегка улыбнулась: - Это было давно и неправда. И не имеет никакого значения. Я уже почти забыла об этом случае. Владимир даже не пошевелился, склоненный к ее шее, он встретил бесконечный ее взгляд. - А я? Я тоже был давно... И это тоже - неправда? Почему мы все время ссоримся, Аня? Улыбка на её лице стала невыносимо грустной. Корф не шевелился. Что происходит? Он так боится за нее... - Я предвидела, что так будет, ещё когда была в госпитале. Ты долго продержался, поздравляю, - она тихо усмехнулась. - Нет такого мужчины, который смирится с моим образом жизни и сможет совладать с моим характером, теперь я это точно знаю. Я не из тех, кто наденет передник и будет ждать мужа с работы. Я не приспособлена для семьи, ты сам это видел. Я другая. Она отвернулась. - Я знаю. - И это я, а не ты, была давно и неправда... Слова скатились куда-то ко дну ущелья. - Я просто безумно тебя ревную... - Ты хочешь сказать, ревновал, - поправила Анна. - Я понимаю. Корф помотал головой. - Я только здесь понял, какой я дурак, Аня... - Интересное наблюдение, - попыталась отшутиться она. - Точное. Как хотелось прижать ее к себе. И как страшно было начинать все сначала... - Оба хороши. Можно было продолжить самобичевание, а можно было... - Я не могу без тебя. Она провела кончиками пальцев по его щеке. - Можешь. Ты всё можешь. И жить без меня тоже. Ты же Владимир Корф Черт! Этот фатализм пора было прекратить. Он резко развернул ее за плечи к себе. - Не могу! Не хочу! Ты нужна мне! Сил сдерживаться не осталось. Слезинки бежали по щекам, словно соревнуясь между собой, которая раньше достигнет подбородка. Пальцы судорожно вцепились в его руки. - Тогда почему ты не удержал меня? Почему сказал да в ЗАГСе? А эти... Я видела... Он беспомощно наблюдал, как слезы смывают пыль. - Не надо, любимая, пожалуйста... Не плачь... Прости меня, дурака. Я научусь быть тебе мужем, я клянусь тебе... Анечка... И он прижимал ее к себе, шалея от смелости своей и счастья. От осуществившегося сна. - Аня, я... я думал, что не нужен тебе... Что ты со своей работой, будь она неладна, совсем забыла обо мне! Она слегка отстранилась под его непонимающим взглядом и, молча расстегнув карман, достала и раскрыла тоненькую записную книжку, вытащив крошечный пожелтевший от времени цветок. Он задохнулся. - Что это?.. - Не узнаёшь? - улыбнулась она. - Ландыш. - Аня... - на выдохе, на грани, - Анечка... Притянуть, прижать, забыть, что могут не дожить до утра. Огрубевшее сердце чуть зашевелилось, вздыхая. Тонкие пальцы нежно гладили его лицо, разглаживая морщинки на лбу. - Я так и не смогла забыть... - Прости... Господи, Аня, прости меня... Анна прижалась к нему, спрятавшись от всего мира на его груди. - Когда мы выберемся отсюда, товарищ майор, вы от меня больше никуда не денетесь! - Я капитан, - хихикнула она. - Выйдешь из декрета - будешь майор! Она вздохнула. - Володя, с этим придётся подождать, - Анна держала его лицо в ладонях. - Нельзя мне сейчас, понимаешь? Вся информация о «Птицелове» хранится в двух местах - на флешке и вот в этой коробочке. Она слегка постучала пальцем по лбу. - Эту флешку у меня чуть вместе с головой не сняли, а ты говоришь - маленький. Сейчас это опасно. - Значит, в принципе, ты не против, - не смог он сдержать восторженного шепота. - В принципе, я никогда и не была против, но ты же ничего не слышишь, если тебе говорят поперёк, - тихонько, уже любя отчитывала она Владимира. - А если ты ещё раз снимешь меня с самолёта, варвар... Механики на аэродроме до сих пор у виска крутят, когда слышат твоё имя! Корф примирительно мурлыкнул, зарываясь в волосах любимой, пыльных от афганских дорог. - Я тебе обещаю все исправить. Но будь столь любезна не задерживаться на работе после шести и не ездить ни с кем, кроме меня! - Кстати, о генерале Оболенском. Надо будет пригласить его на ужин, - она с хитрой улыбкой наблюдала его реакцию. - Интереснейший человек, столько всего знает, и мышление у него вполне современное. И это в семьдесят два года! Корф выразительно кашлянул. - Я предполагал взаимность уступок! - Хорошо, не будем приглашать Оболенского, - смиренно ответила она и прыснула. Владимир блаженно улыбнулся. - Тише, пусть ребята поспят. Через час - смена Феба.

Глава 8. Черногривые лошадки

- Шахин, смотри! – восхищенно шептал Феб в наушник, чем немало обеспокоил командира. - Нет, Фебушка, мы о твоем детстве в деревне помним, - начал вкрадчиво Сашка, припоминая досточтимый кукурузник, - но только не говори, что ты еще и на лошадях ездил! - А то! В ночное! – радостно зашипел Феб, а Зимний только печально вздохнул. Ничего хорошего это для Романова не предвещало. А началось все с того, что Владимир не выдержал. После перестрелки в горах с каким-то отрядом талибов, Бог весть как столкнувшихся с группой, он заявил: - Мужики, мы так до города можем не дойти и к осени. Нам нужен транспорт. Транспорт нашелся в ближайшем кишлаке, которые до этого тщательно обходили. Две стреноженные лошади щипали бедную растительность, пытаясь доказать, что ничуть не уступают верблюдам в непритязательности. - Командир, но их две, - попытался отговорить Корфа Зима, но бесполезно. Шахин поставил цель – Шахин уподобился быку. Две лошади тихо и без шума скрылись в соседнем ущелье, ведомые двумя бесстрашными диверсантами. Недовольство Сашки объяснялось более чем легко. Количество скакунов предполагало либо поочередное их использование, либо одновременное… Выбор пассажира Корфа был ясен. Саня представил себя и Андрея вместе и предпочел вести коня в поводу. На что Феб взбеленился, заявляя, что он диверсант, а не кисейная барышня. В итоге вторая лошадь пошла без седока. До ближайшего кишлака, из которого под покровом ночи Владимир привел еще одну лошадь. Когда он спрыгнул со спины красавца-кабардинца, КЧ-4 посмотрела понимающе. Четвертой лошади не