Vongola non fu fatta in un giorno

Наручники с подавителями с него не сняли, оружие держали в закрытом на кучу каких-то навороченных замков кейсе — он мог бы поставить свои тонфа, что были внутри, что ко всему прочему, в подарок, туда прикрутили еще и детонатор. Буквально чувствовал кожей это пищание. Кея с хрустом размял шею. Пакостно ухмыльнулся себе под нос и демонстративно поднял брови, заметив как от его движения все сопровождающие — десять человек! Два отряда, никак признали, наконец, его заслуги — дернулись и потянулись к собственному спрятанному оружию. Травоядные. — Не усугубляй ситуацию, Хибари, — Турмерик поджал губы и поддтолкнул его в сторону выхода из зала ожидания. Он единственный осмеливался подходить к их подопечному и даже идти на физический контакт. Остальные девять человек — плюс-минус еще десятка, рассредоточенная по аэропорту — даже коситься на него лишний раз боялись. Правильное, в общем, решение: даже закованным и накаченным подавителями Хибари мог сломать шею… так, посмотрим… где-то четырем из них, до того как его подстрелят. Если не будет сильно торопиться. О, а он как мог растягивал момент. План прошел не совсем гладко, но он не собирался засиживаться в Японии, если его туда все-таки довезут. Конечно, лишних иллюзий по поводу тряпки-Энмы он тоже не строил: каким бы тот ни был слабаком, такую открытую подставу игнорировать Шимон не сможет, и не отпустит его гулять где хочется. Но Кея был давно настроен на драку. Милая подставная разминка с подрывником его нисколько не успокоила. Кея требовал крови, и бесился от того что эта кровь явно лилась… но без его прямого участия. Ну, Савада. Или просто Тсунаеши, черт ее знает — отжала себе самое веселье. …интересно, она хоть планировала его вытаскивать, или разнесет тут все на фейерверки и потом сделает вид что так и было? Интересно, конечно, будет когда им дадут вернуться в свою страну — скрестит ли он оружие с Адель в борьбе за территорию? Кто там еще был, Тамазо, Бакэнеко, Куджо? Губы против воли снова тронула ухмылка: он давно устал от застоя на Родине. Жаль, правда, если не получится и тут развлечься и навести, наконец, порядок среди зажравшихся стариков, но что теперь. Он посмотрел на все мрачнеющего Турмерика, потом — на явно нервничающую сильнее охрану, задержав вопросительный взгляд на блондине в маске — и все-таки встал с места. …они хоть что-нибудь собираются делать, или решили прокатиться до островов вместе с ним? Хибари идет с бывшим напарником к выходу. Не заметив никаких знаков или намеков, решает плюнуть на все — да какая уже нахер разница — и резко приседает. Тут же слышатся как передернули с десяток затворов — но Турмерик уже упал от неожиданной подсечки. …выстрелов нет. Есть — падающие тела, бульканье и судорожно хватающий воздух ртом Турмерик, на которого прыгнул блондин, чтобы одним пинком разбить только зажившие ребра. Он скалится нечеловескими зубами и даже поднимает ногу во второй раз, но Кея, отряхнувшись, хватает его за локоть. — Оставь, он все равно не боец. Но рацию раздави. И маяк тоже. — А ты бля, до самолета собирался резину тянуть? — блондин вытирает челюсть, с которой капает — не его — кровь, и все-таки нашаривает упомянутый маяк, да сжимает в пальцах. — Принцесса, блять, без башни. — А вы в противном случае так бы и смотрели? — Платочком бы еще помахали. — Потом помилуетесь. — меланхолично огрызается второй, что с помощью нитей обездвижил, или уже убил, оставшихся. Кея берет на заметку, что очкастый для него более сложный противник — не подходящий тип боя. — Давай, двигай уже, хищник. Окно закрыватся: у нас минут десять до прибытия подмоги, они машины рассредоточили по территории. Кея подхватывает по дороге чемодан с тонфа. На самом выходе, уже у машины, застывает. И цыкает раздраженно, обнажая клык. Чертовы подавители не предупредили… хотя и было очевидно, кто же из тройки остался на стреме. Приятней от этого ситуация не становилась. Кея равнодушно почти взвешивает варианты и то, насколько хочется свой побег проваливать только бы придушить укурка. Облокачивающийся на дверь мерседеса иллюзионист закатывает глаза в ответ. — Да-да, дорогуша, я тоже не в восторге. Давай ты там будешь меня забивать до смерти, грызть или еще что, хоть песочный замок сверху строй, все потом — нам сейчас правда некрасиво опаздывать. Он, вроде, собирался добавить что-то еще, но Хибари широко размахивается и кидает в его сторону кейс. Такое резкое движение тут же активирует защитные протоколы. …Облако падает на землю, закрывая голову руками. Аэропорт сотрясает взрыв.

