Глава 7. Как сдержать сердце.
26 августа 2016 г., 00:21
Эмма стояла посередине спальни королевы, прижимая к груди пушистую кипу одеял, и чувствовала себя при этом по-дурацки.
Реджина объяснила ей, что одеяла сложены в сундуке, который стоит в кабинете, а сама опрометью, спотыкаясь о ступеньки, бросилась на второй этаж, чтобы убрать учинённый в комнате беспорядок.
Осколки разбитой вазы со звоном отправились в корзину для бумаг, разбитые рамки были надёжно спрятаны от любопытных глаз в нижнем ящике комода, а непослушная свеча вернулась на законное место позади раковины.
Маленькое личное святилище приобрело привычный болезненно безупречный вид. Как раз вовремя, потому что через мгновение в спальню вошла Эмма.
Бедняга выглядела каплей хаоса посреди обманчиво благодатного спокойствия. Лохматая спросонья, она нервно озиралась по сторонам и беспрестанно сжимала и разжимала пальцы.
Губы Реджины против воли дрогнули в короткой усмешке. Эмма излучала неуверенность, ей явно было не по себе в начищенной до блеска комнате, и Реджина мысленно вздохнула с облегчением. Хорошо, что до появления шерифа успела привести всё в порядок.
Эмма продолжала скользить взглядом по сторонам, покачиваясь на пятках, пока вдруг не заметила что-то выбивающееся из общей идеальной картины.
— Что случилось с твоим зеркалом?
Краска отхлынула от лица Реджины, когда она проследила за взглядом Спасительницы. Проклятие. Забыла о чёртовом зеркале; даже если бы убрала осколки, трещины на гладкой поверхности бросаются в глаза не меньше.
Но политические навыки дают свои преимущества, и королева мгновенно выдала ложь вместо неприглядной правды.
— Ах, это старьё? Я едва дотронулась, как оно треснуло… представляешь?
Глаза Эммы подозрительно сузились, но, к счастью, вслух она ничего не сказала.
— Просто оставь одеяла в изножье кровати, дорогая.
Радуясь, что можно чем-нибудь себя занять, Свон бодро подошла к кровати, опустила свою ношу на край матраса. Она была настолько поглощена тем, чтобы не запутаться в собственных ногах и не выставить себя дурой, что чуть не пропустила оценивающий взгляд Реджины, устремлённый чуть пониже её спины.
Стоило Эмме резко развернуться, как карие глаза тут же метнулись к её лицу. Бывшая королева машинально облизала губы.
— Ммм… — она обвела спальню рассеянным взглядом. — Что я могу предложить тебе из вещей? Я уже знаю, что мы носим один размер рубашки, — и, помолчав, добавила: — Ну, тебе ведь больше нравится воровать мои, чем покупать самой.
Эмма открыла рот, чтобы возразить, но не смогла произнести ни слова. Она засунула внезапно вспотевшие ладони в карманы джинс.
— Не смотрите так удивлённо, мисс Свон. Я не слепая. И если позволила вам остаться в своём доме на ночь, точно не дам марать мебель… что там на вас надето.
Реджина какое-то время перебирала вещи во втором ящике комода. В конце концов, бережно вытащила идеально сложенный пижамный комплект, подошла к Эмме и, не удержавшись от довольной усмешки, пихнула прямо в руки.
— Эм, спасибо. Очень мило, — нерешительно пробормотала Эмма, проведя пальцами по красной шелковой рубашке и штанам. Они выглядели дороже, чем все её вещи вместе взятые, не говоря о тех, которые сейчас были на ней.
— Всё, что мне принадлежит, милое, мисс Свон. Осторожнее! — она почти завизжала, когда Эмма попыталась вытащить из дорогой ткани ниточки. — Это одна из моих любимых.
