Ключи от Асхана

      Изучать магию света Кире пришлось не иначе как экстерном и в пути, ибо времени катастрофически не хватало на плавное детальное погружение. Передышки путешественники делали редко, ночью спускались разбить лагерь и дать крыльям животных отдохнуть. Все время некромантки уходило на чтение, так что попутчики старались особо не отвлекать ее разговорами, лицезрея страшно занятой вид девушки. К середине третьего дня Кира перешла к последней, пятой степени мастерства, при чем методом чтения по диагонали. Мозг, напоенный новой информацией через край, до этого по ночам устраивал диверсии, вталкивая в сны бесконечное перелистывание желтых страниц, исписанных фразой "Нахрена я на это подписалась?". Из корешка вылезал маленький Джованни, и писклявым голосом обзывал самыми последними словами. И, как всегда, предлагал Кире перемыть все полы в Мифограде, за что она его давила пальцем, как комара, с садистским удовольствием размазывая по книжке.       Неугомонный ветер на этой немыслимой высоте неистово трепал грифоньи перья, иногда вырывая старые. Но даже он не мог заглушить болезненных стонов Джейвудса и беспрестанных чиханий Киры.       ― Ну когда мы уже приедем? ― ныл на ухо некромантке вампир, ерзая в седле и задавая этот вопрос уже, наверное, раз в сотый.       Кире и самой было на что жаловаться, например, на окоченевшие от холода руки и ноги, на противную маленькую температуру и начинающийся насморк.       ― Если ты еще раз спросишь, я скину тебя вниз! И не посмотрю, что мы друзья, ― пригрозила девушка.       ― Приехали! ― объявил Годрик, показав на возвышающийся на склоне одной из гор королевский склеп, видневшийся сквозь рваные клочья туч.       ― Апчхуй! ― обрадовалась Кира, старательно вытирая нос платком, который ветер норовил вырвать из рук. На дворе еще зима, и она успела простыть. Немудрено, тут наверху такой ветер…       По правую руку раскинулись степи с небольшими островками лесов вдоль обширного горного хребта, со скал которого стекала бурным потоком река, разделявшая герцогства Ворона и Волка. С гор спускалась вода, прорываясь сквозь теснины порогов и разливаясь уже спокойной среди золотистых полей. По левую руку желтый ковер трав расстилался узким проходом меж тем же хребтом, с другой стороны упирался в темные леса, в котором, судя по карте, прятался ровный кружок озера и столица вороньего герцогства.       В нескольких километрах пути по главному тракту от городка Исталона неровным прямоугольником деревянных домишек лежало поселение, недалече от нее и сам мавзолей. Тихая деревенька грелась в лучах полуденного солнца на обширных лугах в небольшой долине. Ее окружали высокие горы-холмы, становясь все круче и ближе к небу по мере приближения к хребту, и поросшие деревьями с северных сторон и на верхушках, так что день длился в долине не долго. Уже где-то после трех часов на нее ложилась тень от гор, земля быстро остывала и становилось еще холоднее. Стада бродили по склонам, шумела бурная река, спускаясь к деревне и, обходя ее стороной, спускалась ниже. Темные пятна, тени от клочковатых, словно овечья шерсть, туч, ползли по на первый взгляд мягкому, шелковистому ковру лугов. Степной ветер и пригревающее днем солнце уже почти избавили их от снега.       Серый каменный прямоугольник мавзолея стоял у подножия крутых скал горного хребта, окутанного невесомой пушистой периной облаков, словно зацепившихся за острые камни. Чуть поодаль, на почтительном расстоянии от древней гробницы королей и императоров, расположилась та небольшая деревенька. К ней от мавзолея спускалась по кручине каменистая широкая тропа, по которой вряд ли было удобно идти похоронной процессии с гробом. Великие государи прошлого, видимо, думали, что спать вечным сном лучше где-нибудь поближе к небу, а как гроб с телом доставлять и тащить его туда ― адский неоправданный труд, это пусть потомки как-нибудь выкручиваются. Ибо что им, молодым, резво забежать, почести воздать, да вернуться в таверну внизу, поминать-праздновать, рвать баяны и наследство меж собой делить.       Трио путешественников должно ходить к могиле Николаса каждое утро и возвращаться только глубоким вечером, следуя нехитрому, но очень жесткому режиму Годрика. Каждый день ходить, как на работу. К счастью, гнать их никто не гнал, хоть и поглядывали как-то странно, с опасением худшего. Сие впечатление создавали в основном некромантка и вампир, чей облик выглядел достаточно убедительно, чтобы в нем не заподозрили нечисть. Однако авторитет первого советника и деньги, уплаченные за три комнаты на несколько дней вперед, а также еду, вполне удовлетворили хозяина местной таверны, и он не досаждал им ненужными вопросами.       Перед тем как отправляться в гробницу, решили сначала оставить грифонов в конюшне и свой скарб в местной таверне. Одно единственное место на много лиг вокруг, где можно нажраться в веселой компании и набить этой самой компании морду, для полноты ощущений наутро осознать себя лежащим в слегка тронутой ледком грязной луже на краю деревни. Кира сбросила свою небогатую поклажу куда-то на середину своей комнаты и бросилась наутек на улицу, пока мужики разбирали свой багаж в соседней комнатушке. И как они вместе уживутся?       В деревне во всю шли гуляния в честь Нового Года. Вообще, его начали праздновать еще чуть ли не с начала этого месяца. Кире страшно было представить, что же будет в саму новогоднюю ночь. Отмечали его, кстати говоря, почти так же, как и в Новом Посту: и тебе всюду разноцветные флажки развешаны, и пестрая веселящаяся толпа на улицах, куда ни глянь, елок во дворы понатащили и развесили на них всякую ерунду, что под руку попалась, всюду небывалое количество торговцев, зазывающих со всех сторон. По ярмарочным рядам Кира прошлась и накупила мелочевки, начиная от предметов гардероба и заканчивая такими безделушками, как, например, дракончик из нефрита. Деньги, как зачарованные, все не кончались и отчаянно жгли руки. Спустя час Кира обошла почти все прилавки и минут пять взглядом спрашивала у дна кошелька, где вся ее остальная выручка за проданное давеча барахлишко? Но оно ей не отвечало, то ли просто потому, что не могло, то ли не хотело. На том краткая свобода закончилась, ее нашли и потащили к храму.       Троица немедля тронулась в путь, к гробнице. Дорожка туда хоть и была довольно крутой, но все равно позволяла держать довольно бодрый темп ходьбы. Натренированные по большей части военным образом жизни, Годрик и Джейвудс чесали по ней вверх с целеустремленностью бульдозеров. Они даже не сторонились друг друга, а шли вместе, изредка переговариваясь. У них устоялось временное перемирие ― вампир делал вид, что он простой смертный, а Годрик делал вид, что верит. Кира, еле поспевая за ними, ковыляла следом, ежась от холода и пронизывающего ветра и кутаясь в меховой плащ. Она корила себя за то, что ей вообще пришло в голову навестить Николаса, а теперь она, измотанная долгим перелетом, должна из последних сил ползти в гору, превозмогая себя, и спотыкаясь об припорошенные снегом камешки.       ― Вот возьму и застужу легкие, умру по дороге, и сами будете разгребать свои проблемы, ― угрожала сопартийцам Кира.       ― Ваше благородие, булками шевелите, не то правда заледенеете насмерть. Вас воскрешать уже некому будет, ― добродушно отозвался вампир. Годрик коротко и задорно хихикнул. Спелись, не иначе.       ― Бе-бе-бе, ― пустила в ход свой последний аргумент некромантка.       Мимо них группами проходили местные крестьяне, видимо, возвращавшиеся с вечерней молитвы из гробницы (она же служила мавзолеем и одновременно местом поклонения Эльрату). Кира таращилась на людей, а людям было по большей степени все равно, хотя некоторые провожали ее странными взглядами. Она давно не видела живых сородичей в больших количествах. Они не шибко дивились ей, потому что какая-то диковинная чародейка здесь не в новинку ― туристы к Королевской Гробнице стекались со всего Таллана, чтобы посмотреть на местное архитектурное великолепие.       Мавзолей охранял скудный гарнизон солдат. После пышных похорон добрую часть защитников забрали на войну. За самой гробницей ухаживал немногочисленный штат церковников.       ― Наверное, сперва-наперво следует доступно объяснить монахам, что мы тут собираемся делать. ― Джей остановился у ступенек храма, возвышавшегося над ними грозной неприступной громадой ровно сложенных камней, либо с помощью архангелов, либо все-таки инопланетяне прилетали после пирамид в Гизе.       ― А разве они не должны быть рады, что их короля воскресят? ― задала резонный вопрос Кира, поравнявшись с мужчинами.       ― Они, скорее всего, посчитают это святотатством. ― Годрик почесал бороду. ― Но я попытаюсь донести до них, что это необходимо. Ждите здесь.       ― Ой, к Ургашу эти разговоры! ― рассержено отрезала Кира. Будучи уставшей, голодной и злой, она хотела начать и желательно покончить со всем этим побыстрей.       Некромантка решительно стала подниматься по ступенькам к большим двухстворчатым дверям метра так в четыре. Годрик, чертыхнувшись, взбежал по лестнице следом за ней. Вампир от них не отставал, почуяв витающие в воздухе флюиды назревающего скандала.       Когда они догнали чародейку, та уже стояла на постаменте у саркофага посреди собравшейся вокруг нее толпы.       ― Досмотр казенного имущества, проверка выполнения санитарных норм, а также оценка качества содержания бальзамированных лиц, одобренные лично ее императорским величеством! ― резким неприятным голосом государственного служащего возвестила на весь храм Кира, потрясая перед собравшимися каким-то свитком.       Не позволив никому толком разглядеть письмена и не дав начаться брождению в умах, Кира отпустила края пергамента, позволяя ему скрутиться, приняв свое естественное положение. Одним широким жестом указав на дверь, как полководец легионам, повелела:       ― Все вон!       Джей принялся подгонять народ к выходу, а народ, заметивший Годрика, первого советника ее величества, стал шевелиться быстрее и даже возражать особо не стал. Разбрелся по храму, оставив им в личное пользование нужный зал вместе с ключами от него.       ― Господин первый советник, как же так, вы одни пришли, без свиты, без охраны… ― настоятель храма не дошел до выхода и, ловко увернувшись от Джейвудса, начал донимать Годрика.       ― Срочное дело, отче, ― прервал его рыцарь.       Кира разозлилась. Времени и так мало, и его точно нельзя тратить на любезности.       ― Что вы там застряли? Выгони этого отсюда к чертовой матери!       Годрик смутился и покраснел, бережно повел настоятеля к выходу, извиняясь, объясняя грубость своей спутницы спешкой, нервами и усталостью, и заверяя, что храмовые обитатели смогут вернуться к привычному режиму работы в ближайшее время.       ― Однажды ты наживешь себе кучу врагов, ― заверил чародейку Годрик, когда они остались втроем.       ― Похер.       ― Земля круглая.       ― Да ладно? ― огрызнулась Кира, бросив на рыцаря злобный взгляд. ― А я-то думала плоская!       Годрик со вздохом закатил глаза. Как же ему тяжело с ней, о Эльрат благословенный, дай ему сил перетерпеть это все.       ― Тебе это аукнется в будущем, я имею в виду.       ― А я, если что, долго жить не собираюсь.       Годрик покачал головой. Это безнадежно.       ― Ты ей слово, она тебе десять, ― упрекнул он девушку, а та уже не слушала.       ― Пора бы уже привыкнуть, ― пожал плечами вампир, которого их перепалки крайне забавляли.       Кира провела рукой по шероховатому чистому, белому, без единой прожилки мрамору саркофага Николаса. На крышке горельеф изображал почившего короля, держащего в руках меч, искусно выделанный в камне и немного отступающий от фигуры мужчины. Какая красота, думалось чародейке, на сие великолепие, должно быть, ушло немалое количество времени. Годрик и Джей, с разных сторон взявшись за, казалось бы, неподъемную от слова «совсем» крышку саркофага, с неимоверными усилиями, кряхтениями и стонами сдвигали с каменным скрежетом ее чуть ли не по миллиметру. Стало быть, саркофаги имперцев не предназначались для вскрытия, а сама его крышка грабителя угрожала скорее придавить и вынудить составить посмертную компанию покойнику, чем открыть взору несметные сокровища.       Пыжились-пыжились мужики и все-таки сдвинули здоровенный кусок камня, рухнули на ступеньки постамента, опершись спинами о гроб, и тяжело дышали. А взору Киры открылся отлично сохранившийся труп. Он даже тянул на роль спящей красавицы или белоснежки, настолько король был свеж и румян, что казалось, сейчас откроет ясны очи и заговорит. Золотистые, чуть завивающиеся локоны ниспадали до плеч. Мощная челюсть, точеные скулы, красиво вырезанные ноздри и волевой подбородок создавали впечатление… породистости. Королевской породистости.       Кира мысленно укорила себя за неправильно подобранное слово, однако оно выражало истину вполне. Каким таким чудесным образом мертвое тело сохранило весьма презентабельный вид? Здесь наверняка не обошлось без магии. Некроманты никогда не баловали себя подобными изысками, пытаясь сохранить прежнюю красоту, а напротив, считали отпечатки смерти, навроде ввалившихся глаз и темных пятен на коже, чем-то божественным и неприкасаемым. Впрочем, это мнение разделяли культисты, остальные — кто во что горазд.       Местный Николай оказался крайне очаровательной блондинистой помесью Чарминга и Баскова. У Киры невольно екнуло сердце. То ли от нахлынувшей гнетущей ностальгии, то ли от красоты почившего короля, и теперь Кира очень хорошо понимала Изабель. Она бы тоже не устояла. А если удастся его воскресить… некромантка не могла утверждать, что не польстилась бы. Ну, нельзя ей показывать красивых мужиков. Это может быть чревато.       Кира обошла саркофаг, не отрывая взгляда от молодцеватого лица бывшего короля, и встала над ним в изголовье. Ее коллеги по заговору поднялись с пола и встали рядом, из простого любопытства не желая пропускать мимо себя не единой детали. Годрик почтительно склонился перед своим прежним королем.       ― Что ж, можем браться за дело, ― тихо произнес он, сглотнув. Лицо рыцаря являло собой явное неприятие всего происходящего, однако воин старался перебороть это чувство, уверяя себя в необходимости сего богопротивного мероприятия и в том, что это скоро закончится.       Кира сложила руки перед собой и начала:       ― Отче наш, иже еси на небеси...       ― Чего?! ― не понял Джей.       ― Не мешай молиться перед смертью, ― попросила суеверная некромантка. ― ...да святится имя твое, да приидет царствие твое, да будет воля твоя...       ― Никогда бы не подумал, что ведьмы молятся богам, ― немного удивленно протянул Годрик.       ― Вообще-то все ведьмы агностики, ― деловито пояснила Кира, отвлекаясь от дела. ― В богов они не верят, но и задобрить их в случае чего не поленятся. Хотя, как я поняла, у вас тут в богов не верить не получится! Они, если что, и по кумполу за подобное неуважение настучать могут, и судьбу твою под откос пустить так, что потом плакать будешь. Если услышат, конечно. Так что можешь считать это одной монеткой в мою пользу на весах посмертного правосудия.       ― То есть, это ты так подстраховаться решила? ― хохотнул Джейвудс. Обстановка продолжала его веселить.       ― В каком-то смысле да, а то похвастаться хорошими делами пока что не очень-то получается, ― нахмурилась Кира, про себя обозревая свой послужной список пакостей. Байки на любой вкус и цвет. Только у нас. Не проходите мимо. ― Может быть, и сейчас не придется. Мало ли что Колян вздумает учудить. Я бы на вашем месте обзавелась укрытием. На всякий пожарный.       ― Погоди, ты хочешь сказать, что оживленный Николас может быть опасным для нас? ― наконец, догадался Годрик.       ― Я этого не хотела сказать, но да, возможно, ― сквозь зубы признала Кира.       ― Это же ритуал магии Света, как же так?       ― Тебе когда-нибудь доводилось сначала умереть, а потом воскреснуть? ― задала рыцарю весьма философский вопрос Кира. ― Мало ли что у него там в голове после всех этих магических извращений произойдет! То ты живой, то мертвый, то туда, то сюда тебя тянут. Такие потрясения не каждый хорошо переносит. Вдруг он станет на стены кидаться, или вовсе всех нас перережет…       ― Ладно, все, заканчивай, я понял, ― прервал ее размышления Годрик, уже не настолько воодушевленный возможным успехом их затеи.       Вампир и рыцарь уставились на Киру явно в ожидании чуда божьего. Она, стоя перед ними с увесистым томиком школы Света в руке, словно священник пред венчающимися, под их взглядами напряглась. Сделала лицо пафосным кирпичом, начала извиваться всем телом и яростно размахивать над покойным свободной рукой.       ― Ахалай-махалай, пресвятая аллюзоровна, благородная парадигмовна, да восстанет хуенат калия, да воскресит тебя ебанат натрия… Алюминь!       ― Чего-чего?       ― По-моему священный обряд воскрешения не так должен выглядеть, ― неуверенно протянул Джей, сдерживая смешки. Годрик понял, что к чему, и возмущенно запыхтел, так, что его широкие ноздри начали раздуваться, как у племенного быка.       ― Хватит уже дурака валять, ― командирским тоном приказал старый вояка, для правдивости врезал кулаком по краю гроба. ― У нас времени в обрез, а она тут, понимаешь!.. Все хиханьки ей, да хаханьки!       ― Мужики, вы мне своими циничными взглядами всю паутину судьбы вокруг спутываете! Колесо Сансары вон уже застеснялось и в обратную сторону крутиться начало.       ― Чего?! ― хором переспросили мужики.       ― Не смотрите, говорю, мешаете вы мне, ― закатив глаза, вздохнула Кира.       ― Ты не можешь человека воскресить, а тебе, оказывается, мешает одно то, что я смотрю? ― вышел на новый уровень возмущения Годрик, начинающий медленно, но верно выходить из себя. Чертовы некроманты, думал он.       ― Понимаешь, есть в физике вещей нас окружающих такие чудеса: вот смотришь ты на частицу, ну частица и частица, а стоит только отвернуться, о чудо, ― уже волна. И здесь то же самое: пока ты не перестанешь глазеть, я не перестану быть рукожопом! Так что будь добр, иди и делом займись. ― Кира демонстративно скрестила руки на груди, давая понять, что будет либо так, либо никак. ― Не знаю, как вы, лорд-констебль Империи Грифона, а я искренне считаю, что в обстановке ментального давления работать просто невозможно.       Годрик смерил некромантку долгим хмурым взглядом, выискивающим намерения недобрые, но сдался, махнул рукой и направился вглубь гробницы.       ― Джей! ― тихо позвала девушка вампира. Тот неспешной ленивой походкой вразвалочку приблизился к саркофагу.       ― Что? Годрик изволил уйти, а твое "рукожопие" все еще с тобой? Странно. Может, рыцарь наш тут и не виноват вовсе? А вдруг это пожизненно? А вдруг это неизлечимо?       ― Ты закончил?       ― Теперь да, ― довольно улыбнулся упырь. ― Так в чем твой вопрос?       ― Помоги мне, я не понимаю, почему оно не работает? Почему у меня ни черта не получается?       Вампир, несмотря на свои неглубокие познания в этом вопросе, пытался помочь чем мог. Джейвудс пустился в пространные рассуждения о настрое на нечто благое, о тотальной концентрации и живом представлении, как Кира должна впустить в себя свет Эльрата и стать этим светом. Как в умершее тело с небес возвращается душа, как она проникает обратно, как начинает снова биться сердце, как человек заново делает вдох и открывает глаза. Вспомнил о такой теории, достаточно сомнительной, гласящей о том, что душу следует зазывать с того света, уговаривать, рассказывая, почему и зачем она должна вернуться.       А потом он покинул Киру и куда-то ушел, оставив ее одну разбираться с применением только что поступившей информации. Все равно ни он, ни Годрик не могли ей ничем помочь, а только отвлекали, мешались и зря сотрясали воздух. Через два часа бесплодных попыток, не принесших Кире ничего, кроме злости на себя и гудящей головы, нервы решили окончательно отказать.       Она пыталась. Правда пыталась. За пределами земной жизни душа была готова в любую секунду даться в руки и вновь слиться с телом, но не чтобы обрести в нем продолжение его жизни, а бремя посмертия на поводке у некромантки. Это то, что она хорошо уже умела. Однако печать Смерти не смыть. Даже те самые обычные заклинания школы Света, которые ей удалось выучить еще в самом начале ее большого путешествия, Кире уже не давались. Словно сама ее суть теперь отторгала подобную магию. Одно другому не помеха, думала она, да только дарить одновременно и жизнь, и смерть, наверное, могла лишь только Асха, а не какая-нибудь слишком много о себе возомнившая чародейка.       Кира издала сдавленный рык и со злостью пнула свой рядом лежавший рюкзак, заметавшись из стороны в сторону. Поднять из мертвых, сделать своей послушной куклой. Да хоть прямо сейчас! Но это не тот результат, которого она добивалась. Полдня напряженной работы и ничего!

