Curse You and Your Dinner

      Как только они переступили порог особняка, Реджина упрямо высвободилась из захвата рук Эммы. Но от последней не скрылась лёгкая гримаса боли, промелькнувшая на лице мэра, когда женщина чуть ли не с силой оттолкнула её в сторону.       Кончики пальцев Реджины снова замерцали тусклым зелёным, и она согнулась пополам, словно человек, изо всех сил пытающийся скрыть жуткие боли в животе. Но когда с улицы послышались шаги, Реджина вцепилась в ткань своего пальто и, шумно втягивая носом воздух, выпрямилась. На её лице появилась маска спокойного безразличия. Вовремя. В дверной проём ураганом ворвался Чарминг. Следующая за ним по пятам Снежка успела ухватить дверь прежде, чем она бы захлопнулась, и аккуратно закрыла, чтобы скрыться от любопытных глаз.       Громко топоча, принц пронёсся через холл, стремительно приближаясь к Злой Королеве, пока между ними не осталось всего несколько сантиметров. Казалось, вздувшаяся на его лбу вена вот-вот лопнет.       — Что, чёрт возьми, происходит, Реджина? Я требую немедленного ответа!       Прекрасная тактика устрашения, похоже, не произвела должного впечатления на Реджину. Едва обращая внимание на его близость, она не двигалась с места; эта внешняя непоколебимость несомненно приводила и без того разгневанного отца Эммы в бешенство.       В ответ на гневную вспышку женщина напустила на себя скучающий вид.       — Я лидер этого города, и у меня есть право!..       — Право? — с издёвкой переспросила Реджина. — Дэвид, у тебя никогда не было никаких прав в моих владениях, включая мои дела.       У шерифа появилось смутное ощущение, что раньше эти двое часто пикировались; почти целую жизнь тому назад и совершенно в другом месте. Меж тем Чарминг смотрел на Реджину так, будто хотел ударить её по лицу.       — Успокойся, Дэвид. Криками мы от неё ничего не добьёмся.       Голос Реджины буквально сочился снисхождением.       — Очень хорошо, Мэри Маргарет. Королевское воспитание наконец-то принесло свои плоды, хотя тебе потребовалось очень много времени, чтобы вспомнить, как себя подобает вести в присутствии Её Величества.       Лицо Снежки оскорблённо застыло, а Реджина, понимая, что задела за живое, лишь улыбнулась. В воздухе разлилось неловкое напряжение. Эмма была готова поклясться, что она почти чувствует взаимную ненависть женщин, накрывшую всё вокруг свинцовым одеялом. Окружающий мир погрузился в оглушающее молчание.       Когда принцесса заговорила вновь, её голос звучал ровно, почти безэмоционально, и если бы не незначительная дрожь от отвращения, можно было бы сказать, что женщина в совершенстве контролировала эмоции.       — Реджина, нам доверили защищать город и его жителей. И, принимая во внимание небольшое искромётное шоу, которое мы наблюдали на твоей лужайке, ты обязана нам рассказать, что происходит.       — К сожалению, на этот раз я нахожусь в таком же неведении, как и вы, — нехотя ответила Реджина. — Судя по зелёному дыму, который я, похоже, источаю… Осмелюсь предположить, что шоу — побочный эффект поглощённого мной смертельного заклятия, — она бросила на учительницу острый, как кинжал, взгляд. — Не стоит благодарности, — добавила небрежно.       Лицо Снежки мгновенно смягчилось. Этой женщиной манипулировать проще, чем глиной в руке ребёнка.       — Значит, сказанное Генри — правда? Реджина, я так…       — Не смейте ко мне прикасаться, мисс Бланшар!       Принцесса мягко опустила ладонь на плечо Реджины, но тут же отдёрнула. Ошеломлённая зелёной вспышкой, она какое-то время шокировано смотрела на бывшую мачеху, а затем, всхлипнув от боли и прижимая к груди раненую руку, медленно попятилась.       Любой здравомыслящий человек решил бы, что Реджина виновата, ведь такой ответ — вполне в её духе, но Эмма заметила тень удивления, промелькнувшую на её лице. Реджина не собиралась причинять ей боль; произошедшее было случайностью. Однако уже через секунду растерянность сменила бесстрастная и насмешливая маска Злой Королевы.       Ладонь Снежки светилась глубоким, агрессивно нефритовым цветом. Она дотронулась до обожённого участка кожи пальцами другой руки, пытаясь рассмотреть повреждение получше, и зашипела от острой боли.       