Vongola non fu fatta in un giorno

Чудом, не иначе (и чудом этим был Реборн с прибывшей поддержкой) Варию не задавили числом. Он скинул другого Аркобалено и всю огневую мощь на подходе к штабу для помощи Занзасу, и чтобы суметь проскользнуть к Тсунаеши. Только их присутствие — сразу двух Аркобалено, Солнца и Облака — охладило жажду Союза продолжать стычку и пытаться удержать Тсуну в штабе, как кота в мешке. Однако, на этом их удача и заканчивалась. Против них — вся Италия, минус Гаваларо и Каваллоне. Потому что у Занзаса до сих пор нет кольца неба, и все что подписала Тсуна — не более чем бумага. Даже если она сама заберется на самую высокую трибуну в центре чертового Рима, возьмет микрофон и прокричит о передачи власти, ее не возьмут в расчет. Даже если следом выпустит пулю себе в висок, отказываясь от прав посмертно, ей просто найдут замену. Даже если Реборн притащил из Японии представителей больше чем двадцати различных владельцев пламени, и около тридцати хорошо подготовленных передовиков — все остатки, что нашел. Все, кого уговорил. На месть. Потому что у Занзаса не было кольца, а закостенелые полутрупы с запашком, которые почему-то до сих пор занимали большую часть кресел на собраниях, мнили выбор неосознанной железки более весомым, чем мнение «Наследницы». Правильно, зачем им задумываться, палец лишний раз от стола оторвать, если можно просто дать отмашку рядовым, что десятками клали жизни на чужой им войне. Но с другой стороны, пока старые Доны переваривали оскорбление — нападение на Штаб Вонголы — у Варии были оставшиеся крохи времени. На обсуждение. На новый план. …больше месяца тому назад Реборн — не «сбежавший», как он пояснил недовольно, а специально скрывшийся чтобы действовать без связанных рук, допрашивал давно сбежавших из Италии бывших бастардов и предателей, а так же наемников в Японии, пока Скуало — вытаскивал информацию из осколков разбитых Семей. Тсуна расшифровывала документы в бункере, пока Дино — под страхом раскрытия — сумел добраться до ключевой фигуры в этом пазле. Он передал все что нашел Реборну. Тот, в свою очередь — им. Ключевой фигуры… Наны. Нана была в центре всего, к ней, как десятки красных нитей, тянулись вереницы вопросов и смертей. Все дороги ведут в Рим. Все ответы были у Наны.

***

Тсуна с легкой, щемящей сердце грустью касается ее относительно новой фотографии с паспорта, что покоилась на обложке ее копии отчета. Нана-домохозяйка в кофте которую она берегла для таких вот «выходов в свет». Сразу вспомнилось как мама кипишевала вокруг нее, поправляя дочери волосы, вся румяная и улыбающаяся тепло, успокаивая дочь перед ее первым полетом… Рядом была и другая, черно-белая, двадцатилетней давности. На ней изображалась молодая, пугающе на нее саму похожая, девушка в белом платье. Она обнимала за плечи стоящего рядом мальчика, и широко улыбалась. «Нана Савада.» Ее мать. — Анна Симеон, пропавшая без вести дочь Дона Симеон, главы итальянского ответвления неких Шимон. Родилась в Риме, тридцать восемь лет назад. После рождения брата-наследника, Тэсано Симеона, будущего, но несостоявшегося Ноно Симеон, вместе с ним переехала в Японию, к родственникам с материнской стороны. Судя по всему Симеоны тогда и задумали возобновить кровавую бойню в Италии, отдавая честь Отто Вонголы, и выслали свои ценные и хрупкие активы — детей — в безопасное место. Она точно не знает, почему их план вышел из-под контроля, но судя по всему, все карты сбил Иемитсу Савада, тогда известный под фамилией Канешима — в дальнейшем отказавшийся и вышедший из клана — который решил открыть границы Японии и методично уговаривал остальных представителей семей на это. — методично, равнодушно к ее горечи, перечислял Скуало. Он указал на проецированное изображение на стене, где мигали фотографии трех молодых мужчин в разных местах, одна из них в центре — семейная. Старик, сидящий в кресле, и его четыре сына, что с улыбками смотрели в камеру. Занзас, сжав челюсть, отвернулся. — Целью Симеон являлись дети Ноно Вонголы, бойня в Японии была призвана заставить Энрике, тогда