✵❖✵

      Некромантка и Годрик сидели на ступеньках храма и обедали. Рыцарь уже успел пройтись до деревни и вернуться с парой свертков с бутербродами и еще теплыми лепешками, начиненными сочными кусочками курицы. Незамысловатая еда, но какая вкусная! Кира рассыпалась в благодарностях, жадно вгрызаясь в тесто.       ― А где Джей? ― жуя бутер, спросила Кира, заозиравшись по сторонам.       ― Он в деревне нашел доску заказов на местных чудищ, взял один и пошел охотиться. ― Годрик сел рядом и тоже принялся за еду.       ― Главное, чтобы он рот сильно не разевал, а то и на него заказ появится. Либо клыки спиливать.       ― Верно, лишь бы твой друг нам проблем лишних не создал.       К этому времени закат на горизонте уже догорел, оставляя на небе напоследок тускнеющие розовые краски. На степи опускались мрачным покровом сумерки.       ― Слушай, Годрик, я все в толк не возьму, почему Иза вообще с вами приперлась? — Кира придирчиво рассматривала содержимое, продолжая размышлять, как бы откусить побольше сочный кусок и не пролить мясной сок на себя. — Дома жуткий беспорядок в виде мятежников. И любой нормальный здравомыслящий правитель в первую очередь будет недовольным их же кровью глотки заливать, чтоб другим неповадно было. А сам сидеть в столице на троне ровно и держаться за него своей за… ну, сам понимаешь, чем, пока все более-менее не стабилизируется.       ― Потому что кроме Изабель никто бы не стал договариваться с некромантом, а Маркел попросту не стал бы ни с кем другим вести дипломатические встречи. Тем более, что у королевы здесь личный интерес, ― степенно пояснил Годрик.       ― А на кой черт начинать войну с государством, во много превосходящим твое, вместо того, чтобы тупо попросить одолжить артефакты за деньги или еще за что? Найти компромисс, в общем, ― продолжала расспрашивать рыцаря Кира.       ― Потому что Сайрус "тупо", как ты сказала, посмеялся бы нам в лицо и в этот раз. Еще и заподозрил нас в союзе с некромантами.       ― Вы так боитесь внезапных вспышек веселья того старикана? Наверняка, можно же было найти что-то и предложить ему, что-то чего он хотел бы. Все чего-то хотят. Маги так вообще всего и сразу.       ― Все, ― кивнул рыцарь. ― Вот только сумасшедшие хотят не того, что все остальные.       ― Так и чего он хотел-то? ― не отставала от рыцаря Кира.       ― Посмотреть, как мы все сгорим в огне, ― мрачно отозвался тот.       ― Хм, весело, ― подняла брови шатенка.       ― Возможно, если бы у Изабель был бы советник лучше, чем один старый, почти отвоевавший свое рыцарь. Она бы даже сейчас послушалась правильного совета.       — Да поздно уже что-то советовать, ты еще этого не понял? Уже даже поздно надевать на Маркела смирительную рубашку. Это следовало сделать еще в его первый визит к Изабель!       — Откуда ты об этом знаешь? ― сощурился Годрик.       — Все об этом знают, а я в особенности. Я же его ученица! Сколько еще раз повторить? К тому же слухи разносятся по Асхану, как ветер.       Годрик хоть и не был сполна удовлетворен таким ответом, но кивнул, оставляя эту тему.       ― И ничего ты не старый, ― сердито пробурчала некромантка. ― Ты еще повоюешь, дед. Ты же не рыцарь ― сокровище! Тебя вообще нужно беречь и хранить для потомков! Ты уж побереги себя… ладно?       ― Я постараюсь, ― рыцарь по-доброму усмехнулся.       На храмовый холм взошел Джейвудс, словно победитель на пьедестал.       ― Как охота? ― поинтересовалась Кира.       ― Отлично, ― вампир вынул из кармана увесистый мешочек и подбросил его в руке, отчего в его чреве мелодично звякнуло золотишко. ― Разворошил гнездо гарпий, убил молодняк и почти всех взрослых. Двум из них, правда, удалось сбежать. А у вас, полагаю, нечем порадовать?       Рыцарь хмыкнул, некромантка зааплодировала своему другу.       ― Нечем, ― подтвердил Годрик.       ― Ну, тогда я сегодня проставлюсь, а то вы сидите тут кислые, ― улыбнулся вампир.       ― Никаких попоек, ― строго сказал Годрик, пригрозив пальцем, как мать своим несовершеннолетним отпрыскам.       ― Да брось, сегодняшним вечером мы можем пропустить пару кружек, ― не желал сдаваться Джей.       ― У нас мало времени! Или вы забыли, зачем мы здесь? Всего два дня осталось!       ― Так у нас где-то неделя или больше есть, чтобы издеваться над этим вашим… как его… короче, есть у нас время, да, Кира?       Рыцарь с непониманием воззрился на некромантку. Джей уселся рядом с Кирой, по другую сторону от Годрика.       ― Вообще да, двух дней мне точно не хватит, ― закивала девушка.       ― В каком это смысле? Ты же говорила, что шансы очень велики и трех дней тебе будет достаточно, ― Годрик буквально давил на Киру взглядом.       ― Шутишь что ли? Я пятую ступень только вчера читать начала! Глядишь, и день так на третий что-то путное и выйдет.       ― Мы не успеем!       ― А это еще при том, что нормальные люди до пятой ступени пресвятой школы света добираются ближе к концу своей жи… Ай! ― Некромантка пихнула друга локтем в живот, отчего тот согнулся пополам.       ― Не пори горячку, начальник! ― затараторила Кира. ― Я нам портал открою, и мы мигом в Мифограде окажемся вечером перед отправкой в поход.       ― Такие фокусы зеленой недоучке точно не провернуть, ― мрачно отозвался Годрик. ― Ты вообще знаешь, что порталы открыть может далеко не каждый? И то эти люди сидят в Аль-Сафире, и их по пальцам перечесть!       ― Даю руку на отсечение, я нас перенесу, ты и моргнуть не успеешь, ― заверила рыцаря Кира. ― Тем более смотри, что у меня есть. ― Она вытянула из ворота куртки Сердце Грифона.       ― Откуда он у тебя? Ты взяла его с тела Николаса?! ― в миг разозлился Годрик, вскочив с насиженного места, но пока не собираясь брать ведьму за шкирку и вести в тюрьму, видимо, давая возможность объясниться.       ― Ну… в целом, да, но я стремилась уберечь его от Аграила. ― Кира почувствовала, что ходит по тонкому льду и, не дав сомнениям начать прорастать в голове рыцаря, поспешила продолжить. ― Кстати говоря, он не убивает демонов, а именно вышвыривает обратно в Шио. Он ни на кого не действует, ни на людей, ни на эльфов, только демонов, однако на меня, как на Ключ, он оказывает несколько иное влияние: телепортирует в то место, о котором я подумаю.       ― Вот видишь? У нас еще полно времени в запасе, ― откинулся на холодный камень вампир, довольно прикрыв глаза. Годрик призадумался, почесывая бороду.       ― Ты уже проделывала подобное?       ― Ха! Я с помощью амулета практически из пасти кирина спаслась! ― запальчиво воскликнула Кира.       Брови старого воина поползли на свиданку с изрядно поседелой шевелюрой. Годрик уже не знал, каким россказням этой несносной чародейки верить, а каким только дивиться из вежливости. В одном он был уверен точно: скучно им уж точно не будет.

✵❖✵

      Попытки на второй день воскресить павшего короля казались Кире, только что погрузившейся в новую для нее школу магии, чем-то сравнимым с попыткой решать дискриминантное уравнение только что прочитанной теоремой Виета. И это при том, что ты не знаешь ни таблицы умножения, ни правил сложения и вычитания, да и считать-то всего лишь до десяти умеешь. Ну, хотя бы это умеешь, уже неплохо. И да, магия ― это та же идеальная математика, как, впрочем, и та же музыка. А с математикой у Киры отношения не самые дружеские.       Впрочем, воскрешения были той же некромантией, только смысл был немного другим. Знания Киры о мире и магии ― лишь капля в море, один ключик от одной двери, а не от многих. Знать один работающий принцип ― не значит знать, как открыть все запертые двери. Она поняла, что ничего не знает.       В этот день бездыханное тело почившего короля к жизни тоже возвращаться не торопилось, даже с уговорами, обещаниями и мольбами со стороны Годрика, беспрестанно читавшего молитвы и прося прощения у всевышнего за то, чем они втроем тут занимались. Кира бы не удивилась, если в случае неудачи Годрик прогонит ее от гробницы императоров по всем городам и селам до самого Когтя нагишом, трезвоня над головой колоколом и жутким голосом приговаривая "Профанация".       А дело все никак не шло. Вернее, шло, но всячески запиналось и падало.       Николас раскрыл голубые ясны очи, улыбнулся тепло и радостно этому миру... и умер.       ― КОЛЯН, БЛЯТЬ!!! Мы его теряем! ― схватилась Кира за голову, а Годрик за сердце.       Под причитания воина некромантка принялась судорожно делать непрямой массаж сердца. Она потеряла с ним связь, но надеялась хотя бы так удержать короля на этом свете. Однако пациент был уже опять скорее мертв, чем жив, что очень прискорбно. Рыцарь сбивчиво просил Эльрата о прощении и отпущении грехов, а Кира, оставив попытки откачать Николаса, металась из угла в угол, пытаясь на нервной почве не выдрать себе волосы. Она понимала, что Николай уже в который раз отходит в мир иной, а горе-чародейка ничего с этим поделать не может.       До сего сеанса Колян подергивался, явно подавая какие-то неясные признаки жизни. И так несколько раз, естественно, с повторяющимся летальным исходом. Что было не так, Кира ни сказать, ни даже предположить не могла. Возможно, Коленька сам не имел желания и стремления жить эту жизнь еще раз, всячески упирался в ответ на настойчивые потуги некромантки запереть его обратно в земную оболочку.       Даже баньши появились, запорхали по залу и, ничего опасного для хозяйки не обнаружив, воззрились на Киру с недоумением, как на очень опасную буйно помешанную.       ― Что?! Это уже шестой раз за день! ― возопила чародейка не своим голосом.       ― Кира, заканчивай с этим немедленно! Я больше не могу на это смотреть! ― драматично воскликнул Годрик, прервав свои молитвы.       ― Ну так выйди! ― взбеленилась Кира, рявкнув жестким низким голосом. И так ничего у нее не получалось, так еще и рыцарь под рукой мешается да только и делает, что истерит без конца.       ― Все, хватит надругаться над покойным! Я тебе запрещаю!       Минутой позже Кира сидела на ступеньках мавзолея, созерцала величественные и безмолвные горные долины и пугала случайных прохожих своим мрачным лицом. Туча наплыла на горный хребет с севера, заслонила вершины и погрузила долину в туманный полумрак. Пошел снег, большие пушистые хлопья степенно падали на землю и тут же таяли. Стало будто бы не так холодно. Кира усмехнулась. Когда идет снег, становится теплее, и попробуй объяснить это южанину. Из-за белой мутной завесы Кира не сразу различила в приближающейся фигуре Джея. Вампир притащил сумку с провизией и, не говоря ни слова, сунул подруге в руки лепешку.       ― Ты чего смурная такая? ― спросил вампир.       ― Асха решила объявить мне неделю неудач и провалов, ― замогильным голосом отозвалась Кира, отфыркиваясь от снежинок, садящихся на нос. Ничего необычного в данной ситуации она и не видела.       По лестнице спускался Годрик, громко бряцая сапогами на меху со стальной обивкой, словно этим сообщая всем вокруг о своей раздраженности. Исходя из напряженного лица и лезших одна на другую бровей, можно было сделать вывод, что сей господин немного расстроен и, быть может, огорчен, поэтому лучше не вставать у него на пути. Вампиру и некромантке, впрочем, и так не особо хотелось лезть к рыцарю с разговорами, однако Джей с недовольным прищуром не мог не спросить:       ― Куда это ты собрался?       ― Я сюда сегодня больше не вернусь, ― Годрик резким движением руки отбросил трепещущий на ветру и мешавшийся в ногах плащ, и бросил очень злой, не конкретно кому-то, а в целом, взгляд в сторону рассевшейся парочки.       ― Он что-то говорил утром про заказ на троллей с гор. Видать, тоже прельстился на денежку, ― предположила Кира.       ― Денег у первого советника хоть отбавляй, это, скорее всего, непреодолимое желание делать добро, ― флегматично пожал плечами Джей, почесал затылок. ― Домой хочется.       Кира зябко вздрогнула и закуталась в плащ еще сильнее. Мокрый снег облепил одежду и волосы и грозил промочить все до нитки. Ей вдруг подумалось, что она дура дурой, сидела бы в Мифограде у камина и горя бы не знала, а теперь вон, ночами не спи, мерзни на промозглом ветру. Ходи в дикую рань али в самый поздний час по горной обледенелой тропке, пытайся в очередной раз кривыми руками мир спасти и пожинай плоды извечных неудач, потому как раньше надо было думать, в какую веру обращаться. Есть выражение такое: инициатива имеет инициатора. И в случае Киры оно было к месту как никогда в ее жизни.       А мысль тем временем неслась дальше, к Мериху, одному-одинешенько оставленному да без присмотра, к Дейдре, к Маркелу, к их походу на Серебряные Города, к Изабель…       ― Неправильно ты, дядя Федор, внешней политикой занимаешься, ― задумчиво проговорила свои мысли вслух Кира и не заметила этого. Кажется, не думать обо всем этом невозможно. Эх, да что б их всех…       ― Ты это к чему? ― не понял вампир. Короткие волосы вымокли от растаявшего снега и молоком струились по щекам и шее, а его кожа казалась серой, точно окаменевшей.       ― Да все к тому же… Коль вся твоя деятельность вертится вокруг военных реформ и интервенции, недолго власть в руках удержишь, ужом выскочит. Во-первых, униженные и оскорбленные взбунтуются и погонят твою армию домой, а тебя самого дома свои же сожрут за неудачи на войне и за равнодушие к делам внутренним. Эриш из-за Маркела больше потеряет, чем приобретет.       ― Откуда такая уверенность?       ― Так всегда было. Везде. В какой из миров не загляни. Везде одно и то же. Скукота-то какая. Зато хоть что-то есть постоянное, куда бы тебя не занесло. Прямо как гравитация, ― пустилась Кира в пространные рассуждения.       ― Погоди, какие еще другие миры? ― окончательно запутался Джей, отшатнувшись и сощурив глаза, словно пытался ментально отгородиться от разворачивающегося перед ним конспирологического ада.       ― Самые обычные, ― пожала плечами некромантка. ― Если ты их не видел, им же от этого не становится нельзя существовать.       ― Апокрифов Сандро начиталась, да? ― протянул вампир, уяснив в чем тут дело.       ― Вот что я тебе скажу…       ― У тебя всегда есть что сказать, ― фыркнул Джей.       ― Не перебивай, ― пихнула Кира локтем друга в бок. ― У Сандро в его писанине на десять томов толщиной в мою руку сплошной маразм и только доля правды, по авторитетному мнению большинства ученых. А на самом деле маразма там как раз доля, все остальное — правда с небольшими поправками.       Кира с минуту помолчала, прикидывая, чем ей может аукнуться ее небольшой ликбез, но мысленно махнула рукой, решив, что хватит, ей надоело молчать об этом. А тема настойчиво требовала обсуждений.       ― В трудах незабвенного Сандро не только описывались возможные пути преодоления барьеров между мирами, ― продолжила Кира. ― Были там и воспоминания из прошлой жизни лича: о жизни в Энроте и Аксеоте, об обмане золотой четверки, о предательстве Финеаса и о прекрасной Видомине. Были там и рассказы о снохождении. К примеру, было одно из описаний такого визита в иной мир, к нему приложенный схематичный рисунок очень напоминал мутную, кривую и разлапистую, но все же Эйфелеву башню. Еще один такой отчет рисовал перед глазами синие просторы Атлантического океана, махровые зеленые горы, тысячи ярких огней в нагромождении зданий и громадную белую статую Христа-Искупителя, распростершего руки над вечерним Рио-де-Жанейро.       Кира мечтательно зажмурилась, пока Джей завороженный эфемерными красотами другого, чуждого ему мира, слушал, глядя на чародейку. А она видела в мечтах, почти как наяву, голубую бухту, окаймленную узкой полоской пляжа и разноцветными огнями города, тонущего среди вздымающихся холмов и гор, сплошь покрытых вечно зелеными лесами. Почти ощущала горячий после долгого жаркого дня песок под пальцами, соленый океанический привкус во рту и легкий теплый бриз, обдувающий лицо.       Пауза несколько затянулась. Кира мучительно сбросила наваждение и снова продолжила:       ― Тогда у меня не осталось больше сомнений. Я не сошла с ума, все вокруг более чем настоящее, а дом, пусть и где-то там, очень далеко, но он все еще есть. Эти рисунки, конечно же, оказались в целом ворохе других таких же, которые изображали иногда нечто невероятное.       Закончив свой рассказ, некромантка уставилась себе под ноги на мелкую россыпь песка и камушков, в которой бессознательно рисовала линии и черточки невесть откуда взявшейся палочкой.       ― Твой мир? Я не ослышался? То есть ты хочешь сказать, что… ― Джей ударными темпами впадал в прострацию. Так много вопросов вертелось на языке вперемешку с восклицаниями «Невозможно!», и все они боролись за право первенства быть сказанными.       ― Я знаю, ты заслуживаешь правды, возможно, я давно уже должна была рассказать, ― неловко начала Кира. ― Но теперь, раз уж ты так рискуешь, ввязываясь не понятно, во что… ты обязан знать.       ― Что ты вообще такое? ― Вампир прижал руку ко рту и выпучил глаза, точно маленькая впечатлительная девочка при виде паука, а затем рассмеялся. Нервно и громко. ― Ну, давай, удиви меня.       Весь рассказ Киры напоминал скорее какую-то карикатурную пародийную сказку о Даше-путешественнице, скрещенной с гоблинским «Властелином Колец». Джей временами ржал громко — хохот разносился по горной местности так, что со скал сыпались мелкие камушки, пугались до инсульта почтенные старики-паломники, крестились и разворачивались обратно на полпути. Временами даже слезу давил. Очень сочувствовал Раилагу, мол, крест у мужика нелегкий, и уже считал его чуть ли не своим хорошим другом, хотя и в глаза не видел его никогда.       ― Вот такая вот у меня история, ― развела руками Кира, поджав губы.       ― Значит, застряла ты в Асхане, а страдают преимущественно все остальные, ― подытожил Джейвудс, все это время лежа на плаще.       ― Да, и, похоже, мне придется остаться в Асхане на неизвестное количество времени и паразитировать на нем дальше.       ― Асха луноликая, вот это ты попала, подруга, ― цокнул языком вампир, вставая на ноги и потягиваясь. Теперь он уж точно не посмотрит на чародейку как прежде. Пришелица. Самая настоящая. Такими в далеком детстве пугали. ― Сколько слышал историй, скольким был свидетелем, а такую байку разве что раз в тысячелетие услышишь.       ― Теперь ты можешь смело отправляться в кругосветку, вешать лапшой на уши эту историю каждому встречному и ни в чем не нуждаться, от желающих это услышать отбоя не будет.       ― Нет, нуждаться есть в чем, ― покачал головой вампир. ― Эльф-чернокнижник ведь еще не спас свою принцессу от злого старика-некроманта. Или она его от чего-нибудь спасет, кто знает? Так что мне так и так придется досидеть до конца этого спектакля.       Кира улыбнулась аналогии, почему-то слова вампира согрели душу. Может быть, само то, что она кому-то открылась спустя долгое время, тоже пролилось целительным бальзамом на сердце. Джейвудс, заметив затуманенный взгляд подруги и расцветшую на лице грустную улыбку, положил руку ей на плечо.       ― Все будет хорошо. Вы еще встретитесь.       Камешки на тропе с шорохом съезжали вниз под чьим-то весом, кто-то торопливо взбирался вверх, но вампир и некромантка еще не видели, кто это.       ― Вы чего тут?.. ― перед светлыми очами друзей появился запыхавшийся красный Годрик, сжимающий рукоятку меча в ножнах, явно готовый наброситься на предполагаемого неприятеля. Пот лился с его лба ручьями.       ― Да ниче, а ты че? ― с вызовом парировала сидевшая на корточках и растопырившая руки в стороны Кира в лучших традициях рядовой мухосранской гаражной подворотни.       ― Слышь, а ты че такой дерзкий? ― Джей, склонивший голову набок и неспешно пережевывающий орехи, со своей развязной позой как нельзя лучше дополнял картину маслом «Поворот не туда».       Годрик притормозил на полпути и скривил лицо, сощурившись и как бы одним взглядом спрашивая «Че за херня?». Кира и Джей синхронно расхохотались, тыкая пальцами в рыцаря. Вот кого-кого, а Джейвудсу Кире даже намекать не нужно было. Любая шалость вампиром понималась с полувзгляда, любая комедь — виртуозно сыграна. Сокровище, а не напарник!       ― Дети, ― фыркнул Годрик, закатив глаза. ― Местные мне наперебой жаловались, что у храма черти завелись, хрюкают и орут.       ― А они не сказали, что приходить желательно в комплекте с бухлом? ― миролюбиво поинтересовалась Кира. ― Чертей же еще задобрить надобно.       ― Вам, смотрю, палец в рот не клади – дай напиться до беспамятства!..       ― Ты еще скажи, что молодежь такая нынче пошла, ― подсказывал Джей. ― Пусть ей станет стыдно.       Хотя все отлично понимали, что не станет.