Эмма не понимала, почему Реджина решила отдать ей одну из своих любимых пижам, но почувствовала, как по шее ползёт предательский румянец. Совсем недавно эти вещи надевала сама Реджина…
Тем временем женщина вторглась в её личное пространство, чтобы хлопнуть по руке, и теперь они стояли слишком близко друг к другу. Короткая стычка на кухне всё ещё была свежа в памяти Реджины, и от возникшей близости внизу живота разлилось тепло; приятное чувство, не имеющее ничего общего с клубящимся внутри заклятием.
Губы королевы приоткрылись, когда она, приблизившись вплотную, замерла всего лишь в нескольких сантиметрах от лица Эммы. Она почувствовала, что Спасительница задержала дыхание, и самодовольно усмехнулась.
— А теперь убирайтесь из моей комнаты, шериф Свон, — зловеще прошептала Реджина, хотя её тёмные глаза светились озорством. — Красота королевы нуждается во сне.
Затем слегка надавила пальцами на плечи шерифа, вынуждая отступить назад, но успела почувствовать, как бешено колотится сердце женщины.
— Ага, — тихо выдавила Эмма и выскользнула в коридор.
Срочно надо мотать подальше отсюда, если хочу сохранить отношения на уровне платонических. Проклятие! Реджина — ходячий секс. Ей всегда было сложно сказать «нет», но это… и что, Реджина на самом деле отпустила в свой адрес шуточку?
Эмма развернулась и посмотрела на неё.
— Вторая дверь справа, — ответила мэр на её молчаливый вопрос.
Эмма кивнула и попятилась, не в силах отвести взгляд. В кой-то веки ей было хорошо с Реджиной, и это, что говорить, чертовски опьяняюще.
— Не разнеси город на щепки, пока я сплю, — Эмма шутливо погрозила пальцем и следом отвесила себе мысленную оплеуху. Так по-идиотски себя ведут только мальчики-подростки; какого хрена я вытворяю?
— Не обещаю, — парировала Реджина и, коротко улыбнувшись, захлопнула дверь.
Не сдержавшись, Эмма улыбнулась кончиками губ и почти дошла до гостевой спальни, когда услышала, что дверь за спиной со скрипом снова открылась.
— И шериф, — Реджина выглянула из комнаты, на лице её явственно читалось сомнение. — Спасибо, что спасли меня сегодня.
Эмма остановилась как вкопанная. Искренность в голосе на мгновение лишила дара речи. Поймав открытый и честный взгляд, который никогда прежде не видела на лице мэра, она почувствовала, что сердце снова пускается вскачь. Она могла бы утонуть в этих глазах, таких тёмных и глубоких.
— Не будем об этом, — пробормотала Эмма.
— Не волнуйтесь, — насмешливо донеслось в ответ. И снова чистота и откровенность, присущие по всей видимости юной Реджине, скрылись за маской привычной неискренности. — Не буду.