***

— Мог бы, — иллюзионист — Мукуро, кажется? Его так тот татуированный преступник окрестил? — запыхается уже, еле волоча ноги, — и предупредить! Не отвалилось бы ничего! — Предупреждаю, — скалится ему в ответ японец. Он залетает за угол, не следя, добежал там чертов туман до прикрытия или нет, пробует выглянуть. Стену тут же испещряет крошевом от выстрелов. Блондин орет — в отличие от других он сильно не уворачивался, вроде как регенерировал — но даже на этом далеко они не уедут. Подлетевшего к ним дрона с подавителем близкого радиуса — что так удачно почти подкрался к иллюзионисту — Кея снял чемоданом, но прибывшая подмога так легко убираться с дороги не спешила. Кроме того, ему еще нужно было вернуться за тонфа. Такой небольшой взрыв им разве что краску облупит, все равно собирался менять гравировку, но бросать родное душе оружие просто потому что за ним бежит стадо, он не собирался. Много чести. — Вы что, интереса ради на огонек заглянули? — бросает он обнаружившемуся рядом очкастому. Тот сидел за стойкой регистрации и зло протирал разбитую линзу. — Втроем, без оружия? — Если ты не заметил, у нас почти всегда проблема с оружием, прелести жизни тех, кто не лижет жопу Семьям и Альянсу. И план… — брюнет прищурился, глядя в отражение, а затем кинул за спину целый ворох игл. Выстрелов стало вдвое меньше, криков — больше. — …был скорее импровизированный. Кея устало сплюнул: — Если вы всегда так беспорядочно действуете… то я не могу поверить что не поймал вас у Амореццо. Или в Милане. — Да, — равнодушно отозвался брюнет, пересчитывая иглы: осталось едва половина. А судя по звукам бегущих людей, тех прибавилось почти в двое, мигом восполняя потери. — …нас тогда было несколько больше, чем три. Наручники снимать собираешься? — Спроси у своего хвостатого приятеля, — цедит Кея. Туман, как вовремя, пропал из поля видимости. Подавители не позволяли предсказать, что он там собрался делать, но судя по тому как вроде здоровый парень быстро сдох от бега, что-то с ним было не то. Хибари бы порадовался, но не когда они так не к месту оказались по одну сторону баррикады. Он отворачивается к витражной стене, что выходила на пустующий фасад аэропорта, и пытается сосредоточить пламя на замках. Бесполезно — они были прицельно настроены именно на него. Иллюзионист тут был бы очень кстати, но приползать не спешил. Просить у Дождя поковыряться в наручниках иглой не позволяли остатки гордости. Его отвлекает движение в окне. Хибари скрипит зубами, и встает с места, игнорируя то как над головой тут же свистят выстрелы. Если придется столкнуться с еще одним отрядом, он не будет встречать нападающих сидя на заднице. Фигура, буквально взлетевшая по отвесной стене, со звоном стекла врывается к ним. Очкастый вскидывает оставшиеся иглы, Хибари принимает стойку и смотрит на неизвестного противника, собираясь анализировать предстоящую схватку и свои шансы, чтобы… …чтобы остановиться. Какого хрена он тут забыл? Брюнет — с мечом наперевес, в трениках и черной футболке с кроссовками. В середине осады CEDEF. Хорошо, не с битой. — отряхивает черные волосы от осколков, и отражает лезвием пару пуль, что выпустили в него CEDEF. А потом, разглядев напротив себя Кею, широко улыбается: — О, Хибари-сан! Так это ваши тонфа там валял… в смысле, аккуратно лежали у воронки, да. Очень аккуратно и очень по правилам. Я забрал. Если не надо было, то потом обратно положу, ладно? Очкастый, быстро переведя взгляд с облака на «новую фигуру на поле» и обратно, убирает оставшуюся иглу в чехол. Потом долго изучает взглядом меч. — Средний радиус боя держать можешь? — М-м, — Ямамото Такеши — которого Кея тут ожидал увидеть в последнюю очередь сразу после воскресшего Ноно Шимон или, скажем, Советника в балетной пачке — чешет затылок, только кинув ему тонфа. — …Скорее ближний, но я быстро бегаю. — Тогда начинай бежать. — кивает себе очкарик, поднимаясь с места и раскручивая нить. — Я Такеши! Ямамото! Приятно познакомиться! Очкастый замирает, явно не ожидав такого поворота, снова косится на облако, словно спрашивая «все ли у мечника хорошо с головой». Хибари хочется дать бывшему однокласснику по упомянутой и напомнить, что знакомиться им сейчас вообще не ко времени — он даже чувствует слабый отголосок стыда, как если бы твой невоспитанный щенок на ринге вместо того чтобы драться, побежал снюхиваться с противником. Он все-таки медленно кивает, вытаскивая остаток запаса игл: — Чикуса Какимото. С нами иллюзионист с трезубцем и блондин, дальник и ближник, вылетай сразу в центр, там Кена и зажали, мы — страхуем. А наша закованная принцесса быстро ищет способ снять с себя волшебные кандалы и заменяет Рокудо, который угонит машину… — он быстро понимает, что в одну как минимум не влезут, как максимум внутри же и подерутся: — …побольше. — Нахуй не сдалось мне его подменять, — отзывается Облако, с щелчком прокручивая рукоятку и вызывая столб пламени. Наручники плавятся, сжигая напрочь рукава уже порядком надоевшего ему пиджака: эмблему Вонголы никто отдирать не собирался. Судя по крикам — те что были на траектории, плавились за компанию. Укрытия больше нет, да ему и не нужно: Хибари вылетает к выстроившимся в ряд CEDEF и бросается на них без лишних раздумий. …выяснить что тут делает Ямамото можно и потом.