✵❖✵

      Утро следующего дня для Киры оказалось, как и вся ее жизнь, ― хуевым. Нет, это не преувеличение. И нет, Кира еще не в депрессии. На головушку Киры внезапно свалилось понимание никчемности ее, как скопища дефектных молекул и бесполезности их нахождения в этом мире и Вселенной в целом. Заметьте, Кире все еще кажется, что где-то, в наверняка несуществующем месте она будет выглядеть "к месту".       И у нее ничего не получается. Ничего. И сегодня, скорее всего, не получится. Она была в этом уверена и все равно пыталась себя переубедить во славу мысли, которая материальная, и если ее долго думать, то она обязательно случится. А значит случится и еще одна неудача.       Вампир обнаружил некромантку возле ее кровати на полу, размазанной соплей по собственному существованию.       ― Что ты тут делаешь?       ― А ты не видишь? Размышляю о тщетности бытия и жалею себя любимую, потому что кроме меня этим важным делом некому заняться, ― дала Кира исчерпывающий ответ на вопрос, требующий односложного положительного ответа, а не попытки излить душу многовековому ни в чем не повинному вампиру. Но он же ей вроде как друг. По крайней мере, она на это надеялась, поскольку он до сих пор не сдал их Маркелу с потрохами.       ― Думаешь, то, что ты лежишь и жалеешь себя, чем-то нам поможет? ― задал вполне серьезный вопрос Джейвудс.       ― Да, если я утоплю нас в слезах негодования, то проблема для нас отпадет, ― так же серьезно ответила Кира, не двигаясь, но хотя бы открыв глаза.       Годрик, замерзший на улице и рассерженный от того, что никого на крыльце таверны так и не дождался в назначенное время, возник в дверях и застал картину маслом: вампир вздыхал и озадаченно ходил вокруг кровати, на которой Кирочка предавалась тоске и унынию. Ее баньши гармонично вписывались в царящую здесь атмосферу, по мнению Годрика, полной неорганизованности и безответственного отлынивания от работы. Дельта свешивалась вниз головой с люстры и пускала изо рта какую-то непонятную субстанцию, капающую вниз и тут же исчезающую, Бета завывала под кроватью в пыли, Гамма, запутавшись в шторине, медленно парила по всей комнате и натыкалась на стены, Альфа уткнулась в щель в углу под плинтусом и пугала местную живность.       Приведения под стать своей хозяйке, подумалось Годрику. Угрюмый и раздраженный рыцарь намеревался отчитать своих подопечных, раскрыл рот, но вскочившая Кира его бесцеремонно прервала неожиданным монологом:       ― Вот что со мной не так? Я всю свою жизнь пыталась поступать по-умному. Всю. Чертову. Жизнь. На худой конец выглядеть умной. Хотя говорят, если перестать руководствоваться здравым смыслом и включить дуру, то можно стать счастливой. Исходя из этого, можно сделать вывод, что в каком-то месте я все же умная. Так почему, скажите мне, моя жизнь превратилась в гребаный квест "пойди не знаю куда, принеси не знаю что"!?       ― Кира, ты выпила что ли? ― только и спросил Годрик.       ― Это она "высвобождает негативную энергию во славу рефлексии и прокрастинации", ― гнусаво передразнил чародейку Джейвудс, запинаясь на умных словах и коверкая, словно оные понятия из психологии, науки, которая создавалась веками, есть ничто иное, как придуманный странный набор звуков и не больше.       ― Так и знал: еретичка, да еще и язычница, ― тут же вынес свой вердикт рыцарь.       Всю дорогу от деревни вплоть до самых дверей мавзолея Кира самозабвенно ныла, извела обоих своих спутников, даже самой под конец стало противно.       Знаете, как иногда становится тесно в собственном теле? Как воротит от собственных мыслей, от которых никуда не деться? Вот примерно это Кира испытывала сейчас. Она знала, что ничегошеньки у нее не получится и сегодня. Толку от нее? Она будет мучиться весь день снова, изведет себя и истощит окончательно. Кому от этого станет легче? Тиеру, который считает, что это правильно – раздвигать границы своего познания и всячески избегать зоны комфорта? Он бы посмеялся над ней и над ее глупостью.       Паломники, монахи и просто путешественники смотрели на троицу с опаской, искоса. Наверняка они думали, что странное это дело: рыцарь сопровождает крайне ненадежных и маргинальных с виду личностей. Годрик же старательно делал вид, что он не с ними, шагая впереди на расстоянии.       Дотащив вырывающуюся Киру до дверей храма, Джейвудс погрозил пальцем у нее перед носом и наказал вести себя хорошо. Сам пошел обратно вниз, к деревне, заявив, что он желает заниматься делом, а не маяться херней. Годрик, по всей видимости, тоже не горел желанием составить ведьме компанию.       ― Что ж, удачи, я не буду мешать… останусь снаружи, ― помявшись на пороге, сообщил Годрик и сию же минуту покинул некромантку.       Не передать, как воину было не по душе оставлять девчонку наедине с его покойным племянником, позволять осквернять его мощи. Но она была единственной надеждой все изменить. Он каждый раз твердил себе это, и с каждым днем это действовало на него все хуже и хуже.       Кира, оставшись одна, посмотрела на гробницу Николаса с неизбывной вселенской тоской, тяжело вздохнула, будто на ее плечах покоился целый мир, и уселась на ступеньки подножия саркофага. Она закрыла глаза, чувствуя спиной холодный мрамор. Такой же холодный, как кожа мертвеца. Ничего кроме полнейшей безнадеги Кира не ощущала. Сегодня тоже ничего не выйдет, не стоит и пытаться. И через сто лет тоже не получится. Не может служитель Смерти вложить в мертвеца ту самую искру жизни, вернуть того же человека в целости обратно, не повредив, не поранив, не расколов хрупчайшую на всем белом свете субстанцию ― душу.       Единственное, что Кира осознала особенно ярко, это то, что все искусство некромантии противоестественно. Оно призвано поднимать рабов, даже если у этих несчастных и осталось самосознание. Они все равно оставались покалечены, в них от них самих может остаться многое, но от призвавшего всегда в них намертво впечатается хозяйская часть. Как клеймо. Уродливое. Вечное. Кира не сможет воссоздать чью-то жизнь, только грубо схватить и затащить обратно. Это никуда не годится. Все. Она к телу больше не притронется.       Видел бы ее сейчас Раилаг. То, во что она превратилась. Милое смешное безобидное создание. А теперь убийца, предатель, интриганка, расхитительница гробниц, еще и некрофил по мнению местных жителей.       Кира достала из сумки свернутые в трубочку листы пергамента, чернильницу и перо. Сейчас она наедине со своими мыслями впервые за последние две недели. Никто ее не потревожит, Годрик будет ждать снаружи до заката. Можно сделать то, что следовало уже сделать давно. Написать письмо Раилагу.       Кира смотрела на чистый лист, и ей казалось, что он будто бы делает то же самое. Еще утром у нее были в голове какие-то мысли, но сейчас остались лишь какие-то невразумительные обрывки. Что она вообще может ему сказать? Нет, все это глупо. Разве напомнив о себе, такой вездесущей и несносной, она не вызовет только раздражение? Кире казалось, что Тиеру и его уютную хижину она видела сто лет назад, а путешествия с Раилагом как-то уже начали стираться потихоньку из памяти. Люди, слова, то, как Раилаг к ней относился. Словно те события были так давно, что отношения между ними уже должны были поменяться до неузнаваемости.       Кира по началу скучала по темному эльфу, жалела о своем побеге. Но со временем печаль поутихла, скучать было некогда, и даже лицо темнокнижника понемногу стало забываться. И чародейка обнаружила, что ей почти все равно. Но написать ему казалось необходимым. А вдруг и впрямь сидит там где-то и переживает, места себе не находит? Маловероятно, но все же хотя бы из вежливости надо послать одну весточку.       Кира обмакнула кончик пера в колбу с темной вязкой жидкостью. Рука зависла над пергаментом в нерешительности. С чего начать? И чем закончить? Кира тряхнула головой, откинув перо прочь. Нет, уж лучше штудировать учебник некромантии, чем это. Занятая учебой голова не распаляла свои ресурсы на всякую ненужную ерунду. В конце концов, написать письмо можно и вечером.       Через несколько часов чтения Кира уже не знала куда себя деть. Она осмотрела весь склеп Грифонов вдоль и поперек, изучила каждый проход и комнату, могилу, плитку в стене, каждую вазу и горшок и пылинки в них. Монахи, обитающие в храме с расспросами к ней не приставали, видимо, наученные горьким опытом - приставать к начальству весьма чревато. Кира, впрочем, тоже не проявляла к ним интереса. Так она коротала время до конца своего «рабочего дня», до заката, словом, делала что угодно, но не садилась и не писала письмо. Будто весь ее организм противился этому. А как в узенькое окошко первой залы после входных ворот показались прощальные золотистые лучи садящегося солнца, Кира испытала облегчение и прилив сил, подхватила свою сумку и бегом устремилась к выходу. Она налетела на створку дверей с разбега, налегла всем телом, толкнула, врываясь в огромный мир, встретивший ее вечерней прохладой и легким ветерком. Словно побег из тюрьмы. Освобождение. Такое долгожданное.       Годрик резко обернулся на нее. В глазах рыцаря уже на третий день испарился огонек надежды. В первые дни он нападал на некромантку с вопросами, пропитанными надеждой, в духе «Ну как? Получилось?». Понемногу энтузиазм воина угас. Ему хватало одного взгляда, чтобы понять по кислому лицу Киры, что опять ничего не вышло. Храм не огласил возглас «Я живой!» или что-то подобное. Со ступеней храма не сбежал юный король, и не ринулся к дяде навстречу с улыбкой и распростертыми объятиями.       Годрик скучал по нему. Николас всегда был ему как сын. Он им и был. Его отец рано ушел из жизни, и Годрик воспитывал сына Алекса Грифона. Да, у него была дочь, Фрида, но любимым наследником, сыном, с которым можно было устраивать сражения на мечах, гонять мяч, сходить даже, прости Эльрат, на чертову рыбалку, был Николас. Да, он практически все это делал и с Фридой, девочка тоже была неравнодушна к рыцарским турнирам, стрельбе из лука. Но это… не то? Пожалуй. Несправедливо по отношению к его дочери, однако Годрик ничего не мог поделать с этим. Николас вырос достойным и милосердным правителем, воплощением идеального короля, но храбрым и доблестным воином он стал именно благодаря ему, Годрику. Он старался сделать для принца все и даже больше. При этом Николас ― единственное, что осталось ему от покойной любимой сестры. Годрик должен был защищать племянника до последнего вздоха, последней капли крови, отдать за него свою жизнь ради его, бесценной. И он не смог. Старый дурак.       Кира уселась на каменные ступеньки рядом, поставив локти на колени, сгорбившись и положив подбородок на ладони. В воздухе витала какая-то тянущая безнадега и ощущение собственной никчемности и бессилия. Оба печалились о своем. И это их сближало. Сближало и то, что ключевым элементом страданий так или иначе был Николас. Слишком многое последнее время крутится вокруг него! И как еще молодой король не начал бешено вращаться в гробу?       Молчание висело над ними тяжким грузом и отчаянно требовало заполнить гнетущую тишину. Годрик понимал, как бы не терзали его вина и стыд, он должен действовать, а не сидеть сложа руки и жалеть себя. Рыцарю не подобает такое поведение.       ― Я думаю, если призвать архангелов, то, возможно, дело подвинется, ― выдвинул дельное предложение Годрик. Нет, на самом деле дельное. Его голос не дрогнул, воин умел держать чувства в кулаке и не позволять им вырываться наружу.       Кира саркастично хмыкнула в ответ. Тоже мне придумал! Подумала она, взявшись за голову. Он бы еще заранее веревку намылил или костер сложил, чтобы прибывшие дети Эльрата сразу перешли к делу и отправили на тот свет сразу их обоих за надругательство над святыми мощами почившего короля.       ― А знаешь, что я думаю?       ― Что? ― Воин повернул в сторону Киры смуглое заросшее лицо, а некромантка медленно поднялась и как бы невзначай отошла подальше от него. На всякий случай. Дядечка буйным бывает иногда.       ― Правитель из вашего Николая так себе, да и с шахматами он, похоже, не знаком. Потому что ни один нормальный монарх не станет бросаться на врага с передовыми отрядами, будто нарочно пытаясь словить "шах и мат". Он наоборот будет отсиживаться в столице, в глухой обороне, и оттуда раздавать ценные указания своим полководцам, ― начала ведьма очень издалека.       ― Жила бы при дворе, Кира, ты бы знала, что короля остановить порой невозможно.       ― А на что вам ваши драгоценные герцогства и вы, полководцы, цвет рыцарства? Чтобы каждый в решающий момент вставил свои пять копеек и сложил в одно: "Мы тебя, сука, не поддерживаем, твоя тактика ведения войны полное дерьмо, так что либо меняй её, либо освобождай сидушку", ― взмахивала руками Кира, но осеклась, сделала театральную паузу, изобразив крайнее изумление и прикрыв рот ладошкой. ― Ну, разве что вам всем было выгодно, чтобы король сыграл в ящик…       ― Как ты можешь такое говорить? Священная Империя любила своего короля и никогда бы… ― Годрик яро запротестовал, но потом замолчал.       Рыцарь не слишком был силен в политических интригах, он куда лучше чувствовал себя на поле боя, управляющий ходом сражения. Разумеется, он понимал, что в окружении Николаса много нечистых на руку людей, однако, все они ограничивались коррупцией, какими-то мелкими закулисным сделками, особо не вредящими государству. Но никто и никогда не смел злоумышлять против короля или императора. Народ Империи Грифона в своем большинстве был весьма религиозен или же хотя бы патриотичен в известной мере. Времена цареубийства, казалось, прошли навсегда вместе с приходом к власти Грифонов. И на памяти Годрика единственным, кто пытался причинить вред королевской семье, был Маркел. И рыцарь сделал все, чтобы избавить от него Империю. В итоге, сделал недостаточно.       ― И кому тогда это могло быть выгодно?       ― Точно не Изабель, я надеюсь, иначе это уже сказочный долбоебизм во имя отведения от себя подозрений. В любом случае, размышлять, что и кому было выгодно ― только время терять.       ― Тогда к чему ты это все говоришь? ― сощурился старый рыцарь.       ― Все это было большой преамбулой к той мысли, что нам не стоит воскрешать Николаса. Ни в каком виде.       Годрик смотрел на Киру напряженным взглядом, который выдержать оказалось делом непростым. Некромантка еще в Мифограде знала, что ничего у нее не выйдет с воскрешением, но хотя бы спрятать покойного короля от Маркела было необходимо. Во избежание будущих проблем. Кира чувствовала себя чуть ли не великой вершительницей судеб, филигранно перебирающей нити судьбы в своих руках и связывающей их так, как ей хочется. Вот только их с Джеем тайная вылазка ночью и этот план, в итоге выполненный, Годрику неведом. А затея с воскрешением теперь и вовсе выглядит в его глазах провальной с самого начала, и не понятно, зачем Кире нужно было их сюда тащить. Возможно, рыцарь уже пришел к этому выводу. Тем важнее обставить все так, словно озарение на ведьму снизошло именно сейчас.       ― Сам посуди. Его никчемное геройство привело к гражданской войне и грандиозным метаморфозам мозга его жены в сторону деградации. Благодаря этому мы имеем дурную бабу у руля, которая в доме порядок навести не может и не стремится. Так вот, к чему я? ― Девушка гордо подняла указательный палец в воздух, наклонившись вперед. — А нахер оно нам надо ― все начинать сначала? Очень сомневаюсь, что Николас за это время пересмотрел свои идеалы и прочее на том свете! И какая гарантия, что, воскреснув, снова не кинется в гущу событий, где его опять ожидаемо убьют. Геройство ведь так и прет из всех щелей. У него вон, даже фанат в красном есть! Приедет на своем динозавре, и Изабель снова вдовой останется.       ― Быть может, оно и так... Возможно, что-то в этом есть, ― старый вояка помрачнел, призадумавшись и подперев рукой подбородок. ― Однако они с Маркелом все равно его воскресят.       ― Тогда знай вот что: Николас навечно станет его во всем послушной куклой, если они доберутся до него.       ― Старому прохвосту было бы незачем помогать нам, если бы он не смог бы поиметь с этого выгоды, ― кивнул Годрик и угрюмо усмехнулся. ― Но откуда ты об этом знаешь? Ты ясновидящая? Вряд ли Маркел охотно делится своими планами.       ― Не ясновидящая, а скорее уж жопой чующая, ― фыркнула Кира. ― Это же очевидные вещи. К тому же, я живу в одном замке с Маркелом и кое-что о нем уже знаю, ― Она с улыбкой развела руками. ― Помимо прочего постигаю темные знания и… все это время набивалась к своему учителю в близкое окружение. Как видишь, получилось. Осталось завоевать доверие.       ― Ты в услужении у некроманта. Еще и Ключ. Тебе как будто мало одного проклятия, так ты решила пуститься во все тяжкие. ― Рыцаря это насмешило, даже взгляд стал не столь колючим, и атмосфера ощутимо разрядилась.       Кира села рядом с Годриком, решив, что наподдать ей за инакомыслие уже никто вроде бы не собирается.       ― Не-ет, ― хитро протянула девушка. ― Смотри дальше, рыцарь. Когда я проявлю себя как некроманта, это автоматически возведет меня в ранг его незаменимого помощника. Он должен будет сделать меня советницей, если все будет хорошо. Я буду знать больше. А знание его планов в умелых руках поможет их расстроить.       ― А умно придумано, юная шпионка. Но одной тебе это не провернуть.       ― Знаю, ― Кира оторвалась от созерцания догорающего заката и внимательно посмотрела на собеседника. ― Однако теперь, кажется, у меня есть союзник.       Кира протянула мужчине руку, и он, колеблясь, смотрел в глаза некромантке долгим тяжелым взглядом, пока не пожал хрупкую ладонь.       ― Кажется, в нынешней ситуации единственное, что мы можем, это спасти Изабель… раз Николаса нам спасти не удалось.       ― Придется каким-то образом подставить Маркела перед ней. Либо в тихушку ночью придушить подушкой!       Годрик с отвращением поморщился.       ― Не по душе мне это. Ударить исподтишка, в спину, словно трус, ― выплюнул рыцарь. ― Уж лучше открытый бой, чем это.       ― Другого выхода нет, ― напомнила Кира, чувствуя необходимость «дожать» рыцаря.       ― Понимаю, ― после недолгого молчания, молвил Годрик. ― Только смотри, чтобы тебя не раскрыли, не то участь твоя будет ужасна.       ― А то я не знаю, ― весело хохотнула Кира. ― Все мое пребывание в Асхане – само по себе ужасная участь!       Годрик глянул на нее и усмехнулся.       Снова повисла тишина, но на сей раз приятная. Теплый ветер нежно обдувал лицо и развевал волосы. В чистом темнеющем небе летали птицы и начали загораться первые звезды. Кира чувствовала, что должна Годрику еще одну откровенность.       ― Он ее отравил.       Годрик посмотрел на некромантку с непониманием.       ― Маркел отравил Фиону, ― тихо пояснила Кира. ― Я видела ее предсмертное воспоминание во время ритуала.       Годрик отвернулся, глядя на расстилавшиеся перед ними горы и золотистые поля. В руке рыцаря жестяная фляга, обернутая в кожу, заскрежетала и погнулась. Кира не на шутку распереживалась о своем дальнейшем благополучии в компании рассерженного воина.       ― Почему не сказала сразу? ― тихо спросил воин.       ― Побоялась, что ты пойдешь и оставишь такую же вмятину на лице Маркела, ― честно ответила Кира, кивнув на флягу. Ну, не говорить же ей, в самом деле, что она как-то напрочь об этом забыла сказать.       Рыцарь посмотрел на помятую флягу в своей руке так, словно впервые ее увидел. Хмыкнул, сам немного удивляясь своей реакции и тому, что он это сделал неосознанно.       ― И я оставлю, ― Годрик со стуком поставил флягу рядом на каменную ступеньку. ― Да так, что от него и места мокрого не останется.       ― Ты не знал, что это был Маркел? ― осторожно спросила девушка. Тема для рыцаря крайне неприятная, и ее проталкивание грозило чародейке грубостью со стороны воина, но любопытство было сильнее.       ― Не знал, ― ответил Годрик. ― Не знал, что это он. Догадывался. Но не был уверен. Не было доказательств. ― Он выдохнул, чувствуя, как подрагивают руки, но вскоре продолжил. Что Фиону отравили – было очевидно всем. Виноватый нашелся и очень быстро, с подачки Маркела, разумеется. Он вышел тогда сухим из воды. Но потом я сумел его вывести... Поймал его за руку на контрабанде запрещенных артефактов и их продаже в Вольные Города. Это расценили как измену. Его выслали, но не казнили, ― к концу своего короткого рассказа Годрик почти рычал, словно цепной пес. ― Зря. И убийство моей сестры далеко не единственное из его преступлений.       ― Он ответит за все, ― пообещала Кира, коснувшись плеча сгорбившегося рыцаря. Годрик посмотрел сначала на ее руку в кожаной перчатке, затем на саму некромантку, в ее доверительные ясные глаза. ― Теперь мы на одной стороне, а вместе сможем положить его злодеяниям конец.       Ведьма была серьезней, чем когда-либо. Годрик бы и не подумал, что эта взбалмошная девчонка способна на мудрые рассуждения, эмпатию и поддержку. И кого? Его! Того, кто ее чуть не повесил. А ведь тогда это была дурная, своевольная и совершенно несерьезная девчонка. Деревенская дурочка, которой неведомо как удалось сбежать из тюрьмы. Рыцарь начинал понимать, что он совсем ее не знает. И, скорее всего, до сих пор ведьма не явила ему все свои достоинства.       Он кивнул Кире и уставился себе под ноги. Возможно, он даже может теперь ей доверять. Хотя бы на сколько-нибудь, ведь опыт подсказывал, что доверять абсолютно всецело никому нельзя. Особенно сейчас.       ― А ведь это поразительно: эта хитрожопая скотина умудрилась остаться виноватой практически во всех наших с тобой бедах, кроме тех, которые устроил Аграил, ― задумчиво протянула Кира. ― И не только наших. Это ведь надо так постараться.       ― Есть такие люди, ― Годрик издал короткий смешок, ему даже не потребовалось спрашивать, о ком говорит девушка. Они оба были обречены думать об одном и том же человеке. Рыцаря это насмешило. Они с некроманткой находились чуть ли не в полном душевном единении, не одинокие в своей ненависти и злости. ― Их было бы желательно прикончить еще в колыбели.       ― Годрик! ― воскликнула Кира с ужасом и осуждением. ― Не ожидала от тебя такой кровожадности!       ― Когда разговор заходит о Маркеле, я не могу себя сдерживать, ― честно признался рыцарь, невесело усмехнувшись.       ― У-у-ух, попадись мне Маркел в темном переулке, когда ты один, и в наручниках по рукам и ногам, а я — с рыцарем Годриком! Сразу узнаешь, как это, портить хорошим людям жизнь!       На этот раз Годрик посмеялся. Морщинки лучиками разошлись от внешней стороны глаз. У рыцаря добрая улыбка. Кире даже подумалось, что именно такими должны быть герои сопливо-розовых девичьих грез. Нет, правда, замечательный мужчина в самом расцвете лет. Еще бы доверял безоговорочно и все команды выполнял ― цены бы ему не было.       Позже к ним присоединился Джейвудс и притащил откуда-то голову троглодита. Зубастую и абсолютно безглазую. Где в этой местности без болот и заводей вампир достал ее ― было загадкой. И горе-охотник делиться этой тайной не захотел, странно улыбаясь. Умаялись трое приключенцев за эту неделю сверх всякой меры, упали бы точно загнанные кони и издохли бы, да нет, долг зовет. Они посидели «на дорожку», провожая взглядами солнце ясное за горизонт, наслаждаясь вечерней тишиной и покоем, и стали спускаться к деревне. Годрик шел впереди, не обращая никакого внимания на уже порядком надоевшую каменистую сыпуху на крутой тропе, а Кира и Джей брели чуть позади. Некромантка постоянно оскальзывалась на маленьких камешках, вампир все время ловил ее под руки и не давал улететь под ноги рыцарю или кому-нибудь из мимо проходящих людей. Монахи и простые прохожие уже давно привыкли и к воплям Киры, и к ругающемуся как сапожник Джейвудсу.       ― Сегодня требуй с трактирщика двойную, нет, тройную порцию медовухи, ― пыхтела Кира, цепляясь за руку вампира и целясь на очередной травяной уступ. Вампир ловко удерживал и подругу, и отрубленную голову.       Годрик, не поворачиваясь, отсалютовал сзади идущим, мол, будет исполнено.       ― Сами не напиваемся, ― шепнула на ухо вампиру некромантка. ― Если только чуть-чуть.       Джейвудс остановился ниже, выставил руки перед собой и вперил вопросительный взгляд, терпеливо ожидая, когда подруга объяснит, и соизволит элегантно спуститься к нему в особо опасном месте по разъезжающимся камешкам на заднице. Под Кирой внезапно все покатилось, и другу опять пришлось ее ловить. Отлипнув от Джейвудса, она провела указательным пальцем себе по шее и кивнула на удаляющуюся спину рыцаря.       ― Зачем это? ― удивленно поднял брови друг.       ― Не до смерти, хватит и до беспамятства. Ночью на дело идем.       ― А что это у тебя лицо такое хитрое, как у троглодита в период спаривания? ― язвительно поинтересовался вампир.       ― Женщина планирует гадости ― у женщины будет много радости, ― ровным, абсолютно безэмоциональным голосом сказала Кира и обворожительно улыбнулась, стрельнув глазками в Джея.       ― Женщине больше нечем заняться, ― фыркнул друг, позволяя некромантке облокотиться на себя и преодолеть очередное опасное место на тропе с провалом вниз в реку.       Сколько бы не пытался, а подробностей вампир от Киры вплоть до самой деревни не добился, равно как и некромантка так не узнала, откуда взялся троглодит.