***
Эмма проснулась от странных приглушённых звуков, доносившихся сквозь стену гостевой спальни. Она не сразу сообразила, что происходит, ведь, возможно, просто послышалось. После всего пережитого было бы неудивительно. Но когда она прислонилась ухом к стене, отчётливо услышала стенания; жалобные короткие стоны и всхлипы. В доме Реджины водятся призраки? После известия о том, что твои родители — сказочные персонажи, даже невозможное кажется возможным. Любопытство взяло верх, и Эмма, выглянув из спальни, обвела взглядом коридор. Тишина. Но потом она снова услышала это. Слабый хныкающий звук эхом разносился по пустому дому. Доносится ли он из комнаты Реджины? Эмма понимала, что не стоит этого делать, но всё равно, гонимая любопытством, тихо прокралась к хозяйской спальне. Она привстала на цыпочки, и внезапно ей на ум пришла догадка: «У Злой Королевы ведь нет кошмаров, правда?» Раскаяние за прегрешения прошлого как-то не особо вяжутся с образом злонамеренного тирана… впрочем, Эмма, травмированная тем фактом, что у неё почти вырвали сердце, не могла даже представить, какие чувства испытывает тот, кто вырывает. «Некоторых это может психологически… поиметь», — подумала она. Возможно, какая-то часть Реджины действительно сожалеет о содеянном? Все мысли Эммы разом вылетели из головы, когда она приблизилась к спальне. Хныканье действительно стало громче, а из-под двери начинал пробиваться зелёный дым. Послышался страдальческий стон, и Эмма отметила, что дым стал ещё гуще. — Реджина? — она постучала в дверь. — У тебя всё хорошо? Ответом ей был звук, похожий на приглушённый вскрик, будто кто-то сжимал зубы, сдерживаясь. — Реджина? — чувствуя подступающую панику, снова позвала Эмма. Она подёргала дверную ручку. Заперто. — Реджина?! За дверью послышались крики боли, и все инстинкты Спасительницы напряглись. — Реджина, я ломаю дверь! — закричала Эмма. Разбежалась и со всей силы приложилась плечом к деревянной поверхности, ломая замок и срывая с одной петли. — Пожалуйста, не убивай меня… — добавила она шёпотом.***
Как только Эмма влетела в спальню, её поглотила волна густого зелёного дыма, устремившаяся в коридор. Она закашлялась и зашипела, словно пожарный, оказавшийся в огненной ловушке без противогаза, щурясь сквозь дым и пытаясь сориентироваться, чтобы поскорее найти мэра. Интуитивно определив расположение кровати, она ахнула. Реджина билась в припадке на мятых простынях; одеяла бесформенной кучей валялись у неё в ногах. Неоновые молнии окутывали её тело искрящейся сетью; из локтей и предплечий вырывались нити электрических разрядов, а мгновением позже пронзали бёдра, лоб и ключицы, стремясь полностью подчинить тело Реджины и добраться до сердца. С губ женщины сорвался хриплый всхлип, когда особенно сильная судорога прошлась вдоль позвоночника. Пальцы до побелевших костяшек сжимали простыни, пока тело изгибалось под невероятными углами в попытках вытолкнуть из себя яд заклятия. В воздух взметнулись искры. Реджина дёрнулась и чуть не до крови прикусила губу в безуспешной попытке сдержать очередной болезненный стон. Эмма сделала первое, что пришло на ум: бросилась на извивающуюся королеву, чтобы помешать ей причинить себе ещё больше вреда, чем уже есть. В тот же момент её пронзило разрядом электрического тока, внезапно мощным, но вовсе не неприятным. Покалывание в тех местах, где кожа соприкасалась с телом Реджины, быстро уступало место холоду, а он в свою очередь сменялся жаром. Словно магия никак не могла определиться, какое воздействие оказывать на Спасительницу, которая чувствовала, что с каждой секундой адреналин в крови только прибавляется. Эмма, обхватив руками и ногами, изо всех сил удерживала бьющееся в конвульсиях тело. Разряды, что вырывались из Реджины, исчезали в ней, пока, в конце