предусмотрено. Будь на месте Корфа кто другой – они бы давно посмеялись над хитрым жуком, но ситуация была серьезной. Если нет лошади для Анны – ее действительно нет. А вот, что девушка поедет именно с ним, – это уже право командира. Право на свою женщину, в конце концов. К тому же, они отличили среди ночных звуков гор выстрелы у кишлака. И видели горящий шальной взгляд Владимира. От Анны, неопытной в делах диверсантских, это все укрылось, но они не могли не переживать за Шахина. Хотя, в конце концов, это их работа, чему удивляться-то… Пора. - По коням, ребята! Корф подошел к лошади, профессионально потянул к себе поводья, чтобы не укусила, и легко впрыгнул в седло. Подал руку Анне: - Запрыгивай. Мгновение спустя она уже устроилась рядом с ним. - Ты уже ездила верхом? – поинтересовался Шахин, когда всадники отправились в путь. - Ездила – это громко сказано, - улыбнулась Анна. – У бабушки когда-то были знакомые в конноспортивной секции, вот она и записала туда нас с Лизой. Лиза действительно заболела лошадьми, а я ограничилась тем, что просто неплохо держусь в седле. - Звучит почти правдоподобно, - усмехнулся он. Девушка обернулась, насколько это было возможно. - Что тебя так рассмешило? – попыталась возмутиться она, но голос всё же слегка дрогнул в смешке. - Крайне сомнительно, чтобы ты добровольно позволила хоть в чём-то себя ограничить. - Ты невозможен, - отозвалась она, давясь от смеха, слишком метким оказалось замечание. – Просто я часто болела. Пришлось выбирать – или вокал, или лошади… К тому же, я всегда была трусиха, не то что Лиза… Шахин, придерживая поводья на опасном повороте, едва не поперхнулся. - Если бы в нашей дорогой армии все были такими трусами как ты, мы не провалили бы ни одной операции, - менторским тоном заметил он, стараясь не слишком сильно прижимать к себе Анну. - Скажешь тоже, - слегка смутилась она. – Вся моя смелость – от страха. Анна задумалась. Она долго молчала, словно собираясь с духом, и наконец, тихонько позвала: - Володя? Шахин внимательно посмотрел на девушку в ожидании вопроса. - Скажи, - серые глаза смотрели робко и нерешительно, как никогда раньше, - у вас с Лизой было… серьёзно? Он опешил. Вот так вопрос! Она что, знала? Неужели это так мучает её, что она до сих пор об этом думает? Свернув на относительно пологую тропинку, Владимир склонился к самому лицу девушки. - Слушай меня, - вкрадчиво произнёс он. – Слушай и запоминай. У того, кто создал эту чёртову планету, если он вообще существует, хватило фантазии лишь на одну женщину, с которой у меня всё серьёзно. Что бы ни было между мной и Лизой, это далёкое прошлое, и мы с ней оба его похоронили задолго до той операции в развалинах. Тропинка, извиваясь серпантином, повела их вниз по крутому склону. Шахин, казалось, был всецело поглощён тем, чтобы спуститься. Не менее получаса они провели в полной тишине, думая каждый о своём. - Я вот только не могу понять, - не удержался Владимир, едва закончился опасный участок, - зачем Лиза тебе рассказала о том случае? - Лиза не успела ничего рассказать. Шахин придержал поводья. - Подожди. Но не Мишка же… - Не гадай. Володя, о том, что между тобой и Лизой что-то было, мне только что рассказал ты. Она с лёгкой усмешкой взглянула на озадаченного Корфа. - Не мучайся. От Лизы я знала лишь историю о русских, которые сели посреди Кабула на кукурузнике, и то, что она тогда сделала какую-то глупость. Ребята упоминают тот самолёт через каждые два слова. Наташа в госпитале рассказывала, что Миша перевёлся в госпиталь из-за конфликта с тобой. Да и Лиза с Мишей познакомились явно не после штурма, ведь так? - Ты точно не ошиблась, когда авиацию выбирала? – грустно усмехнулся он. – Анечка, я очень бы хотел, чтобы ты меня поняла. Та ночь в Кабуле была ошибкой, которая не принесла ничего, кроме неприятностей мне, Лизе… Капитану тогда больше всех досталось… Пойми, не было никаких отношений… Анна едва заметно выдохнула и тут же настороженно спросила: - А у тебя есть ещё секреты от меня? Я хочу оставить всё это здесь, у тебя и у меня и так полжизни под подпиской о неразглашении, я не хочу больше никаких тайн, понимаешь? - Конечно, есть, - улыбнулся Владимир, поймав распахнутый серый взгляд. – И секрет этот состоит в том, что я теряю голову, когда на меня вот так смотрит одна маленькая глупенькая птичка, которая ни за что не показывает, что на самом деле чувствует, прячется от меня и делает вид, что ей всё равно… Она рассмеялась, недоверчиво поморщившись. - Так уж и голову теряешь! В ответ он лишь хмыкнул. - Нужны доказательства? Извольте, товарищ капитан. Полчаса назад мы должны были взять вправо, а вы своими разговорами завели нас чёрт знает куда, - Шахин легонько коснулся губами её виска. – Держись крепче! Анна прижалась спиной к его груди. Какое же это блаженство – быть слабой! Ещё никогда и нигде она не чувствовала себя так спокойно, как здесь, хотя на каждом шагу поджидали опасности одна страшнее другой. А ведь она уже начала забывать, какими надёжными могут быть его объятия, способные укрыть, защитить, уберечь. Как хорошо, что можно снова уставать и пугаться, зная, что тебя всегда поддержат и успокоят, можно рассчитывать не только на себя, можно ненадолго задремать в седле, зная, что, пока он рядом, ничего плохого не произойдёт. Как она только прожила целых полгода без него? Как она будет жить без него, когда вернётся домой? От последней мысли стало так жутко, что Анна, будто невзначай, коснулась руки Владимира и прильнула к нему ещё тесней, втайне мечтая, чтобы дорога до Мазари-Шарифа никогда не закончилась. Она была готова и дальше почти не спать, есть этих отвратительных змей, десятки часов трястись в седле, идти по горным тропам до полного изнеможения, подрываться на минах, ссориться, терпеть раскалённую жару и ледяной холод… Только бы он был рядом.