✵❖✵

      Баньши сновали по комнате, нервные и непоседливые, будто перенявшие неуверенный и неспокойный настрой своей хозяйки. Кира, сидевшая за столом, с размаху вдарила кулаком по столу и резко встала, да так что стул упал. Грозно прошагав до окна под настороженными взглядами замерших призраков, некромантка распахнула створки и зло указала на сумеречную улицу. Баньши тут же как ветром сдуло, а с ними и нервное мельтешение. Только смятые комочки пергамента полетели по полу, зашуршав.       Кира, устало потирая виски, вернулась к столу, подняла табуретку, чтобы снова усесться за написание послания, которое никак не давалось ей. Ургаш, как же это сложно ― найти нужные слова. И странно, ведь у нее, у Киры, всегда было что сказать. А в самый ответственный момент все мысли из головы будто испарились. Опять. Откладывать это можно было сколько угодно, но дольше тянуть нельзя. Она впервые за последнее время свободна от Маркела, от его приближенных, от постоянных соглядатаев вокруг. Скоро это закончится, а шанса отправить письмо и ни перед кем не оправдываться за него больше не будет.       Склонившись над очередным пока еще чистым листом, Кира раздумывала, а что вообще уместно было бы сказать Раилагу в этой ситуации? Извиниться? Попросить прощения за побег? А это был именно побег. Ни здравствуйте, ни до свидания, убегала она с островов Тиеру так, что только хвост кирина сверкал. Спросить, все ли у него хорошо? Что он собирается делать? Зачем? Она ведь и так знает. И вряд ли темный эльф, уже целый вождь Игг-Шайла, окажется настолько простодушен, что изложит ей все свои планы, пароли и явки в письме, которое можно перехватить. Нет, ответа ей дожидаться не придется. Никто не должен знать отправителя письма и сам Раилаг не должен знать, чем занимается его бывшая спутница. А занимается она всякими непотребствами. И то, что она собирается сделать сегодня, будет новым дном аморальщины, которое она пробьет.       Глубоко вздохнув, Кира взялась за перо и принялась выводить своим корявым почерком буквы неродного, с трудом выученного языка как можно ровнее и понятнее:       «У меня все хорошо, не волнуйся за меня. И прости, что не попрощалась. К.».       Девушка почесала лоб кончиком пера. Весь чертов день она думала об этом. Подбирала слова. И родила на бумагу всего лишь два несчастных предложения! И так сойдет. Без надежды или обещания встретиться вновь. Никто не знает, что будет дальше. Вернее, Кира-то знает, но это не точно. Написано коротко и неинформативно, конечно, но Раилаг хотя бы будет знать, что она жива. Пока что. И, быть может, снова возьмется за меч, если успел его отложить. Хотя… ради нее никто и никогда не бросал и не начинал великие дела.       И значит ли она для темного эльфа еще хоть что-то? Зачем она вообще пишет ему письмо? Может, ему уже все равно где она и что она? Кира уже не уверена ни в чем. Порой даже сомневалась, что была какая-то другая жизнь до Мифограда и тем более до того, как ее за шкирку притащили в имперский лагерь Изабель. Что у нее была семья, друзья, какие-то увлечения, учеба. Как будто сон. Может быть, это и сейчас всего лишь сон. Только от него она не просыпается уже полгода.       Полгода!       Целых полгода постоянных скитаний, опасностей, постоянной угрозы смерти, а потом… всего несколько месяцев назад у нее вроде как появился дом. Мифоград. Она уже два месяца никуда ни от кого не бежит. Да, поначалу Кира постоянно опасалась за свою жизнь, но в последнее время ее можно было назвать тихой и мирной.       Ставня со скрипом приоткрылась от сквозняка и ударилась о раму, заставив некромантку вздрогнуть и вынырнуть из омута рассуждений. Бережно скрутив пергамент, Кира подвязала его веревочкой и положила посередь стола. Завтра она отправит его вороном в Игг-Шайл. В лучшем случае Раилаг его получит, в худшем ― нет. Никто не упрекнет достопочтенную ученицу великого и всемогущего Маркела в сомнительных переписках и связях. А если кто-то, кому не предназначено это письмо, додумается его прочитать ― он ничего не поймет.       Теперь все. Дело сделано и можно заняться другими насущными проблемами. Идти, собственно, и пробивать то самое дно.       В трактире за ужином трое авантюристов решили отметить завершение их маленького путешествия за бутылкой крепкой медовухи. Золотистая жидкость не только раздобрила Годрика, а еще язык развязала, и рыцарь уже после четвертой кружки травил байки на пару с вампиром. Когда кончился пьяный напиток, пришло понимание, что одной бутылки мало, и жизненно необходима вторая, за которой рыцаря и отправили. Кира едва сдержалась, чтобы не издать радостный вопль: план вызрел в больной голове. Уже давно пора приводить его в исполнение, ее едва заметно потряхивало от нетерпения весь вечер. Последнее удалось списать на нетерпение перед отъездом домой. Пока Годрик ходил за добавкой, некромантка успела перелить в его пустую кружку оставшуюся жижу, которая уже просто не лезла, из своей, и подмешала туда снотворное. Вампир, пьяно икнув и моргая осоловелыми глазами поочередно, наблюдал за ее действиями с интересом. Даже вознамерился полюбопытствовать, подняв палец, но под злым взглядом подруги передумал.       ― Значит так, алкашня подзаборная, ― жестко сказала Кира и взяла вампира за подбородок, вынуждая смотреть на нее снизу вверх и внимать каждому слову.       ― А что это я сразу алкашня… ик… сама-то, ишь…       ― Я сейчас иду по своим темным делам, а ты остаешься здесь и продолжаешь спаивать Годрика. До зеленых чертей, до ургашевой бабушки. Чтоб утром он проснулся под столом, ясно? А сам ни-ни, больше даже язык не мочить, понял меня? ― Кира приблизила свое лицо к бледному лицу вампира. Дождавшись медленного кивка от растерянного Джейвудса, некромантка отстранилась. ― Ты мне сегодня еще нужен и трезвым, так что не подведи.       ― А ты… ик… куда?.. ― отойдя от замешательства, запоздало спросил вампир. Голова его соображала туго, перед глазами все плыло, мысли путались.       ― По делам.       Кира накинула на плечи плащ и, пошатываясь, вывалилась в ночную свежесть улицы. С удовольствием втянула носом чистый воздух, лишенный губительных алкогольных паров таверны. Ее передернуло от внезапной прохлады, по коже побежали мурашки.       Через минуту в просторный зал таверны вернулся Годрик неверной походкой. Нет, пить он умел, да еще как, особенно по молодости. А чем старше он становился, тем труднее было сохранять ясную голову, труднее вставать утром после попойки, ведь здоровье было уже совсем не то.       ― А Кира где?       ― Ушла по своим темным делишкам, ― отозвался пьяный Джей. ― Просила не ждать.       ― Ох уж эти некроманты, ― Годрик с размаху водрузил себя на стул, от чего мебель надсадно скрипнула и прогнулась. ― Столько пафоса из похода в нужник, ты смотри.       ― Вы, милсдарь, никак шутить пытаетесь? ― ухмыльнулся Джейвудс, тасуя в руках замызганные колоду карт. Эти карты были его завсегдашней спутницей. А теперь, когда Киры изволили удалиться, выигрывать, наконец, начнет он, Джейвудс.       ― Ты, Джейвудс, вроде, парень неплохой. ― Годрик утер тыльной стороной ладони усы и стряхнул сладкие капли терпкой медовухи на пол. Пока еще в своем уме, он был обязан выяснить. ― Но вот скажи мне, зачем ты таскаешься за ней? Зачем тебе предавать Маркела ради ее сомнительных планов? Я уверен, ты здесь не ради идеи светлого будущего, не ради Николаса. Тебя это вообще не должно волновать, но ты здесь. Ради чего, если не ради Киры? И ты ей веришь? Настолько веришь, что в твою голову даже не приходила мысль, что она повесит всех собак на тебя, как только мы вернемся?       Годрик не был мастером допроса. Поэтому он бил наугад. Вдруг попадет? Он задал самые скользкие вопросы, какие только мог, в надежде уязвить парня. Но вампир только казался наивным юнцом, за плечами которого были незримые для других людей пара сотен лет опыта. Джейвудс ответил насмешливым взглядом рыцарю, как никогда проницательного и расположенного к пьяным откровениям, готовым выслушать задушевный монолог, выслушать и великодушно отпустить чужие грехи. Вампира таким не возьмешь. Может быть, сотню лет назад и было можно… ну, и сейчас, может быть, когда погода пасмурная на улице и настроение особенно плаксивое, и то не факт. Но не сейчас точно. И не так.       ― Но ведь твой вопрос звучит не так, и задавать его должен я тебе, а не ты мне, ― Джей ловко перевернул тему ребром и взял инициативу, оставив Годрика ни с чем. ― Ты ей веришь? Полагаю, не совсем. Но знаешь, что я скажу? Кира всем рисковала, чтобы достать для тебя череп, рыцарь. Я видел это сам, я ей помогал в тот вечер, когда мы с тобой впервые встретились. Кира отчаянная девчонка, я бы сказал.       ― Откуда мне знать, что она не работает на Маркела? И это все лишь за тем, чтобы подставить меня? ― Годрик откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, приняв защитную позу.       ― После всех унижений, через которые она прошла? Вряд ли. Ее били, смешивали с дерьмом в прямом и переносном смысле. Маркел заставил ее убить близкого ей человека, и ты думаешь у нее нет причин его ненавидеть? Что после всего этого Кира может хотеть ему прислуживать? Да, она больная на всю голову, но не настолько. У нее было много возможностей сбежать, но она осталась. Осталась, и теперь пытается выжить. А насчет того случая… ― На мгновение вампир отвел взгляд. ― Видишь ли, у Маркела очень опасно что-то воровать. Только представь, что он сделал бы с нами, в особенности с ней, если бы поймал? Мне страшно представить. Без дураков. Мне более чем страшно даже подумать об этом, ― Джейвудс мысленно содрогнулся. Да, даже он опасался Маркела, одного из самых опаснейших некромантов Эриша. ― И Кира ведает, не сомневайся. Значит, понимала, что делает. И знаешь, она верит, что у нас получится. Я уже довольно долго с ней знаком, и не могу сказать, что Кира пошла бы на это, если бы шансы на удачу были невелики. И еще я знаю, что она верит в ваш с ней союз. Верит, что вместе вы сможете добиться большего, чем каждый по отдельности.       Годрик выпрямился, налил в пузатую кружку новую порцию медовухи до краев, слегка расплескав напиток по столу. Руки его плохо слушались, а перед глазами все начинало плыть. Вампир облегченно выдохнул. Речи он толкать был не мастак, однако на пьяную голову какие только способности в себе не обнаруживаешь. Он глянул в свою опустевшую кружку с тоской, но искушению не поддался. Годрику было над чем подумать. И Джею тоже. Зачем он вообще во все это влез?..