***

У Тсуны — жутчайшее похмелье, первое и, как она надеялась, последнее в этой жизни — потому она не с первого и даже не с третьего раза понимает, чего, собственно, от нее хотят. — …Кто прибыл? — в четвертый раз переспрашивает она, зажмурив глаза и прижав к переносице пальцы. Пальцы были липкие — виски кончился, и они, если она правильно истолковала туманные образы, логично (на тот момент) решив не будить особняк, выпрыгнули из окна и уже оттуда вломились на склад с вином. Про сигнализацию Занзас ее не предупредил. Ну, поставят еще одну, подумаешь, сожгли… его же замок, его проблемы. Она не предлагала дальше пить, только пожаловалась что пойло его горькое. Сам повел. Вот и счета пусть сам оплачивает, Тсуна Мармону живой не дастся, одно дело торговаться за свою свободу, и другое — за чьи-то привычки заглатывать все что горит. Ей было бы стыдно, не будь так хреново. Луссурия промакивает кончиком платка от Версаче глаза, напрочь марая золотистую ткань тушью. Он вроде пытался плакаться Скуало что его девочку спаивают, но тот только огрызнулся что «хорошо, заслужила» и умчался куда-то в сторону конференц-зала. Выжечь отраву из крови не вышло — наверное, Примо злорадно хохотал над ней с небес. Тсуна устало выдирает из вены иглу от системы. Чертов Занзас вот был как огурчик, посмотрел на ее выползающее из-под кресла тело самодовольно, спасибо, не пнул, и был таков. Сволочь… А она ведь чтобы поддержать начала пить! Морально! Что за мужчина! Chivalry is dead! Хаято глядит на нее с каким-то бесконечным смирением, явно вписывая в резюме будущего себя «нянька алкоголички», но у Тсуны отходняк, болит голова — и все тело тоже, это босс может прыгать с четвертого этажа в кусты пьяным и быть в порядке, а она не привыкла!.. …а еще ведь разбираться с его внезапно решившей сыграть в Иисуса родней — так что ей категорически ровно на переживания своего хранителя. Потом будет нет, она даже прощения попросит. Потом. Не сейчас. — Хибари. — почти по слогам, как детсадовцу, повторяет он: — Хибари прибыл. — …это я поняла. — то что шло дальше походило на бред, и она готова была списать это на последствия бурной ночи и галлюцинации. — Кто с ним? — Кен. — И это я тоже услышала. Последний, Гокудера. Кто третий? Подрывник душераздирающе вздохнул. — Какой-то японский мечник, вроде по наводке от Реборна. — Имя. — Ямамото Хаваши, или Такудо, не запомнил я! Бесячий какой-то пацан, лыбился и знакомился со всеми, а у самого на все брюхо три пулевых… — Такеши, — мертвецким тоном поправляет его Тсуна, отнимая руку от лица и принимая от своего Урагана стакан воды. Она болтает им, глядя на рябь и пытаясь понять почему ее