Curse You and Your Dinner

      Когда Чарминги покинули её жилище, Реджина почти ввалилась в спальню, обессиленно рухнула на стоявший перед трюмо стул и скользнула взглядом по своему бледному отражению в зеркале. Вцепилась в сиденье, силясь справиться с дрожью в руках.       Что, чёрт возьми, происходит с её телом?       Что-то было неправильно. Заклятие кружилось внутри; Реджина чувствовала, как оно проникает в поры, заполняет каждую клеточку тела, растягивает кожу. Как пульсирует и морозит внутренности в попытке исказить всё её естество. Иммунитет боролся изо всех сил, но чертовски тяжело уничтожить тёмные силы, прикорнувшие на грудной клетке диким зверем, и если беспорядочные вспышки магии своего рода знаки… её тело не выиграет этой битвы.       Это вообще не было похоже на её родную магию.       Собственная магия была частью её самой; словно дополнительная конечность или шестое чувство. Она откликалась по первому зову и всегда отражала её желания. Она не требовала усилий, не причиняла боли, а насыщенный фиолетовый цвет, единственный в своём роде, принадлежал ей одной. Реджина родилась с внутренним магическим потенциалом. Учителя не раз подчёркивали, что она одарённая природой волшебница. Заклинания срывались с кончиков её пальцев так же легко, как дождевые капли из тёмных грозовых облаков.       Реджина не понаслышке знала, каким притягательным может быть волшебство… но несмотря на привыкание, вызываемое магией, в прошлом она была надёжным источником силы. Только благодаря ей удалось вернуть утраченный над жизнью контроль. В моменты, когда Реджине казалось, что она совершенно беспомощна, именно магия помогала чувствовать себя сильной. И теперь не покидало ощущение, что старый друг повернулся к ней спиной.       Мэра вдруг пронзила ужасающая мысль: что если она лишилась способности контролировать магию?       Тотчас Реджина представила в своих ладонях кружку с обжигающим чаем. Над ней медленно поднимался пар, пряный аромат трав приятно щекотал ноздри.       Ничего.       Реджина вспомнила о расчёске, оставленной на раковине в смежной ванной комнате, и нахмурилась, мысленно приказывая той перенестись ей прямо в руку.       Ничего.       Паника накрыла её с головой, и Реджина резко повернулась к окну. Уставилась на портьеры в попытке оживить рисунки, как она проделывала с обоями в мэрии пару недель назад.       Ничего.       Ни облачка. Ни дуновения. Даже ни намёка на её фиолетовый дым.       Реджина провела рукой по волосам, убирая с лица выбившиеся пряди. Её нервы были напряжены до предела, зрение — затуманенным от усталости, но бывшая королева отказывалась сдаваться. У неё никогда раньше не было проблем с использованием магии: ни в Сказочной Стране, ни в Сторибруке… по крайней мере, после той ночи в мэрии, когда Эмма прикосновением пробудила в ней способности.       О последнем ей совершенно не хотелось думать.       Реджина знала, что её способности всё ещё с ней. Она чувствовала отголоски магии, спрятавшейся глубоко-глубоко, где-то на задворках сознания. Слабые, почти незаметные, они были похожи на предсмертные трепыхания птенца, выпавшего из гнезда и сломавшего крылья. И бывшая королева, несмотря на отчаянные усилия, не могла заставить его взлететь.       Чем сильнее она сопротивлялась заклятию, тем больше оно подавляло.       Она помнила, Генри не хотел, чтобы она пользовалась магией. Но, возможно, если бы удалось понять, как контролировать заклятие, сумела бы раз и навсегда избавиться от его воздействия.       Реджина собралась с мыслями и принялась перебирать все известные ей заклинания; от самых простеньких, например, открыть дверь силой мысли, до сложных изощрённых наподобие изменения внешности. И снова ничего.       