Глава 9. Road to Hell

- Не спать, - хрипит в наушник Владимир, но в вертушке так тепло, а они так устали. Безопасность борта так обманчива, ведь за штурвалом какие-то пуштуны, пусть внешне и мирные. Не верит им КЧ-4, хоть и деньги заплачены. Не спать, ребята, не спать. Сашка держит пилотов на прицеле. А Анне хочется спать. А у Феба выражение лица как у разбуженного в школу первоклассника. И только Корфу, кажется, все равно. Не спать!! - Я спать хочу, - едва слышно проговорила в наушник Анна, но Владимир прочел по губам. - Держись, нельзя сейчас. Нельзя. Их перекрикивают винты, но она понимает, что он сказал. Она знает, что нельзя. Что в случае чего ее, уставшую, могут не успеть разбудить. Что нужно быть начеку. Не думать о сне. Не думать ни о чем. Глаза закрываются сами. Дайте спички, а? Корф держится из последних сил. Забавляется, собирая и разбирая пистолет. Опять же, опасно, если что – вдруг не успеет собрать? Но адреналин не дает спать. Адреналин и то, что она рядом. И ее нужно защищать. Анна могла бы, в общем-то, и поспать. Владимир слова бы не сказал. Но она не станет. Им тяжелее будет видеть ее спящей. Она с ними до конца. И что с того, что Зимний держит пуштунов на прицеле? От этих дьяволов чего угодно ждать можно! Сашку меняет Феб. Не спать, мужики, не спать! В голову лезут мысли одна другой хуже. Анна… Такая близкая, такая родная. Давно ли она стала такой? А главное, надолго ли? Тогда, в госпитале, когда он, сломя голову, нёсся к ней каждую ночь, всё было так хорошо, что просто не похоже на правду. Тогда невеста казалась Владимиру словно сотканной из воздуха. Разве мог он подумать тогда, что внутри этого ангела стальной характер и острый, как бритва, совершенно не женский ум? Должен был подумать. Должен был предвидеть. «Разработчик нашего секретного КБ. Анна Долгорукая, руководитель особого проекта Штаба», - повторил невидимый Дед в голове Корфа с той же интонацией, как тогда, перед штурмом. А он всё твердил, как заезженная пластинка: птичка, ангел… Идиот. Неужели не ясно, какая сила таится в девушке, делающей такую невероятную карьеру. Военную карьеру. Чего же он, в самом деле, ждал от их семейной жизни? И всё же, как они были счастливы! Счастье казалось совершенно неприличным, немыслимым, шальным… Когда всё рухнуло? Когда оставаться вместе стало невмоготу? Когда он возненавидел ту, за кого, ни секунды не колеблясь, отдал бы жизнь? И сейчас отдаст, если понадобится… И как им быть дальше? Здесь проще. Есть свои, есть враги и есть предатели. А что ждёт их дома? Новые ссоры? Новые непонимания и обиды? Ад совместной жизни или ад разлуки? Они ведь всё это проходили. Романтика бесследно растает, и что останется? Есть ли смысл начинать сначала то, что уже закончено? Закончено ли? Анна устало потёрла глаза и посмотрела на бывшего мужа, в сотый раз собиравшего пистолет. Не слишком ли близко она подпустила к себе этого человека, который уже сделал ей больно? Справедливости ради, она тоже причинила ему боль… Ему или его самолюбию? Неважно. Она чуть не сломала его тогда и сама чуть не сломалась. Ещё не поздно отступить. Так они хотя бы сохранят нормальное человеческое общение. Иначе… Иначе что? Чего она боится? Что он будет по-прежнему ревновать её к работе? Не должен. Он ведь понял здесь, что у неё за работа. Что ей будут вечно мерещиться любовницы неправдоподобно красивого мужа? Анна едва заметно усмехнулась собственным мыслям: зачем их представлять? Она их видела. Вряд ли после того случая её можно напугать какой-то мифической связью. Ну что, Аня, едко спросила она в душе саму себя, теперь ты узнала, где он бывает, когда обещает вернуться через два дня, а возвращается через пять? Убедилась? Всё. Довольно размышлений. Она вернётся к ним дома. А сейчас… Шахин поймал её пристальный взгляд и ободряюще улыбнулся. Анна вернула ему едва заметную улыбку. Романов зло поправил крепеж на бронежилете. Устали, как они устали! Да сколько можно-то! Ладно бы сами, так тут еще и Птаху охранять приходится. Вот этого он не любил. Никто не любил. Хорошо отвечать за самого себя. А вот за других... И ведь сбить же могут. И так от этого становится на душе тоскливо. Но они обязательно выберутся. Они дойдут домой, чего бы это им не стоило. А вот там Анна уже не завидовала никому, кто окажется причастным ко всей этой истории. Она совершенно ясно прочла это в глазах Владимира. Почему, так хорошо изучив его, она не научилась его понимать? А давно ли научилась? Путь до Кабула оказался невероятно длинным и напряженным. Но они добрались. И совсем не обязательно знать Анне, что пилотов застрелили, едва Андрей увлек ее в ближайшую улочку. - Где ты нашел его?! – Зимний, как всегда в подобных ситуациях, был не в духе. Корф только отмахнулся. Человек, который раздобыл им липовые документы, обязан ему жизнью. Да мало ли людей обязаны ему ею? Мало ли кому обязан он. Есть в этом мире еще святые вещи. Теперь осталось только превратить себя и команду в добропорядочную пуштунскую семью. Трое братьев и сестра. Прямо-таки начало для какой-то сказки. Только бы окончание было хорошим! А лучше вообще без окончаний. Лучше жить. Еще долго. Папаша-Бог, мы ведь заслужили? - Сааааш, - подозрительно протянул Андрей, вертя в руках накладную бороду, - это спасет?! Романов оценил чудо визажистской мысли горькой ухмылкой: - Надевай давай. У нас не так много времени. Отсюда нужно еще незаметно выйти. Анна уже не меньше десяти минут сражалась с затейливым восточным нарядом, проклиная про себя всех ревнивцев мира, которые, несомненно, имели непосредственное отношение к её мучениям. Надо же быть настолько в себе неуверенными, чтобы заставлять женщину носить такое! От злости Анна была готова разорвать в клочья эту жуткую паранджу. Но нельзя. Честное слово, проще заново изобрести велосипед... Владимир не без удовольствия наблюдал за ее мучениями, прислонившись к глиняному косяку. - Помочь? - спросил он голосом, с которого точно слетела усталость, хотя они все еще не спали. Анна резко обернулась. - Ты знаешь, как это надевается? - слегка удивлённо спросила она. - Разумеется, - его голос стал ниже, ближе, глубже, и Владимир шагнул внутрь. Как это необычно - заново соблазнять собственную жену! Анна хитро улыбнулась. - Тогда дадите мне пару уроков, Владимир Иванович? Легко, умелыми движениями, Корф обернул вокруг Анны непослушную ткань. Длинный хиджаб, еще что-то, названия чему он не знал. - Спрячь волосы, - зашептал у самого