Наследника, выступить против них без ожидания поддержки с материка и дать возможность его изоляции от поддержки. Но среди Симеон, Шимон и их ответвления, Эстранео, пошел разлад: отец Анны решил что выгоднее будет дать их плану отбой, и выдать дочь замуж за одного из сыновей Ноно, и таким образом перехватить власть в следующем поколении без кровопролития. — А Эстранео были не согласны — большая часть их планов строилась на человеческом ресурсе, но в мирные времена которые силой ввела Восьмая Донна Вонголы подопытных с атрибутом пламени было мало и сложно достать. Они надеялись что в суматохе которая поднимется при нападении на детей Ноно, смогут получить образцы из Японии. Их, в свою очередь, поддерживали негласно несколько Семей из Союза — экспериментальные наработки Эстранео, пусть не славились моральным аспектом, были очень важны для других — молодые Семьи без хорошего фундамента и селекции в несколько поколений критично нуждались в результатах медицинско-биологических разработок, способных укрепить силу носителей и повысить шансы на рождение наследников с нужными атрибутами, чтобы хоть как-то конкурировать со старой кровью. — дополнил Мармон, помахав вытащенным бланком. Где-то под ним крепились другие изображения, на которые было дурно смотреть. На одном из них Тсуна заметила краем глаза разноокого худого мальчишку, волком глядящего перед собой. На другом — мальчика в очках, с абсолютно пустым взглядом, чьи руки были до самые плечи в кровоподтеках от множества систем, крепившихся на нем и качающих кровь. На последней — блондин, и от трупа его отличал только холодный безразличный «статус» в бланке снизу. Она отвела глаза. — Следом Шимон, которые изначально и отвечали за все планирование операции и подгоняли других на некую «месть» Вонголе, внезапно выпали из игры — состояние их Ноно ухудшилось, а жена была только беременна будущим главой — нынешним союзником Вонголы, Энмой, и не координировала свою Семью. — И-и затем все стало хуже — Энрике, будущий Вонгола Дечимо, объявил о союзе, с помощью Иемитсу. То есть, после вступления в право Наследия он собирался ввести всю Японию, все их Семьи, под начало Вонголы. Если бы это произошло, то перехват ресурсов и их вывоз становился попросту невозможным — весь Союз встал бы на защиту Японии, и наоборот, убить Энрике, Массимо и Фредерико, владеющих поддержкой еще одной страны, не вышло бы. Недостаточно только расправиться с потомками Ноно. Эстранео требовали крови. И быстро. В голове Тсуны, параллельно переговорам в зале Варии, складывалась другая картина. Серпента, которого закинули боевиком в это пекло, убитый им Наследник — Эстранео явно стали мешать их соратники в виде Симеонов — и получившая пощаду Анна-Нана, ее мать. И она сама, в центре всего. — Ну и чего они добились, кроме подопытных, я не понимаю, — заныл Бельфегор, выкинув свою папку за голову. Хаято, которому этой папкой прилетело, зло зашипел. — Кокнули Энрике, потом Фредерико с Массимо утопили… и что? — Для отсталых, — повысил голос Капитан, яростно массируя переносицу — не спали они всем штабом уже вторые сутки после получения злополучной папки. — Союз из Эстранео, Симеон и Шимон дал сбой. Первые устранили вторых, Шимон потеряли Ноно и сели за жопу. Но Наследников Вонголы устранить успели — свою изначальную цель. У Шимон был какой-то там кровавый долг, а Эстранео затаили обиду еще со времен Даниэлы что ими все полы протерла и почти уничтожила… только Симеоны хотели выйти из игры- — Так ведь босс еще был. Повисла тишина. Реборн, сидящий напротив Тсуны, тихо рассмеялся. Занзас, скучающе передернув затвор, выстрелил над головой Принца. — …ой, который не наследует, да-да-да, не поднимаем эту тему… а с захватом Вонголы че? Я думал Советник сам Шимон. — Он — Канешима. Его жена — Симеон. — устало поправил его Луссурия, до того явно дремавший в углу — он эти сутки всех покалеченных во время нападения лечил. — Симеон… и че… Через жену хотел захватить власть? — одобрительно спросил Бельфегор: такие схемы он со младенчества любил. — …там все сложнее. Союз с Энрике