концов, дым вокруг не рассеялся, и женщина в её руках не обмякла. Отстранившись, Эмма наблюдала, как из карих глаз исчезает неестественный зелёный блеск. Как только её взгляд приобрёл осмысленное выражение, Реджина, захваченная паникой, несколько раз прерывисто вздохнула. Она яростно моргала, пытаясь сфокусироваться на окружающем мире. Когда её глаза остановились на Свон, в них читался неподдельный ужас. Пальцы Реджины с такой силой сжали ей предплечье, что наверняка останутся синяки. Это уже второй раз за неполные двадцать четыре часа, когда Реджина, очнувшись, видит над собой Свон. — Эй… Эй, всё хорошо, — прошептала Эмма. — Я здесь, мадам мэр. Не бойся. Я с тобой. Заклятие, возможно, перестало причинять ей боль, но у затяжного приступа мог быть побочный эффект. И Эмма мысленно приготовилась к возможным магическим вспышкам. Уткнувшись Реджине в шею, она продолжала шептать слова утешения, в то время как женщина, охваченная лихорадкой, билась в мелкой дрожи. Эмма крепче прижала её к себе в попытке впитать в себя как можно больше холода и остановить чёртов тремор. Волны холода свободно перетекали из королевы в Свон и обратно, от чего у обеих кровь стыла в жилах. В поисках тепла Реджина прильнула ближе, почти вжалась в неё, и Эмме стоило больших усилий сдержать рвущийся из груди стон. Впрочем, вид Реджины, отчаянно хватавшейся за её плечи, определённо пришёлся Спасительнице по душе. «Самое главное сейчас не заводиться», — твердила себе Эмма. — «Она на грани отключки, извращенка ты такая». Когда Эмма почувствовала, что в тело Реджины возвращается тепло, она, продолжая сжимать её в объятиях, откатилась на другую сторону кровати. Так, что голова королевы легла на изгиб плеча Эммы. Она же опёрлась подбородком ей на макушку, одной рукой успокаивающе массируя предплечье, а другой обнимая за талию в защитном жесте. Сверженный мэр Сторибрука позволила держать себя… какое-то время. Прежняя Реджина никогда бы не позволила утешать себя, по крайней мере, не Эмме Свон. Потребность в утешении была слабостью, а у Королевы нет слабостей. Но какая-то её часть не противилась объятиям Спасительницы. Может быть, Генри прав. Может быть, она меняется. На Эмме по-прежнему была её пижама, и Реджина безотчётно прижималась к обтянутому нежным шёлком телу. Собственная атласная сорочка немного задралась во время последней потасовки. Неловкая попытка получше укрыть Миллс закончилась тем, что колено Эммы проскользнуло между её бёдер, посылая небольшую волну напряжения. Реджина прикусила губу и ещё крепче прижалась к ней. По мере того как судороги, вызванные заклятием, сходили на нет, и окружающий мир возвращался к нормальному состоянию, в спальне воцарялось неловкое молчание. Интимный момент медленно разрушался, возвращая обеих к реальности. И что теперь делать, когда пропала потребность в утешении? Она лежала в постели вместе со своим врагом, обнимала женщину, которую должна презирать, но по всей видимости больше не презирает. Странно — это не то слово. Эмма решила делать то, что умела лучше всего: болтать без умолку, чтобы заполнить моменты молчания. — И… Как ты себя чувствуешь? — Лучше. — Хорошо… Это хорошо… — Эмма задумчиво закусила губу, пытаясь подобрать слова, чтобы потактичнее задать вопрос, занимавший её с той минуты, как вошла сюда. — Что на этот раз втянуло тебя в зелёный смертельный водоворот? К сожалению, тактичностью она пошла в отца. Реджина мгновенно напряглась в её руках. — Это не ваше дело, мисс Свон. — Мне просто кажется, что ты не нарочно, — она приподняла бровь. — Может быть, есть какой-то фактор, который активирует это. Реджина ничего не ответила. Иногда, к несчастью, Эмма была слишком наблюдательна. Она не хотела, чтобы Свон узнала, что контроль над заклятием потерян. Из страха, что шериф может