Эмма нахмурилась. Или это Снежка такая неженка, или это она по какой-то причине такая особенная… когда она касалась Реджины, с ней ничего даже близко похожего не случалось. Но она знала: мать — не нытик. В конце концов, последние несколько недель вместе выживали в Зачарованном лесу.       Мэри Маргарет, поражённая поведением Реджины, открывала и закрывала рот, словно выброшенная на берег рыба. Рядом с ней мгновенно нарисовался принц, чтобы тщательно исследовать холодный ожог. Две пары возмущённых глаз одновременно устремились на Миллс.       — Мне не нужна твоя жалость, дорогая, — процедила Реджина. — Со мной всё в полном порядке; просто нужно немного отдохнуть. Завтра буду, как новенькая.       — А если не будешь? — прорычал Чарминг.       — Буду.       Если не считать мимолётных вспышек боли в невероятно насыщенных карих глазах, Реджина держалась молодцом, однако Эмма видела, каких сил ей это стоило. Да, королев с ранних лет учат не показывать слабость, но с каждой секундой дыхание женщины становилось всё более затруднённым.       Реджина же понимала, что с ней не всё в порядке, и нужно выбираться отсюда… немедленно.       Переменчивое настроение снова сделало кульбит, и она вдруг улыбнулась деланной, тошнотворно-сладкой улыбкой гостеприимной хозяйки.       — Что ж. Раз мы с этим разобрались, я была бы признательна, если бы все покинули мой дом. Я хотела бы отправиться в спальню и предаться заслуженному отдыху.       На чуть дрожащих ногах Реджина преодолела половину винтовой лестницы, прежде чем осознала, что никто из Чармингов не сдвинулся с места. Они всё ещё стояли внизу и смотрели на неё.       Она почувствовала покалывание в задней части шеи, когда волна гнева, вызванная постоянным неповиновением несносной семейки, прокатилась по её телу.       Всё, что она хотела, — это подняться наверх, чтобы в тишине и покое рассыпаться на миллионы кусочков. Почему они не могут просто уйти и оставить её наедине со своими страданиями?       — Уверена, вы в состоянии найти выход самостоятельно, — в голосе Реджины зазвучали твёрдые нотки. — А теперь, прошу меня извинить, я бы хотела побыть одна.       Снежка посмотрела на Чарминга. Добродушная дочь Леопольда в своём репертуаре. Она не может просто так позволить Реджине уйти, не попытавшись загладить свою вину.       — Знаешь, мнение Лероя…       У Реджины мороз по коже пробежал.       — Я знаю, как держать в узде своих подданных, мисс Бланшар. Не пытайтесь защищать мои чувства, не надо. Вам это не идёт.       — Ты уверена, что тебе ничего не нужно?.. — предприняла ещё одну попытку Снежка, неспособная переступить через свою «сердечность».       — Я сказала. Я в порядке, — огрызнулась мэр. — Твоё запоздалое беспокойство излишне. Оставьте мой дом; я хочу побыть одна.       Реджина развернулась, чтобы продолжить восхождение по лестнице, скрывая истинные эмоции под жалкими обрывками когда-то величественной надменности, но Эмма заметила, с какой силой она вцепилась в перила — до побелевших костяшек.       Повернувшись к жене, Дэвид заговорил, достаточно громко, чтобы это можно было считать «частным разговором».       — Не думаю, что оставлять её одну — хорошая идея. Вдруг за ночь из неё вырвется что-нибудь ужасное и пойдёт гулять по городу? Мы можем оцепить периметр. Может быть, поместить её под домашний арест…       Реджина застыла на лестнице; её хладнокровие медленно расползалось на части, будто кто-то вытягивал нитку из вязаного свитера. Эмма видела, как сжались её челюсти, как напряглись сухожилия на изящной шее и стали более выраженными.       И вот опять. Зелёный дым вернулся и медленно процеживался сквозь перила дьявольским туманом, устремляясь в сторону незваных гостей Королевы, протягивая к ним свои кривые щупальца.       Казалось бы, людям пора понять, что не стоит искушать Злую Королеву… но куда там. Похоже, все вокруг обожают доводить её до точки невозврата.       