Curse You and Your Dinner

      Эмма выскочила из магазина прежде, чем её синапсы получили такой сигнал. Несколькими мгновениями позже она до упора вжимала педаль газа в пол, а мимо мелькали размытые цветные пятна домов.       Её голова кружилась почти с той же скоростью, что колёса автомобиля, несущегося в центр города.       Окей. Значит, ты Истинная любовь Реджины. На фоне всего происходящего это не самое плохое, что может случиться. В принципе, ты уже делишь с ней сына, и мэр охренительно горяча… пфф, но это же РЕДЖИНА! У неё вроде как патент на убийства людей, когда она бесится. Или чувствует угрозу. Или думает, что над ней смеются. БОЖЕЧКИ. Она подумает, что я над ней смеюсь. Как сказать ей, что я в неё влюблена, чтобы она не подумала, что я прикалываюсь? А я вообще влюблена в неё?       Если ты оказываешься чьей-то Истинной любовью, это же взаимная хрень, верно? И, если она реально остановила проклятие, спасая меня, значит, должна на каком-то там уровне любить… Да? Да. Но, чтобы поцелуй сработал, я должна заставить её признаться в этом. В любви. …агась, как будто это когда-нибудь произойдёт.       Эмма пропустила волосы сквозь пальцы и зарычала, когда один из них запутался в сбившихся в колтуны прядях. Она шумно выдохнула сквозь стиснутые зубы, как обычно делают люди, которые настолько подавлены, что никаких слов не хватит, чтобы описать их состояние.       Город загнётся в зелёном пламени армагеддона, если я не справлюсь. Мы все обратимся в пепел. Люди погибнут. Я погибну. Мэри-Маргарет погибнет. Генри погибнет. Реджина погибнет…       Она глубоко вздохнула и медленно выдохнула. Сердце бешено колотилось в груди.       Успокойся, Эмма. Ты сможешь. Ты должна. Ты — Спасительница.       В глубине души она понимала, что ей нравится Реджина, и, судя по всему, бывшая королева отвечает взаимностью. Несмотря на всё дерьмо, происходящее вокруг, эта мысль немного вскружила ей голову. А если совсем честно, если бы подобное озарение снизошло при других обстоятельствах, Эмма, наверное, пустилась бы в пляс по комнате.       Но случилось так, что Голд превратил её чувства в подобие работы, чем всё только усложнил. Новые отношения с Реджиной развивались несмело и медленно, и Эмме это нравилось. Если и суждёно влюбиться, она хотела бы, чтобы всё происходило естественно, без давления со стороны нежеланной, предопределённой судьбы.       У неё же было ужасное ощущение, как если бы кто-то попросил её руки по окончании первого, пусть и (отчасти) приятного свидания. Это очень и очень сложно принять, потому что слишком много всего и слишком быстро.       И даже если Реджина испытывает те же чувства, она не позволит себя поцеловать ради спасения города, жители которого желают ей смерти. О реакции населения Сторибрука на известие, что Спасительница замутила со Злой Королевой, Эмма даже думать боялась.       При этой мысли у неё внутри всё перевернулось. Замутить с Королевой. Её щёки залились румянцем.       Эмма включила сирену, чтобы заглушить шумы в голове. Всё равно она всегда относилась к той категории девчонок, которые решали проблемы по мере поступления.       Шериф увидела торнадо, когда находилась в двух кварталах от его эпицентра. Столб зелёного дыма уходил далеко в небо, затмевая солнце, окутывая всё вокруг мутным и скорбным туманом. Клокочущее облако искрилось и плевалось неоновыми молниями, из-за чего потемневшее небо озарялось невероятно яркими вспышками, которые тут же исчезали, а мир погружался в ещё большую тьму.       Патрульная машина с визгом остановилась на остановке. На идеальном асфальте наверняка останется след от резкого торможения. Эмма выскочила из машины и очертя голову понеслась в сторону набирающего обороты нефритового торнадо.       Чьи-то крепкие пальцы в последний момент схватили её за предплечье и с силой дёрнули назад. Она едва устояла на ногах.       — Полегче, Эмма, на твоём месте я бы это не делала.       Блондинка развернулась и встретила взволнованный взгляд Руби.       — Почему нет?       