Curse You and Your Dinner

      Реджина мгновенно осознала три вещи:       Во-первых, ощущение, будто она вынуждена выкашливать осколки льда, и это отдавалось в её горле ужасным першением.       Во-вторых, тяжесть чужого тела давила на тазовую область и мешала двигаться.       И, наконец, кто-то целовал её… весьма воодушевлённо.       Пока затуманенный рассудок Реджины силился постичь происходящее, чьи-то ладони крепче сжали её лицо, из-за чего щёки обдало странным теплом; кончики пальцев, что касались её кожи, излучали жар. Согревали мёртвые нервные окончания и возвращали жизнь в замёрзшую плоть.       Мягкие губы усилили нажим, и Реджина забилась в крепких руках, пытаясь высвободиться, пока частицы заклятия, царапая и обжигая арктическим холодом, прокладывали себе путь вверх по горлу. Внезапно она почувствовала облегчение и с шумом выдохнула облако пара.       Из горла Реджины вырвался скрежещущий звук, её глаза распахнулись и тут же встретились с возбуждённым взглядом. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что он принадлежит Спасительнице. Глаза Эммы мерцали отвратительным изумрудным светом, не имеющим ничего общего с естественным зелёным оттенком.       Шериф оторвалась от губ Реджины и слегка отстранилась, но её рот так и остался приоткрытым. Эмма продолжала вбирать в себя заклятие. Мэр со священным ужасом наблюдала за потоком зелёного пара, что срывался с собственных губ, чтобы мгновением позже исчезнуть в горле Эммы, подсвечивая бледную кожу как бы изнутри, спускаясь на шею и исчезая за воротом майки.       Заклятие потрескивало словно «поп рокс» (1), взрываясь крошечными искрами, прежде чем наэлектризованный туман скользил по горлу Эммы ледяным слашем (2), чтобы в конце своего пути угнездиться в грудной клетке.       Тёмная магия неспешно осваивалась в теле Спасительницы, пока заклятие пыталось взять верх над новым хозяином: холод проникал в кости, оседал на внутренних органах и распространялся по кровеносной системе; готовился полностью подчинить себе «оболочку». Но когда ледяные щупальца добрались до сердца Эммы, заклятие вдруг замерло на мгновение, задрожало и рассеялось. «Пуф» — и от него не осталось ни следа. Слабое свечение сошло на нет, в кончики пальцев снова вернулось тепло. О пережитом напоминали только лёгкая одышка и небольшое головокружение.       Свон встряхнулась, как собака, выскочившая из воды. Вот это напряжение.       Когда свечение ушло из её глаз, Эмма осмелилась из-под опущенных ресниц взглянуть вниз. Она была настолько счастлива, что могла бы расплакаться от облегчения. Реджина смотрела на неё широко распахнутыми глазами, тяжело дыша, и худая, как скелет… но невероятно живая.       — Ты в порядке? — тихо спросила Эмма.       Чуть прищурившись, глядя в сине-зелёные глаза, Реджина быстро оценила своё физическое состояние. Она всё ещё могла чувствовать, как внутри клубится зловещее заклятие. Тело оставалось невероятно холодным, но, по крайней мере, она снова дышала. Не без помощи Эммы небольшая тяжесть ушла из груди, а объём лёгких почти вернулся в норму. Реджина жадно глотала воздух, чувствуя, как сердце слабо и медленно бьётся в груди. Утраченные жизненные силы постепенно возвращались.       Реджина коротко кивнула. Спасительница спасла её… опять.       Широкая улыбка сама расплывалась на лице Эммы, и она ничего не могла с этим поделать. Губы Реджины были припухшими, а красная помада слегка размазана. И Свон находила её невероятно красивой в этом уязвимом состоянии, настолько, что, забывшись на мгновение, ласково провела пальцами по припухлости нижней губы.       Какое-то время они не разрывали зрительный контакт. А потом…       — Слезьте с меня, мисс Свон.       Вот они, убийственный взгляд и бесстрастный тон, которыми Эмма начала проникаться и любить. Она вдруг вспомнила про окруживших их вуайеристов и быстро слезла с Реджины, бормоча тихое «прости», но при этом совершенно не раскаиваясь.       Эмма подчинилась, и Реджина мгновенно пожалела о своих словах, лишившись живительного тепла её тела. Холод снова проник в суставы, принеся с собой ноющую боль во всём теле и забирая с таким трудом восстановившиеся силы. С кончиков пальцев всё ещё срывалось слабое зелёное свечение. Стараясь справиться с предательской дрожью в руках, она попыталась оттолкнуться от земли, но не преуспела. Заклятие буквально выпило из Реджины все соки. Да и сама мысль о том, чтобы попытаться встать на ноги, внезапно показалась ей невероятной.       И снова рядом с ней оказалась Эмма.       — Вы можете встать, мадам мэр?       Реджина бросила на неё предупреждающий взгляд, в котором без труда читался категорический отказ от помощи.       — Я больше не мэр, мисс Свон, — процедила она со всем презрением, на какое только была способна. — Ваш очаровательный отец лишил меня полномочий, едва вы обе покинули Сторибрук.       Попятившись, Эмма позволила несносной женщине подняться самостоятельно. Она молча наблюдала за тем, как Реджина медлила, как выравнивала ладонями несуществующие смявшиеся складки на пальто. Меньше всего она хотела сыпать соль на свежие раны; Реджина заслужила сохранения личного достоинства.       — Ну, ты всё ещё мой мэр, — мягко пробормотала Эмма. Она не успела до конца осознать, что её родители представители королевской семьи, и мысль о том, что ей придётся выполнять их указания, вызывала желание восстать против их авторитета. Она только-только начала привыкать подчиняться Реджине…       Тень улыбки скользнула по губам бывшей королевы. Принцесса готова восстать против своих родителей. Заманчиво.       