Единственным, что не решилась попробовать Реджина, была телепортация. Из-за страха перед гибельными последствиями. Как бы сильно ей не нравилось переноситься с места на место в клубах фиолетового дыма, оно того не стоило. Занятно, но эффект расщепления (1) при трансгрессии, описанный в любимых книгах Генри про Гарри Поттера, не так уж далёк от истины.       Так что женщине пришлось умерить свои аппетиты и, смиренно усевшись напротив туалетного столика, попытаться зажечь свечу.       Реджина пялилась на неё добрых полтора часа.       На этот раз должно получиться.       Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, она наклонилась вперёд так, чтобы её лицо оказалось на одном уровне со свечой. Не без труда сфокусировала взгляд на фитиле и снова пожелала «огонька».       В ту же секунду острая боль вспыхнула в её груди, по венам разнёсся холод, ледяными щупальцами сжимая сердце и угрожая проткнуть его насквозь. Но Реджина продолжала концентрироваться.       Сосредоточься на пламени. Только пламя. Свет и жар. Свет и жар. Думай о тепле.       Она сморгнула с ресниц капельки пота и стиснула зубы в напрасной попытке подчинить заклятие прежде, чем оно нанесёт новый удар.       Зажги свечу. Заставь её гореть.       Руки задрожали, сердце беспорядочно билось в груди. Реджина чувствовала бурлящую внутри энергию и попыталась подавить её, всё сильнее и сильнее фокусируясь на свече.       Делай, что говорю!       Ответный удар не заставил себя ждать. Спровоцированная заклятием ослепляющая вспышка боли пронзила её сердце. Зелёный дым тяжёлым облаком кружил вокруг Реджины. Кровать затряслась, рамки с фотографиями попадали с тумбочки, а ваза, пролетев через комнату и ударившись о стену, разлетелась на искрящиеся неоновым осколки. Реджина тихо вскрикнула от боли и вцепилась обеими руками в столик, когда новая судорога прошлась вдоль позвоночника, сотрясая тело и обжигая кожу холодом.       Бессильная остановить это, мэр цеплялась за мебель до тех пор, пока туман не соизволил рассеяться, а дрожь в конечностях не стала терпимой. Заклятие снова отступило, оставив напоминанием о себе неприятные покалывания глубоко в мышцах.       Чем усерднее она старалась достучаться до собственной магии, тем чаще, жёстче и агрессивнее становились вспышки боли. Реджина не знала, сколько ещё ударов может выдержать её тело, прежде чем окончательно сдаться на милость заклятию.       Она снова замерзала; кожу покалывало, волоски на руках встали дыбом, затвердевшие от холода соски неприятно тёрлись о ткань ночной рубашки. Она разжала пальцы, сжимающие края ночного столика, и поморщилась — на коже остались отметины. Дыхание тоже не спешило возвращаться в норму.       А свеча так и не зажглась.       Реджина медленно подняла глаза на зеркало и скривилась; последняя попытка воззвать к магии вышла бедняжке боком, по крайней мере, восстановлению оно не подлежит. Мелкие трещины растеклись по гладкой поверхности, с которой на неё смотрели шесть пар горящих глаз. Маленькая армия внутренних демонов… Какое-то время Реджина вглядывалась в их полные жестокости взгляды, пока не осознала, что это — отражение. Открытие привело её в ужас.       Покачав головой, королева отвернулась от отражения и потёрла виски. Тупая пульсирующая боль отдавалась где-то позади глаз. Она испустила тяжёлый и раздражённый вздох.       По коже пробежали противные мурашки, зубы застучали ещё сильнее.       — Проклятье, — пробормотала она.       Ворча ругательства, Реджина пересекла спальню, набросила чёрный шелковый халат и, добравшись до двери, раздражённо её распахнула.       Она понимала, что не сможет сосредоточиться в таком состоянии, стало быть, надо срочно исправлять положение.       Всё, что мне нужно — это несколько одеял и горячий чай, и я буду как новенькая. Тогда-то я точно смогу дать отпор заклятию.       Реджина старалась внушить себе, что вовсе не этим занималась на протяжении нескольких часов, и плотно сжала челюсти, борясь с последовавшим за попыткой беспокойством. Она решила не обращать внимания на тянущее чувство чуть ниже груди, будто нечто не теряет надежды добраться до её сердца.       