Волчица нервно взглянула на разгулявшееся зелёное облако, что стремительно увеличивалось в размерах и гремело от резких порывов ветра.       — Реджина там?       Руби выглядела почти виноватой.       — Да.       А потом вдруг вокруг неё собралась толпа. Все разом затараторили, преисполненные благодарности, что шериф приехала, чтобы спасти чудесный день.       — Мы должны остановить её!       — Почему она это делает?       — Смерть Королеве!       — Где ты была?       — Ты должна спасти нас, Эмма!       Ставни стучали, тротуар дрожал, а толпа подавляла её количеством: Марко, Арчи, Бабушка, Джефферсон, Мать-настоятельница. Каждый новый голос громче предыдущего, каждый пытается перекричать шум. Казалось, на «торжества» собрался весь город.       — Хорошо! Ладно! — Эмма старалась перекричать нарастающий шум. — Вы должны успокоиться! Я могу заниматься только одним делом зараз, люди! — она вернула внимание Руби. — Как давно она в этом состоянии?       — Пару минут. Но буря всё набирает обороты.       — Мы пытались броситься за ней, но не вышло, — запыхавшийся Чарминг поравнялся с дочерью.       — Гномы пошли в наступление, — затараторила подскочившая Снежка. — Они окружили облако в надежде одолеть её количеством, но когда приблизились, их отшвырнуло в сторону.       — Разлетелись кеглями, — пробормотала Бабушка.       — Лерою больше всех досталось, — пропищала Руби. — Он взлетел так высоко, что чуть не оборвал телефонные провода.       — Слава Богу, все живы, — закончила Снежка. — Но они довольно сильно пострадали. Доктору Вэйлу пришлось доставить их в отделение неотложной помощи.       Эмма повернулась к матери, она была сыта по горло болтовнёй про бесполезных гномов.       — Что её выбесило?       Застигнутая врасплох вопросом, Мэри-Маргарет растерялась.       — Ты о чём?       — Реджину, — повторила Эмма. — Что её вывело из себя? Из-за чего всё это, — она указала на зелёное безумие позади себя: — происходит?       — Понятия не имею. Только мы вышли из закусочной, как услышали крик за своей спиной, а когда повернулись, она искрилась и наколдовывала жуткий ураган.       Дэвид торопливо кивнул, подтверждая сказанное, но Эмма успела заметить настороженный блеск в глазах Снежки. Она нахмурилась.       — Вы столкнулись с ней в закусочной? Что вы ей сказали?       — Ничего, кроме правды, — стояла на своём Снежка, хотя на её лице читалось чувство вины. — Она угрожала нам магией, и мы сказали, что Генри небезопасно находиться рядом с ней.       Эмма проглотила поднимающееся изнутри раздражение. Выбор слов, которым Снежка отдавала предпочтение, оставлял желать лучшего. Несмотря на то, что прекрасная парочка приходится ей преданными и любящими родителями, она начинала понимать, почему кто-то мог поддаться искушению наслать на них проклятие.       — Вам обязательно нужно было говорить ей это?       Снежка выглядела искренне оскорблённой скрытым обвинением дочери.       — В прошлом она говорила нам куда худшие вещи, Эмма. Поверь мне. Мои слова были ещё относительно мягкими.       — И это даёт вам право поступать так же? — блондинка раздражённо потёрла лоб. — А что случилось с нашим намерением «разобраться с Реджиной завтра»?       — Мы разобрались!       — Без меня! — воскликнула Эмма.       По лицу Снежки промелькнула тень непонимания.       — Почему ты её защищаешь? — склонив голову, спросила она.       Зелёная волна энергии вырвалась из облака, ударила в ближайший фонарный столб, из-за чего вдребезги разлетелась лампочка. На землю полетели искры вперемешку с осколками. Жители испуганно заверещали. Одни пригнулись, закрывая головы руками, а другие, живущие поблизости, поспешили убраться по домам, закрыться на все замки и захлопнуть ставни.       Как будто это может помочь.       Реджину надо срочно оттуда вытаскивать; у неё осталось совсем мало времени. У всего города. Но Эмма не могла никому об этом рассказать, не могла рисковать… это приведёт к ещё большей панике. А паника порождает хаос. Если ситуация окончательно выйдет из-под контроля… никто и ничто не сможет им помочь.       — Но мам, — Генри протиснулся сквозь толпу сказочных персонажей. — Снежка была права насчёт неё. Она взрывала вещи, её пальцы светились зелёным и…       Зрачки Спасительницы испуганно расширились. Одна мысль о том, что мальчишка находится здесь, заставляла её волноваться.       — Не сейчас, Генри.       — Но у бабушки рука…       — Генри! Я сказала — не сейчас! — рявкнула шериф, и мальчишка, поразившись жесткости в её голосе, попятился. Никогда прежде он не видел Свон в режиме «настоящей мамы» и сейчас искренне удивился её невероятному сходству с Реджиной. «Злая Мама» напоминала «Злую Королеву» намного больше, чем казалось на первый взгляд.       Светловолосая женщина держалась смертельно серьёзно, и её интонация поставила точку в разговоре, который толком даже не начался.       Эмма скользила взглядом по толпе, пока не заметила мистера Тиллмана, стоявшего ближе к центру.       — Майкл! — она помахала рукой, привлекая внимание. — Здесь опасно. Я хочу, чтобы ты собрал всех детей и отвёз в больницу. Это достаточно далеко отсюда, если что-нибудь случится, есть шанс, что взрывная волна не доберётся до вас, ребята, — в глазах механика промелькнула тревога, но мужчина, молча кивнув, принялся высматривать детей.       Эмма присела на корточки перед сыном.       — Генри, мне нужно, чтобы ты пошёл с Майклом и оставался с доктором Вэйлом и другими детьми в больнице, пока я не приду за тобой.       Надувшись, мальчишка топнул ногой, как она сама раньше часто делала.       — А я хочу остаться с тобой.       Свон покачала головой. Ветер всё усиливался, длинные волосы развевались и хлестали её по лицу.       — Я знаю, пацан, но нужно, чтобы там находился доверенный мне человек, присматривал за всеми. За Грэйс и Авой, за Николасом и даже Лероем. Уверена, они сейчас здорово напуганы, и я хочу, чтобы ты их убедил, что всё будет хорошо. Договорились?       — А всё будет хорошо?       Лицо Эммы слегка дрогнуло, когда она увидела его сияющие надеждой глаза. Сын возлагал на неё слишком большие надежды.       — Очень на это надеюсь. Я вытащу твою маму оттуда, даже если это будет последнее, что я сделаю, — ответила она с наигранной бравадой, которой на самом деле не чувствовала. — В конце концов, я — Спасительница, верно?       — Да! Ты можешь всё!       Душа ушла в пятки, однако Эмма нашла в себе силы не только выпрямиться, но и продолжить:       — Я приду за тобой, когда всё поутихнет.       — Обещаешь?       — Обещаю, — после того, как она порывисто обняла сына и поцеловала в макушку, он смешался с толпой.       Эмма развернулась и с решительным выражением лица шагнула навстречу урагану.       — Что ты делаешь?!       Эмма нехотя остановилась и, повернувшись, увидела, что мать бежит за ней. Коротко стриженная женщина излучала панику каждой клеточкой своего тела.       — Я единственная могу остановить её, Снежка, — вздохнула Эмма.       — Ураган убьёт тебя!       — Нет.       — Как ты можешь быть уверена? — голос Снежки граничил с истерией, а во взгляде плескался страх.       Мгновение Эмма смотрела на неё с беспомощной нерешительностью, а потом вдруг выпалила:       — Я поцеловала её. На крыльце. Я поцеловала, и она очнулась.       Когда Мэри-Маргарет не отреагировала, очевидно, не сумев проследить ход её мыслей, Эмма склонилась к женщине и процедила сквозь зубы:       — Вы все должны понимать, что это значит.       Недоумённое выражение лица Снежки сменилось на неподдельный ужас. Она открыла рот, не веря тому, что слышит.       — Эмма, если ты хочешь сказать то, что я думаю, что ты…       Шериф пожала плечами, как бы говоря «И что ты сделаешь?», а затем перевела взгляд на собравшихся людей, нетерпеливо ожидающих продолжения.       — Не смейте за мной ходить, ясно? Вы только пострадаете, — сообщила она зевакам. — А если я не вернусь через десять минут, бегите со всех ног.       С этими словами, пригнув голову, Эмма рванула в ураган.       