жизнь была похожа на какой-то дебильный сериал без причинно-следственных связей, зато с кучей трупов и камэо. — Ямамото Такеши прибыл с мечом и порешил CEDEF, помогая Рок… — она запнулась и покосилась в угол, в котором вроде была прослушка, которую Мармон обещал убрать. — …Хибари сбежать. Так? — Да, Донна. Ну теперь вы выйдете, а? — К Хибари? Или Ямамото? — она откидывается на подушки, подавляя стон. Если бы Хаято сказал что приехала Кёко, и то было бы меньше вопросов — тогда она смело ожидала бы под маской подруги Мукуро. Проворачивали уже такое, плавали, знаем. Но Такеши-сан…? Мукуро даже о существовании последнего не подозревал. Хибари терпеть не мог манипуляции и иллюзии, он не стал бы предлагать личину старого сокурсника только чтобы укрыть Тумана от Варии. Да и не кинули же они Чикусу в ближайших кустах? Интуиция пакостно молчала. Впервые за все время отказ от Джотто явил свои неприглядные последствия. Реборн обхохочется, если узнает что она не жалела о потери Неба до того, как напилась в стельку. Надо будет ему сказать. …или нет, лучше нет. — Да не к этим. Тигра нашего, или ежа, не знаю как этого хищника окрестить, в медблоке заперли — много крови потерял, потому что не позволял Джошиме себя лечить, — Хаято поморщился, вспоминая как именно Кен лечит, и понимая почему Кея не дался. — Им пришлось на пару дней еще спрятаться в какой-то дыре, чтобы добраться до Варии, за Хибари же сразу погоню послали. — А Ямамото? — которого она последний раз видела года два назад, и то, издали. Она сунула прощальную открытку с щенком в шкафчик, не решившись отдать в руки. Смешная была. Хибари отдала лично, а ему — не решилась. Тсуна бы посмеялась над собой прежней, да не была уверена что та лапочка-школьница не посмеялась бы над ней — похмельной и по уши в дерь-… долгах — в ответ. — Его угнал Капитан, — она решила не обращать внимания на то, как незаметно расправил плечи Хаято и как легко он снова перешел на профессиональный жаргон: он всегда был хорошим наемником, и в Варии прижился быстро. — на допрос. Не переживайте, Донна, — быстро поправился, заметив как напряглась Тсуна, — …они уже знакомы, по-моему там что-то про ученичество было… Хибари на койке, Ямамото на допросе, отлично просто. Оставался Кен. — А он…? Тут Гокудера напрягся по-настоящему. Он следил за ней краем глаза, явно предупреждая очередной срыв и опасаясь его. Тсуна оставалась спокойной. — … Снаружи сидит, в саду. И Боноленову так спокойней, что чужое лицо по замку не шляется, и ему, открытая местность, все дела. И… Он ждёт, Донна. Кен ждёт ее в саду. Прекрасно. Ещё бы мозгу Тсуны очнуться от похмелья и понять, чего стоит ждать ей.

