Curse You and Your Dinner

      Разношерстная компания сказочных героев шумно и весело двигалась вдоль по Мэйн-стрит. Гномы перекрикивались неуместными шутками, в то время как Чарминги с мечтательным видом держались за руки, а Руби носилась вокруг толпы, словно щенок-переросток при растущей луне.       Любой другой ночью они бы обязательно обеспокоились тем, что кто-нибудь пожалуется, из-за чего их всех арестуют за нарушение тишины. Учитывая, во сколько покинули закусочную, в этом не было бы ничего удивительного. Но поскольку местный шериф бодро вышагивала рядом с ними, а уровень адреналина в крови зашкаливал из-за возвращения друзей, плевать они хотели на всё нарастающий шум.       Эмма обняла за плечи радостного Генри, и они, улыбаясь от уха до уха, вернулись к обсуждению его нового любимого комикса.       Как хорошо вернуться домой.       Путь компании пролегал мимо белоснежного особняка, и Эмма по привычке бросила любопытный взгляд на изысканную ухоженную садовую дорожку. Она и раньше подглядывала за Реджиной, если совсем честно, она проделывала это бесчисленное количество раз.       Прямо сейчас здание было погружено в полумрак. Эмма немного замедлила шаг и настороженно вгляделась в темноту. Не включить уличное освещение — это так не похоже на Реджину. Обычно она оставляла включёнными где-то половину ламп, и особняк всю ночь сиял светочем правосудия и достатка, возвышаясь над маленьким сонным городком в бесконечной демонстрации силы.       Эмма нахмурила брови в замешательстве, остановилась и, прищурившись, попыталась что-то разглядеть в темноте. На крыльце особняка угадывались очертания бесформенной массы.       Дальше Эмма действовала словно на автопилоте. Она убрала руки с плеч сына и, развернувшись, без лишних колебаний припустила в сторону особняка.       — Эй, Эмс! — окликнула Руби. — Ты куда?       Эмма не ответила; ещё больше увеличила скорость и ринулась через улицу. Что-то определённо было не так.       Шериф почувствовала, как краска отхлынула от лица.       — Реджина?       В горле появился ком, когда Эмма узнала лежащую ничком фигуру, и она попыталась его проглотить. Сердце бешено колотилось в груди, кровь пульсировала в ушах, все инстинкты кричали о том, что нужно поторопиться, и в спешке Свон чуть не перепрыгнула через железную калитку. Что есть силы она понеслась к лежащей женщине и рухнула рядом на колени. Дотронулась до руки, но не ощутила привычного тепла; Реджина была холодна словно свежевыпавший снег. И это пугало.       Эмма перевернула Реджину на спину и обхватила её голову ладонями. Она оставалась безучастной: глаза были мирно закрыты, будто она спит, черты лица, обычно хмурые или насмешливые, разгладились, и выражение стало неестественно расслабленным. Реджина выглядела ошеломляюще невинной, и это заставило сердце Эммы болезненно сжаться в груди.       — Реджина? — громче повторила Эмма с нарастающей паникой.       Шериф прижалась ухом к груди мэра. Ни пульса. Ни сердцебиения. Она отстранилась; Реджина была безнадёжно мертва.       В мозгу Эммы будто что-то перемкнуло. Она была уверена, что если произнесёт имя женщины громче, та ей обязательно ответит.       — Реджина!       Поддерживая бывшую королеву за плечи, Эмма слегка приподняла её и потрясла. Ничего. А ещё она была тяжелее, чем должна быть.       — Реджина, ну же… Не делай этого.       Брюнетка тряпичной куклой повисла на руках шерифа, её голова пугающе запрокинулась назад.       — Нет, нет, нет. Не поступай со мной так. Ты должна сейчас же вернуться, — с жаром шептала Эмма. Сердце чуть не выпрыгивало из груди от волнения. Она изо всех сил старалась выровнять дыхание, но получалось не очень успешно.       Снежка добралась до них первой.       — Эмма, что происходит? — склонившись и уперев руки в колени, она пыталась прийти в себя после короткой пробежки через лужайку.       — Она не дышит.       Осторожно уложив Реджину обратно, Эмма быстро оседлала её, крепко зажав между бёдрами и упираясь коленями в бетон. Резким движением отбросив непослушные волосы назад, Эмма начала делать Реджине массаж сердца, ритмично надавливая на грудную клетку. Она обещала Генри, что не позволит его маме умереть. И только посмотрите на неё теперь.       Она должна всё исправить.       