виска его хрипловатый от холодных ночей и громкого крика голос. - Интересно было бы узнать, откуда это у тебя такие глубокие познания в этой области? - насмешливо спросила девушка. Шахин неопределенно хмыкнул. - Все равно же не поверишь. Наглая рука скользнула по талии, позволяя себе объятия чуть сильнее, чем нужно. - А вдруг поверю? - промурлыкала она. - Поверишь, что мы с Фебом, Зимой и Капитаном переодевались в хиджаб, чтобы проникнуть в кишлак? - недоверчиво спросил Корф, прижимая к себе такую желанную и невозможную женщину и переливая в ее взгляд раскаленное железо. Изо всех сил пытаясь не поддаться его глазам, рукам и бархатному голосу и понимая всю бесполезность этих попыток, Анна рассмеялась. - Ты серьёзно? - Совершенно, - мурлыкнул мужчина, не в силах больше противиться ее чарам, - Анна... - выдохнул он, едва касаясь губами кожи, боясь: оттолкнет, выгонит, забудет... Тонкие руки обвили его шею. - Откуда ты только взялся на мою голову! – прошептала она со всей нежностью, которая накопилась за эти горькие полгода Горячие губы снова невесомо скользнули по щеке. Зацеловал бы ее до безумия, но нельзя сейчас. У них впереди еще слишком много работы. Анна, которую, по всей видимости, посетила та же мысль, не без сожаления отстранилась. - Нас, наверное, уже ждут. Ее, кажется, услышали. Шахин нахмурился и, отстранившись, сказал совершенно неподходяще мрачным тоном. - Я все еще тебя люблю. - Беда в том, что я тоже тебя люблю. Что нам теперь с этим делать? Владимир отошел к тому, что здесь заменяло окно. Пожал плечами. Выжить бы, а тут такие вопросы. Входя в самолет, Анна едва ли не стучала зубами. Страх давал о себе знать, но Корф только незаметно сильно сжал ее локоть. Осталось немного. Как и следовало ожидать, в салоне не оказалось никого кроме них. Если кто еще и летел, купили билеты подешевле. Ну что ж, так даже лучше. Самолет поднимался, набирая высоту. Перегрузка. Анна рядом. Хотелось домой - и не хотелось. Что ждало их дальше? Жизнь в подполье? Нет, он, конечно, справится. Вот только что будет дальше с ними, с ним и Анной? Как им жить дальше? Смогут ли? Будет ли эта жизнь?! -Устала?- спросил он притихшую рядом девушку - Есть немного, - улыбнулась она. - Мы ведь всё равно не домой сейчас? Корф нахмурился. Все понимает. - Нет. - Ясно. - Скажи... Начал и передумал. - Скажи, как у тебя украли флешку. Я должен знать. - Я была без машины, - начала она. - Так получилось. Было ещё не очень поздно, около восьми. Но стемнело. И ко мне подошли несколько человек в арке... Я ничего не могла сделать... С меня сорвали её вместе с цепочкой. Вот и вся история, - она немного помолчала. - Меня мучает лишь одно: откуда они знали, что флешка у меня на шее? Сумочку не тронули, только кулон. Владимир нахмурился еще сильнее. - Если бы я был рядом, этого не случилось бы. Ты их видела? - Только силуэты, - вздохнула Анна. - Дело было в арке. Захотелось выразиться непечатным словом. - Ты не моя нянька. И ты не должен постоянно меня сопровождать. - Я твой муж! Анна ласково взъерошила тёмные волосы и улыбнулась. - Муж, муж, - примирительно подтвердила она. - Не сердись. - Я мог потерять тебя и даже не знал об этом. Аня... - выдохнул он. Выносить его самоедство стало выше её сил. Пусть лучше раздражается и спорит. - В конце концов, блестящая мысль о разводе постучалась в мою светлую голову! Тут же эту самую голову сильно обхватили руками. Даже слишком сильно. - Пусть она только попробует прийти еще раз!! - А ну как придёт? - ласковые глаза лукаво блеснули, пытливо глядя на Корфа. Железные тиски сдавили чуть сильнее. Корфу, казалось, сейчас не о разводе говорят, а об измене Родине. - Не придет, - ответил он глухо. Разумеется, не придёт. Они уже разведены. Однако сейчас явно была не та ситуация, чтобы напоминать ему об этом. Анна с весьма ощутимым усилием натянула удила, обуздав весь фейерверк острот, родившихся в её голове относительно их сомнительного семейного положения. Псевдосемейного. Экс-семейного. Стоп! Хватит! Для него это сейчас чересчур серьёзно. Чересчур больно. Они ещё посмеются над этим вместе, если им удастся остаться вместе. В противном случае, она посмеётся одна. Прежде чем горько разрыдаться... Но думать об этом не хотелось, поэтому Анна слегка погладила руки, обхватившие её лицо, и прошептала: - Не придёт. Владимир выпустил ее, враз успокоившись. - Прости, я сделал тебе больно... И неясно о чем он говорит, о только что разжатых тисках, шести месяцах пьянки и измен или шести же месяцах собственноручно разрушаемого счастья... - Прощу, когда ты погасишь один долг. Черная бровь вопросительно вскинулась. - Помнится, чуть больше года назад один майор надумал вскружить голову одной девушке. И хотя методы для этого выбирал весьма средневековые, получалось довольно эффектно: три свидания - и на четвёртое она - его невеста... Анна давилась от смеха. Грозный Шахин стал снова беззаботным Владимиром: - Ты требуешь свиданий? - Нет, свидания - это банально. А вот на стихах ты изрядно сэкономил! Почитал Гумилёва разок - и успокоился. Так что подсчитай, сколько строчек ты задолжал за год! Корф был вдохновлен, Корф уподобился романтичному Капитану! Странный мираж прощения завладел им, готовый в любой момент рассыпаться. - Поэму? - Ты вообще никогда не мелочишься, да? - Не-а. Что, мало поэмы?!! - Я надеюсь, ты остановишь свой выбор не на «Бородино». - Хватит с нас сражений. Я предпочту что-нибудь более лиричное. «Демон» подойдет? Анна улыбнулась, уютно устраиваясь на его плече. - Твой репертуар - не моя головная боль, - внезапно она заговорила тихо и совершенно серьёзно. - Мне тебя так не хватало, что я готова слушать хоть устав воинской службы, лишь бы это был твой голос. - Боюсь, что устав я давно не помню, - промурчал довольный кот, наслаждаясь невесть откуда свалившимся счастьем, не боясь, что оно разрушится, не успев создаться, - только Деду не говори. И КЧ. И... спи, любовь моя. Спи. - Я тебя умоляю! - она иронично изогнула бровь, приподнявшись с его плеча. - Можно подумать, они не в курсе! Сказав это, Анна вновь положила голову на широкое плечо, чувствуя, как силы оставляют её, и в то же время боясь заснуть. Что если она проснётся, а его нет? - Спи, тебе говорят. - Слушаю и повинуюсь, - с лёгким смешком шепнула она, но Корф не ответил. Он снова, как тогда, крепко спал. Анна слегка погладила его волосы и, устроившись в его объятиях, закрыла глаза, мгновенно провалившись в глубокий сон.