последовать советам отца и запереть в камере, а потом вовсе сгноить в тюрьме, заявив, что она представляет угрозу для общества. И она никогда больше не увидит Генри. Но в то же самое время не было ни малейшего желания снова погружаться в ярчайший кошмар, который снился ей, пока не пришла в себя, окружённая зелёными искрами, прижатая весом шерифа. На языке вертелся встречный вопрос, который Реджина и озвучила: — Почему тебя не отбросило, когда я прикоснулась к тебе? — Без понятия, — честно ответила Эмма. — Может быть, это как-то связано с тем, что я — дитя истинной любви. Ну, по крайней мере, так сказал Голд. — Что он сказал? — Знаешь, со мной приключилась забавная история, — охотно ответила Эмма, пытаясь сохранить атмосферу беззаботности. — Ты слышала, что твоя мать пыталась вырвать мне сердце? Реджина отпрянула от неё, да так быстро, что Эмма растерялась от её прыти. Женщина отчаянно отползала назад, не сводя с неё полного ужаса взгляда, пока не уперлась спиной в стену. — Моя мать ЗАБРАЛА твоё СЕРДЦЕ?! — Нет! — поспешно воскликнула Эмма. — Нет, она пыталась, но не смогла! — То есть, не смогла? — подозрительно спросила Реджина. Ей претила сама мысль, что её мать может контролировать Свон, не после всего, что между ними произошло. Предательство ранит слишком сильно. — То есть, не смогла! Эта сучка погрузила руку мне в грудную клетку, схватила сердце и потянула! И вот это было ни разу не забавно, — стараясь игнорировать болезненную гримасу на лице Реджины, она двинулась ей навстречу. — Но у неё ничего не получилось. Моё сердце крепко держалось в груди, знаешь, будто привязанное стальными цепями… А потом случился большой магический взрыв, и твою мать отбросило назад. Если честно, я не знаю, что было дальше, потому что я прыгнула в грёбаный портал и выскочила уже из колодца. Вроде бы вы с Голдом наложили на него заклятие, которое ты впитала в себя, когда Генри разозлился. Эмма выпалила всё это на одном дыхании. Ей стало намного легче, когда высказалась вслух. — Кстати об этой штуке, — продолжила она, махнув рукой в сторону Реджины: — нам нужно от неё избавиться. Королева тотчас оскорбилась из-за того, что её магические способности поставили под сомнение. Будто она не пыталась этого сделать раньше. — Прошу прощения? — Заклятия. Жутких зелёных скачков напряжения. Я не очень представляю, как отреагируют горожане, когда узнают, что по Сторибруку гуляет магически нестабильная Злая Королева. — Думаешь, я этого не понимаю? — поднимаясь, прошипела Реджина. Презрение к горожанам холодом отозвалось в её животе. — Я пытаюсь. — Я знаю. И просто пытаюсь помочь. — Помочь? — выплюнула она таким тоном, будто слово было неприличным, и обернулась, чтобы пронзить Свон ледяным взглядом. В её глазах сверкали болезненные зелёные искры. — Что ты вообще знаешь о помощи? — Реджина, успокойся. — Не говори мне успокоиться! — Реджина… — серьёзно сказала Эмма. Она молилась, чтобы голос предательски не дрогнул, выдавая её страх перед разгневанной женщиной. Свон осторожно вытянула руки, будто они находились на крыше многоэтажного здания, и с каждой секундой приближались всё ближе к краю, рискуя сорваться вниз. Эмма многозначительно посмотрела на пальцы Реджины. Та зарычала в бессильной злобе, проследив за взглядом шерифа. Неоновые искры, что срывались с кончиков пальцев, выдавали бушующий в ней гнев. Ладони мерцали зелёным, и она могла видеть, как заклятие циркулирует под кожей, обращая кровь в лёд. Яд ещё не успел разлиться по телу, и Реджина сделала несколько глубоких успокаивающих вздохов. Закрыла глаза, попыталась подавить внутреннюю ярость. Она сжимала и разжимала кулаки, силясь нормализовать сердцебиение и восстановить дыхание. Чувствуя, как холод всё глубже и глубже проникает под кожу, как исчезает зелёное свечение. Реджина