***

Хорошо, конечно, что он один. Но Примо Фениче не дура, давно поняла — эти рейнджеры шлялись только полным сетом, что значило: Мукуро и Чикуса где-то поблизости. И их скоро засекут, потому что одно дело убегать от Аркобалено Тумана по всей Италии, и другое — практически гарцевать на границе его же дома. Воздух стал довольно промозглым. Сложно было поверить, что через какие-то пару месяцев наступит зима. Блондин сидел на ступенях второго входа, ковыряя землю носком армейского ботинка. Судя по не так давно засохшим багровым разводам — снимал с кого-то там же, в аэропорту. Тсуна не чувствует угрызений совести перед неизвестным. Либо они, либо мы. Чикусу она сейчас видеть не хотела — хотя пришлось невольно встретиться, Мукуро вход на территорию Варии заказан. Логично было послать для обмена информацией его, но… … Но ещё он единственный кто после их расставания с ней не связывался. Не мог.

***

Мукуро всегда был слаб к своим напарникам. …ей было прохладно даже в фирменном плаще. Взгляд соскользнул со сгорбившейся фигуры блондина на мраморные ступени. — Не сиди на холодном, — на автомате вырвалось у девушки. Джошима вздрогнул и поднял голову. Они смотрели друг на друга молча, бесконечное мгновение, а потом Солнце опускает взгляд снова. — Ты меня не простила. — без обиняков хмыкает Кен. — И понятно. Я… — Не простила. И нет, не тебя. — голос у Тсуны против воли становится мягче. …она по Гокудере должна была понять, что им, таким Хранителям, очень тяжело идти против других и тем паче — своего господина. У Кена изначально не было выбора, несправедливо, что платить приходилось за компанию. Она сначала была ослеплена предательством, потом просто не хотела о Солнце думать, только сильнее раздражаясь тем как не подходил ей Спаннер, но теперь… — Ты хорошее Солнце, Кен. Жаль, освещаешь не только мой путь. — она склоняет голову набок, видя, что слова ее — как пощечина. Вздыхает тяжело, чувствуя на месте интуиции Примо звенящую пустоту — больше ей подсказок на пути не будет — садится рядом, подобрав полы плаща. — … но это не значит, что я от тебя отказываюсь. От Чикусы же, к конечном итоге, не стала. Они никогда уже не станут ей Хранителями, не после того, что Дождь сделал. Но и рвать наживую Тсуна больше не готова — ни к чему сеять раздор снова, попытавшись вернуть себе Кена, и оттолкнув его напарника. Они работали в дуэте. Она не хотела думать о том, кто кого выберет и чем это закончится. …Кен с шорохом подвигается ближе. И укладывает вихрастую голову ей на плечо. Фениче слабо улыбается: от него всегда несло жаром. Сказывался тип пламени, возможно. Прохлада сицилийской осени временно отступила, напоминая о прошедшем летнем зное в лице одного человека. Он чем-то напоминал ей Кванта. Или даже Рехея — еще один осколок старой жизни, о которой она успела позабыть. — Передай ему чтобы больше не вмешивался. Заляжете на дно, пока не разберемся с кем воюем. Особенно Клайду. Тебе просто повезло что Занзас и Мармон уехали на Совет, а Скуало отвлёк Такеши. Больше на прямой контакт не выходите, все планирование только через него. И, Кен. Пожалуйста, выживите. Чикусе с Мукуро она сказала то же самое. Но спихнув все на их полезность. Кену — нет. Он заслужил хотя бы этого молчания.