Глава 10. «Бьется в тесной печурке огонь…»

Дома. А дома ли? Впереди еще нелегкий путь до спокойствия. Длиною в жизнь или несколько суток. По новым уже документам добрались до Подмосковья. - Почему не податься ко мне на дачу? – театрально разводил руками Романов, заходя, точнее, практически вползая в теплую землянку, - там хоть душ есть. - Такова наша диверсантская жизнь, - наставительным тоном отвечал Долгорукий, вползая следом. - Хорош гундеть, - оборвал их Корф, - подбросьте лучше дров. Группа расположилась в новом убежище на совет. Перебирали варианты. - Надо выйти на Капитана, - предложил Андрей. Владимир отрицательно помотал головой. - Лизка должна была только родить. Не будем мы его подставлять. Тут вмешался Зима: - Зря ты так, командир, он тоже КЧ. Без него нам туго придется. Да и обидится он… Владимир не выдержал: - Да мне плевать на его обиды, если ребенок без отца останется!! – прорычал он. Мужчины переглянулись. К командиру вернулся здоровый страх. За себя, за других. А вот это уже хорошо. Там и до полного исцеления недалеко. - Капитан – не вариант. Кроме него я верю только Деду, - успокоился Шахин. - Хороший вариант. - Плохой вариант. - ? - А если за ним слежка-наружка-прослушка? - Шаришь, Фебушка. - Не пальцем деланы. - Не выражайся при даме, это я тебя как командир предупреждаю! - Кто выражается? - Где дама?! - У огня, оболтус. - Это не дама, товарищ капитан Долгорукий, это бывшая жена разведчика. - Вам не надоело говорить обо мне в третьем лице?! - Анечка, мы же по-доброму! - Откуда звук?! - Мужики, хватит уже, правда. Вы сегодня больно уж разговорчивы. - Прости, командир! Больше не будем. Ближайших секунд тридцать. - Ну Шахин, мы в пустыне слишком много молчали, надо же выговориться! - Работа у нас такая – молчать. А мы здесь… - …не на работе, хочешь сказать? – голос командира прозвучал как-то не очень по-доброму, - да, мужики, не на работе. Враз притихнувшие, разведчики принялись обсуждать варианты. Безрезультатно. - Так, - откинулся головой на лежак Корф, - Анна, иди к нам. Объявляется мозговой штурм. Посыпались предложения и версии. Порой совершенно нелепые, но ни одна не отвергалась. Любая нелепица могла оказаться ключом. - Кто писал тебе вводные? - Были отпечатаны. - Куда ты их дел? - Уничтожил по инструкции. - Ты получил их от Деда? - Да. - Значит, это его приказ? - Но это исключено! - Приказ о ликвидации подложен? - Это вполне вероятно. - Но тогда это кто-то свой. - Предатель, Анна, – он всегда свой. - Кто еще знает о ""Птицелове""? - И при этом связан с Дедом? - Дед до сих пор не вычислил крота? Бред. - Согласен, но иначе подозрение падает на Деда. - Если не верить ему, то я ухожу в монастырь. - По-любому нужен Капитан! - Я сказал, нет. - Проехали. Обсуждали еще долго. Решили, что Сашка сегодня же отправится в разведку как наиболее выспавшийся в самолете. Теперь можно и на отдых располагаться. Как же хочется спать! - Не спишь? - В самолёте выспалась. Знаешь, мне казалось, как вернусь домой, просплю трое суток, не меньше, - вполголоса поделилась она. - Мы еще не дома, - чуть успокаивающе. Господи, ну почему она так близко?! Лежак пусть и не узкий, но для троих места мало. Феб спит как сурок. Тем лучше. Анна слегка усмехнулась. - Это я заметила… Чуть помолчав, она вздохнула: - Нажил ты со мной проблем... Владимир закатил глаза и перевернулся на бок, чтобы лучше ее видеть: - Не больше, чем ты со мной. - Все мои проблемы - от ""Птицелова"". Он занял слишком много места в моей жизни. Владимир провел рукой по ее подбородку, чуть улыбнувшись краем губ. - Все наши проблемы от страха говорить и нежелания слушать. Друг друга, - выдохнул он последнюю фразу. - А ещё оттого, что приказать проще, чем попросить, - Анна улыбалась, но взгляд оставался печальным. - Мы безнадёжны, да? Корф помотал головой. - Мы глупы. Были. Приподнялся на локте, заглянул в глаза. Чуть строго, чуть неверяще. - Я слишком много понял за эту неделю. А главное - что я не намерен тебя больше терять. Тем более, в угоду чьим-то капризам или принципам. Она погладила кончиками пальцев колючую щёку. - Когда мы вернёмся, секретов меньше не станет. Тебе придётся научиться верить мне. Не доверять, а верить. Корф довольно закусил губу. У него есть шанс. У них, черт возьми! - Я верю. Давно верю, еще с нашего прыжка со сверхмалой. - Тогда ты меня поразил до глубины души, - тихо засмеялась девушка. - Я была уверена, что ты сгребёшь меня в охапку и возразить я смогу уже на земле. Я так удивилась, что даже испугаться не успела! - Я готов тебя поражать весь остаток жизни, - пробурчал Корф в ее волосы, а затем вдруг серьезно посмотрел в глаза лежащей рядом девушки, - но веришь ли ты мне? Теперь? - и глаза опасно сузились. Память вернула Анну совсем не туда, где ей хотелось бы очутиться. Тусклый свет фонарей… Какая-то девица… Усмешка…. А ведь это тоже Владимир… - Скажи мне только одно. После той встречи на улице у тебя с ней что-то было? Просто ответь как есть. Он не сразу понял, о чем она. Глаза стали ледяными и какими-то болезненными. - Да. Назло. Тебе и себе. Острая вспышка боли на мгновение моргнула в её душе, но после неё, как ни странно, наступило облегчение. Анна улыбнулась сквозь невольно проступившие слёзы и прошептала: - Теперь верю. - Не плачь. Прости, просто прости. Я знаю, что неправ. Было слишком больно. Анечка... - Ну наконец-то! - прозвучал сзади него голос. Феб потянулся и закинул руку за голову. - Феб! - взревел Корф, оборачиваясь, - выспался, что ли? Марш в поселок за едой, а то Зима только к вечеру будет. Андрей попытался что-то возразить, но голос командира был неумолим: - Это приказ! Будешь знать, как мешать мне разговаривать с женой! - Бывшей, - иронично ответил Долгорукий, выползая из землянки. - Это поправимо. - Ну уж нет! Второго нашествия двух сотен генералов и учёных мне не перенести, - рассмеялась Анна. Но Шахина уже было не остановить. - Подумаешь... Распишемся где-нибудь на Алтае, от всех подальше... Она приподняла брови. - Что так скромно? Почему не на Сахалине? - Там холодно, - и в глазах уже черти пляшут. - Логично, - согласилась Анна. - А можно вообще не уезжать, просто тихо расписаться... Во что ты меня втягиваешь! Вот всегда ты так! Я оглянуться не успеваю, как оказываюсь замужем за Владимиром Корфом! Владимир самодовольно рассмеялся, по-хозяйски притягивая к себе любимую: - У нас впереди