Упоминание Чармингов заставило Реджину отвлечься от себя любимой и обратить внимание на необычную группу, собравшуюся на её лужайке.       — Какого чёрта здесь делают все эти гномы?!       Смех, перешедший в кашель, застал её врасплох. Должно быть, Эмма тоже заметила иронию ситуации.       Вся эта сцена подозрительно перекликалась с пробуждением Белоснежки. От этого сравнения даже мурашки пробежались по позвоночнику. Её высочество Раздражение тоже была здесь, стояла всего в нескольких шагах от крыльца вместе с принцем, своим неизменным телохранителем. При виде этих негодующих физиономий Реджина подавила желание закатить глаза.       Глубоко укоренившееся высокомерие постепенно оживало. Реджина величественно выпрямилась, вызывающе вздёрнула подбородок и снисходительно улыбнулась. Скользнула по падчерице насмешливым взглядом, чувствуя, как внутри сгущается презрение к ней. Они не имели права находиться здесь.       Злая королева вернулась, и она была в бешенстве.       — На что это вы уставились? — прошипела она. Несколько зевак отшатнулись от неё, а Мэри Маргарет вздрогнула. Реджина ястребом нацелилась на свою жертву; свечение вокруг пальцев стало чуть-чуть ярче. — О… моя дорогая Снежка, — нараспев произнесла она: — я всё ещё вселяю в тебя страх? — она угрожающе шагнула вперёд, но была остановлена голосом Лероя.       — Мы не боимся тебя, старая ведьма! — выкрикнул он.       Реджина повернула голову в его сторону.       — Не стоило этого говорить, карлик.       Голос её был опасно глубоким и хриплым, он обволакивал сознание Эммы патокой. Это возбуждало и ужасало одновременно, но Свон не могла не заметить, что, чем дольше Реджина стояла, тем сильнее вокруг неё клубился туман. От кожи её исходили зелёные испарения, образовывая лёгкую дымку, скрывая от любопытных глаз фигуру женщины и часть крыльца.       Она ведь не может быть единственной, кто считает, что это — дурной знак?       Но, по-своему гномьему обыкновению, Лерой упрямо игнорировал тревожные знаки. Вместо того, чтобы остановиться и перестать цеплять злодейку, он выступил вперёд.       — Мы ничем тебе не обязаны!       — Как смеешь ты говорить со своей Королевой в таком тоне? — прорычала Реджина.       Лерой многозначительно посмотрел на притихшую Белоснежку.       — У нас теперь новая Королева. Ты нам не нужна.       Эмма могла поклясться, что увидела, как кожа Реджины ощетинилась, в прямом смысла этого слова. У неё самой волоски встали дыбом, когда из ниоткуда появился электрический заряд и с шумом помчался на говорливого гнома.       Все пригнулись. Гномы попрятались возле чёрных железных ворот. Дэвид заслонил собой Мэри Маргарет, когда шар, рассыпавшись зелёными искрами, обрушился на них дождём.       — ПРОЧЬ С ГЛАЗ МОИХ! — кипятилась Реджина. Её руки крепко сжались в кулаки, заклятие бурлило внутри неё, из-за чего кожа мерцала гадким неоново-зелёным. — ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ! ВСЕ ВЫ! — туман вокруг неё трещал и искрился электрическими разрядами. Сказочные персонажи разбегались во все стороны потревоженными муравьями, прежде чем скрыться во тьме.       В хаосе бегства жителей Сторибрука Эмма почти пропустила момент, когда Реджина, окружённая клубами дыма, начала оседать на землю.       — Тише, тише, тише! — она поймала Королеву в ту самую секунду, когда её колени подогнулись.       Едва коснувшись ледяной кожи Реджины, Свон почувствовала резкую волну энергии, пробежавшую от кончиков пальцев. Искры, будто от статического электричества, исчезли под кожей. Она ощутила холод, впрочем, мгновением позже от него не осталось ни следа.       Скверное электрическое облако развеивалось по мере того, как успокаивался воздух, и Миллс, которую по-прежнему поддерживала Спасительница, начал колотить жестокий озноб.       — Давай отведём тебя внутрь.       В затравленных глазах Реджины мелькнула настороженность. Так смотрит трепетная лань, волей судьбы угодившая в львиное логово: словно не в состоянии поверить, что кто-то вообще может захотеть помочь такой, как она. Реджина определённо не верила в добрые намерения Свон, и та вздохнула.       — Смотри. Их больше нет на твоей лужайке. И страшное зелёное облако почти исчезло. Давай не будем сегодня давать новых поводов для разговоров, идёт? — Эмма изогнула бровь. — А город ты можешь взорвать и завтра.       Эмма поняла, что её неосторожная попытка пошутить увенчалась успехом, когда напряжение немного ушло из плеч Реджины, и она почувствовала, что брюнетка осторожно прильнула к ней.       — Ты позволишь мне помочь тебе? — на всякий случай осведомилась шериф.       Реджина, чуть помедлив, ответила коротким кивком, и Эмма обхватила её за талию; брюнетка вцепилась в протянутую руку для подстраховки.       Бывшая королева подавила готовый вырваться из груди вздох. По сравнению с её собственным телом, окоченевшим от холода, Эмма была очень тёплой. Она охотно приняла жар чужого тела, независимо от того, сколько суждено продлиться моменту единения. Ставшая привычной боль утихла, едва Реджина бессознательно прижалась к Эмме.       На один восхитительный момент она почувствовала себя в безопасности.       Вот так Злая Королева позволила себе войти в свой собственный дом в сопровождении личной Спасительницы всея Сторибрука.