✵❖✵

      Очередное безрассудство, возымевшее власть над ее разумом, разомлевшим и разленившимся в безопасности замковых стен и многочисленной стражи вокруг. Где-то на задворках билась мысль, что Кира совсем с ума сошла и идти на такое ― верх безрассудства и глупости, но некромантка упрямо оставила все свои страхи за щелястой дверью таверны. Все равно выхода у нее не было.       Деревня потихоньку засыпала, только в таверне царило оживление. Пустели улицы, в некоторых домах горел свет. Прохожих все меньше попадалось некромантке на встречу по пути, а как Кира стала приближаться к краю поселения, так и вовсе почудилось, что оно вымерло. Снега навалило прилично, он укрывал землю плотным, но неглубоким слоем, похрустывал под ногами, блестел при свете луны, разгоняя ночной мрак. Зимой ночи светлее, и тени отчетливо видны на снегу. Ей это даже на руку сегодня.       Ведьма, неспешно шествовавшая по улочкам, свернула и оказалась в тупиковом дворе. Дорожка кончилась, разветвившись к наглухо закрытым дверям домов, которые грозно возвышались со всех сторон. В окнах виднелся только мрак, стояла тишина, что можно было подумать: жилища заброшены и вокруг и впрямь нет ни души. Разумеется, кроме той, которая от начала этой улицы шла за Кирой след в след на некотором расстоянии. Об этом подсказывали баньши, некромантка же стояла к незнакомцу спиной и гадала, это ли ее сегодняшняя добыча?       ― Ну, здравствуй, девица, а че так поздно гуляешь? ― грубоватым голосом пропели у девушки за спиной. Его обладатель стал приближаться ленивой развязной походкой.       ― Воздухом дышу, милейший, ― отозвалась Кира и обернулась, пряча в складках плаща кинжал. ― Вот вы лучше скажите: не передает ли мне привет его рогатое величество Кха-Белех?       ― Чего-о… че это еще за хмырь? Йа такого у нас не припомню, ― удивленно рыгнул собеседник и шагнул навстречу. Его бросало в разные стороны точно моряка по палубе в шторм, но он упорно шел вперед и протягивал руки. ― Ты иди лучше ко мне, красотуля, я тя ща ка-ак приласкаю! А ты ладненькая какая! Мой любимый размерчик!       — Эй, слушай, я так не знакомлюсь, — заявила Кира. — У меня уже есть мужчина, и мы с ним обречены.       Этот изрядно перебравший мужик всего лишь местный крестьянин, никак не отреагировавший на игру слов, и не оценив шуточку незатейливого юморочка девушки. Неужели сегодняшняя охота пройдет впустую?..       Не успела Кира досадливо фыркнуть, а мужик ― добраться до вожделенной девицы, как за его спиной показался еще один любитель ночных прогулок. Крупнее, мощнее и в доспехах имперской пехоты с палицей наперевес, возвышавшийся над пьянчугой на добрых две головы. Забрало с жутким скрежетом поднялось, и показалась рожа на редкость страшная, зубастая, в придачу со сверкающими желтыми глазами.       ― Кому это тут привет от Властелина передать? ― оскалился в дружелюбной улыбке бугай, ненавязчиво поигрывая палицей, утыканной шипами. Мужик обернулся, плаксиво вякнул басом "ой, мамочки" и рухнул в дорожную пыль, как подкошенный. Демон, полностью удовлетворенный произведенным эффектом, хекнул и собрался взяться за Киру. Вся решимость некромантки испарялась прямо на глазах. Дура. Вот зачем?.. Ей следовало взять с собой Джейвудса.       ― Явился, не запылился, ― нервно усмехнулась она, глядя, как здоровяк перешагивает через обмякшее бесчувственное тело. ― Как нашел нас, и с каких пор, собака ты сутулая, следишь за мной?       ― Второй раз солнце село, как я нашел Ключик для владыки. Вот он обрадуется, когда Грот принесет ему девчонку. ― Демон самодовольно ухмыльнулся, показав два ряда острых зубов. ― Грот получит много золота за девчонку.       ― А Грот один что ли явился по мою душу? ― Кира огляделась вокруг: крыши, окна, обозримое пространство за демоном. Никого. Странно.       ― Не один. Но Грот решил прийти один. Грот и золото получит один.       Ей и так было известно, что много противников она сегодня не встретит, поскольку большое количество демонов в одну небольшую деревушку не запихаешь без риска вызвать подозрения у местных. Но она может не переживать, что ее затея провалится и ее убьют. И даже если демонов было больше, чем один, она сумела бы сбежать. Это же Кира. От мужиков она бегать умеет. И от киринов тоже.       ― Жадность фраера сгубила, слыхал про такое? ― криво усмехнулась некромантка, крепче сжимая рукоять кинжала, украдкой выдохнула, обрадовавшись.       Демон фыркнул, не вняв древнейшей мудрости. Устрашающая гора мышц в металле двинулась вперед, намереваясь схватить. Но Кира, имевшая счастье быть тренированной для подобных случаев Джейвудсом, неожиданно для себя ловко увернулась, проскользнув мимо демона, забравшись ему на спину. Вскинула руки и всадила кинжал негодяю в шею, аккурат между панцирем и шлемом. Не проняло. Демон взвыл, задергался и содрал растерявшуюся ведьму с горба одной лапищей, швырнув на землю перед собой. Под голову ей так некстати попался небольшой камень.       ― Ух, гадина… вздумаешь брыкаться или орать – зубы выбью и нос сломаю, ― озлобленно прорычал толстокожий здоровяк, в дополнение к сказанному несильно пнув в бок, но и того хватило, чтобы из легких выбило весь воздух и перехватило дыхание.       Кира застонала, царапая в бессилии землю. Надо же быть такой порывистой бестолочью! Хоть бы вампира своего догадалась взять, так нет!.. По волосам растеклось что-то омерзительно теплое. Сквозь пелену выступивших на глазах слез и боли Кира видела, как демон потянулся рукой, чтобы схватить ее за загривок.       Некромантка истошно заверещала от отчаяния и страха, что, наверное, даже чертям в Шио тошно стало. В груди у нее похолодело. А на демона набросилась зеленоватая рваная тряпка, визжащая так, что в соседних домах выбило стекла, а у обидчика наверняка порвало барабанные перепонки. Мгновением позже численность этих колышущихся над землей тряпок увеличилось до четырех, и они с леденящим кровь завыванием принялись высасывать из демона саму жизнь. Незадачливая некромантка оттерла глаза и только и видела, как в прозрачные рты девиц втекают белесые струйки из клыкастой пасти дергающегося в агонии демона. Впрочем, тот так просто сдаваться не собирался, с ревом отмахиваясь от призраков палицей. Кира чувствовала, что ее призраки явно сделали какие-то выводы из их прошлой стычки и стали действовать осторожнее, реже попадая под удар.       Некромантка чувствовала, что ситуация угрожает закончиться позорным бегством, как всегда. Она отползала от бешено скачущего посередь двора демона, попутно суетливо шарила глазами по двору, в поисках сама не зная чего. Отползая подальше, нащупала рукой нечто шерстяное. Кира не успела и скривиться от отвращения, как ее рука сама приняла решение взять тельце дохлой кошки, с торчащими кишками наружу, и швырнула в яростно сражающегося демона.       Краткого прикосновения хватило, чтобы темная волшба успела вдохнуть каплю не-жизни в мертвое животное, кошка летела в прислужника Кха-Белеха с мерзким воем и выпущенными когтями. Удачно миновав палицу, пролетевшую прямо перед ней, кошатина приземлилась демону аккурат на лицо и, сверкая зелеными глазищами, принялась выдирать ему глаза. Бугай взвыл раненой белугой, выронив оружие, остервенело метался в разные стороны, силясь схватить пушистую напасть. Призраки налетели всей стаей, почувствовав преимущество.       У Киры потемнело в глазах, ее повело и она откинулась на землю. Кожей головы она чувствовала неприятную влагу. Сквозь шум некромантка услышала, как что-то с кошачьим визгом было отброшено в сторону. Послышался треск ломаемой древесины ящиков и... все стихло. Дворовая потасовка закончилась так же быстро и непонятно, как и началась. Сейчас ведьма уже не чувствовала боли от стального сапога, вдарившего по ребрам. Его хозяин распростерся в пыли, вперив бессмысленный взгляд в темное небо. Крови и ранки от камешка на голове тоже не оказалось. Баньши, напитавшись жизненной силой и передав ее через себя хозяйке, взирали бесстрастно и с порывом сухого ветра испарились. Кошка, как ни в чем ни бывало, деловито сидела на груди поверженного врага и вылизывала потрепанную грязную шерсть. Но то, что из ее брюха свисали темные веревки кишок, она, казалось, не обращала внимания вовсе.       Кира хмыкнула, подивившись невозмутимости животного. Дохлой кошки ей только не хватало в ее маленькой бессмертной армии. Животинка махнула хвостом, кратко взглянув на новую хозяйку злобными немигающими зелеными глазами с тонкой линией вертикального зрачка, облизнулась и принялась доставать из трупа второй глаз.       Шатаясь и кряхтя, Кира подобрала из травы кинжал и склонилась над телом дитя преисподней. Кошка, выгнула спину, вздыбила шерсть и зашипела на некромантку.       ― Ты продолжай, я не претендую, ― дружелюбно, но неуверенно улыбнулась Кира, не вполне уверенная, может ли ожившая зверюга на нее напасть.       Кошка же посмотрела на ведьму, как на навоз, перебралась на лоб демона и продолжила свое дело, изредка бросая настороженные взгляды на девушку. Она, кстати, была черной, точно омут ночного беззвездного неба. Кира только сейчас сумела ее нормально разглядеть, сливающуюся с темнотой и контрастирующую с белизной снега.       Кира сделала надрез на горле и подставила заговоренную Каспаром флягу под темную струю. Что ж, по крайней мере, цель ее сегодняшней вылазки достигнута. Какой ценой? Оказалось, не самой страшной, хотя могло быть и хуже.