***

Джошима отказался от предложения «подкинуть его куда нужно», справедливо полагая что помимо машины и водителя за ним установят слежку в лице какого-нибудь Офицера. Он уже дошел до главных ворот, собираясь полузверем совершить небольшой кросс через лес, сбрасывая хвост который точно повесят бдительные сержанты, а потом, под прикрытием скрывающегося там Мукуро, свалить наконец… как наткнулся на курящего у ограды Гокудеру. — …ну? Солнце неопределенно передернул плечами. — …раз бошка на месте и дырки в заднице нет, значит ты меньше всех провинился, — проницательно замечает подрывник, туша сигарету о кованный металл. — и как этот уебок разноглазый себе и вам аргументировал свою помощь? Кен ухмыляется широко — он, по-своему, успел соскучиться по вредному засранцу. …странно было ощущать одиночество рядом с самыми близкими людьми, но к хорошему привыкаешь быстро. Ему стоило обойти Гаваларо и свалить уже по делам, пока правда не вернулся варийский босс и не натянул упомянутую непростреленную Тсуной задницу ему на глаз, но поболтать с кем-то кроме Чикусы и Мукуро хотелось жутко: — Что Наследница нужна чтобы разрушить мафию, и с нею это будет быстрее, чем без нее. — как под диктовку продекламировал он, театрально разводя руки в стороны и закрывая глаза. На Мукуро отсылка вышла крайне бездарной, но Хаято все равно заходится хриплым смехом. Кен продолжает скалиться в ответ. — Он хоть сам себе верит? — Не думаю. — …долго разнимали их с Хибари? Раз в небе не взлетела стая воронов — сигнал о том, что ему жопа и надо убираться — блондин позволяет себе привалиться спиной к ледяному металлу… Не сиди на холодном. …чтобы со вздохом оторваться от него и неловко устроиться плечом. Подрывник за его махинациями следит скептически. Ну и пошел он. — Тот япошка как столб между ними встал, получил от обоих, и только посмеялся, типа опаздываем… они так охуели от его наглости, или от тупости, что не стали продолжать. — на периферии зрения мелькнула черная птица. Не предупреждение, но напоминание о том, что им правда не стоило задерживаться на территории Варии. Самого Джошиму в лицо не знали, но вот за сигнатурой пламени их главы именно варийцы прицельно охотились. Они и так сильно рисковали, можно было высадить хромого мечника и плюющееся ядом облако (у обоих, кстати, были беды с бошкой, хоть и в разных смыслах) да гнать отсюда, но… …но Кен правда хотел увидеться с ней, и Мукуро позволил. Пока он бездумно пялился на ветви, к первому ворону подсели еще два. …пора. — Бывай, шавка. — От шавки слышу. Гаваларо расщедрился на хлопок по его плечу, и поспешил по дорожке к замку, уже не глядя назад, зная, что Солнце давно растворился за воротами.

***

Весь CEDEF и союзные Семьи, плюс немало залетных из Европы. Часть Союза правда умыла руки, узрев Аркобалено Солнца рядом с Аркобалено Облака и Тумана, но другая только сильнее вцепилась в «нарушение мирного пакта». Мармон подозревала, что именно у этих рыльце было в пушку. Не только Шимон и их ответвлениям в виде Симеонов была полезна смерть прямых потомков Отто Вонголы, и не только на Примо точили клыки все эти люди. Где-то там, в списке, мелькнула даже настоящая фамилия Бельфегора, что значило что на стороне противников и его родня. — Брат идет на брата… — напел он, улыбаясь, но сквозь взлохмаченную челку без отрыва глядя на имя близнеца. Мармон, накрыв их тонкой пеленой иллюзии, берет его за руку, сжимая в своей.