Эмма не могла отрицать, это — забавно; ей нравилось, когда Реджина сердилась и превращалась в злючку. Но это было до того, как она узнала, что мэр может к чертям собачим взорвать своё королевство. С новой, весьма темпераментной магией, женщина становилась невероятно опасной; любое подстрекательство, если это не добродушное подшучивание или случайный выпад, для кого-то может стать предсмертным желанием.       Терпение Королевы лопнуло.       — То, что вы узурпировали меня ещё не значит, что я позволю вам обращаться с собой, как с какой-нибудь обычной заключённой! Пошли вон из моего дома!       Глаза Реджины сверкнули неоново-зелёным, а затем дверь особняка распахнулась от магического торнадо. Какое-то время туман кружил вокруг Дэвида, затем обхватил его за талию, словно гигантский удав, и резко выдернул из дома, да с такой силой, что банджи-джампинг (1) отдыхает.       Мужчина беспомощно вылетел через открытую дверь, оставляя за собой тёмный шлейф дыма, и приземлился на лужайку.       — Дэвид! — взвизгнула Снежка. — Что ты с ним сделала?! Он всего лишь пытался тебе помочь! Подумать только, я почти поверила, что твоё сердце не такое чёрное, как они все говорят… Не жди нашей помощи в ближайшее время, Реджина. Сегодня Эмма спасла тебе жизнь, в конце концов, ты могла бы поблагодарить. Это меньшее, что я бы сделала на твоём месте.       С этими словами Снежка выбежала из особняка, чтобы справиться о самочувствии своей истинной любви.       На протяжении всего разговора Эмма была непривычно молчалива. С первого появления в Сторибруке это была одна из немногих стычек, которую ей удалось избежать. В тихом мэрском особняке остались только Эмма Свон и Злая Королева, вдвоём.       Эмма стояла у подножья лестницы и смотрела на Реджину, в то время как та смотрела вниз, отчаянно вцепившись в перила. На её лице отражалась сложная гамма чувств: разочарование, боль и гнев.       — Эмма! Немедленно иди сюда. Мы уходим, — донёсся до них голос Белоснежки.       Шериф развернулась к двери, но была остановлена голосом Реджины, который звучал мягко и нерешительно. Ничего общего с женщиной, вышвырнувшей Чарминга из особняка.       — Если Генри спросит обо мне, пожалуйста, скажи, что со мной всё хорошо. Не хочу, чтобы он переживал.       Никогда раньше она не слышала, чтобы Реджина использовала слово «пожалуйста». Живот завязался узлом от умоляющих ноток, промелькнувших в голосе, как если бы Реджина окончательно сломалась под давлением насыщенного, выматывающего, ужасного дня.       Эмма снова посмотрела наверх; карие глаза блестели.       — Скажу, — пообещала она и вышла из дома.

***

      Эмма обнаружила сюсюкающихся родителей на безукоризненно ухоженной садовой дорожке напротив дома Реджины.       — Все беды от этой женщины! Вышвырнуть тебя вон, да ещё вот так… — щебетала Снежка, придирчиво ощупывая лицо мужа в поисках порезов и ушибов. Сам Чарминг был в бешенстве.       — Она заплатит за это! — расходился он. — Я сейчас же вышвырну её за городскую черту! Я, с какой стороны не подойди, Король Сторибрукский. В значительной степени мы восстановили свою власть в тот самый момент, когда ко всем вернулись воспоминания.       — Я соберу гномов. Ворчун может возглавить сопротивление. Помнишь, как сильно он помогал, когда мы в первый раз пытались её свергнуть…       — Ух ты, народ! Спокойнее, — вмешалась Эмма. — Мы уже забыли, что она единственная причина, благодаря которой мы выбрались из портала живыми и невредимыми?       — Одно доброе дело не отменяет всего того зла, что она творила на протяжении многих лет, Эмма, — мрачно парировала Снежка.       — Я понимаю, но вы же видите, что она старается.       — Должно быть, у неё есть скрытые мотивы.       — Например? Она могла не возвращать нас. Если бы она позволила нам умереть, могла бы забрать Генри себе!       — Она опасна, Эмма. Она может покалечить кого-нибудь. Ты только посмотри, что она сделала с твоим отцом!       — Всё так, — подтвердила Эмма и попыталась воззвать к её здравому смыслу: — но на большее она сейчас и не способна. Она же сама сказала, что попробует поспать, чтобы избавиться от побочных действий заклятия. Давайте отложим это на завтра, — на одном дыхании выпалила Спасительница, её плечи устало опустились. После пережитого она тоже была истощена физически и больше всего на свете хотела спать.       