Она продиралась сквозь усиливающийся дым, щурясь в попытке разглядеть что-нибудь в зелёном тумане, пока наконец-то не различила смутные очертания женской фигуры в самом центре урагана.       Со стороны казалось, будто Реджина распята; её руки были разведены в стороны, а голова с полуоткрытыми глазами как-то странно запрокинута назад. Как если бы бывшая королева смотрела на создаваемый ею хаос. Искры рассыпались по коже, из-под которой, словно молнии, вырывались электрические заряды. Тело неистово тряслось, пытаясь удержать вертикальное положение. Женщина почти светилась из-за переполняющей её магии.       — Реджина!       Но всё, что она могла слышать, был свист ветра в ушах. Эмма помотала головой, пытаясь избавиться от малоприятного шума.       Она бросилась к брюнетке.       — Реджина!       И снова без ответа.       Теперь, когда Эмма стояла прямо перед ней, она могла видеть, что мэр была почти без чувств. Её ноги приросли к земле. Тело, окутанное магическим дымом, дрожало и шипело, и с каждым мгновением зелёная пульсация становилась всё ярче и сильнее.       Эмма могла видеть, как проклятие циркулирует под тонкой кожей брюнетки, и вдруг из горла Реджины вырвался сдавленный звук. Собравшись с силами, Свон вскинула голову и увидела, что лицо женщины исказилось от боли. Из пустых невидящих глаз, пылающих неоново-зелёным, текли слёзы.       Ещё никогда в жизни Эмма не чувствовала себя такой беспомощной, как в этот момент, когда стояла в эпицентре урагана и наблюдала за поверженной Королевой.       Что же, чёрт возьми, делать?       Для Реджины окружающий мир стал зелёным. Страдания, боль, печаль и грусть — всё стало зелёным. Бесконечные страдания и безграничная ярость сдавливали внутренние органы, подавляли эмоции и подстрекали вырваться из сердца, чтобы проклятие могло разодрать их в клочья, оставив ей ощущение пустоты и бесполезности.       Оно продолжало высасывать все силы подчистую. Реджина выдохнула, чувствуя себя так, словно кто-то невидимый рвёт её душу на кусочки. Душевные муки ушли, уступив место вспышкам ослепительной боли, погрёбшими под собой все эмоции. Пальцы подёргивались, в черепе стучало, а кровь в венах стыла от ненависти. Порывы ветра хлестали по саднящей коже, обращая остатки надежды в пепел и унося их с собой.       Проклятие наносило беспощадные удары по психике, калеча и раня, вынуждая отказаться от борьбы. Стоило поддаться, и новая волна агонии пронзила разум, заставляя прокручивать в голове все неправильные поступки, совершённые в жизни или произошедшие по её вине.       Сотни безликих людей снова и снова падали на землю после того, как она вырывала их сердца, одно за другим, чтобы удовлетворить свою бесконечную жажду мщения. Страдание затопило её разум, когда перед глазами возникло мучительное выражение лица Грэма. Полный жалости и сочувствия взгляд отца. Безжизненные глаза Дэниэла.       Реджина вспоминала пустые коридоры замка, изматывающие магические уроки Голда, огромное количество обидных слов от матери и следом Генри, уклоняющегося от объятий…       Картинки быстро сменяли друг друга, сливаясь в одно размытое пятно.       Она привязана к столбу посреди королевского двора, одетая в одну лишь жалкую сорочку.       Она верхом на Росинанте, в боевых доспехах, пронзает мечом мужчин направо и налево, и острое лезвие обагряется тёмно-красной кровью.       Она беспомощна против Румпельштильцхена, когда он, шепчет «пожалуйста» и уходит прочь невредимым.       Она заталкивает мать в зеркало в день своей свадьбы.       Она пытается не разрыдаться под тяжестью тела стареющего, потерявшего от страсти голову Короля.       При воспоминании о том, как она приказала снести замок Генри, сердце разрывалось на части. При воспоминании о Белоснежке, откусившей от отравленного яблока и падающей без чувств — наполнялось каким-то тошнотворным наслаждением. При воспоминании о том, как повторила материнский трюк с ожившими ветвями, чтобы удержать сына — сжималось от ужаса.       Каждое следующее воспоминание всё глубже и глубже утягивало её в бездну проклятия.       