Небольшая толпа тем временем собралась вокруг изгороди, отдельные смельчаки даже рискнули зайти на участок, пытаясь получше разглядеть, что происходит.       Всё это смутно напоминало ораву, собравшуюся возле особняка сразу после разрушения первого проклятия; разве что на этот раз они только сплетничали и перешёптывались.       Всем не терпелось полюбоваться кончиной мэра, но в то же самое никто не хотел слишком близко приближаться к Злой Королеве.       Некоторые выглядели воодушевлёнными, даже слегка торжествующими; ещё бы им не быть довольными, ведь Реджина в конце концов получила по заслугам. Другие, напротив, казались потрясёнными видом Злой Королевы, бесславно раскинувшейся прямо на земле. Но все они были одинаково растеряны взволнованным поведением шерифа. Эмма была последним человеком, от которого ждали хорошего отношения к Реджине, и вот она — полна решимости не позволить женщине умереть.       Эмме было плевать. Она всматривалась в лица зевак, выискивая среди них лишь одно, которое имело значение. Встретившись взглядом с Генри, она увидела в его глазах самый настоящий ужас. Бедный пацан буквально оцепенел от страха.       — Руби, уведи Генри в закусочную, — процедила Эмма сквозь зубы, не переставая надавливать на грудную клетку. Собственный голос звучал так низко и властно, что она едва узнала его. Когда ни Генри, ни Руби не сдвинулись с места, продолжая стоять каменными изваяниями, она громко рявкнула: — Живо!       Руби засуетилась и, прихватив Генри, кинулась наутёк.       Эмма несколько раз нажала на грудную клетку женщины, затем наклонилась, чтобы захватить губы Реджины своими. Дыши. Свон с силой вдохнула воздух в рот Реджины, но он тут же вернулся обратно. Она попыталась ещё раз. Безуспешно.       Эмма, упрямо продолжая делать непрямой массаж сердца, снова наклонилась. Тихо, чтобы никто из присутствующих не мог расслышать ни слова, она нежно прошептала Реджине на ухо.       — Ну же, мадам мэр. Не отказывайтесь от меня.       Свон впала в состояние, близкое к трансу, и действовала словно во сне. Импульс. Один, два, три... вплоть до тридцати. Склониться. Вдохнуть воздух. Повторить. Секунды сменялись минутами, никаких изменений не происходило, но время потеряло для Эммы всякое значение.       Мир вокруг исчез, и остались только они вдвоём; Свон раз за разом пыталась вдохнуть в Реджину жизнь, которую бывшая королева отказывалась принимать. Она не знала, как долго остальные наблюдали за напрасными попытками, прежде чем тревожный, но нежный голос Снежки не вывел её из этого замкнутого круга.       — Эмма, я не думаю, что она вернётся.       Спасительница молча сдвинула брови и удвоила усилия.       — Эмма…       — Она не умрёт! — огрызнулась та. Её глаза были широко распахнуты от страха, но всё же в них без труда угадывалась решимость.       Эмма снова посмотрела на Реджину, без чувств лежавшую под ней. Не выходит. Она почти выбилась из сил, желудок противно сжался в предчувствии неизбежного провала.       В голове с бешеной скоростью проносились все известные ей приёмы спасения жизни, в том числе почерпнутые из баек и просто бесполезные факты: Избегать зрительного контакта с медведем, смутить взглядом пуму, свернуться в позе эмбриона, приём Геймлиха (1), на выдохе расслабить колени, задержать дыхание, дышать носом, искусственное дыхание рот в рот, поцелуй истинной любви, прижать рану, чтобы остановить кровотечение, взять икоту на испуг, мигрень, утопление, удушение, отравление, кровопотеря, инсульт, крапива, мази, таблетки, медикаментозное лечение, медитация, молитва...       А потом что-то внезапно щёлкнуло внутри. Отравление. Если в пустыне кого-то кусает змея, нужно как можно скорее отсосать яд из раны.       Эмма отметила про себя слегка неестественный оттенок кожи Реджины, на который второпях не обращала внимания раньше. Присмотревшись внимательнее, она могла бы поклясться, что под кожей, в районе шеи и верхней части груди, пульсирует бледно-зелёный свет.       Попытка не пытка. Если Реджина поглотила заклятие, как и сказал Генри, возможно, есть смысл поступить как при змеином укусе — высосать яд.       С вновь обретёнными силами, Эмма накрыла губы Реджины и вместо того, чтобы вдыхать воздух, принялась что есть силы, не жалея своих лёгких, втягивать в себя. Она охватывала своим ртом рот бывшей королевы в довольно-таки интимной манере.       Внезапно глаза Реджины широко распахнулись.