Королева заставила себя спуститься вниз.       Лёгкая поступь босых ног, ступающих по деревянному полу, эхом разносилась по пустому особняку. Разумеется, он всегда был большим, но подобное ощущение не посещало Миллс давно.       Ещё некоторое время назад современно обставленное пространство заполняли детский смех Генри и топот его маленьких ножек. Без него здесь было совсем пусто, в роскошных комнатах стояла щемящая тишина, напоминавшая Реджине о том, как многого она лишилась.       Непрошеная слеза сорвалась с ресниц и скатилась по щеке королевы. Быстрым движением она смахнула её; больше никаких рыданий. Голова только сильнее разболится.       В попытке отвлечься Реджина обвела рассеянным взглядом безупречный декор.       «Действительно жаль, что сюда больше никто не будет приходить», — мелькнула равнодушная мысль. — «У меня необыкновенно хороший вкус».       Но вдруг она остановилась. Кое-что сильно выбивалось из общего стиля. На её диване кто-то спал.       Незваный гость абы как развалился на диване, выпятив вверх пятую точку в обтягивающих джинсах. Одна рука свисала с дивана, и пальцы немного касались ковра, в то время как другая небрежно лежала на подлокотнике.       Реджина даже не успела толком помучиться из-за того, что таинственный незнакомец не удосужился снять сапоги, прежде чем валяться на дизайнерской мебели. Ей в глаза бросилась небезызвестная красная кожаная куртка.       Реджина вздохнула. Нарушительницей её спокойствия вне всяких сомнений была мисс Эмма Свон, исключительно несносная блондинистая особа.       «И как ей только удаётся оставаться милой, развалившись на диване… вот так?» — женщина задумчиво склонила голову.       Даже несмотря на неприличную позу, от Эммы веяло каким-то покоряющим очарованием. Реджина могла видеть только половину лица Свон; белокурые локоны ореолом улеглись вокруг головы, делая её похожей на взъерошенную принцессу.       Эмма слегка похрапывала, несколько выбившихся локонов поднимались и опускались с каждым её вздохом. Розовые губы были чуть приоткрыты. Те самые губы, которые совсем недавно страстно прижимались к её губам.       При воспоминании об этом Реджина почувствовала, как внутри всё перевернулось. Как такое может быть, чтобы эта бесконечно расстраивающая женщина, выглядевшая во сне сущим ангелом, в остальное время была занозой в заднице?       Задиристый шериф доводил Миллс до белого каления, но именно это привлекало в ней; женщина не только принимала удары, она всегда их держала. Эмма давала сдачи по полной. Осознание, что в городе появился кто-то, кого можно назвать достойным противником, было сродни глотку свежего воздуха. Противником, равным ей по агрессии… Прямо сейчас Реджина была особенно агрессивно настроена.       Реджина сама чувствовала, что она сегодня раздражительнее, чем обычно, а всё из-за проклятых магических испытаний. Больше всего на свете ей хотелось с кем-нибудь сцепиться. И мирно посапывающая жертва оказалась как нельзя кстати.       Реджина мысленно ухмыльнулась, представив, как она обрушит гнев на ничего не подозревающего шерифа. Скрестила руки на груди и набрала побольше воздуха в лёгкие, приготовившись к тираде.       — Мисс Свон! — рявкнула она. Её голос, усиленный эхом, разнёсся по просторной гостиной.       Эмма в панике подскочила, не удержала равновесия и, кубарем скатившись с дивана, приложилась затылком о кофейный столик. Реджина подавила усмешку. Вопреки говорящей фамилии Эмма никогда не могла похвастаться грациозностью.       Шериф потёрла затылок, посмотрела на неё снизу вверх сонными глазами. Она выглядела в точности как Генри, пойманный в тот самый момент, когда запустил руку в банку с печеньем. Такой же виноватый вид.       — Что вы делаете в моём доме?! — потребовала ответа королева.       