Появилась неприятная пульсация в области сердца. По мере того, как под кожей увеличивалось давление, становилось всё холоднее и больнее. Упрямое тело продолжало сопротивляться неведомой злобе, но это не имело значения. Казалось, что пытка приближается к завершению, ещё чуть-чуть и она сама, широко раскинув руки, устремится к небесам, умоляя забрать её. Всё что угодно, лишь бы эта проклятая боль исчезла.       Если бы Королева могла ясно мыслить, она бы, наверное, поняла, что находится в шаге от взрыва: перед глазами проносилась вся её жизнь.       Вместе с ветром доносился тихий голос, такой призрачный, что Реджина не была уверена, слышит ли она его на самом деле.       А потом вернулись воспоминания.       Генри приглашает её на обед и не приходит сам.       Дэниэл умоляет забрать у него жизнь.       Генри по её вине впал в кому и лежит на больничной койке.       Голос снова пробился сквозь боль, на этот раз немного громче. Она напрягла слух, чтобы услышать, что он говорит.       Кто-то звал её по имени.       — Реджина.       У неё перед глазами всё поплыло.       Эмма бьёт её на кладбище.       Эмма спиливает ветки с её яблони.       Эмма почти душит её в больничной кладовой.       Эмма возвращается за ней, чтобы спасти из огня.       Эмма улыбается, выбравшись из шахты.       Эмма открывает дверь в нижнем белье, когда она приносит ей символическую корзину с яблоками.       Она загнала галлюцинации подальше и попыталась оглядеться в поисках источника голоса, но ничего не вышло. Она понятия не имела, где находится. Всё вокруг было зелёным.       Зелёная боль. Зелёный ветер. Зелёные искры. Зелёные глаза.       Зелёные глаза? Где-то она их уже видела.       Они моргали. Они немного увлажнились.       — Реджина, — голос дрогнул. — Пожалуйста, вернись.       Рядом были глаза и голос. И руки. Кто-то держал её ладони в своих.       И внезапно чьи-то руки были очень-очень тёплыми.       Ладони покалывало, они слегка задрожали. Ощущение жгучего тепла поднялось к локтям и мгновенно разлилось по всему телу, расплавляя гнев и болезненное онемение ослепительным светом до тех пор, пока она снова не почувствовала себя человеком.       Реджина моргнула, и её взгляд сфокусировался на обладательнице целительных рук.       Эмма стояла перед ней во всём своём Спасительном великолепии; сильная, непоколебимая и яростно защищающая. Брюнетка с трепетом наблюдала, как магия, срываясь с кончиков пальцев, исчезает в бледных руках Эммы, сжимающих её запястья, и кожа женщины так же начинает светиться ярким неоново-зелёным цветом.       Когда шериф принялась поглощать ураган, созданный Реджиной, редкие подземные толчки прошли сквозь их тела.       Словно Эмма была чёрной дырой, только что образовавшейся в середине галактики, полной умирающих звёзд. И лишь она одна могла вобрать в себя всю боль, все страдания небес, чтобы впоследствии вернуть всё на свои места.       Наделённая этой властью, она выглядела ужасающе милой.       Светлые волосы развевались, искры взрывались маленькими фейерверками между сцеплённых рук, а ветер, секундой раньше бушующий вокруг них, закружился на одном месте. Как будто кто-то невидимый выдернул пробку слива в кухонной раковине. Мерцающий свет облака очертил напрягшиеся скулы, сухожилия на шее натянулись. Шериф изо всех сил боролась с проклятием, пытаясь контролировать огромное количество магии, разъедающее тело изнутри. Тонкие пальцы крепче сжались вокруг запястий Королевы. Но всё это время Эмма не сводила взгляда с её лица.       Реджина подумала, что она никогда раньше не выглядела прекраснее, чем сейчас.       В конце концов, ветер начал утихать. Искры успокоились, молнии исчезли. Здания вокруг них перестали ходить ходуном, сердце прекратило стучать в висках мэра, и зелёное свечение под кожей обеих женщин начало медленно слабеть. Они стояли на главной улице, окутанные слабым магическим туманом, отчаянно держа друг друга за руки.       