невольно вздрогнула, когда заклятие уютно свернулось в области сердца, и чуть откинула голову в сторону, почувствовав дискомфорт. Когда королева открыла глаза, оказалось, что они вернули свой естественный цвет. — Убирайся, — процедила она. — Не думаю, что это хорошая идея. Реджина, потрясённая наглостью женщины, до боли сжала челюсти. Откуда-то изнутри с новой силой поднималась волна гнева. В груди пульсировало с таким трудом усмирённое заклятие. Не дожидаясь, пока вернётся зловещее свечение, Эмма быстро затараторила: — Подумай об этом, Реджина. Я единственная, кто может касаться тебя, не получив травмы. Что, если ты нуждаешься во мне? — Смешно, — ощетинилась бывшая королева. — Ты мне не нужна. — Ты обожгла Мэри-Маргарет, отбросила моего отца и чуть не воспламенила целую ораву гномов! Уверена, если бы не я, ты бы уже сидела в камере! — И? — И?! Не признаешься, что немного утратила контроль? — Я в порядке. — Ты в порядке? — Да. — А если я… — Я в порядке, — по слогам процедила Реджина, больше для себя, чем для Эммы. — Тебе явно больно. — Я в порядке, мисс Свон. — Чёрт возьми, Реджина! Я пытаюсь тебе помочь! — Зачем?! — воскликнула королева. — Из жалости?! — Потому что ты не должна проходить через это одна! — парировала Эмма. Последняя фраза повисла в воздухе, и между ними снова воцарилась тишина. По лицу Реджины мелькнула тень, и Эмма протянула руку, чтобы коснуться её плеча. От неё не отмахнулись, и не появилось зелёного свечения, когда их кожа соприкоснулась. — Однажды ты сказала мне, что не иметь никого — это самое худшее проклятье, и я не допущу, чтобы это произошло с тобой, — мягко сказала Эмма. Реджина протестующе сложила руки, правда, выглядела при этом обиженным ребёнком. Особенно, когда кинула на неё уязвлённый взгляд огромных карих глаз. — Отчасти я виновата в том, что с тобой случилось, — продолжала шериф. — Почему бы нам просто не полежать немножко? Я без сил, и ты, точно знаю, тоже. Кто знает, может быть, пока ты будешь спать, мои горе-способности Спасительницы вытянут из тебя немного этой зелёной дряни. Реджина нерешительно нахмурилась. — Я никому не расскажу, — пообещала Эмма. Реджина хотела воспротивиться. Хотела быть сильной. Хотела быть мстительной. Но прямо сейчас она была просто уставшей. И грустной. И очень одинокой, если быть совсем откровенной. И тепло человеческого тела — это то, в чём она сейчас нуждалась. Сквозь неплотно прикрытые бархатные портьеры пробились первые солнечные лучи. Уголки рта Реджины дрогнули, глаза предательски блеснули, а с губ сорвалось тихое «хорошо». Она отвернулась от Эммы, помедлив, забралась под одеяло и свернулась калачиком. Свон молча скользнула следом, мягко обняла дрожащую королеву за талию и притянула к себе. Реджина на мгновение напряглась, но от Эммы исходило живительное тепло, поглощающее холод заклятия, и она, сама того не желая, расслабилась. Объятия действовали странно успокаивающе. Вскоре веки сами собой смежились, и Реджина начала потихоньку проваливаться в сон, хотелось верить, менее беспокойный. После того, как она заснула, Эмма ещё долго прижимала её к себе. Она никогда не замечала, какой крошечной была Реджина. Большую часть времени женщина держалась властно, даже жёстко, она смотрела на мир с высоты огромного жизненного опыта. И в глазах Эммы казалась выше. Не говоря о самых худших кошмарах Спасительницы, в которых Реджина представала в образе смеющейся злой ведьмы, какой её воспринимал городок. Но сломленная женщина рядом была совсем маленькой, и каждый изгиб её тела идеально подходил к телу Эммы. Почувствовав, как мерно поднимается и опускается грудь Реджины, что указывало на глубокий сон, Эмма зарылась лицом в её волосы и вдохнула тонкий аромат шампуня. Она определённо стоит того, чтобы её оберегать и защищать.