Ещё не до конца проснувшийся мозг пытался переварить увиденное. В чёрном шелковом халате, едва прикрывавшим бёдра, и со смытым макияжем она выглядела… невероятно мягкой. Но её внешний вид резко контрастировал с выбранной позой. Даже без убийственных каблуков Реджина источала мощную энергетику Злой Королевы. Освещённая льющимся из окна лунным светом, она выглядела бесспорно красивой, настолько, что на мгновение Эмма даже лишилась дара речи.       — Я… э-э…       — Вы пытались следить за мной? — процедила Реджина, недовольная вторжением блондинки.       — Я, хм… нет.       Реджина поджала губы.       — Ваш детектор лжи работает против вас, мисс Свон? Потому что я на это не куплюсь. Попытайтесь ещё раз.       Шериф нарочито медленно поднималась с пола, пытаясь придумать подходящий ответ и заодно вернуть себе самообладание.       Для начала неплохо и это; может даже добавит ей немного авторитета.       Эмма прочистила горло.       — Ладно, хорошо, если хочешь знать… технически… да. Следила. Мне поручили присматривать за тобой.       Мэр смерила её суровым взглядом.       — В таком случае мне придётся посадить вас за проникновение со взломом.       И прежде чем Эмма успела сообразить, что происходит, Реджина направилась на кухню за телефоном.       — Постой! Реджина, не надо!       Эмма припустила за самоуверенной брюнеткой, в тревоге совершенно позабыв о том, что Реджине в общем-то некого просить арестовать её. В конце концов, она всё ещё была шерифом.       — Дело не только в этом!       — Оу? — Реджина вдруг резко затормозила посреди кухни и развернулась. Спешившая следом Эмма едва не врезалась в неё, благо успела остановиться в последний момент. Их лица разделяли считанные сантиметры, и от этой внезапно возникшей близости у Эммы перехватило дыхание.       Реджина, не сводя взгляда с растерянного лица женщины, непонимающе вздёрнула бровь.       — Не просветите меня, шериф?       Эмма, почувствовав, как краска прильнула к лицу, неловко переминалась с ноги на ногу, пытаясь увеличить расстояние между ними. Она не могла мыслить ясно, когда губы Реджины были так близко, ни теперь, когда узнала, каковы они на вкус.       — Ну, ты ведь знаешь, что я живу с Мэри Маргарет…       Брови Реджины сдвинулись над переносицей.       — То есть, с Белоснежкой.       Она нахмурилась ещё сильнее.       — Ты понимаешь, что я хочу сказать! Кем бы она ни была сейчас! Я живу со… своей мамой? — Эмма беспомощно запустила руку в волосы.       — Вы сегодня как никогда красноречивы, — изумлённо протянула Реджина. — Ближе к делу, мисс Свон, — она искренне наслаждалась происходящим.       — Окей, хорошо. Как ты знаешь, они с отцом долгое время находились в разлуке и… — Эмма состроила гримасу. — Я не хочу быть рядом, когда они «найдут» друг друга. Если ты понимаешь, о чём я.       В помещении повисло молчание. С минуту Реджина обдумывала «тонкие» намёки Эммы… а потом разразилась смехом. Искренним. Не снисходительным смешком, к которому Свон успела привыкнуть в прошлом, а настоящим, заразительным и таким прекрасным. Обидно, что никто не слышал его раньше.       Эмма не могла не улыбнуться в ответ.       Реджина ухмыльнулась, восстанавливая дыхание.       — Вы верно подметили. С этим не поспоришь, мисс Свон. Я бы тоже не хотела оказаться рядом с ними.       Сердце Эммы переполнилось чувствами.       Может, виной тому позднее время или то обстоятельство, что она почти не спала в последние дни. Может, её медленно пожирало изнутри заклятие. Может, она просто сходила с ума. Как бы там ни было, Реджина поймала себя на том, что искренне наслаждается присутствием неприятной Свон и возможностью поговорить в частности. Компания как таковая ей не была нужна, но и оставаться одна она тоже не хотела. К тому же, обычно выматывающее присутствие Эммы странным образом успокаивало её.       — А ещё я хотела убедиться, что ты в порядке, — призналась Свон.       