провалился, Иемитсу Канешима-Савада видимо не хотел упускать возможность все-таки получить протекцию для Японии, и решил это делать через связи Анны с Симеонами. — А те его на хую вертели? — А те тоже умыли руки, потому что остатки Симеонов — после гибели наследника и пропажи Анны — положил на лопатки уже глава Массимо, который хуй знает откуда взялся. Если вы заметили, между стадиями их плана разлад: первое нападение на Японию прошло успешно, но устранили только Энрике и только после того как он вернулся в Италию, хотя планировалось сделать это там. Уже через месяц удалось прикончить и остальных братьев, и только одновременно с этим началась настоящая резня. Массимо, гравировка на ошейнике Мукуро. Массимо, торговой компании в документах что передал ей Реборн, на котором помимо груза возили и детей. Она откашлялась, и встала со своего места, когда поняла что репетитор не собирается брать на себя свою часть и отдает это «право» ей: — …После дешифровки документов, полученных от Реборна, мы узнали, что Массимо — захватившие власть над Симеонами девятнадцать лет назад, так же стоят за покушением на Ноно Вонголы два месяца назад. Их же гравировка стояла на ошейнике, с помощью которого и был натравлен иллюзионист. Но это все — не более чем пыль в глаза. Целью Массимо и человека, что с ними сговорился… — она запнулась на секунду, вдыхая глубже. — …был Глава Варийского синдиката, Скайрини. — И заказал его…? — …Советник Савада, — нечитаемо ответила девушка. — Но это не все. Судя по всему, у них с Массимо шаткий союз и разные цели. — Симеоны-Массимо хотят стереть с лица земли Наследницу… — протянул Скайрини. — А мой отец — тебя, — в тон кивнула Тсуна. — И у них произошел конфликт интересов. — В процессе которого компашка Савады-младшей… — Не обращайтесь так ко мне больше, пожалуйста. — …Канешимы-Симеон, — пакостно продолжил Супербия, — устранила трех их Хранителей. И лишилась трех своих, но право слово, кому какое дело до деталей. Тсуна куклой осела на место, не в состоянии больше перекрикивать окружающих. Взгляд ее то и дело съезжал на подозрительно молчащего в этом гвалте Занзаса. — Двух, думаю, — заметил ее Ураган, пролистывая свои собственные заметки. — Тот Зеро, рыжий японец, не дотягивал до Хранителя, да и кольца у него не наблюдалось. Не считая позывного: Тсунаеши вместе с… иллюзионистом устранили с два месяца назад Синего. А неделю назад Блюбелл поджарила Алую. Могу предположить, что Симеоны используют позывные как хреновы Аркобалено. — А Дон Массимо блядь откуда?! , — заорала уже Блюбелл. — Симеоны-хуемоны… ой, Тсуна, ты получается Симеон? Ну извиняй, сестрица. — она запнулась. — …подождите, вспомнила, дед — чтобы ему земля стекловатой — на их самолетах летал. Массимо. Ну, на миссии. — Потому что твой злоебучий дед… — Скуало заскрипел зубами: к детям он почему-то имел слабость, попытался подобрать слово получше… — Не извиняйтесь, он злоебучий. — Блюбелл ухмыльнулась. — Был. — ….потому что он — один из Хранителей Дона Массимо — Синий. Был. — Я тоже запутался, — заметил Спаннер. — Вот Эстранео получили свой… гм, профит в виде… детей. Шимон не участвовали в финале, потому что у них наследник был младенцем. Симеонов перехватили, и превратили в Массимо. А Массимо что? Они зачем всю эту херню невообразимую, бульдозером не расхлебаешь, продолжили?! Начался гвалт — каждый пытался предложить что-то свое, пока их не оборвал хриплый голос. — А те — по какой-то причине, — на этом месте по лицу Занзаса поползли темные шрамы. — Хотели и все еще жаждут искоренить кровь Примо, Наследницу, с лица земли. Тсуна посмотрела на него, но не поймала взгляда. Что-то внутри подсказывало, что причину эту он знал. И ненавидел. — И Тсуна… Со своего кресла руку, на манер ученика, поднял Дино. Он выглядел еще хуже окружающих — ему пришлось перебежками, со всеми подчиненными, пробираться по Италии к Варии. Спасибо учителю, — мертвецки уставшим голосом тогда пояснил он встречающим. После того как стало ясно кто Реборна и его ватагу впустил без оповещения Союза, бежать ему пришлось срочно и быстро. — А