Реджина была очень благодарна изумрудному туману за то, что подарил им обеим немного уединения. С минуту она стояла, не в силах пошевелиться, и просто смотрела на стоящую напротив женщину.       — Эмма, — выдохнула она. Эти зелёные глаза сами были похожи на торнадо, достаточно смелые, чтобы попытаться поглотить мэра.       — Эй, — ответила Эмма несколько застенчиво и, повторяя за Реджиной, затаила дыхание.       — Ты пришла за мной.       — Я сказала, что приду.       Растерянное выражение лица Реджины в ответ на столь простое утверждение говорило больше, чем могли бы передать слова. Её нижняя губа снова задрожала, и она прикусила её в попытке успокоиться. От этой сцены сердце Эммы пропустило удар.       Руки Королевы дрожали в её собственных, и Эмма просто усилила хватку. Чёрта с два она позволит этой женщине сейчас уйти.       — Расскажи, что случилось.       Плечи Реджины задрожали. Она, борясь с подступающими рыданиями, изо всех сил пыталась восстановить самообладание. Но стоило ей заговорить, как голос предательски дрогнул, а на глаза навернулись слёзы.       — Генри сказал… он… не хочет больше… меня видеть, — всхлипнула она.       Глаза Эммы потемнели от гнева, непривычного для неё чувства. Генри слишком долго многое сходило с рук. Он привык говорить, что хочет и когда хочет, не задумываясь о возможных последствиях. Пацан должен научиться думать о чувствах других, прежде чем открывать рот.       Желание участвовать в жизни своего сына не предусматривает отказ мальчишки от приёмной матери. Эмма осталась в Сторибруке, чтобы стать частью семьи, и она не собиралась заменять Реджину.       Мысль о том, чтобы создать настоящую семью с Реджиной и Генри, отозвалась теплотой, разлившейся в груди.       — Ему десять, Реджина. Он умный мальчишка, но и у него есть парочка долбанных демонят. Он возомнил себя пупом земли после того, как сумел убедить всех горожан, что они прокляты. Добавь сюда переходный возраст. Он делит все события, произошедшие в его жизни, на очень хорошие или очень плохие. Пацан видит только чёрное и белое, никаких полутонов. Я с ним поговорю, и мы с этим разберёмся. Он придёт в себя, вот увидишь.       — Он меня ненавидит.       — Нет, это не так.       — Это так. Он меня ненавидит.       — Он любит тебя, даже если прямо сейчас думает иначе. Ты воспитывала его десять лет. Как он может тебя ненавидеть?       — Но я — Злая Королева.       — Ради Бога, а я — грёбаная Спасительница! И что?! Я тоже человек. И ты человек. И Генри тоже человек. А люди совершают ошибки. И когда пацан поймёт, как сильно тебя обидел, уверена, он пожалеет о своих словах.       Эмма выпустила пальцы Реджины, осторожно коснулась правой рукой щеки Королевы и вытерла слёзы, скопившиеся в уголках глаз. Ладонь задержалась на скуле, и брюнетка, прикрыв на мгновение глаза, слегка потёрлась о неё щекой.       Голос Спасительницы разрушил очарование момента близости.       — Ты знаешь, что я пошутила, правда?       Мэр ощутимо напряглась, незамедлительно занимая оборонительную позицию.       — На что вы намекаете, мисс Свон? — сухо спросила она. В один миг черты лица ожесточились, и хотя где-то на дне карих глаз плескалась уязвимость, её взгляд прояснился.       Ладонь скользнула ниже по шее, на мгновение задержалась на плече, снова вернулась выше. Блондинка лениво водила пальцем по шее королевы, вырисовывая невидимые узоры, словно пытаясь удостовериться, что перед ней действительно Реджина. Живая и невредимая.       Уголки губ Эммы подёрнулись в игривой ухмылке. Понимая, что не сможет выдержать проницательный взгляд Её Величества, она не сводила глаз со своего большого пальца, ласкающего шею женщины.       — Ну, знаешь, когда я утром сказала, что ты могла бы взорвать город, — бормотала она. — Я пошутила. Не думала, что ты действительно попытаешься.       Эмма взглянула на брюнетку из-под опущенных ресниц и выдавила из себя некое подобие улыбки, как бы показывая, что пытается её рассмешить.       