Удивлённая искренностью в голосе шерифа, Реджина моргнула, и её взгляд смягчился.       Эмма нерешительно шагнула к ней навстречу.       — Так… ты в порядке?       Реджина, до сих пор не свыкшаяся с мыслью, что кто-то может о ней заботиться, нахмурилась и с лёгкостью вернулась к привычной манере поведения. В прошлом высокомерие всегда помогало ей вернуть контроль над ситуацией.       — Что ж, как видите, я не развалилась на части, — фыркнула она раздражённо.       Глаза Эммы лениво скользнули по впечатляющим изгибам женского тела.       — Да, ты хороша, — её голос зазвучал глубже.       Фраза вышла с намёком, более явным, чем она планировала, но слова и тон произвели мгновенный эффект на Миллс. Эмма не ждала взаимности, но тёмные глаза наполнились желанием, а воздух вдруг стал ощутимо плотным от вожделения.       Кровь ударила в голову, и прежде чем Эмма успела понять, что творит, руки сами потянулись к Реджине. Не спрашивая разрешения, Свон схватила её за талию и навалилась на неё всем телом. Реджина коротко вздохнула, упершись спиной в кухонную стойку, но Эмма, казалось, ничего не замечала. Она сжала ладонями её бёдра, прижимая к себе и наслаждаясь мягкостью атласной ткани.       Всё, о чём могла думать Эмма, — это о коже Реджины: мягкой коже ключиц, пульсирующей под нежной кожей жилке на шее, разгорячённой коже под ночной рубашкой… и эта тонкая ткань была единственной преградой. Эмме безумно хотелось попробовать тело Реджины на вкус.       Обе женщины прерывисто дышали. Они находились так близко, что их дыхание смешалось. Веки Реджины дрогнули, когда Эмма, ещё сильнее прижимаясь бёдрами, опустила глаза на её рот.       Эмма облизала губы. Реджина нервно сглотнула.       Внезапно окутанный туманом желания мозг прояснился. Эмма чётко осознала, что делала и задумалась, а не слишком ли далеко она зашла в их флирте. На дрожащих ногах Свон отступила на шаг и тут же ощутила недовольство от потери близости. Но когда заставила себя поднять глаза на королеву, лицо которой пылало алым румянцем, не выдержала первой.       — Лааааадннноооо, — протянула Эмма. — Ну, хм, да. Вот теперь мне, наверное, точно пора, — она засунула руки в карманы и пробормотала, глядя в пол: — Прости, что влезла к тебе в дом и всё такое.       А потом, сорвавшись с места, опрометью бросилась прочь.       — Постойте!       Эмма замерла, сжимая дверную ручку, и медленно повернулась на дрогнувший голос. Реджина стояла в дверном проёме, с растрёпанными волосами, нежной кожей и глазами, в которых без труда читалась отчаянная потребность не оставаться одной. У Эммы защемило сердце. Она не могла сейчас оставить её.       Реджина прочистила горло и распрямила плечи, возвращая своей фигуре королевскую осанку.       — Мисс Свон, возможно, я и Злая Королева, но это не делает меня плохой хозяйкой. Было бы ужасно невежливо выставить вас из своего дома в столь поздний час. Если вы поможете мне отнести наверх одеяла, сможете переночевать в гостевой спальне.       — Одеяла? — недоумённо переспросила Эмма, сбитая с толку внезапной переменой настроения.       — Да. Именно по этой причине я спустилась вниз, — Эмма продолжала смотреть ничего не выражающим взглядом, и Реджина закатила глаза. — Мне холодно, — обхватив себя за плечи, прямо сказала она. Проклятый холод снова поднимался изнутри.       Эмма проглотила готовый сорваться с языка едкий комментарий о расчетливой натуре мэра Миллс. Старые привычки умирают с трудом.       Вы с Реджиной только-только начинаете ладить, она пригласила тебя остаться в своём доме. Будь милой.       При мысли, что она будет спать рядом с Реджиной, сердце Эммы едва не выскочило из груди, однако она мысленно осадила себя.       Она говорила о гостевой спальне, Эмма. Возьми себя в руки.       Свон пожала плечами, искренне надеясь, что выглядит при этом беспечной.       — Что угодно, лишь бы помочь Королеве.