Тсуна — незапланированная случайность. Мои извинения, если это задело, — дождавшись, пока молчащая девушка покачает головой, он продолжил: — Нана Савада — она предпочитает это имя, и попрошу со всем уважением в дальнейшем ее так и называть — заключила свой пакт с мужем. Они, собственно, не в обиду предположению Скуало, на самом деле не до власти рвались или защиты Японии, а хотели отойти от всего. Иемитсу, по выходу из семьи, потерял право на пламя Золотого Острова, а Нана — отбиваясь от тех, кто ее щадить не собирался, искалечила свое. Таким образом, то, что у них появится Потомок Примо было… Незапланированной случайностью. Злым роком. Ничего этого бы не было, — Тсуна смотрит на толстые пачки документов: нападения на Ноно, ошейника Мукуро, преследований Варии, где она укрывалась. Письменного подтверждения договора Савады-старшего с неким Феррино Массимо — который по локоть давал им откусывать территории и человеческий ресурс, прятал связи с Эстранео, лишь бы защитить дочь, — Если бы я не родилась такой. Массимо бы не было на этой картине мира, если бы Примо не решил спуститься со своих позолоченных небес, и проклясть ее своим наследием. Она сглотнула — глотку драло, то ли от глухой бессильной ярости, то ли от истеричного смеха пополам с плачем — и Гокудера понятливо подал ей стакан, глядя понимающе. Он тоже от своего наследия страдал, хоть и не в таких… масштабах. — Зато Союз теперь не угроза, — заметил Аркобалено Солнца, поднимаясь с места. — Разошлите документы всем Донам. Они в это лезть больше не станут. Некоторым, что держали контакт с Эстранео, еще повезет если Вендиче не заинтересуются ситуацией. — А ты нам не указывай, — выплюнул Занзас, резко встав и направившись к двери. — Меня — до контакта с ебаным Савадой или… — Феррино. — …не беспокоить. Никому. По спине у Тсуны пробежал холодок. — Занзас, что ты… — слабо позвала девушка. — Врой, ебучий босс! Не скидывай на нас всю эту хуйню, слышишь?! Ты куда намылился?! Только попробуй опять съебаться и вызывать там всех на дуэль, я Марией клянусь, мы же все следом поляжем! Ты меня слышишь вообще?! Босс Варии, игнорируя ее, Офицеров и других присутствующих — по шее и рукам уже расползались рваные темные пятна — прошел мимо. Воздух трещал. Тсуна до хруста сжала поданный ей Гокудерой стакан с водой. И, закусив губу, размахнулась. Стакан разбился над проемом, в котором застыл статуей Скайрини. Скуало окатил ее взглядом широко распахнутых глаз, но цель была достигнута: красноглазый не сбежал. — … успокойся, тупой босс, — резко поменявшимся ледяным тоном продолжил Капитан, неожиданно похлопав по плечу вжавшуюся в обивку кресла девушку. — Хоть раз в жизни, блядь, успокойся и дай нам порешать проблемы с мелочью. Хочешь — с главой Симеонов, бля, то есть Массимо, разберешься своими руками, но пока не утрясли все детали с Союзом, или Вендиче, или с кем придется — остынь и подожди. Я клянусь, что мы все решим, слышишь? По белой рубашке стекала вода, тут же испаряясь. Но лежащая на косяке двери рука погасла, перестав крошить дерево и прилегающую к нему стену. Занзас не ответил, исчезнув в темноте коридора. Бельфегор присвистул. Подождал, пока Тсуна — белая что простыня и явно своей выходкой ошарашенная — выскочит следом, и пихнул в бок осевшего обратно в кресло Хаято, у которого на лице был чистый шок. — А пташка-то наша… умеет выбирать с кого брать пример. Ты за ней смотри, Занзас же тоже бухать стал на манер старшего брата…

***

Ланчия еще отлеживался в медблоке — он был на передовой линии, и прикрывал Блюбелл, ввиду чего и получил ее же кислотным дождем. Хаято запряг Мармон, чтобы тот подключил Бьянки на очередное Собрание Донов, на этот раз без затихшего Советника, чтобы точно склонить те единицы, что попытаются вмешаться. Спаннер в темпе вальса помогал совершенствовать Моску и пару наработок для большей мобильности Серпенты. Реборна Тсуна нашла на увядающей террасе, в лучах закатного солнца. Он облокачивался на балюстраду, потягивая сигару. Не поворачиваясь, но заметив ее присутствие, покачал головой: — Оставишь тебя