еще одна важная операция, - сказал он серьезно. - С тобой вообще опасно иметь дело, - пробормотала Анна, уткнувшись в его плечо. - Очень. А операция состоит в том, чтобы научиться быть вместе. - Есть одна вещь, вселяющая надежду, - вздохнула девушка, но искорки в глазах мерцали даже в полумраке. Шахин понял, что еще немного - на слово ближе, на объятие крепче, и он уже не сдержится. - И что же это? - В еде ты неприхотлив. Владимир зажмурился и беззвучно захохотал. - Все-таки ты не женщина... От возмущения Анна подскочила, не зная, то ли обидеться, то ли наградить его смачным подзатыльником, чтобы впредь думал, прежде чем говорит... Неожиданное сопротивление подавили сильные руки. - Ты королева. Крепкое тело прижало ее к кровати, настойчивые губы подарили такое забытое пламя. Сводящие с ума поцелуи заживо сжигали мужчину и женщину в тёмной землянке. Жадные, ненасытные ласки спускались всё ниже по тонкой нежной шее, дрожащие пальцы расстёгивали одна за другой пуговицы на её одежде. - Володя, - прошелестела Анна, обвивая его шею, прижимаясь всем телом к такому сильному, неукротимому, такому желанному ЕЁ мужчине… Феб летел по просеке бесшумно, если бы не тихий поток нецензурной брани, извергаемой им почему-то на мешок с едой. Еще бы! Надо же было ему, офицеру, нарваться на настоящую облаву! Какой, скажите, шайтан дернул скрыться в этой Богом забытой деревушке каким-то беглым зэкам?! Остается только надеяться, что их землянку менты не найдут. Только в тюрьму им не хватало. - Шахин, ты не поверишь! - бормотал он, задом наперед вползая в землянку. Двусмысленный порядок вещей и растрепанность друзей известила его, что он не слишком вовремя. - Вы уж простите, - начал он недовольным тоном, - но у нас могут быть гости. Надо побеспокоиться о безопасности, Шахинчик. Корф рассеянно кивнул, Анна поспешила привести себя в относительный порядок. Еда была оставлена на полу, и мужчины поспешили удалиться. - Посмотри, что там, - велел Корф командирским голосом, - вернется Зима - поужинаем. Мужчины вышли. - На кухню он меня, все-таки, сослал, - иронично усмехнулась Анна мешку с провиантом и принялась его разбирать.

Глава 11. Hell: десятый круг никто не отменял...

Время тянулось непозволительно медленно. Корф украдкой и не без удовольствия, которому не время и не место, поглядывал на Анну и строил планы один другого сложнее. В принципе, что мог принести Зима? Диапазон информации ясен, основные варианты тоже. Различия могут быть лишь в деталях, но общему плану действий это не страшно. Подкорректирует. Андрей у стены чинил ноутбук. Противоударный, он за операцию все же пострадал. И только Анна сникла. В горах было не так страшно. Там было хотя бы ясно, где враг, а тут… она представила вдруг, остро осознала, что это ведь для ребят не первый и не последний раз. Что каждый раз – так. Сколько же она не знала о своем муже! Сколько не понимала, не хотела понять. Сашка вернулся с новостями самыми неожиданными. - С чего начать не знаю, поэтому начну по хронологии. Во-первых,- загнул он палец, тщетно пытаясь выровняться в землянке, - Капитана здесь нет. Он ищет нас где-то в Гиндукуше. - Идиот, - резюмировал Корф, в то время как Долгорукий зааплодировал. - Ну, ему уже дали отмашку, он летит домой, завтра будет. Правда, нам за это все достанется от Лизы. У нее, кстати, сын, Мишка-младший. Новость вторая. Плохо мы о Деде, друзья мои. После того, как мы не вернулись на базу, и Капитан самовольно смылся в Афган, Дед крота вычислил. И цепочку раскрутил. Па-бааам! Мы можем вернуться домой. Все как-то разом выдохнули. - Кто это был? – спросила Анна, едва ли надеясь на ответ. - О, Птаха не теряет хватки! Небезызвестные нам господа Забалуев и Шуллер. Как оказалось, работали на два лагеря. Вы сами понимаете, на какие. А помогла им с приказом Шахину, кто бы вы думали? – Полина, секретарь Деда. - Пенькова? – переспросил Феб недоверчиво, - а Дед ей верил! - Именно верил, в прошедшем времени, - уточнил Саша, - командир в людях разбирается хорошо, но эта провела его, как младенца. Спецподготовка, чего уж там. Дед до сих пор прийти в себя не может, - хихикнул разведчик. Опустившись на лежак, Анна задумалась. Майор Шуллер всегда был на хорошем счету у начальства. Его поистине немецкая пунктуальность, аккуратность, собранность были способны компенсировать отсутствие воображения и неумение мыслить нестандартно. Анна, в то время только-только начавшая работать в КБ и состоявшая в группе разработчиков Т-50 ПАК ФА, того самого истребителя, манёврами на котором она впоследствии чуть не довела мужа до сердечного приступа (воспоминание об этом случае теперь вызвало у Анны лишь озорную улыбку), даже не мыслила себя конкуренткой Шуллера на должность руководителя проекта, да ещё такого серьёзного. Но начальство решило иначе. Старшего лейтенанта Долгорукую тогда вызвали к генералу, где она подписала целый ворох всевозможных документов о неразглашении, прежде чем ей объяснили суть проекта, который ей предстояло возглавить. У девушки мурашки побежали по телу, едва она услышала слово ПРО. Чуть позже, уже придя в себя, Анна ещё не раз мысленно сыронизировала относительно фантазии человека, придумавшего такое название. Можно подумать, те, кто услышит слово «Птицелов», в жизни не догадаются, что речь идёт об истребителе-перехватчике… Несмотря на то, что Анна никогда не рвалась к этой должности, она перешла дорогу многим серьёзным разработчикам, оказавшимся в её подчинении. Пришлось призвать на помощь всю волю, какая была, чтобы научиться управлять мужчинами, чей опыт и возраст превосходил её собственный порой на десятки лет. Под руководством двадцатипятилетней девушки оказались в основном капитаны и майоры, поначалу не слишком считавшиеся с её мнением. Единственный, кого не пришлось укрощать, был Карл Модестович, с первых шагов поддерживавший Анну в самые сложные моменты. Она даже не подумала о нём, когда мысленно пыталась вычислить предателя. Как же больно теперь принять такую правду… Весёлые голоса мужчин отвлекли девушку от тяжёлых раздумий. - Так это че, гуляем? – в выражении лица Андрея появилось что-то детское. - Гуляем!! Капитан прибыл в родной город раньше. Узнав, что друзья живы и здоровы, он правдами и неправдами добрался до питерского аэродрома на полчаса раньше всей группы. Учитывая, что Анна категорически отказалась лететь домой немытой, вся группа