Снежка с опаской посмотрела на мэрский особняк.       — Я ей не доверяю.       — Я тоже, — подхватил Чарминг.       — Да ладно вам! Вы не обязаны ей доверять, — обиженно захныкала Эмма, даже ногой притопнула. Она всегда слишком быстро теряла терпение, когда сталкивалась с непоколебимым и предвзятым мнением своих родителей. — Доверяйте мне, хорошо?       Чармингов явно не убедили слова дочери. Их лица одинаково светились скептицизмом, и Эмма решила сменить тактику.       — А знаете что? Прекрасно. Вы не верите, что она не уничтожит город, пока мы будем спать? Я останусь здесь до утра и буду присматривать за ней.       Родители наперебой стали возражать, но Эмма предупреждающе подняла руку, вынуждая их замолчать.       — Нет. Давайте попробуем ещё раз. Только… выслушайте меня, — шериф сделала глубокий вздох, по крупицам собирая терпение, чтобы довести разговор до конца. — Ваша… трулав… ность, — подходящие слова никак не желали приходить на ум, хотя Эмма изо всех сил пыталась подобрать их, поэтому она просто взмахнула руками, призывая себе на помощь жестикуляцию: — она пережила длительное воздержание, и я уверена, что вам есть… что наверстать… чем заняться, — при последнем слове она поморщилась, но продолжила: — И мне бы действительно не хотелось крутиться поблизости… понимаете? Особенно теперь, когда я знаю, что вы мои родители, ну и всё такое. Поэтому я просто останусь здесь. Видите? Одним выстрелом убиваем двух зайцев. Проблема решена. — Эмма слабо улыбнулась, но улыбка не коснулась её глаз. — В самом деле, вы всем нам сделаете одолжение.       На лице Снежки отразилось беспокойство: она посмотрела на Чарминга, потом на дочь, потом снова на мужа. Её брови сдвинулись к переносице. — Эмма, ты уверена? — нерешительно спросила она.       — Абсолютно, — соврала Эмма. — Я даже не устала. Я до сих пор перевариваю магическую ерунду с сердцем. И ещё заклятие… Я не смогла бы заснуть, даже если бы захотела.       Она бодро раскачивалась с пятки на носок, надеясь, что родители клюнут на напускную жизнерадостность и не заметят следов глубокой усталости.       Снежка сжала её в сокрушительных объятиях.       — Спасибо тебе. Ты лучшая дочь, о какой можно мечтать. Мы так сильно тебя любим, Эмма, — нежно сказала она со слезами на глазах. — А с Реджиной мы разберёмся завтра.       Мать ослабила мёртвую хватку, и Эмма снова смогла дышать.       Пока влюблённая парочка удалялась от дома, чтобы уединиться в квартире Мэри Маргарет, Эмма спешно набрала Руби сообщение с просьбой посидеть сегодня с Генри и обещанием рассказать обо всём случившемся, включая пикантные подробности, но попозже.       Эмма запихала сотовый обратно в карман, не сводя взгляда с окна спальни Реджины, из которого лился тусклый свет. Такой тёплый и манящий, что Свон внезапно почувствовала себя совершенно разбитой, как если бы на полном ходу впечаталась в кирпичную стену.       Адреналин от пережитого вечером постепенно сходил на нет, и Эмма поймала себя на том, что едва держит глаза открытыми. Веки сами собой закрывались; при всём желании она ничего не могла с этим поделать.       Эмма подавила зевок, уставилась на дверь особняка. Она выходила последней и не закрывала за собой дверь.       Ей действительно не хочется провести в кустах первую ночь после возвращения из Зачарованного леса.       «Нет ничего плохого в том, чтобы вести наблюдение прямо в доме», — заключила Эмма. Надо просто встать пораньше, до того, как Реджина спустится к завтраку, и всё. Мэр даже не узнает, что она была в особняке. Учитывая насыщенный событиями вечер, Реджина, которая всегда была ранней пташкой, наверняка мирно проспит до полудня. Совершенно ясно, что ей потребуется намного больше сна, чем обычно, чтобы избавиться от побочных эффектов проклятия.       Эмма прокралась на крыльцо так тихо, как только могла, и нажала на дверную ручку. Дверь легко распахнулась, и Свон, осторожно просунув голову, оглядела пустой и тёмный холл.       Агась. Она всё ещё наверху.       Незамеченной Спасительница пробралась в дом Реджины и закрыла за собой дверь.