Из груди Реджины вырвался слабый смешок, который можно было бы ошибочно принять за всхлип, если бы не озорство, промелькнувшее в глубине карих глаз. Эмма победоносно хмыкнула в ответ.       Небольшая передышка приказала долго жить, когда по улице пронёсся шум приближающихся голосов; туман уже начал рассеиваться, открывая женщин взорам горожан.       — Вот она!       — Взять её!       — Это последняя капля!       — Она должна заплатить!       — У неё Спасительница!       Эмме потребовалась секунда, чтобы осознать, что жители Сторибрука плевать хотели на судьбу Реджины; они переживают только за себя любимых. И теперь, решив, что первоначальная угроза миновала, они возжелали, чтобы Королева за их страх расплатилась кровью.       Она украдкой взглянула на Реджину. Несмотря на величественную осанку и плотно сжатые челюсти, блондинка могла сказать, что королева не в порядке. Паника во взгляде выдавала её с головой. Реджина прерывисто вздохнула и до боли сжала пальцы Эммы.       И тогда Спасительница сделала то, что считала правильным. Решительно выступила вперёд, медленно заводя Реджину за спину и заслоняя собой от разъярённой толпы сказочных персонажей, надвигающихся на них.       Расправив плечи, Эмма громко закричала, надеясь, что её голос звучит твёрдо и уверенно:       — Хватит! Остановитесь! Никто из вас не подойдёт ближе, слышите меня?! Никто из вас не тронет даже волоса на её голове!       — После всего, что она натворила, она заслужила возмездия! — требовал Джефферсон.       — Это лишь одно преступление в большом списке! — подхватил Джепетто.       — Из-за неё на наших улицах небезопасно! — эхом вторила Голубая Фея.       — Я прекрасно знаю, что она сделала, но не оставлю её вам на убой, — продолжила Эмма низким голосом. — Я отвезу её в особняк, одна, где мы… то есть, она и я… мы мирно решим, что делать со всем этим дерьмом. Как цивилизованные взрослые.       Со всех сторон посыпались возмущённые возгласы^       — А что насчёт детей?!       — Хочу, чтобы её изолировали!       — Вытолкать за городскую черту!       — Пусть съест одно из своих отравленных яблок!       — Боже мой, вы серьёзно?! — воскликнула блондинка, перекрикивая шум и заставляя всех замолчать. — Меня тошнит от того, что каждый раз, когда кто-то в этом месте делает что-нибудь неугодное другим, собирается разъярённая толпа. Нормальные люди так проблемы не решают!       — Но, Эмма, ты не можешь просто…       Злобно сверкая глазами, Спасительница развернулась к Мэри-Маргарет.       — О, а вот здесь ты ошибаешься! Я могу. Я шериф этого города, и всё, что касается защиты и безопасности Сторибрука, попадает под мою юрисдикцию, а не твою. Так что, да, я буду делать то, что считаю нужным, и вам всем придётся смириться.       Шериф обвела взглядом собравшихся, давая им возможность поставить под сомнение её авторитет. Когда никто не двинулся с места, она утвердительно кивнула, довольная проделанной работой, и потянула брюнетку за руку.       — Пойдём, Реджина.       С этими словами Эмма направилась к патрульной машине, таща за собой ошарашенную королеву.       Реджина была больше, чем просто шокирована. Мало того, что за тридцать шесть часов она пережила три клинические смерти, и с момента последней не прошло даже двух минут, только что Свон защитила её перед всем городом. Эмма восстала против своих друзей, соседей и даже родителей… и всё ради её, Реджины, безопасности. Брюнетка не припоминала, чтобы раньше кто-нибудь вставал на её сторону, и она не могла не заметить — благодаря поддержке Спасительницы ей даже дышалось легче.       Если бы мэр знала наверняка, она могла бы поклясться, что, когда Эмма ставила на место горожан, кончики её пальцев светились слабым золотистым, так похожим на цвет её волос. Впрочем, учитывая путаницу в сознании, Реджина не слишком доверяла собственным глазам. Когда она пару раз моргнула, что бы там не привиделось, и вовсе исчезло.       И всё равно Реджина не могла оторвать взгляда от их переплетённых пальцев. С той самой минуты, как она пришла в себя, Эмма не выпускала её руки из своей.