так-сяк смыла с себя грязь на той самой подмосковной романовской даче. Порядок был весьма относительным, краденая одежда не добавляла им шика, но кто будет на это обращать внимание! - Черти!!! – орал Мишка, обнимая как-то всех разом. Мужчины получили под ребра по тумаку, Анну пожурили пальчиком. - Чтобы я вас, да еще хоть раз, да одних! - А тебе предлагали, между прочим! – заявил Андрей и прикусил губу. Прямо на него по взлетной полосе шла Лиза, судя по виду, не просто злая – мегерообразная. - Долгорукий, помолчи, когда не спрашивают. Анна взвизгнула и бросилась к сестре на шею. Это предотвратило дальнейшую бурю. - А как ты прошла? – спросил Шахин, обнимая девушку, но Лиза ответила только выразительным взглядом. - Стоп! Так Капитан-то – папаша! – вернулся в реальность Александр, - мужики, это надо отметить! Кто-то достал фляги и пару кружек. Каждый по очереди добавил в начатый Андреем тост свою фразу: - За молодую маму! - За Капитана-отца! - За Михаила Репнина-младшего! - За возвращение! - За КЧ-4! Когда восторги по поводу встречи немного стихли, на смену им пришла почти неподъёмная усталость. Пора было разъезжаться по домам. Андрей и Сашка, которым не надо было лишний раз объяснять, что к чему, погрузились в машину Капитана. Попрощавшись с сестрой, Анна села рядом с Владимиром, который уже заводил мотор. Вот и всё. Их восточная сказка, хоть местами и страшная, но всё же ИХ сказка, закончилась. Пришло время посмотреть в глаза реальности, и взгляд этот вряд ли можно назвать доброжелательным… Говорить не хотелось. Тишина, повисшая в машине, становилась совершенно невыносимой, и Владимир включил радио. Time, it needs time To win back your love again I will be there, I will be there Love, only love Can bring back your love someday I will be there, I will be there… Песня из динамиков звучала, как изощрённое издевательство над двоими, которые не могли сейчас сказать друг другу ни единого слова, однако радиостанцию никто не переключил. Fight, need of fight To win make your love again I will be there, I will be there Love, only love Can break down the wall someday I will be there, I will be there… «Хватит с нас сражений», - так некстати вспомнились Анне слова Владимира в самолёте. Глупость полнейшая думать о них сейчас – он говорил совсем о другом. Но бороться за любовь… С кем? С ним? С собой? Хватит ли сил? If we'd go again All the way from the start I would try to change The things that killed our love Your pride has built a wall, so strong That I can't get through Is there really no chance To start once again I'm loving you Try, baby try To trust in my love again I will be there, I will be there Love, our love Just shouldn't be thrown away I will be there, I will be there… Анна отвернулась к окну. Шахин наблюдал за бывшей женой краем глаза, пытаясь разгадать, о чём она думает. Понять бы, что происходит сейчас в этой хорошенькой светловолосой головке, которая была бы гораздо счастливее, если бы в неё заложили серого вещества на пару терабайт меньше… О чём она думает? Как послать его не слишком обидно? Как остаться друзьями с человеком, который никогда не был ей другом? Он был лишь мужем, и то недолго. Неудачно. Чёрт, как же было хорошо в той пещере, в самолёте, в землянке! Каково будет здесь? Yes, I’ve hurt your pride, and I know What you've been through You should give me a chance This can't be the end I'm still loving you… Магнитолу захотелось разбить. А ведь это, между прочим, их любимая песня, которую они всегда включали погромче, когда ехали куда-то вместе. «Они», «вместе»… Звучит совершенно неправдоподобно, хотя… Песня давно закончилась, сменившись какой-то другой, потом реклама, какое-то диджейское словоблудие… Дома, улицы, перекрёстки. Её двор. Сцепление. Тормоз. Ключи в замке зажигания. Ремень долой. Почти синхронные тихие хлопки дверцами. Шахин и Птаха остались там, на аэродроме. Анна Долгорукая и Владимир Корф, бывшие супруги, лицом к лицу. Нужно что-то говорить. Банальности, одна другой махровее, неумолимо рвутся наружу, не выпуская словно заживо замурованные мысли. - Мне пора, - «Ты останешься?» Он кивает. - Отдыхай, ты устала, - «Позови меня!» Она сдержанно улыбается. - Я пойду, - «Сделай что-нибудь, я же, правда, уйду!» Одна секунда. «Ну же, Аня!» - Пока. Не случилось. Взгляды медленно разомкнулись. Мужчина и женщина сделали шаг друг от друга, не подарив и тени надежды, не обменявшись напоследок даже скупым поцелуем в щёку, скромным пожатием руки. Дверца машины. Дверь подъезда. Ступенька. Сцепление. Входная дверь. Педаль газа. Дорога, по которой отныне они идут в противоположные стороны… Здравствуй, милый дом! Глава 12. Цветы и окна Закрыв за собой дверь, Анна медленно опустилась на пол. Всё. Теперь можно плакать. Как назло, столь желанные сейчас слёзы куда-то пропали. Испарились вместе с тем миром, жутким и всё же невероятно притягательным, миром Шахина… И вот она снова в своей уютной квартирке в безопасности, и можно спать, сколько душе угодно, и можно часами сидеть в горячей воде с душистой пеной, отмокая от грязи, пыли, усталости, страха и горечи, осевших на коже девушки за эти дни. Холодильник ломится от всевозможных лакомств с большим сроком годности – чего уж греха таить, хозяйка квартиры никогда особой тяги к кулинарному делу не испытывала… Нет одного. Самого желанного, необходимого. ЕГО по-прежнему нет. А ведь она почти поверила, что у них что-то может получиться… Аня, Аня, надо быть реалисткой. Сама ведь говорила и не раз, что быть вместе вам не судьба. Пора спуститься с небес на землю, что он, кстати, уже сделал. Теперь твоя очередь. Пришло время заново учиться жить без него. Кстати, мысль о ванне не лишена здравого смысла… Анна поднялась, включила воду в ванной, прошла на кухню, где отправила в желудок несколько ломтиков шоколада, подумав про себя, что от этой приторной гадости пора отказаться, ибо пользы от неё никакой, а теперь ещё и удовольствия ноль. Запив свой «обед» минералкой, девушка отправилась в ванную. Погрузившись в горячую воду, она прикрыла глаза. Завтра нужно забрать Джану от бабушки, навестить Лизу и любимых племянников, пройтись по магазинам и, да, кстати, в салон красоты обязательно! С этим кошмаром, в который превратились её безупречный маникюр и идеальная причёска, нужно что-то делать! Всё, что угодно, только не оставаться одной. Всё, что угодно, только