ненадолго, глупая Тсунаеши, и ты уже продаешь Вонголу. — значит, сам все с боссом Варии обсудил. И хорошо: после собрания у нее не было никаких моральных сил еще что-то кому-либо объяснять. — Моя Семья мне дороже. Тсуна подходит ближе, и становится рядом, щурясь на алое марево светила. Почти кровь, — мелькает в голове голос Мукуро. Он хмыкает. — Значит, воспитать тебя у меня вышло лучше, чем думал. Но просто не будет. Поняла? — Да уж, просто никогда не было и не будет. Поняла, учитель… Внутри боролось желание спросить — уж Реборн знает ответ, раз Скайрини спросить не решилась — почему, почему-почему Массимо? Имя. Это ведь было имя среднего сына Тимотео? Того, что хотел уйти. Почему тот, кто захватил Симеон, манипулировал ее отцом, погубил столько людей на ее Родине и хотел похоронить ее саму, выбрал именно это имя? И Феррино, это разве не… Реборн улыбается ей. И треплет по голове. — Попутала ты карты, Тсуна. И не только мне. — да, он, верно, рассчитывал выдвинуть ее на пьедестал, как будет возможность. Девушка только пожимает плечами, проглатывая невысказанные вопросы. Видимо, не время, не место и не тот человек. — … но я, пожалуй — повторять не буду — тобой горжусь. Так испортить многоходовые планы Бьякурану, что вообще-то умеет предсказывать будущее, это надо постараться… Тсуна скидывает его руку с макушки, вздыхает и… обнимает снова. На этот раз — спокойно, уютно почти. — Ты же меня ненавидишь? — ухмыльнулся репетитор. — Больше не уходите так. Без предупреждений, без новостей… я вас очень прошу… тогда не буду. — Не обещаю, Тсунаеши. — Аркобалено со вздохом потушил сигару прямо о белый мрамор, явно не заботясь о сохранности замка Варии. — Но теперь я уверен что ты справишься и без меня. Тсуна хотела бы возразить, но сама понимала, что соврет. А врать Реборну — дело глухое. — Справлюсь. Но, учитель, вы бы не могли…? Услугу оказать, — она замялась. — Я же отделилась, и, знаете… от Вонголы, от Примо. А фамилию, не матери же носить. — не после того что они творили. Эту фамилию даже Нана отвергла. — Я хочу ее поменять. — Семью, или Фамилию? — Оба варианта, — припечатывает она. — Можете же…? Реборн ухмыляется шире. — Есть уже идея, значит? Тсуна усмехается в ответ. Ее так часто кликали в Варии пташкой, что других вариантов просто не было. Да и вся ее история, все пережитое, все вело ее к этому.

***

Новая Семья создавалась по своим, негласным правилам. С одобрения трех других, не связанных с нею кровью. Скайрини шел в счет — он свою фамилию придумал, отказываясь формально от отца, и назло окружающим, что иначе как Бастардом его не звали, чтобы тыкать это оскорбление им в лица, а после вызова и отделения от Вонголы он вовсе считался отдельным представителем. Другие два вызвались сразу, отрезая нытье Принца, у которого еще был жив старший брат, но который очень хотел поучаствовать. Занзас зачем-то предложил ей свою, но Тсуна вежливо отказалась. Носить имя ревущего неба, когда в ней этого неба осталось меньше половины, не хотелось. Ноно Эстранео, Ланчия — формально глава ввиду гибели остальных представителей своей семьи, Примо Скайрини — само провозглашенный, но утвержденный именем Ноно Вонголы, и Супербия Скуало, имеющий полномочия Дона ввиду отсутствия владеющих атрибутом пламени остальных представителей своей Семьи подписали контракт. Факт формирования новой Familglia был подтвержден не предвзятым представителем в лице Аркобалено Солнца. — Восстанем из пепла, — одними губами прошептала Тсуна. Занзас, до того отстранено пялящийся куда-то вдаль, оскалился. Скуало только кивнул. Ланчия, как ее Хранитель, преклонил колено. Хаято, с дрогнувшим лицом опустился тоже, взирая на Тсуну как на новое божество. Ему было не важно, Дечимо она или нет. Она была его Донной. Блюбелл радостно заголосила, тряся растерянно хлопающего Спаннера — они в церемонии не участвовали, но поддержали. — Приветствуйте Примо Фениче, — с легкой полуулыбкой объявил Реборн. Огнем излечим друзей и огню же предадим врагов своих, — про себя закончила Тсуна. Она больше не бежит. Потому что научилась летать.