***

— С матерью встретиться не хочешь? Тсуна косится на сидящего на диване босса, и хмурится. Она ожидала как минимум разбор полетов на тему «а что это тут делал пособник иллюзиониста, которого я ищу чтобы немного убить, и о чем вы там щебетали». Не вот этого. С раздражением вытирает уже болящие от чтения глаза — Реборн лихо скинул ей всю информацию по прошедшему собранию, заявив что с должности репетитора его никто не снимал, и уволить она его не может, пока не получит согласие от главы Вонголы. И как удачно, что сейчас официального Дона не было, а? То есть напрягать подопечную можно еще все ближайшее видимое будущее, пока Занзас не получит кольцо. Да и потом не факт, черт знает этого Скайрини и его вредный характер. С него станет пакостно расмеяться и приставить Реборна к Тсуне до конца дней. Браво, учитель. Чтоб вы подавились. …Занзасу, к слову, тоже было чем заняться, но он предпочел скинуть на ее стол свою часть документов и развалиться на софе, пялясь в потолок. Он ее начал раздражать тоже. Что, пока не уедет на Родину ее везде запрягать будут, да? Чтобы отрабатывала свои прошлые грехи? Да лучше бы подстрелили пару раз, чтобы быть квиты. …проклятье, а еще — что раздражало сильнее — он правда не мучился похмельем. — …нет. Вернее хочу, но… не стоит рисковать, — Фениче поджала губы, рассматривая карты и против воли останавливая взгляд на крохотной точке, что обозначала укрепленное убежище, где скрывалась Нана. Анна Симеон, главный свидетель против Дона Массимо, и потому лакомая цель. Тсуна не могла и ее подвести просто из-за эгоистичного желания свидеться. Пусть лучше будет в стане соперников, под их же защитой. Она надеялась, что хоть это доверить отцу может. Скайрини смерил ее непонятным взглядом и отвернулся к спинке. — Как знаешь. …судя по тому, как выровнялось дыхание через минут пять… эта сволочь, кажется, заснула. До той кондиции наглости, где она может пинком согнать его с места, Тсунаеши еще не дошла. Но вот до уровня бешенства… вполне. Как будто у нее своих дел не было — были, и по самое горло, хоть топись в них, не хочу. И вообще, Реборн ее учил, или кто? Зачем все делать своими руками, если всегда будут добровольцы? Девушка с вселенским спокойствием пересчитала папки на столе (стол Скайрини был преступно чист, а вот ее…), прикинула время — «допрос» Такеши должен был как раз закончиться — и без всякого зазрения совести тихо вышла из кабинета, в котором ей и оборудовали второе рабочее место. Поймала за рукав проходящего рядом рядового, оказавшимся сержантом Солнца. Тот чуть не навернулся вместе с еще одной стопкой документов. — Фабиан! Ты очень вовремя, — она сетующе покачала головой, демонстративно косясь на растерянного парня из-под ресниц. — Боссу тяжело одному заполнять всю эту бумажную волокиту, а Капитан, кажется, освободился… не позовешь его в кабинет? — Да? — Фабиан с удивлением посмотрел на собственные занятые руки — босс, и честно все заполнял… совсем прижало мужика. Ну да, стоило вызвать ему подкрепление. — Ладно… сейчас, только занесу… — Я сама. — Тсуна ласково ему улыбнулась, перехватывая кипу. — Ты только позаботься о том, чтобы Скуало-сана никто по дороге не перехватил, очень уж нужна его помощь.

***

Она как раз дошла до медблока, где расположились оба ее соотечественника, как по коридорам пронесся оглушительный, полный ярости крик Супербии. И грохот, и выстрелы со звоном бьющегося стекла. Губы против воли скривила довольно пакостная улыбка. Учитель может быть доволен — ее достаточно испортила его долгая отлучка.