не думать о Владимире Корфе… Анна открыла глаза и огляделась. Неужели она заснула прямо в ванной? Девушка наскоро вытерлась, завернулась в полотенце и вошла в гостиную. Картина, открывшаяся её взгляду, прогнала остатки сна, если они были: вся комната казалась белой от ландышей... Владимир торжествовал. Любимая замерла посреди комнаты, даже не заметив его. Он неслышно подошел сзади, притянув к себе за талию, и, утверждая свою монополию на чудо в ее жизни, спросил обольстительным голосом: - Нравится? - Ещё как. Но я смотрю, ты по-прежнему считаешь дверь самым бесполезным изобретением человечества? - рассмеялась она, тая в его объятиях. - Плохо ты обо мне думаешь, - мурлыкал Корф, скользя чуткими пальцами по ее ключицам, - цветы и окна мало совместимы, поэтому я просто вскрыл твой замок... Рука скользнула ниже, уже добираясь до края полотенца. - Как мило! – Анна ещё пыталась иронизировать, но у неё уже перехватило дыхание от его прикосновений. - Не переживай, он остался цел... Рука, придерживавшая тонкую талию, уверенно потянула полотенце вниз. Горячие губы коснулись шеи, и Корф поблагодарил богов, что ему хватило ума принять душ и побриться. Сам удивился, когда только успел. Губы скользнули чуть ниже. - Я тебе кое-что должен, - прохрипел мужчина, касаясь нежной кожи, - я должен сказать тебе, чего я хочу... Перемежая строки горячими касаниями истосковавшихся губ, он начал читать, негромко, обволакивающе: - Хочу быть дерзким… Рука уверенно скользнула по нежной коже ее груди. - Хочу быть смелым… Тонкое тело прижато к его так плотно, что жар становится невыносимым. - Из сочных гроздей Венки свивать, Хочу упиться Роскошным телом, Хочу одежды с тебя сорвать! Полотенце у ее ног, как опавшая броня. - Пусть будет завтра И мрак, и холод. Сегодня сердце отдам лучу… Глаза в глаза, губы в губы. - Я буду счастлив! Я буду молод! Я буду дерзок! Я так хочу! Совсем не безопасные в своей неудержимости поцелуи. - Хочу я зноя атласной груди Мы два желанья В одно сольём. Уйдите, боги! Уйдите, люди! Мне сладко с нею Побыть вдвоём! - Ты решил меня добить, - пробормотала она, чувствуя, что сладкое безумие стирает из головы последние мысли. - Безусловно... - Я люблю тебя. Сильные руки зарылись в волосы, открывая перед ним ее лицо. Голос, точно не принадлежащий ему, переспросил: - Вы уверены в этом, сударыня?.. А то я могу этим воспользоваться... - Странно, что Вы до сих пор этим не воспользовались, сударь, - дерзко отозвалась она, обвивая руками его шею. - Теряете хватку? Корф глухо застонал, впечатывая ее тело в свое: - Воспринимаю это как согласие стать моей женой. Он весь разом напрягся, даже веки не мигали, боясь упустить ответ. Близость этой женщины делала его одновременно неуправляемым и каким-то едва ли не романтичным. - Ты невыносим... Я согласна.... Если в прошлый раз тебе мало показалось... - Мало, Анечка, - выдохнул Владимир, сжигая поцелуем горечь ее слов. Скользнул ладонями по спинке, спустился поцелуем ниже к самой груди, - слишком мало... Утро встретило Корфа тонким солнечным лучом, пробивавшимся через задёрнутые шторы, и просочившимся с кухни ароматом кофе. Приоткрыв один глаз и увидев белокурую фею в невесомом шёлковом халатике, с улыбкой ожидающую его пробуждения, он с блаженным видом пробормотал: - Я умер и попал в рай. - Ты надеялся попасть в рай? – иронично поинтересовалась Анна, припомнив Владимиру его же собственные слова. - Ну, не то чтобы... Меня и земля пока устраивает, - пропел он, пытаясь рукой дотянуться до Анны. - Это радует, - усмехнулась она, нарочито вежливо пожав протянутую руку. Владимир недовольно нахмурился. Он резко повернулся на бок. - Весьма, - и вторая рука скользнула под полу халатика. - Кстати, - деланно спохватилась Анна, слегка поцеловав его в губы и проворно отпрянув, - вчера я как-то запамятовала спросить. Чьими это стихами Вы решили меня побаловать, товарищ подполковник? - Бальмонт к вашим услугам, мадемуазель, - беспечно ответил Корф, снова касаясь ее, - желаете повторить? Анна вытянулась рядом поверх одеяла. - А у Вас, оказывается, глубокие познания о Серебряном веке. Пойдёте аспирантом к Эмме Станиславовне, раз уж родная внучка так её разочаровала? - Не пойду... И внучку ее разочаровывать больше не буду... - тепло сообщил он, рассматривая изгибы ее тела. - Я забыла тебя предупредить, - приподнявшись на локте, она поправила взъерошенную за ночь непокорную чёлку. - Я, конечно, должна была сказать раньше, но... что с меня взять - блондинка!.. - Блондинка, угу... в чертежах... - блаженно протянул Корф, - так чем ты меня попытаешься удивить на этот раз? - Сегодня ты взят в плен, и ты никуда отсюда не уйдёшь даже по приказу министра обороны! - И это все? Какие пустяки! У меня для тебя новость похуже. Ты взята в плен до конца жизни... Но нам с тобой все равно придется выбраться - в шесть вечера Дед ждет доклад. - Я начинаю недолюбливать вашего Деда, - проворчала она. - И всё же один вопрос не даёт мне покоя... Корфу изрядно надоели эти диалоги, и он властно притянул к себе женщину: - О чем еще ты можешь сейчас думать? Она игриво чмокнула его в подбородок и, поблёскивая искорками в глазах, продолжила: - Сугубо правовой вопрос. За взятие в плен подполковника разведки, что мне полагается? Награда или срок? - А это с какой стороны посмотреть на замужество, дорогая. И с какой стороны подойти. Мы заходили явно не с той. Исправим, я полагаю. - Зато развод прошёл на высоком уровне. Организованно, слаженно, дружно! - Еще раз напомнишь мне об этом безумии, - предупредил ее Владимир, - заявлюсь к тебе на работу. Со всеми вытекающими. - И что это будут за вытекающие? - Тебе не понравится. Я же негодяй, - ответил Владимир, перебирая ее волосы. - Законченный негодяй, - со знанием дела подтвердила Анна. - Но ты далеко не всё делаешь плохо. - Ммм? - его голос прозвучал воодушевленно, ее локоны в обветренных пальцах замерли. Анна склонилась к самым его губам. - Например… - пропела она, потеревшись носиком о его нос, - например… - она скользнула губами по его губам, - например, ты метко стреляешь. - Надеюсь, это не пригодится нам в семейной жизни, - негромко пожелал Владимир, невесомо касаясь ее губ. - Поздно. Уже пригодилось. Как с Царевной-лягушкой. - Даже не надейся заполучить свою шкурку обратно... Больше говорить он ей не дал. Сегодня было еще немало дел, он хотел начать с самых важных.