***

Скуало перебирал документы живой рукой — протез, который идиот, то есть его босс, смял в процессе завязавшейся потасовки, пришлось отогнать технарям на починку. Ему всегда было неуютно без вечного спутника, и, что важнее, встроенного в него меча, но что теперь делать: оставлять ленивого ублюдка одного было нельзя. Куда свалила их пламенная курица, которая должна была присматривать за Занзасом? Мрачный Скайрини плевался огнем, но сидел за своим столом и подписывал нужные указы и распоряжения. — Почему ты ее не выкинул? — не отрывая взгляда от бумаг — уже от Аркобалено Солнца, а не разведки — вскользь интересуется он. — Без силы Джотто и отказом от прав на престол в ней пользы никакой. Не сейчас, по крайней мере. Высадил бы в Японии, подальше от красной зоны, все. И с иллюзионистом она бы карты не путала — тебе же тоже доложили о том что он рядом ошивается. Реборн на крючке — после того как он вступил в игру, просто так не сольется. Че тебе еще от нее надо? Занзас с хрустом разминает затекшую шею. И молчит, делая вид будто бумажки очень уж заняли его внимание. Да конечно — он и в лучшие времена ими подтираться предпочитал. — Что изменилось, Занзас? — давит Скуало, уже глядя в упор. — Ты же ее презирал. Все презирали, если быть честными. Но цыпленок умела удивлять. Сейчас даже сам Скуало не мог скрыть крох уважения, что она себе выбила силой. — …Она изменилась. — нехотя цедит его босс, отпихивая подписанную стопку и игнорируя то, как та тут же рассыпается по полу. Ну чистой воды же гандон, слова другого не подберешь… — Ту слабую вошь даже давить было стыдно. Принять уговор с этой — другое дело. Может, наконец, разглядел? Да и пташке их, на контрасте с прежним полным игнором, в который ее загонял Скайрини, сейчас допускалось до фривольного много. Супербия прекрасно понимал, кто по его душу Фабиана послал — не сам же босс. Тот дрыхнул без задних ног, даром повязку на глаза не натянул. — А ты хорошо подумал по поводу…? — Если ты опять шарманку про женитьбу заведешь, я клянусь, тебе понадобится уже два протеза, и я не про руку… Зря. Но он ответ итак уже почувствовал, кожей буквально. Занзас в бывшей Саваде, нынешней Фениче Примо, ощущал смутную угрозу, видел способ и размен, но сейчас воспринимал совсем иначе. Что и демонстрировал. — Она напоминает мне Массимо, — внезапно выдает брюнет, сцепив пальцы замком и уложив сверху подбородок. Взгляд у него стал туманным, явно намекая что тот ушел в себя и вспоминал брата. — Он тоже все хотел отойти от этих дел, чтобы его оставили в покое, от пламени своего отказался. Мать свою — она у него единственного была жива — не навестил ни разу, все боялся как бы на нее не переключились враги. И посмотри, как закончил. Его, такого рационального и умного, утопили, как котенка… думаешь, эта сможет иначе? Если дать свободу и кинуть там одну? Я вот — нет. Занзас был слишком юн, чтобы кого-то тогда защищать. Теперь, видимо, решил что вырос достаточно. Капитан закатил глаза — продолжать босс видимо не собирался, он вообще не любил открываться кому-либо — и без сантиментов подал ему другую папку. Скуало, если бы разбирался в психологии, задумался о методе переноса эмоций, травмах и привязанностях, о том, как терпеливость и спокойствие Масса и тихий характер Тсунаеши были похожи на первый взгляд. …На его собственный она куда больше напоминала других двух. Холодного, расчетливого Фредерико, и Наследника Вонголы, что нес с собой перемены, а кровных врагов превращал в своих же верных до смерти союзников одним взглядом. В общем да, — он ухмыльнулся мрачно, — Занзас Тсунаеши стал воспринимать как неизбежное, непрошенное, но терпимое — как часть Семьи. Интересно, предупредил ли ее саму о смене статуса. Даже фамилию свою пытался навязать… Только бы оправдала их уже столько раз павшая пташка.